Любимая игрушка Расиэля

"Хм, темно… Я сижу… Тело не слушается, руки затекли. Ни черта не слушаются…" — думает Бельфегор, когда безуспешно пытается опустить руки, которые прикреплены к трубам при помощи наручников прямо над головой. Сейчас Принц совсем нагой, сидит в каком-то незнакомом месте, прикреплённый к трубам. Он пытается что‐то сказать, но кляп во рту мешает, из‐за чего выходит лишь мычание. Вдруг послышались чьи‐то шаги. Несомненно, кто‐то подошёл к Потрошителю. И это тот, из‐за кого Бел сейчас тут. — Ще-ще-ще… Знаешь, братец, хоть ты и жалкая копия, но ты сейчас довольно сильно… отличаешься от меня, — говорит Король, не скрывая своего оскала. "Ах ты мразь… Расиэль, чтоб тебя!" — мысленно орёт Принц. Ну а что ему остаётся? Кляп ведь говорить не позволяет… — Сейчас посмотрим, что тут у нас? — тихо говорит Сиэль, когда садится рядом с Бельфегором и проводит рукой по внутренней стороне бедра Принца. Бедный Потрошитель выгибается всем телом, вновь мычит что‐то несусветное, поспешно пытается сдвинуть ноги, прижать их к груди. Мало того, у него ещё и встал. — Ще-ще-ще… Расиэлю явно понравилась такая реакция. Он продолжает жадно и злобно, словно Дьявол, улыбаться, когда наклоняется к уху своего младшего брата-близнеца. — Так вот где твоя слабая точка… Наконец-то я смог её найти, — шёпотом произносит Король, когда надавливает большим пальцем на головку возбуждённой плоти Бела. Вновь мычание, вновь всё тело выгибается, будто через него ток в тысячу вольт пропустили. Вот по подбородку стекает слюна. — Ты радуешь меня всё больше и больше, Бел… — также шёпотом произносит Король, когда начинает ласкать член Бельфегора. "Вот же мразь! Убери от меня свои поганые руки, тварь! Вот же ублюдок!" — бесится Бел, в который раз выгнувшись. Да, Принцу сейчас одновременно и приятно, и жутко стыдно. Ласка всегда приносит удовольствие, но только не от своего старшего брата, которого ты и убил! Спустя какое‐то время, Потрошитель напрягся. Рука Короля скользила по стволу с большой скоростью, при этом по всей длине: от основания до кончика головки. "Нет! Не надо… не хочу…" — мысленно проклинает себя Принц за свою, так сказать, слабость. Расиэль довольно скалится, ибо добивается того, что задумал: получил брата в свои руки, делает с ним всё, что захочет; сейчас тот вот-вот кончит благодаря его деятельности. Но старшему из братьев и этого мало… Подбородок уже полностью мокрый; слюна Потрошителя медленно стекает по шее, капая на грудь. Бел же продолжает попытки сказать что‐либо, не смотря на кляп. — А ты меня запачкал, Бел… нехорошо. Ой, как нехорошо. Надо тебя за это как-то наказать… — произносит Сиэль, когда рассматривает свою ладонь, которая частично покрыта спермой Бела. — Может, сделать так, чтобы ты всё видел и наблюдал за тем, что я тут с тобой делаю? А то ведь так неинтересно, знаешь ли. Ще-ще-ще… да… так и поступлю… Через мгновение Бельфегору снимают повязку с глаз, и тот может разглядеть происходящее. Судя по всему, сейчас он в каком-то подвале или подземелье. Другими словами, сколько о помощи не проси, единственным, кто придёт, будет Расиэль. Остальные, наверняка, знать не знают о том, что Принц сейчас тут; о том, что Король, в прямом смысле, опускает брата; о том, что Бел намертво прикреплён к трубам… "Рас, сука…" — гневно думает парень, когда видит на своём животе белую вязкую жидкость. — Так радует, что сквозь чёлку ты всё прекрасно видишь… — говорит Король, когда расстёгивает свои брюки и приспускает их вместе со своим нижним бельём. После этого Расиэль спокойно поднимает Бельфегора на ноги с помощью цепей на наручниках и поворачивает его к себе спиной. У бедного Потрошителя аж ноги подкашиваются. — Ще-ще-ще… а, значит, ты очень хорошо воспримешь то, что я сейчас сделаю… *** Утро. Почти вся Вария сидит за столом и завтракает. — До~оброе у~утро, — тихо произносит только что вошедший в столовую Фран, когда присоединяется к утренней трапезе. — Доброе~, — ответил Луссурия, когда все остальные лишь кивнули головами в знак приветствия. Занзас, как обычно, завтракал в своём кабинете, когда остальные хранители колец собирались в столовой. — А Бе~ел-сэмпа~ай ещё спи~ит? — спрашивает Лягушонок, когда осматривает присутствующих. Луссурия хотел было что‐то сказать, как его прервал злобный возглас, который доносился из комнаты Потрошителя. — Твою ма-а-ать!!! — проорал Бельфегор почти на всё поместье Варии. — Проснулся… — в один голос заключили Скуало, Леви-А-Тан и Луссурия. Через некоторое время в столовой появился и Принц. Вид у него был очень даже потрёпанный. Будто он не спал, а только-только вернулся с задания, на котором его чуть не убили. Блондин медленно прошёл к столу и сел на своё место, не проронив и слова. — До~оброе у~утро, Бе~ел-семпа~ай, — вновь протянул Фран, когда дождался момента, чтобы Принц приступил к еде. — Ши-ши-ши… Если бы, — тихо, под нос, проворчал Бельфегор, когда разрезал яичницу. — Вра-а-ай! Опять сон? — поинтересовался Скуалло. — Не порть мне аппетит, — прошипел Потрошитель, продолжая есть. — Бе~ел-сэмпа~ай, а у ва~ас коро~она съехала~а, — вновь протянул Фран, за что отхватил несколько стилетов. — Просто заткнись, Тупая Жаба! Настроение и так отвратное. Если не хочешь испытать на себе мой гнев, то лучше молчи в тряпочку! — пригрозил Бел, показав иллюзионисту веер стилетов в своей руке. Фран, не захотев испытать лезвия стилетов и терпения Бела, решил послушно замолчать и вернуться к завтраку. Дальнейшая часть трапезы прошла в гробовом молчании. "Всё, как всегда… И так каждый день. Бедный Бельчик, — подумал Луссурия. — И что же тебе снится, что ты такой хмурый и убитый по утрам?"