Травка

Дима и Антон оставались в одной комнате. Старший смотрел в окно, иногда оборачиваясь назад, одаривая Диму печальными взглядами жёлтых глаз, наполненных слезами не то облегчения, не то жуткой боли. Побрацкий лежал на кровати, тупо смотря в потолок. Он, кажется, не понимал, где находится, полностью потеряв осознание реальности. Зрачки впервые за это время были сужены, синяки не так сильно выделялись на бледном лице, а красноты в глазах почти не осталось. Всё это время Антон держал его за руку. Терпел все маты, вспышки беспричинной агрессии, галлюцинации, рыдания. В конце концов, давал анальгин. Помогал не сорваться. Помогал одержать верх. Все самое страшное уже произошло, ломка потеряла силу, оставив лишь изможденных студентов, да запах жженной травы после себя. За окном, как и во всех дешёвых фильмах, шёл дождь. Он был тёплым, но по своему жестоким. Бил листья деревьев, создавал бурные потоки грязной воды, загонял людей по домам, откуда они могли уже спокойно любоваться усыпляющей погодой. Наконец, Антон встал с табуретки, тяжело вздохнув. Окинув взглядом комнату в последний раз, он тихо прошел к двери. Повернул ручку, и не оборачиваясь, прошептал: - Я горжусь тобой, Побрацкий.