Травка

Перед глазами начало стремительно темнеть, и мир тут же погрузился в тяжелую, давящую тьму. Боль ощущалась как не своя, как будто под наркозом. Диму кинуло в жар, чтобы потом ощутить леденящий, нездоровый озноб. - Боже, Дима нет.... Сквозь глухую стену послышался этот голос, и студент снова ощутил, что его кинули в горящий костер.

***

Антон на секунду оторвался от бланков и обернулся на мучительный кашель, который заставил содрогнуться. Опираясь на стену, Побрацкий плакал. Парня трясло, он задыхался. А потом он резко начал падать. Антон кинулся вперёд, и схватил Диму за плечи, прежде чем тот успел коснуться жёсткого пола. Пульс есть, но дышал Побрацкий с трудом. "Обкуренный идиот...". Сейчас Звёздочкину больше хотелось плакать, чем обвинять однокурсника в увлечении травой. "Это будет только на моей совести, и не на чьей больше". Внезапно глаза Димы открылись. Его тело пробрала сладкая дрожь, почему, он и сам не понял. Всё было как в тумане, думать было тяжело... - Чёрт, чего ты творишь? - вырвалось у Димы первое, что он подумал. Антон держал Диму за плечи, чуть ли не обнимая. Звёздочкин выдохнул, но тут же сурово посмотрел на младшего, от чего у Димы сжалось сердце. - Интересно, сколько ты выкурил сативы, что бы упасть в обморок? Сейчас вид у Побрацкого был очень болезненный. Он выглядел слабым, в его красных от курева глазах читалась только сонливость. Антон заметил, что Шашлык явно не дотягивал в весе, а губы у него были белыми как пепел. - Да завали ты своё... Рот! Мои деньги - моя трава! Повторить? Звёздочкин опешил. Ещё никогда студент не был таким грубым. Антон встал с пола и резко отпустил Диму. Младший лежал на дешёвом ламинате, опираясь на локти. Теперь уже ему хотелось плакать. - Значит так... - магистр резко обернулся, прожигая Побрацкого осуждающим взглядом, - Приходи-ка сегодня на первый этаж общежития. И не вздумай курить, мне не хочется таскать тебя до дверей. "Нет, не соглашайся. Опять эта нянечка будет читать лекции про то, что курить вредно... Зачем мне это?! Всё равно буду курить, насмешил". - Ладно... - студент напустил на себя достаточно злобный вид, что бы старший испуганно отшатнулся, - Отец. Антон показал Диме абсолютно искренний третий палец, что было своеобразной чистосердечностью. Вряд ли бы он позволил себе такую вольность при других людях.

***

Дима шёл по сумрачному коридору. Лампочка потрескивала, даря тусклый больничный свет. Из комнат слышалось похрапывание, сопровождаемое длительными свистящими выдохами. Общага спала. Студент вытащил из кармана телефон, который внезапно показался таким тяжёлым, что парень чуть не выронил его. "Конечно, держать двумя пальцами не лучшая идея"... Перехватив смартфон поудобнее, Дима включил устройство, прищурившись от резкого яркого свечения экрана. Без десяти девять. Кажется, не опаздывает? Побрацкий аккуратно спустился по ступеням, будто это было какое то секретное испытание, от которого зависела вся дальнейшая судьба. И не только самого студента. На холодных ступенях сидел Антон. Он сгорбился, закрыв лицо ладоням. Услышав шаги со второго этажа, он быстро опустил руки и убрал их в карманы пиджака. Побрацкий преодолел последний лестничный пролет. Минуту они просто смотрели на друг-друга. Антон недовольно, а Дима выжидающе. Возникла неловкость, и Дима раздраженно спросил, переступив с ноги на ногу: - Ну и что? Я что, зря сюда пёрся через всю общагу? Звёздочкин прочистил горло, и начал, кажется, часовую лекцию. - Побрацкий, - он нагло улыбнулся, - Ты знаешь, что бывает, если курить траву? Дима обмер от того, что Антон назвал его по фамилии. На самом деле, когда он был один на один со старшим, ему было страшно, и в то же время его настигало какое то приятное волнение. И он прекрасно знал, что это: "Геюга тупой, когда ты уже сдохнешь?" - студент имел привычку обзывать самого себя. Почему то это делало его счастливее, но теперь действительно заставило уголки губ опуститься, и на глаза начали наворачиваться слёзы. - Прекрасно знаю. Звёздочкин кивнул. Он волновался за Побрацкого, и мог поклясться, что сейчас, при свете этих больничных светильников, он выглядит ещё хуже. Добавились синяки под глазами, сутулость и ходить студенту было явно тяжело. - Дим... Ты уже правда на наркомана похож, боже... На тебя смотреть страшно! Ты сытый, в конце концов? "Назвал по имени... Имя... Ещё одно смешное слово...". - Да, ем... Антон недоверчиво покосился в его сторону. - Но зачем ты начал курить?.. Побрацкий, ты действительно хочешь, что бы твоим смыслом жизни стала наркота? Дима готов был захлебнуться в собственных слезах. Мысли путались, врезаясь в друг друга, разбивая голову, боль, боль... Если бы этот сердцеед знал всю предысторию сего спектакля!.. Студент судорожно всхлипнул, складывая ладони на переносице. - Уж лучше трава будет моим смыслом жизни, чем то, что сейчас! Это гадко, отвали, Звёздочкин! От-ва-ли! Отстань, слышишь?! ХВАТИТ, ХВАТИТ ОТРАВЛЯТЬ МОЮ ЖИЗНЬ! - крик сорвался на плач. Мысли запутались ещё больше, и Дима без сил повалился на пол. Снова, да... Смешно... Он словно маленький ребёнок, второй раз за день падает на пол... Побрацкий уже смеялся, как не в себя. Просто ржал, как лошадь, валяясь на полу и прикрыв глаза рукой. Антон с выпученными глазами стоял у стены, наблюдая за этим странным... Представлением? Вдруг Дима затих, и поднялся. Оперевшись на стену, он выглядел просто усталым. Таким слабым и милым... "Ему сейчас нужна поддержка, так?" Звёздочкин подошёл к Побрацкому и обнял его. По дружески, просто так. Дима уткнулся в плечо старшего, хлюпая носом. Из его глаз до сих пор текли слёзы, но он улыбался. И теперь эта улыбка была настоящей.