Тело в подарок

       Время шло, дни превращались в недели, Джозеф почти привык к новому дому, а его обитатели — к самому Джозефу, даже Энди перестал отказываться от помощи в приготовлении пищи или других домашних делах, зная, что Джозеф всё равно не отстанет, а главное — получит удовольствие от процесса. Стоило Джозефу узнать, что Энди помолвлен, небольшое желание соблазнить его тут же потухло, удалось просто общаться с ним без ежеминутных мыслей о том, какой же Энди милый и как замечательно смеётся, и наконец обзавестись другом, о котором не приходилось видеть эротические сны. Он помолвлен, зато стал другом — пусть не в том ёмком смысле, в каком хотелось бы — и это приносило куда больше удовольствия, чем перспектива заманить его в постель. Омеги часто проводили время вместе, Джозеф многое узнавал об Энди, и постепенно, несомненно благодаря нему, начал радоваться тому, что просыпался в этом доме.        С Николасом всё обстояло сложнее. Периодический секс с ним, крайне бережный и деликатный, иногда разговоры ни о чём за ужином, этим отношения с альфой и ограничивались. Так и должно быть, об этом Джозефа сразу предупредили, плюс ко всему у него появились деньги, свободное время и возможности, о которых не приходилось мечтать, но что-то шло не так. Почему-то не удавалось радоваться, как было там, в «Связи». Может, дело в том, что у Джозефа банально не хватало фантазии, как побаловать себя любимого?        Функцию благодарного получателя всевозможных подарков стабильно раза два или три в неделю выполнял Эшли, однако однажды утром и эта ниточка оборвалась, пусть по самой прекрасной причине. В тот день Джозеф только проснулся, как всегда рано, и долго валялся в постели, листая видео на телефоне. Подниматься, умываться и разбирать вчера купленную с Гаретом одежду ему совершенно не хотелось, как и делать вообще что-либо, пока не пришло сообщение от Эшли, непривычно короткое, от которого сердце Джозефа громко ударило. «Меня купили» — значилось в коротком, но судьбоносном письме. Джозеф немедленно набрал номер, почти сразу на вызов ответили. — Эшли, чёрт, как ты? И кто это забрал моё сокровище? Он нормальный? Ты уже у него?        Пришлось подождать, пока ответ будет напечатан, наверняка дрожащими от эмоций пальцами. «Да, сегодня ночевал у него. У меня своя комната. Это так непривычно. Он кажется нормальным, но сам понимаешь, не хочу радоваться раньше времени». Джозеф чуть снизил голос. — Конечно, Эшли, не торопись с выводами. Посмотри на него, дай шанс, но не влюбляйся слишком рано, — невольно голос Джозефа стал строже. — И смотри, если станет страшно, или этот гад приставать начнёт, сразу звони мне, хорошо?        «Конечно. Спасибо, что так заботишься обо мне». Может, такое было странно или невозможно, однако Джозеф ощущал эмоции, которые Эшли вложил в короткое сообщение: волнение, радость, страх снова получить отказ. Этот милый добрый мальчишка достоин самой лучшей и самой терпеливой пары, однако Джозеф с трудом верил, что хоть один альфа откажется от своей похотливой природы ради омеги. — Как иначе? Я же тебя люблю, — произнёс Джозеф и услышал тихий смех. — И что же он представляет из себя?        В этот раз ожидать пришлось долго, Эшли постарался в красках описать первое впечатление о молодом, на удивление мудром и спокойном альфе, который производил впечатление очень заботливого партнёра, и даже не лез целоваться сразу после покупки. Читал Джозеф с упоением. Раньше Эшли не отзывался так об альфах, к тому же отказа после пятого он стал крайне осторожен в плане привязанности и крайне критичен к потенциальным партнёрам. Похоже, нынешний в самом деле оказался особенным. В очередной раз Джозеф поднёс телефон к уху. — Вау… Кажется, он правда классный…        Эшли поделился надеждой: «Очень надеюсь на это…. А как ты?». Вздохнув, Джозеф отвёл глаза, постарался придать интонации уверенность. — Ох, прости, чудо моё, нужно бежать, сам понимаешь, альфа у меня занятой. Скоро обязательно встретимся и обо всём поговорим.        «Ловлю на слове. Хорошего дня, Джозеф. Люблю тебя». На душе у Джозефа немного просветлело, пусть он знал, Эшли давно раскусил обман, но из уважения делал вид, будто такой наивный. — И я тебя. Отлично проведите время, но держи руку на пульсе.        Джозеф устало рухнул на кровать. От собственного вранья он уже порядком устал. Неприятно обманывать себя, Ноа, и особенно Эшли. Больше всего раздражала не сама ложь, а непонимание, почему приходится врать, почему всё не на самом деле хорошо, пусть все мечты сбылись — свобода, деньги, личное время, собственная комната, бесчисленное множество новых возможностей.        Джозеф перевернулся на бок. Он никогда не мечтал быть купленным, мечтал лишь о том, чтобы всё решать самому, а теперь понятия не имел, чего вообще хочет. В «Связи» развивался, познавал новые рецепты, учился оказывать первую помощь, разбираться в алкоголе, машинах, технике, позах секса, чтобы стать омегой первого класса, пусть бегать за альфой хвостиком и всячески ублажать никогда не намеревался. Теперь куплен, от него ничего не требуют, кроме секса время от времени, а по сути стало только хуже — полная растерянность в дальнейших действиях. С нежеланием Джозеф признал, что и раньше не имел никакой конкретной мечты или цели, просто стать независимым от всего мира.        Джозеф коснулся простыни. Дэмиана, вот чего не хватало, его горячих поцелуев, нежных объятий, сладкого голоса, что шептал милые слова, этого заботливого, падкого на комплименты принца, который улавливал любую перемену в настроении Джозефа и всегда знал, как помочь ему. Дэмиан… Если бы его не купили, Джозеф сделал бы это сам, договорился с Ником, устроился бы на работу, сам стал альфой, лишь бы Дэмиан был рядом. Он так смотрел, своими огромными распахнутыми глазами видел куда больше, чем Джозеф хотел бы, и в этом имелось особое очарование, ведь Дэмиана не удавалось обмануть. Джозеф поднялся, в одном белье вышел на балкон. Ноа упоминал фамилию альфы, который купил Дэмиана… как же она звучала? Что-то благородное. Кинг? Или может Роял? Нет, что-то длиннее. Или не длинная, а двойная фамилия? Обратиться к справочнику, попытаться найти? В общем-то вариант.        Тряхнув головой, Джозеф постарался выбросить глупую мысль. Нельзя видеть Дэмиана, в нём могут взыграть старые чувства, если, конечно, они не совсем угасли. Дэмиан слишком невинный, чтобы поступать с ним так жестоко. В глубине души Джозеф признавал, что хотел бы заняться с ним сексом, теперь умел, нежно, трепетно, вызывая восторг, Ник показал прекрасный пример, но нельзя, Дэмиан легко поддастся, а потом будет винить и ненавидеть себя. Обречённо вдохнув, Джозеф нехотя вернулся в комнату, заправил постель, умылся, надел серебряный браслет, ставший уже привычной частью гардероба, ведь подходил ко всему. Нельзя думать о Дэмиане.        Удивительно, но Николас оказался дома, стоял у окна в гостиной и разговаривал с кем-то по телефону. Судя по звукам, Энди возился на кухне, а где сейчас Гарет с лестницы выяснить не удалось. Невольно Джозеф глянул на часы — почти девять, видимо, сегодня Николас не идёт на работу, правда, ничего не изменится, он просто будет работать в гостиной, а не офисе. Не отвлекая Николаса от разговора, Джозеф развалился на диване, и невольно прислушался, когда разобрал несколько слов: — ...если только проверяющий сможет прийти сегодня до обеда… Нет, не считаю, что к этому нужно готовиться… Да, — Николас глянул на часы, — в одиннадцать будет удобно?.. Договорились.        Николас убрал телефон в карман рубашки — Джозеф заметил, что кроме официальной одежды он не носит ровным счётом ничего, даже дома — обернулся. — Доброе утро, Джозеф. — Доброе, — улыбнулся тот. — Сегодня в одиннадцать придёт проверяющий из «Связи». — Оу, что так резко? — К сожалению, на следующей неделе я буду занят, — пояснил Николас, направился на кухню и отдал команду. — Энди, к одиннадцати подай чай и угощения.        Ответ слуха не коснулся, но и без того было ясно, Энди всё сделает и сделает в лучшем виде. Неожиданно для себя Джозеф ощутил волнение. Наверняка проверять придёт Ноа, и наверняка что-то в своеобразных отношениях Джозефа и Николаса заподозрит, Ноа слишком проницательный. В теории, можно попросить Николаса отыгрывать влюблённую парочку, но ему едва ли понравится, что его омега всё это время обманывал проверяющего и приукрашивал отношения, на которые сам согласился. Как неприятная ситуация. Джозеф уткнулся лицом в ладони, пытаясь придумать, как лучше поступить, и вдруг ощутил прикосновение к плечу, поднял глаза на Николаса. Его голос зазвучал мягче, чем обычно, и прикасался он пусть уверенно, но очень нежно. — Джозеф, что случилось? — Ничего, просто… разволновался, — выдохнул тот. — Это же первая проверка. Понятия не имею, как себя вести. — Держись естественно и будь честен, — порекомендовал Николас, сел недалеко от Джозефа. — А если ему что-то, ну, не знаю, не понравится? — Объективно — его мнение не имеет веса. Его задача — убедиться, что омега счастлив в новом доме, и только.        Говорил Николас твёрдо, без всяких колебаний, и от души Джозефа слегка отлегло. В конце концов, это в самом деле его отношения, его жизнь, и как бы Ноа её ни представлял, это лишь его виденье счастья омеги, причём видение довольно-таки ограниченное. Джозеф улыбнулся краешками губ. — Спасибо, мне правда полегчало. — Хорошо. Не беспокойся, я буду рядом.        Джозеф кивнул, улыбнулся сам себе — за две недели, проведённые здесь, это был первый душевный, если можно сказать, разговор, даже удивительно. Поднявшись, Николас подал руку, чем несколько смутил Джозефа. — Будешь завтракать? — Угу.        Вложив свою ладонь в ладонь Николаса, огромную, широкую, крепкую, Джозеф направился за ним на кухню, где Энди завершал приготовления — бросил в творог кусочки апельсинов и яблок. Затем омега накрыл на стол и немедленно нырнул в шкаф с чаем, выбирая из всех наиболее нейтральный и привлекательный вариант, оставил пакетик с заваркой на столе и сел возле Джозефа, краем глаза тот заметил, что Энди выбирает из кондитерских, где заказать десерт к чаю. Как всегда ответственен и внимателен, и просмотрит вариантов двадцать прежде, чем принять окончательное решение.        Пока ел и ощущал, как свежие апельсины украшают вкус творога, Джозеф размышлял о вопросах, которые будет задавать Ноа. В перечень «особых омег», таких, как Эшли и тот мальчонка с аллергией на орехи, Джозеф не входил. Пусть его дефективность выражалась ярче, чем у других, особого ухода не требовала, поэтому с первой проверкой к нему требовалось прийти не через три-четыре дня, а примерно через две-две с половиной недели. Эшли не посчастливилось наизусть знать всю процедуру проверки и практически каждый вопрос, а Николас стал первым, кто вытерпел Джозефа и его своеобразное поведение; хотя вряд ли ему пришлось терпеть — всё происходило так, как Николас желал. Его Джозеф совершенно не знал, ведь практически девяносто процентов своего времени Николас проводил на работе, а остальное по большей части тратил на сон, и Джозеф не до конца мог определить своё отношение к этому. Николас не походил на маньяка, ничего не запрещал, везде отпускал, лишь бы Гарет присматривал, но при этом в нём будто чего-то не хватало. Может, капельки неравнодушия? Невольно Джозеф усмехнулся сам над собой — избаловала новая жизнь, не иначе.        Перед встречей Джозеф основательно подготовился: принял ванну, расчесал растрепавшиеся волосы, думал даже переодеться во что-то более представительное, но быстро одёрнул себя — естественно, нужно вести себя естественно. И пусть эти слова Джозеф повторял себе словно мантру, с каждой минутой нервничал всё сильнее. Ноа не сумеет всё это правильно воспринять, он попросту разочаруется или, что ещё хуже, посчитает, что Джозефа заставили говорить про счастливую жизнь, а на деле чуть ли не в подвале держат и кормят крысами. До встречи оставалось всего несколько минут и укрываться в комнате уже не имело смысла. Закрыв дверь в свою комнату, Джозеф почти сразу обречённо выдохнул, заметил на себе внимательный взгляд Николаса, тот подошёл. — Джозеф, у тебя встревоженный вид. Нервничаешь из-за проверки?        Уже не предположение, факт. Стоило же начинать всё это… Нужно было давно сказать Ноа, что стереотипной семейной жизни Джозеф себе не желает и выбрал Николаса именно из-за его нежелания создавать семью. Он выдохнул, нехотя встретился с Николасом взглядами. — Скорее всего проверяющим будет мой наставник, — Николас не перебил, лишь кивнул, — и он представляет мою жизнь… несколько иначе, чем на самом деле. — Ты переживаешь из-за его реакции на наши отношения? — уточнил Николас, помогая и Джозефу понять ответ. Он склонил голову. — Да...Он ведь не поверит, что я счастлив. — Пойми меня правильно, Джозеф, — Николас положил ладонь на его плечо, мягко погладил, — не имеет значения, что думает он. Я знаю, как омеги привязаны к своим наставникам, но это уже не ваша жизнь, а только твоя. У каждого из нас своё представление о счастье, главное будь честен с собой, когда найдёшь его.        Джозеф скривил губы, посмотрел в пол, и довольно резко нарисовал легкомысленное выражение на лице, ухмыльнулся. — А ты, оказывается, философ. Спасибо за совет.        Николас кивнул, и на его лице в тот момент даже возникло некоторое подобие улыбки, крайне сдержанной и уставшей, но всё равно улыбки. Чтобы немного отвлечься и скоротать время, Джозеф помог Энди накрыть на стол: расставить чашки, положить салфетки, красивые приборы, разместил в центре этажёрку с разнообразными сладостями, привезёнными всего пару минут назад. Прямо чаепитие в королевском дворце, а не встреча проверяющего.        Пришёл он как по будильнику, ровно в одиннадцать часов, и открыл входную дверь Джозеф. При виде него Ноа не сдержал ласковую улыбку, вошёл, нежно обнял своего воспитанника. — Джозеф, как я рад тебя видеть, — Ноа оглядел его любяще, с заботой, мягко погладил по щеке. — Привет, Ноа. Как доехал? — Хорошо.        В коридор вышел Николас, и при том совершенно не таким, каким его привык видеть Джозеф за эти две недели, всегда целеустремлённым, но уставшим. Сейчас перед ним предстал альфа в самом широком смысле слова: расправленные плечи, ровная осанка, уверенное, приветливое лицо, серьёзный взгляд, от который можно было обжечься, от него дух захватывало. Николас протянул руку, Ноа ответил на рукопожатие. — Здравствуйте, мистер Керинг. — Здравствуйте, мистер Хейс. — Проходите, — пригласил Николас в гостиную.        Осматривался Ноа довольно спокойно, вовсе не тем горящим взглядом, что Джозеф в своё время, и он быстро вспомнил, как часто Ноа выступал в роли проверяющего, и мог лишь вообразить, какие дома он видел прежде. Все трое сели на диван, Джозеф немедленно налил Ноа чай, положил две ложки сахара. — Спасибо, Джозеф, — улыбнулся Ноа. — Мистер Хейс, надеюсь, вы не против, если сперва я задам пару вопросов омеге? — Разумеется.        К счастью, Ноа не начал с вопросов в лоб о состоянии или настроении, или отношении Джозефа к новой жизни, начал издалека, вспомнив прошлое. Лишь немного погодя, когда было выпито по полчашки чая, Ноа перешёл на важную тему. Вопросы не новые: как Джозеф, что думает об условиях новой жизни, чувствует ли себя свободным, успел ли поприсутствовать на каких-либо мероприятиях и так далее, в общем, самые обыкновенные вопросы. Отвечал Джозеф, к своему удивлению, раскрепощённо, откровенно, не испытывая морального дискомфорта, и вёл себя достаточно отстранённо, будто не имел к происходящему никакого отношения.        С каждой минутой лицо Ноа выражало всё более противоречивые чувства, однако он не спешил делать выводы и определить отношение Ноа к услышанному не получалось идентифицировать; хотя бы отчаяния или гнева не читалось на его лице, уже достижение. В следующую секунду после того, как Джозеф ответил на весь перечень вопросов, взгляд Ноа и каждая частичка его внимания оказались посвящены Николасу, а Джозеф всё пытался проанализировать, в каком же Ноа сейчас настроении. — Мистер Хейс, что вы думаете о Джозефе? — Он — прекрасный омега, обладает всеми необходимыми для первоклассного навыками, прекрасно держится на людях, ответственный и внимательный.        В тот момент Джозеф задумался, откуда такие выводы, по крайней мере про «держится на людях». Неужто со слов Гарета? Только с ним Джозеф и выходил в общественные места, а Энди вряд ли бы стал откровенничать с Николасом. — Эрудирован, красноречив, своенравен, — закончил Николас со спокойной гордостью, и ответ лишь усилил сомнения Ноа. Он едва различимо нахмурился. — Скажите, как вы видите ваши дальнейшие отношения, скажем, через несколько лет? — Стабильными, — коротко ответил Николас. — Прошу подробнее.        Ненадолго Николас задумался, даже взялся за подбородок, и в этой позе Джозеф чётко различил отрепетированное позёрство. — Смею считать, что наши с Джозефом отношения едва ли претерпят сильных изменений. — А что касательно женитьбы? Семьи? — в голосе Ноа слышалась непривычная твёрдость.        Они с Николасом смотрели друг другу в глаза, и Джозеф почему-то ощущал от этого столкновения летящие во все стороны искры. А он-то надеялся, они спокойно пообщаются за чашечкой чая, пусть надежда была крайне эфемерной. — Для меня бракосочетание не считается обязательным, будет достаточно официального документа о партнёрстве. В наследнике я также не заинтересован, на данный момент.        Некоторое время Ноа молчал, и выглядел он при всём внешнем самообладании крайне напряжённым, это читалось в беглых жестах, взгляде, том, как он поставил чашку. — Мистер Хейс, вы много времени проводите с Джозефом? — Полагаю, — Николас поглядел на часы; вновь отработанный жест, — около пятнадцати часов в неделю.        Сквозь разомкнутые губы Ноа выдохнул, почти обречённо отвёл взгляд, однако не терял власти над эмоциями, которые, несомненно, переполняли его, и эмоции в основном негативные. — Мистер Хейс, если вы не против, я бы хотел поговорить с Джозефом наедине. — Как вам будет удобно, — кивнул Николас и удалился, ни единая мышца на его лице в тот момент не дрогнула.        Нависла тишина, ещё более плотная и тяжёлая, чем до этого. На Джозефа Ноа не смотрел, однако это не мешало перенимать по крупицам его состояние, состояние крайне паршивое. Начинать разговор Ноа не спешил, от чего волнение в Джозефе набирало силу, вот только у самого него не хватило бы духа начать. Ноа смотрел в чашку, и впервые Джозеф видел его лицо таким… сожалеющим. Наконец Ноа опустил чашку на блюдце, заглянул в глаза омеги, что-то в нём пошатнув, с сомнением, растерянностью, какой-то слепой надеждой, и при том твёрдо Ноа спросил: — Джозеф, это действительно то, чего ты хочешь?        Тот поймал глоток воздуха. Сейчас он мог отступить, вернуться в агентство в рекордный третий раз в ожидании следующего несчастного, который польстится на внешность и недоступность омеги, а потом так же вернёт, однако эта мысль возникла лишь на миг, просто как одна из перспектив, при этом не имеющая никакого веса. Джозеф взял Ноа за руки, заглядывая прямо ему в глаза и улыбнулся, причём не совершив никаких моральных усилий над собой. — Да, Ноа. Знаю, это не та жизнь, которую ты мне желаешь, но… я не хочу по-твоему.        Ноа опустил взгляд, некоторое время помолчал, затем кивнул. — Понимаю.        Наконец Ноа перестал поддерживать отстранённый образ, прижал Джозефа к груди, стал гладить его волосы, что-то тихонько произносил, но Джозеф не разобрал ни слова. Омеги сидели так некоторое время, и впервые не Джозефа утешал и поддерживал взрослый уверенный омега, а наоборот, и почему-то Джозеф ощущал себя в этот момент как-никогда нужным. Скоро Ноа окончательно успокоился, слегка привёл себя в порядок, а Джозеф по просьбе сбегал за Николасом, все трое вновь расселись вокруг стола и пока что Ноа не спешил доставать документы. Пусть внешне он выглядел собранным, голосом выдавал сомнения: — Мистер Хейс, честно говоря, я несколько не уверен во всём этом. — Мистер Керинг, — неизменным голосом позвал Николас, будто был готов к подобному, — вы не хуже меня знаете свою работу. У меня нет никаких претензий к омеге. Джозеф сыт, одет и доволен, ни в чём не нуждается и окружён тем, чего достоин. Прошу оставить ваши личные отношения при себе и оценить ситуацию как проверяющий.        Некоторое время Ноа смотрел на Николаса с частичкой злости, неприязнью, почти неприкрытой ревностью, но всё же проиграл, достал бумаги, расписался, передал планшет Николасу. — Прошу, распишитесь здесь, — как только альфа оставил подпись, Ноа передал документ Джозефу, поглядел на его руку, даже слегка не дрогнувшую. — А ты здесь. Я пришлю вам копии. — Благодарю, — кивнул Николас.        Ещё раз Ноа обратил взгляд на Джозефа, словно надеясь, что он всё-таки передумает, что захочет вернуться в агентство, пусть прекрасно понимал, что ни один омега не захочет снова оказаться в этих любящих, но всё равно чужих стенах. Как только омега оставил роспись, Ноа мягко взял его за руку, заглянул в его глаза и улыбнулся, кивнул ему, стараясь хоть как-то поддержать. — Джозеф… я хочу, чтобы ты был счастлив, и постараюсь, — Ноа проглотил немного воздуха, — постараюсь помочь всем, чем сумею, а главное поддержу твой выбор. — Спасибо, Ноа, — Джозеф прижался к нему, нежно обнял, слегка потёрся о его волосы, ощущая тепло смотрителя. — Мне правда очень важна твоя поддержка… Всё будет хорошо.        Наконец, с подачи Джозефа, удалось просто насладиться чаем и сладостями, которые Энди так трепетно выбирал из всего изобилия, и омеги даже сумели пообщаться почти без морального дискомфорта, но задерживаться Ноа не мог даже при всём желании — сегодня ему предстояло проверить ещё одного омегу, в последний раз проверить, как он со своим альфой поживает, после чего официально заверить их партнёрство.        Искренне улыбаясь, Джозеф провожал Ноа, на прощание крепко обнял и тихонько шепнул ему на ухо: «Спасибо, Ноа», и услышал нежный ответ: «Я хочу, чтобы ты был счастлив. Уверен, ты сделаешь правильный выбор». Омеги ещё недолго стояли в объятиях друг друга, наслаждаясь теплотой и лаской, словно в последний раз, пусть оба знали, что Ноа придёт с проверкой в следующий раз через месяц, и ещё через месяц, и в любой момент, когда ему и Джозефу будет удобно. Что он увидит тогда? Как только дверь закрылась, Николас нарушил молчание: — Джозеф. — Да? — откликнулся тот, встрепенувшись. — Я должен был раньше заняться этим вопросом, однако не мог найти время. Идём, — позвал Николас и Джозеф поспешил за ним в гостиную, гадая, о чём же речь. — Что думаешь о биоэлектрическом протезе? — Оу, это, наверное, очень дорого. — Прошу думать не об этом, — Николас пододвинул Джозефу ноутбук с открытой вкладкой некой клиники; видимо, Ноа он совершенно не слушал. — Вот, ознакомься.        С интересом Джозеф изучил страницу, на которой перечислялись основные особенности новейшего протеза, нахваливали технологию, надёжность, естественность движений и мелкую моторику, индивидуальную работу с каждым клиентом и много чего ещё. — Вау, у него привязка к телефону есть, можно выбирать режим руки, и портативная зарядка... Это было бы круто. — Хорошо. Тебе будет удобно встретиться с доктором Вайретом сегодня вечером? — Да, конечно, — громко согласился Джозеф, заёрзав от нетерпения.        Он включил видео демонстрации одного протеза, где подробно показывали, как проводили замеры, снимали слепок, создавали 3-D модель будущего протеза, как собрали из высококачественных — по крайней мере, так заявляли — материалов, как прикрепляли и надевали косметическую перчатку, совершенно неотличимую от человеческой кожи, даже пару мелких шрамов сохранили. И если этот невероятно-красивый, пусть довольно взрослый, доктор, который проводил операцию, и есть доктор Вайрет, будет просто идеально. Джозеф невольно залюбовался длинными пепельными волосами; раньше ему казалось, настолько длинные волосы красиво смотрятся только у людей помоложе. Когда оторвал взгляд от ноутбука, Джозеф обнаружил, что Николас отошёл к окну, с кем-то заговорил, судя по обрывкам слов, договорился о встрече, и скоро закончил. — Едем в шесть. — Ага, — кивнул Джозеф, поглядел на альфу, чуть игриво отвёл взгляд. — Ещё рано благодарить, но всё равно спасибо. — Ты мой омега, Джозеф, и я хочу, чтобы у тебя было всё самое лучшее. — Спасибо, — улыбнулся Джозеф чуточку неловко.        Почему-то он посмеялся, вжав голову. Как приятно, когда о тебе заботятся, ещё и так щедро. Какой-то краешек сознания пытался доказать, что такое внимание спровоцировано визитом проверяющего, однако теория заговора быстро рассыпалась — Николас и до этого делал подарки и баловал, да и новый протез практически необходимость, чем каприз. Скорее бы. Интересно, долго его будут делать? Джозеф мотнул головой — это не так важно, главное, сделают, новенький, крепкий, но довольно лёгкий, по крайней мере, так обещали. И этот доктор Вайрет… Если это он, Джозеф мог окончательно потерять интерес к альфам. А как иначе, при таких прекрасных омегах? Джозеф вернул внимание экрану, слегка отмотал презентацию и поглядел на спокойный взгляд, взрослый, многое повидавший, дополненный загадочной улыбкой. Действительно красивый. Выглядит молодо, но глаза выдавали, к тому же, окончить медицинский и устроиться в столь дорогую клинику вряд ли можно в двадцать лет. — Джозеф, тебе ещё нужен ноутбук? — уточнил Николас, заставив Джозефа остановить полёт фантазии. — А, нет.        Джозеф вернул ноутбук Николасу, не успел даже заикнуться о том, как провести вечер, ведь сразу получил ответ — альфа принялся что-то печатать и полностью посвятил своё внимание экрану. Собственно, ничего удивительного. Задерживаться Джозеф не стал, направился в комнату, чтобы написать Эшли что-нибудь позитивное, а до вечера можно и поиграть, или что-нибудь посмотреть, Ноа когда-то что-то горячо рекомендовал, вспомнить бы ещё название. Полностью отвлечься всё равно не удалось, Джозеф сгорал от желания поскорее увидеть доктора Вайрета, да и получить новый протез будет весьма неплохо.        До вечера Джозеф едва дотерпел, зато теперь, не переставая улыбаться, глядел в окно в ожидании, не различая зданий, витрин и множества автомобилей. Машина остановилась перед невысоким — на фоне соседних, по крайней мере — зданием крайне богатого и солидного вида, всего белого, с широкой парковкой и вычищенной до блеска дорожкой перед входом и лестницей. С администратором разговаривал Николас, всё, что осталось Джозефу, это идти хвостиком к нужному кабинету по коридорам и трепетать в предвкушении.        Сесть на белый диван Джозеф с Николасом не успели, их сразу пригласили в кабинет, просторный, светлый, крайне уютный, на белом фоне которого красовались зелёные пятна предметов интерьера и нескольких растений на стенах. По углам сидели двое медбратьев — или как они назывались — крайне похожих друг на друга, один разговаривал с кем-то по телефону, второй поприветствовал вошедших, попросил их располагаться, предложил напитки, и поспешил включить тихую кофемашину. И вот из-за белой двери в кабинете вышел тот самый доктор Вайрет, и оказался он ещё красивее, чем на видео — моложе, изящнее, с потрясающими лиловыми глазами и собранными в высокий хвост волосами. Голос доктора заставил Джозефа дрогнуть, звучал так мягко, глубоко, но как нельзя уверенно: — Добрый вечер, мистер Хейс, Джозеф. Моё имя Элиас Вайрет, рад встрече.        Джозефу вдруг стало жарко. Он кожей ощущал на себе внимание доктора и это оказалось чертовски приятно. Джозеф встретился с ним взглядами, очаровался будто бы от игривой улыбки. — Надеюсь, мистер Хейс, вы не против, если мы поговорим с Джозефом без вашего присутствия? — Как вам будет удобно, — кивнул Николас.        Джозеф был одарен милейшей улыбкой доктора Вайрета, тот подал руку. — Идём.        Не до конца уверенный, что хотя бы кивнул, Джозеф безмолвно последовал за омегой в соседнюю комнату, больше похожу на гостевую: два мягких на вид кресла, между ними небольшой круглый стол, у стены красивый застеклённый шкаф, всё в белом цвете, помимо зелёных пятен цветов. Уютно, красиво, и довольно минималистично. — Располагайся, — попросил доктор Вайрет, опускаясь в одно из кресел, расстегнул белоснежный халат, под которым оказалась, кто бы мог предположить, борцовка. Врач поглядел на Джозефа, улыбнулся, чуть наклонив голову. — Расскажешь немного о себе? — заметив растерянность Джозефа, мистер Вайрет предложил несколько тем. — Чем ты увлекаешься, как любишь проводить время, какое твоё любимое животное?        Джозеф поглядел в сторону, ненадолго замолчал. Такого начала он совершенно не ожидал, в прошлый раз протезист спрашивал о вредных привычках, весе и прочем, но никах не о личной жизни. — Меня купили две недели назад, до этого я был в «Связи». — Наслышан об этом агентстве, — мягко перебил доктор. — Кажется, оно на третьем месте по рейтингу? — На втором, — почти горделиво заявил Джозеф, и был награждён улыбкой. — Люблю видеоигры, наверное, как все, и ужастики. — Смотрел «Сомнию»? — Да, классный фильм! Я бы, правда, ужасами это не назвал, больше на страшную сказку похоже, но фильм реально классный.        Один из ассистентов доктора Вайрета принёс две чашки кофе и печенье. Продолжился крайне странный разговор на совершенно отвлечённые темы, но разговор этот Джозеф с огромным удовольствием поддерживал, потихоньку выпивая кофе. От доктора Вайрета исходила такая дружелюбная, такая тёплая аура, что Джозеф сам не заметил, как расслабился, начал говорить без всякой утайки, даже поднял несколько интимную тему, в результате чего выяснил, что мистер Вайрет живёт сам по себе, платит налог как не рожающий омега, а если хочет секса, ищет партнёра на пару ночей. И это искренне восхищало Джозефа: сильный независимый омега, который сам управляет своей жизнью, ещё и ведёт себя так раскрепощённо, но не вызывающе. Джозеф мечтал стать таким, но без достойного образования, обеспечивающего столь высокооплачиваемую работу, подобное не представлялось возможным. В какой-то момент доктор Вайрет сел немного ближе. — Что же, пора заняться делом.        Джозеф сам не заметил, что уверенно кивнул. Между тем мистер Вайрет повесил халат на спинку кресла. Действуя будто в забвении, Джозеф снял рубашку и косметическую перчатку, обнажая серо-чёрный протез руки, крепящийся к приёмной гильзе на надплечье, которая фиксировалась специальными ремнями, идущими через грудь и спину. Доктор Вайрет подошёл, очень мягко коснулся плеча Джозефа, затем протеза. Повинуясь жесту, Джозеф поднял руку, позволяя свободно разглядывать её. — Хороший протез. Тебе с ним удобно? — В основном да, но… — Чего-то не хватает? — уточнил доктор. — Он сильно чувствительный — если нервничаю, заедать начинает, и на влагу плохо реагирует. — Не волнуйся, с моим таких проблем не будет.        Мистер Вайрет осторожно изучал механическую руку, что-то подмечая для себя, а Джозеф наблюдал за ним, за спокойным выражением на лице, сфокусированными глазами, лежащими на плече пышными волосами. Сколько ему лет? Так и не определить. — Джозеф, нужно сделать слепок. Позволишь? — уточнил доктор Вайрет. — Конечно.        Очень осторожно он отключил протез Джозефа, и тот сразу ощутил одновременно лёгкость в теле и тяжесть в плече. Немного аккуратных манипуляций, и доктор снял протез, положил на стол, нажал небольшую кнопку на столе. — Кай, всё готово? — Да, мистер Вайрет. — Хорошо, неси, — попросил доктор и, достав из шкафа один из тюбиков, стал растирать гель на плече Джозефа плавными массирующими движениями. — Всё нормально? — Да, я уже делал это. — Вот и славно.        Вновь эта милая улыбка. Джозеф знал мистера Вайрета всего полчаса, а почему-то был уверен, что никто не улыбается так искренне и легко. Ассистент или медбрат Кай помог нанести на плечо эту прохладную густую субстанцию, которая скоро застыла, и куда-то унёс получившийся слепок, а доктор достал из ящика ручной сканер, выглядящий куда дороже и современнее, чем в той клинике, куда Джозеф ходил раньше. — А теперь проведём сканирование плеча и второй руки. Потерпишь ещё немного? — попросил доктор Вайрет и улыбнулся, чуть неловко наклонив голову набок, и в груди Джозефа стало горячее. — К-конечно… всё нормально.        Всего пара минут, и процедура была завершена. Мистер Вайрет снова вернулся к шкафу, но в этот раз достал из него леденец, подал Джозефу. — Молодец. Это тебе в награду.        Джозеф не сдержал смеха, взял леденец. Почему-то эта детская и немного глупая ситуация приносила чуть ли не истинное счастье. Доктор Вайрет в самом деле удивительный. Они с Джозефом обсудили ещё несколько важных моментов и после того, как он снова надел протез, вернулись в приёмный кабинет, и доктор Вайрет предупредил: — Протез будет готов через два дня, — доктор Вайрет поглядел на календарь, — в пятницу. Мистер Хейс, вы будете сопровождать Джозефа? — К сожалению, нет. Гарет Тобин проводит Джозефа, я оставил его контактные данные. — Хорошо, — вновь внимание лиловых глаз было обращено к Джозефу, и тот невольно расправил плечи. — Джозеф, не волнуйся, всё пройдёт отлично. — Я не волнуюсь, — улыбнулся тот в ответ, затем с надеждой убедился. — Вы же будете операцию проводить? — Разумеется. Все указанные тобой пожелания будут учтены, — доктор резко переключился из серьёзного профессионала в режим доброжелательного омеги, улыбнулся, на миг закрыв глаза. — У тебя будет лучший протез.        Обсудив ещё несколько деталей, расписавшись в каких-то бумагах, Николас попрощался с доктором Вайретом, и Джозефу пришлось поступить так же; хотя он с радостью остался бы, чтобы просто пообщаться. Понемногу обкусывая манговый леденец, Джозеф шагал за Николасом, думая о своём. Во-первых, о новеньком протезе, который получит всего через пару дней, во-вторых, о докторе Вайрете, невероятно сильном и красивом омеге, прямо-таки эталоне для Джозефа, в-третьих, можно ли взять с собой Энди, хотя вряд ли он адекватно воспримет процесс операции, даже с учётом того, что всё пройдёт без крови и хирургии. Вдруг молчание прервал Николас: — Надеюсь, доктор Вайрет оставил о себе хорошее впечатление? — как-то строго уточнил он. — Да, он классный. Как с другом пообщался, — не сдержал лёгкий смех Джозеф. — Спасибо, что выбрал его. — Он лучший протезист в Мунхолте.        Почти горделиво Джозеф вскинул голову, и даже сел в машину как-то пафосно, будто в свою, но как только дверь закрылась, вернулся в прежнее состоянии, стал с интересом разглядывать пейзаж за окном и грызть леденец. Почему-то Джозеф ощущал предвкушение чего-то удивительного, чего-то нового, будто вот-вот что-то изменится и жизнь станет прекрасна. Неужели из-за общения с обаятельным доктором Вайретом? В желании стать таким же, как он: сильным, независимым, самостоятельно решающим свою судьбу? Или дело в чём-то другом?