Тело в подарок

       На цыпочках Джозеф вошёл в комнату Николаса, забыл у него телефон, а ведь обещал позвонить Дэмиану. Можно было дождаться, когда Николас уйдёт на работу — для Джозефа отпуск длился чуть дольше, — но неведомая сила заставила Джозефа немедленно отправиться за телефоном; Кайл тоже отсыпался перед работой и составить компанию в игре не мог, так что коротать время никто не мог помочь. Как Джозеф и предполагал, он оставил телефон на тумбочке, однако едва протянул к нему руку, как пол ушёл из-под ног и Джозеф оказался на кровати.        Потребовалась пара секунд на осознание. Над Джозефом, упираясь руками по обе стороны от его головы, навис Николас, и выглядел он странно: взгляд чуть затуманенный, мышцы напряжены, дыхание рваное, будто он только что вернулся с пробежки. — Ник, ты чего? — нервно улыбнувшись краешками губ, проронил Джозеф, и через мгновение после этого понял, что происходит.        Ещё какое-то время потребовалось Николасу, чтобы взять себя в руки. Он закрыл глаза, медленно выдохнул, но его тело оставалось в напряжении, будто у хищника на охоте. Джозеф взывал ко всем высшим силам, чтобы Николас не услышал вопрос, пропустил его мимо ушей или не так понял спросонья, однако взгляд альфы, уверенный и спокойный, помог понять, Николас услышал и понял. Будто в поражении Джозеф закрыл глаза. Как он мог забыть про этот день? Вот же… Джозеф немедленно вошёл в образ, чуть выгнулся навстречу, приподнял уголки губ в игривой ухмылке, слегка опустил веки, однако для обмана оказалось поздно, Николас спокойно спросил, заставив омегу вздрогнуть: — Джозеф, чем я пахну?        В единственный миг ему вдруг захотелось заплакать. Забиться в угол, обхватить руками колени и плакать. Глаза слегка защипало, однако Джозеф сумел перебороть себя, взять эмоции под контроль. Он лишь отвёл взгляд, полный смирения. Следовало сразу рассказать. В интрижке с Дэмианом признался, в том, что Гарета лапал в спортзале тоже, но самое важное решил запрятать поглубже в надежде, что как-нибудь удастся прожить спокойно рядом с альфой и секрет ни разу не всплывёт. От взгляда Николаса всё в Джозефе горело пламенем стыда, омега был готов расплакаться и убежать, но даже при всём желании не смог бы. Вместо этого выпалил: — Не знаю я, ясно?!        Вновь в Джозефе вспыхнуло неудержимое желание расплакаться, но он сумел, закусив губу, подавить эмоции, закрыл лицо руками. — Не знаю...        Тело Джозефа мелко дрожало, он едва справлялся с вулканом эмоций, так долго желающими освободиться. Возможно, они бы сломили, завладели рассудком, однако Джозеф вдруг ощутил мягкие прикосновения к плечам, ласковый краткий поцелуй в ладони, а затем услышал ровный голос: — Дай мне минуту.        Джозеф чуть отвёл руки, и видел перед собой спокойную добрую, почти отеческую улыбку, полный нежности взгляд, ощутил горячее дыхание, которое Николас как мог уравнивал. Он осторожно взял Джозефа за запястья. — Подожди меня, хорошо? — увидев, как тот отвёл глаза, альфа добавил. — Только не убегай.        Нерешительно, но Джозеф всё же кивнул. Как только Николас отошёл он притянул к себе одеяло, сжал, подобрал под себя, и наблюдал, как в ванной комнате загорелся свет, Николас зашёл туда, послышалось, как зашуршала вода, совсем ненадолго. Тишина. Николас вышел, глубоко вдохнул, окончательно приходя в себя. Таблетку принял? — Тебе плохо не станет? — Не беспокойся, они из растительных компонентов. Ещё секунду, — попросил Николас, нашарил на столе телефон, ждал ответа совсем недолго. — Элай, прости, что разбудил, дело срочное. На сегодня запланированы встречи?.. Хорошо. Проконтролируй рекламный отдел, сегодня ты за старшего… Отлично.        Вжав голову, Джозеф виновато уточнил: — Это ты из-за меня, да? — Течка у омеги очень важное событие, и веский повод получить внеочередной отпуск, согласно трудовому кодексу.        Джозеф сумел усмехнуться, но искорка позитива быстро погасла, когда Николас, так и не одевшись, сел рядом и вновь взял за руку, попытался поймать взгляд, но Джозеф отвернулся. — Ты совсем не различаешь запахи?        Джозеф замотал головой. — Давно это случилось? — В той же аварии, — прояснил Джозеф с тоской, коснулся протеза. — Руку сразу… а обоняние немного позже. Мозг задело или типа того. — В твоём досье это не говорилось. — Знаю… я Ноа попросил… Калека, так ещё и запахи не отличаю... Меня и так-то никто не брал, — всхлипнул Джозеф, поглядел на Николаса, едва не плача, лишая его самообладания этим полным надежды и отчаяния взглядом. — Если захочешь меня отдать...        Воздух пропал из лёгких, ровно, как из головы все мысли. Всего секунда, и Джозеф оказался в крепких, очень крепких объятиях, полных заботы и сострадания. Рвано вдохнув, Джозеф обнял Николаса за спину, опустил веки, ощущал, как по щекам скатываются слёзы, и в этот раз не пытался их сдержать. — Глупый. Что ты такое говоришь? — Я ведь наглый… ничем не помогаю… так ещё и даже не чувствую твой запах.        Немного погодя Николас отпрянул, положил ладонь на щёку Джозефа и поцеловал, долго, глубоко, и очень трепетно. В груди омеги всё дрожало, и постепенно успокаивалось. Об этом говорил Ноа? Николас плавно разорвал поцелуй, поглядел в глаза Джозефа, как никогда яркие, полные надежды, сомнений, непонимания. — Я купил тебя не для работы по дому… Да, ты порывист, своеволен, знаешь себе цену, и это совсем не плохо, — альфа провёл по щеке Джозефа, и тот почти доверчиво прикрыл глаза. — Ты ещё молод, и до этого не знал, что можешь просто быть собой.        Джозеф кратко кивнул, поймал ладонь Николаса, прижался к ней щекой. Такая горячая кожа. Такое странное чувство созревало в груди. Почему вдруг стало так спокойно? Не может проблема, беспокоившая несколько лет, оставить всего после одного разговора. Или всё-таки может?        Осторожно Николас притянул Джозефа к себе, обхватил обеими руками, положил голову ему на макушку, оберегая от всего вокруг, от этого мира, от людей, от собственных мыслей. Яркий насыщенный аромат бил в нос, но лекарства ослабляли влияние, пусть не так эффективно, как годы самодисциплины. Николас чуть крепче обнял Джозефа, привлёк его внимание прикосновением. — Меня беспокоит лишь одно. — Что? — не услышав немедленного ответа и увидев серьёзное, с нотками раздражения лицо Николаса, Джозеф повторил. — Что? В чём дело?        Первым он услышал тяжёлый вздох. — Ты, кхм, омега Гарета… Теперь понятно, почему ты был так спокоен.        В первую секунду Джозеф опешил, затем в его памяти вспыхнул тот чудовищной эпизод в раздевалке «Аполлона», заставивший Джозефа уткнуться лицом в ладони, процедить сквозь зубы: — Чёрт.... чёрт, чёрт, чёрт!        Не убирая ладоней от лица, Джозеф глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями. — Почему из всех людей?..        В тот момент Джозеф не видел как внимательно, с некоторой тревогой и опасением наблюдает за ним Николас. Да, он купил Джозефа, и влюбился в него, как мальчишка, в этого своенравного, дикого, яркого омегу, но запах обещал ему другую пару, идеально подходящую такому норову, и теперь Джозеф в курсе, кто предназначен ему самой судьбой. Николас не отрывался от его лица. Наконец Джозеф опустил руки, замотал головой. — И он в курсе… Он понимал, что ты меня купил и вместе мы быть не можем, но, чёрт, почему всё именно так?        Не до конца улавливая эмоции Джозефа, Николас не перебивал его, наблюдал за каждым мимолётным жестом, которые сопровождали почти каждое слово. — То есть, я твой омега, и тебя люблю, но как ему сказать, что я попросту не чувствовал его запаха? — в сердцах Джозеф махнул рукой, чуть не задев Николаса, и немедленно поглядел на него, чуть улыбнулся. — Прости.        Пыл слегка угас. Джозеф взял Николса за руку, прижался к его плечу. — С другой стороны, так даже лучше. Наверное, ему было бы очень больно, имей мы какие-то шансы, а так… я ведь к нему и симпатии-то не испытывал, — раздумывал Джозеф. — В самом деле? — Ну, да, — он приподнялся, почесал затылок. — Я к альфам вообще как-то не очень относился, и запахом меня не влекло, так что, наверное, всё не так страшно...        Вдруг Джозеф весь встрепенулся, поймал Николаса за руку, заглянул в его глаза. — Ты ведь его не уволишь? Не хочу, чтобы из-за меня снова кто-то пострадал. — Это очень сложный вопрос, Джозеф — прямо сказал Николас. — Как альфа, и как человек, я не могу допустить, чтобы мой омега был предметом чьих-то желаний, особенно человека, которому я доверяю. — А вы… не говорили об этом?        Недолго Николас молчал. — Перед твоей покупкой: я сразу сказал, что ты единственный подходящий вариант, и в целом тебя не интересовали отношения, — деликатно напомнил Николас. — И когда ты сломал протез подняли эту тему, но в остальном… Не похоже, что он надеялся на что-то. Возможно, сказалось уважение к тебе или благодарность передо мной. — Тяжко, — выдохнул Джозеф, уткнулся в плечо Николаса. — Но ему всё равно хочу сказать. Это ничего не изменит, но, не знаю, мне бы легче стало... Наверное. — Понимаю. Когда течка закончится… — А можно сейчас? — попросил Джозеф. — Не хочу откладывать это, да и ему легче будет.        Ответа пришлось подождать. В Николасе боролась благодарность Гарету и годы дружбы с абсолютно неоспоримым желания оградить своего омегу от других. Неужто течка так сказалась? К тому же запах Джозефа усилился и имеет определённую власть над Гаретом. Он служил, прошёл специальную подготовку, однако природное влечение никто не отменял, особенно учитывая, что речь о предназначенном ему омеге. Не хотелось бы устраивать драку и пугать Джозефа, он ещё и может почувствовать себя виноватым. Вновь он спросил: — Можно? Пожалуйста. Я собью запах. — Хорошо, — тяжело выдохнул Николас. — Но если мне придётся сомневаться, он в этом доме больше не появится. — Понимаю, — кивнул Джозеф.        Как и обещал, он перебил собственный запах едва ли не вылив на себя флакон «Арктического бриза», сам не мог убедиться в пользе метода, но Николас от концентрации едва не зажал нос, только после этого отпустил Джозефа на разговор. Почти шесть утра, Гарет должен был спать, но Джозеф чувствовал, что это не так. Он постучал в комнату, услышал шаги, и поспешил предупредить: — Это я, Джозеф. Я хочу поговорить.        Пришлось подождать прежде, чем дверь в комнату открылась. В первую очередь Гарет осмотрел Джозефа, шумно выдохнул из-за резкого запаха, и впустил омегу в комнату, дверь не закрыл до конца. Джозеф сел на край кровати, и, к своему удивлению, ощущал внутри покой. Он любил Николаса, это факт, пусть и не до конца понимал, как правильно с чувством обращаться, и неожиданное заявление о другом предназначенном партнёре ничего не изменит. Возможно, запах ещё заставил бы колебаться, но без него сомнениям не находилось никакого места. — Что ты хотел сказать? — уточнил Гарет.        Сперва Джозеф поймал порцию воздуха. — В общем, я тут выяснил, что, оказывается, ты по идее мой альфа. — Выяснил? — не понял Гарет. — Да. Видишь ли, — Джозеф сцепил пальцы. — Я запахи не отличаю. Вообще. И поэтому понятия не имел, что ты как бы мне предназначен.        Всякую реакцию Джозеф воображал: отчаяния от понимания всей безысходности ситуации, гнев от такой несправедливости, радость, ведь всё-таки есть шансы, дело в банальной аносмии, однако на лице Гарета он увидел в первую очередь облегчение. — А я уже гадал, что ты такое пережил, раз так спокойно себя ведёшь, — посмеялся Гарет. — Я, вроде, служил, а всё равно поддавался эмоциям. — Я и не заметил. — Ты не должен был, — пояснил Гарет с улыбкой, спокойной и лёгкой. Он будто наконец обрёл покой после многолетних скитаний. — А ты не... не знаю, ничего? — сам не поняв, что именно, спросил Джозеф, глядя на альфу. — Сперва было тяжело, конечно, но довольно скоро до меня дошло, что даже если меня к тебе влечёт, это ничего не значит. — В смысле? — едва не возмутился Джозеф.        К его удивлению, Гарет рассмеялся. Он казался как никогда свободным, словно джин, выпущенный из бутылки, или дракон, которому наконец не нужно охранять принца. — Запахи, Джозеф, обладают влиянием лишь на наше тело, на наш мозг, но не сердце. Да, порой меня толкало к тебе, — признался Гарет, — но я понимал, что причина этому запах, а не симпатия. Запах обещает идеальную пару, симбиоз, — Гарет сцепил пальцы, — полное взаимопонимание. Но у вас с Ником по-другому, вы меняете друг друга, в лучшую сторону... К тому же, ты не показывал симпатию, и было бы крайне некрасиво по отношению к Нику пытаться завоевать тебя просто потому, что так велел запах. — То есть, я тебе не нравлюсь, и всё в порядке? — с надеждой убедился Джозеф. — Да. Ты для меня, как младший брат, и я хочу присматривать за тобой. И за вашими детьми. — Рано ещё! — возмутился Джозеф, чуть покраснев, на что Гарет вновь рассмеялся.        От души Джозеф отлегло. Не то, чтобы он намеревался мучиться с выбором или считал себя виноватым, даже испытывай Гарет симпатию, но как же приятно знать, что отношения в доме не изменятся, не придётся ограничивать себя в общении и как-то его менять. Джозеф улыбнулся. — Надо бы ещё это Нику передать, а то он, м, волнуется. — Конечно, — Гарет поднялся, взъерошил волосы Джозефа. — Идём.        Джозеф поражался лёгкости разговора, всё прошло тихо, уважительно, спокойно, без обвинений, криков и ругани, как обычно показывали в сериалах; возможно сказался возраст двоих из участников. Николас и Гарет говорили открыто, коротко и ясно, и Джозеф ощущал неоспоримое лидерство своего альфы, чувствовал, что любое его решение будет безоговорочно принято остальными. Благо, решение успокоило и устроило всех: Гарет остаётся другом Николаса и телохранителем Джозефа, отказывается от любых видов на него и в целях сохранения своей психики, а также во избежание нежелательных последствий, уезжает отдыхать за город — или куда пожелает — на время течки Джозефа. Так, как она уже началась, и постепенно запах возвращался, Гарет не решился задерживаться, обсуждать детали и особо близко прощаться. Джозеф и Николас остались одни, и ни у кого из них не возникало вопросов о дальнейших действиях.        Пусть запахи Джозеф не различал, течка и репродуктивная система со своими обострившимися потребностями никуда не делись, и под их влиянием Джозеф не заметил, как позволил целовать себя в губы, шею, оставлять поцелуи на груди и животе, и наслаждался каждым пылким прикосновением сухих губ. Джозеф шумно выдыхал, держал Николаса за плечи, ощущал, как тело плавится под его ласками. С Джозефа плавно сняли бельё, последовал поцелуй чуть ниже пупка, раздался краткий стон. Вдруг Николас прервался, уткнулся носом в волосы Джозефа и вдохнул аромат полной грудью. Последовал шёпот: — Как думаешь, какой у меня запах?        Глядя через полуопущенные веки, опьянённо, но осознанно, Джозеф задумался, провёл по коротким волосам. — Тебе бы подошёл запах кофе.        Николас улыбнулся краешками губ. — Я пахну кокосом. — А мой запах тебе нравится?        Вновь Николас наклонился, чтобы насладиться дивным ароматом, пряным, миндальным, насыщенным. — Безусловно, — он заглянул в глаза Джозефа, провёл по его губам большим пальцем. — Я бы хотел видеть твоё лицо.        На миг омега отвёл взгляд. — А я бы не хотел, чтобы ты видел меня такого.        Продолжения не последовало, так что Николас уточнил: — Какого? Честного? В этом нет ничего постыдного. — Кто бы говорил, — шутливо обиделся Джозеф и, схватив подушку, уткнулся в неё лицом. — Сам такой серьёзный.        Подушка мягко выскользнула из рук Джозефа, упала куда-то на пол. — Нам обоим есть чему учиться, — прошептал Николас и украл очередной поцелуй, долгий, сочный, полный желания и страсти.        Поймав Николаса за подбородок, Джозеф плавно отодвинул его, поглядел в серые глаза с вызовом, доверием, частичкой похоти. — Только если всё время будешь смотреть на меня так. — Иначе я бы не сумел, — выдохнул Николас, заставив что-то в груди Джозефа трепетать.        Вновь поцелуй, уже более спокойный, но глубокий, без жадности и отчаяния. Пальцы Николаса проскользили по шее Джозефа, его спине, пояснице и там остановились. Последовала встреча взглядами, и в глазах каждый из партнёров читал желание, нарастающую страсть, жажду полностью поддаться первобытным инстинктам и утонуть друг в друге. Так странно. Джозеф полностью потерял связь с реальностью, и очнулся через секунду от горячих поцелуев на груди. Что-то в теле переменилось, оно реагировало честнее, чем обычно, и в этот раз у Джозефа совершенно не возникало мысли сдерживать эмоции. Пусть видит, пусть Николас видит каждую перемену в лице, слышит шумное дыхание, и сам решает, нужен ли ему такой омега.        Футболка Джозефа улетела на пол. Николас держал за поясницу, сам омега прогнулся в спине, подставляя грудь под ласки и пылкие поцелуи. Каждое прикосновение губ обжигало и без того горячую кожу, кровь бурлила от страсти, какие-либо намёки на самоконтроль практически мгновенно испарились, и Джозефу оставалось лишь шумно выдыхать, сжимая простынь. Николас крепко держал своего омегу за поясницу, целовал его грудь, соски, слабо кусал кожу, опускаясь всё ниже с каждым прикосновением губ. Почти на каждый поцелуй Джозеф отвечал выдохом, иногда тихими стонами. Он полностью отдался в руки Николаса, доверился ему и даже на миг не задумывался о последствиях, сейчас Джозефа не волновало совершенно ничего.        Поведение омеги разжигало пламя в теле Николаса, пламя, которое, как он считал, давно подчиняется воле своего хозяина. Но нет, сейчас желания, скопившиеся за десятки лет, уверенно врывались из-под железной руки альфы, и вырывались нежностью и страстью. Переплетаясь, они осыпали тело Джозефа поцелуями на груди, боках, руках, в том числе протезе, шее, Николас слабо кусал его, целовал, ощущая, как омега трепещет, как изгибается, позволяя самозабвенно ласкать себя, и Николасу не терпелось проверить, насколько сильно доверие Джозефа, как сильно забвение окутало его.        Взяв Джозефа за бёдра, Николас коснулся губами его живота, немедленно услышал шумный выдох, смешанный со стонами, дал секунду, чтобы омега сумел понять происходящее и среагировать, и реакция его оказалась крайне положительной. Веки омеги оставались опущенными, он шумно глотал воздух, пытаясь уравнять дыхание, всё так же стискивал простыню. Ощутив поцелуй на лобке, Джозеф прошипел сквозь зубы, обхватил широкую спину альфы, впился ногтями в рубашку, едва не рвя её. Пальцы альфы скользили по внутренней части бедра Джозефа, заставляя его дрожать, ощущая, как он сильнее впивается ногтями. Тишину, прерываемую лишь шумным дыханием, вдруг нарушил Джозеф, простонал на выдохе: — Скорее...        Послышалось тихое рычание — голос Джозефа чертовски возбуждал, особенно сейчас, когда его запах проникал глубже, чем в голову, едва ли не в самую сущность Николаса, однако он не подчинялся первобытному зову. Нельзя проиграть этой сладкой слабости, иначе можно случайно причинить Джозефу дискомфорт. Осторожно, считывая малейшие изменения в поведении Джозефа, Николас провёл ладонями по бёдрам Джозефа, взял его под колени, плавно развёл, и вдруг замер, ощутив, как дрогнул Джозеф, заглянул в его глаза. — Всё в порядке? — побеспокоился Николас, коснулся щеки Джозефа.        Недолго он молчал, на миг отвёл глаза. — Как-то неловко... — Перевернёшься на живот? — предложил альфа, на что услышал тихую усмешку. — Нет… всё в порядке… Прошу, скорее, — голос Джозефа сорвался на последнем слове, он слегка изогнулся навстречу Николасу, призывая его немедленно продолжить.        Николас вкрадчиво кивнул, взял Джозефа за бёдра, притянул к себе, наслаждаясь его нетерпением, опьянённым взглядом, частым дыханием. От волнения Джозеф сжимал пальцы, но не боялся, или не сильно, глубоко дышал в предвкушении и не отрывал взгляда от альфы. Тот ненадолго прервался, чтобы надеть презерватив, но едва коснулся тюбика с лубрикатор, услышал нетерпеливый голос Джозефа: — Не надо… — Уверен? — серьёзно уточнил Николас. — Всё равно течка.        Некоторое время Николас сомневался, но всё же кивнул. Головка его члена ткнулась к Джозефа, тот шумно выдохнул. — Скажи, если будет больно.        В ответ Джозеф сумел лишь кивнуть. Он вцепился в плечи Николаса, когда его член проник внутрь, плавно, осторожно, Джозеф шумно простонал и немедленно поджал губу. Всё внутри Джозефа горело от наслаждения. Невероятное ощущение, такое чёткое, необъятное, сводящее с ума. Когда член альфы проник глубже, Джозеф изогнулся, сильнее сжал пальцы. Примерно то же ощущал и Николас, но куда лучше контролировал себя, несмотря на яркий миндальный запах, ограничился тем, что протяжно выдохнул сквозь губы, закрыл глаза.        Последовали плавные толчки. Одной рукой Николас держал Джозефа за спину, прижимая его вплотную к себе, пальцы второй руки переплёл с пальцами омеги, слыша его надсадное частое дыхание, обжигающее ухо. Всё тело Джозефа дрожало. Совсем скоро он сорвался: начал царапать спину Николаса, дышал намного чаще, прогнулся в спине, ощущая горячую мокрую кожу грудью, и, приоткрыв рот, глотал воздух. Иногда с губ срывалось имя альфы, Джозеф ощущал, как он крепче прижимает, как двигается чаще, теряя контроль, вбиваясь в юношеское тело. Мышцы плотно обхватывали член, мокрые, горячие, и это приносило невероятное удовольствие альфе, он крепко держал, но двигался плавно и сам был полностью расслаблен.        Николас и Джозеф ощущали, как в тот момент они сливались воедино, не только их тела, но и души. Может, высшие силы предначертали им другие пары, более подходящие по возрасту и характеру, с кем не пришлось бы стесняться и переделывать себя, но Джозефа, ровно, как и Николаса, это мало интересовало. В тот момент они оба ощущали — они нашли друг друга. Впереди много испытаний, придётся переделывать себя и свой характер и отказаться от некоторых привычек, однако Джозеф ощущал, что рядом с Николасом сумеет стать собой, что ему можно доверяться и навсегда забыть о страхах. Они чувствовали друг друга, каждое прикосновение, каждый выдох, каждый толчок, всё более глубокий, всё более жадный. Они становились частью друг друга, навечно связывая свои жизни. После всего Джозеф желал провести своё будущее рядом с Николасом, как его омега, как его пара и в будущем, наверное, супруг.        Ощущая Николаса всё глубже, Джозеф поддавался ему, отдавал всего себя без сомнений и без единой мысли. Сейчас он лишь наслаждался этой простой и такой банальной физической близостью, о которой раньше не мог мечтать. Он звал альфу по имени, возбуждал шумным дыханием, не сдерживал себя в жестах и ласках. В какой-то момент Джозеф пробрался ладонью под белую рубашку и провёл ногтями по спине Николаса, оставляя красные следы. Прозвучал глухой рык. Последние толчки взрывали в Джозефе вулкан за вулканом, полный чувств и восторга, и он полостью отдал себя, ощущая слияние с единственным во всём мире человеком.        Лёжа на груди своего альфы, чувствуя его дыхание, биение сердца, прикосновение к своей пояснице, Джозеф вспоминал, как проходила течка в «Связи», когда они с Дэмианом самозабвенно помогали друг другу в это непростое время. Горячие неумелые ласки, краткие поцелуи, обжигающие кожу, возбуждение от осознания запретности происходящего, всё это не шло ни в какое сравнение с тем, что происходило с Николасом. Джозеф был одержим Дэмианом, лишь в нём находил поддержку и утешение, но где-то в подсознании понимал, что всё между ними лишь игра, лишь иллюзия, которую поддерживали два одиноких человека. То, что происходило с Николасом, происходило по-настоящему, и не из-за зова природы, не потому что течка улучшала и приукрашала естественный процесс, а потому, что всё происходило по любви, той, что Джозеф раньше считал детской глупостью.        Раньше Джозеф счёл бы подобные мысли сопливыми глупостями влюблённых омежек, но теперь, когда сам ощутил всё это и понял как любовь способна изменить, не верил своему счастью. Лёжа в объятиях своего альфы, Джозефу казалось, что всё в его жизни вело именно к этому моменту, и вся боль, страх, недоверие и одиночество выступали платой за происходящее сейчас и неизвестное будущее. Джозеф не торопился узнать, что оно принесёт, он намеревался плавно следовать в него за руку с Николасом, со своим настоящим альфой, не предначертанным какой-то там невидимой судьбой, а с выбранным. В столь нежных и великих мыслях Джозеф заснул, ощущая покой и безграничное счастье.        Ещё два дня длилась течка Джозефа, влияние которой он практически не ощущал: температура тела немного повысилась, а любая мысль сводилась к сексу, однако в остальном всё прошло без привычных симптомов, а разнообразие в позах и нежность альфы вовсе превратили течку в полнедели блаженства. На это время Джозеф забыл обо всём мире и том, что в нём происходило. Ничто не имело значения, только Николас. Пусть не удавалось ощутить его запах, Джозеф представлял его, пусть лишь примерно, но понимал, что это не так важно.        В утро после течки Джозеф долго лежал в постели, наслаждаясь прикосновениями Николаса, его теплотой и тем, как он гладил волосы, скользил пальцами по длинным прядям. Разомкнув веки, Джозеф первым делом коснулся губами лба Николаса, сперва намеревался поцеловать в губы, но вовремя вспомнил, что ещё не умылся. Ухмыльнувшись, омега произнёс, не отводя взгляда от серых глаз: — Доброе утро. — Доброе утро, Джозеф. Хорошо спалось? — Как никогда, — произнёс тот вполголоса. — Спасибо.        Николас коснулся щеки своего омеги, они глядели друг другу в глаза, и вдруг Джозеф засмеялся, легко и непринуждённо. Сейчас он ощущал себя по-настоящему счастливым. Раньше он и подумать не мог, что хоть когда-то будет чувствовать себя так после течки, блаженствовать в объятиях альфы, ощущать покой в его руках и напрочь забыть о собственных дефектах.        Вместе Джозеф и Николас приняли ванную, долго играли в пене, нежились в горячей воде, он помог потереть спину; без одной руки мыться не очень удобно, а мочить протез при всей его водонепроницаемости Джозеф так и не решился. У обоих не возникало совершенно никакого желания вылезать из ванной, но пришлось — работу никто не отменял, а согласно трудовому кодексу, внеплановый отпуск предоставлялся лишь на время течки, и не на день дольше. Лишь как начальник Николас позволил Джозефу отдохнуть ещё один день, чтобы окончательно восстановиться, и чтобы ослаб запах. Так как Энди не вернулся, за Николасом с огромным удовольствием поухаживал Джозеф, приготовил ему идеально поджаренные тосты, заварил кофе, а после завтрака проводил на работу, на прощание поцеловал.        Мысль провести весь день в одной квартире с Гаретом несколько тревожила Джозефа, на всякий случай он сбил запах всё тем же «Арктическим бризом», и только после этого осторожно вышел в гостиную, где альфа как раз раскладывал постиранные вещи, поднял взгляд на Джозефа, едва тот вошёл. Гарет кивнул с непринуждённой улыбкой на губах. — Доброе утро, Джозеф. — Доброе, — откликнулся тот, отвёл взгляд, потёр заднюю сторону шеи. — Это, между нами всё норм?        Вновь Гарет улыбнулся, теперь уже легко, по-отечески. — Тебе не о чем беспокоиться. Всё в порядке. — Точно? — Да, — кивнул альфа. — Я достаточно взрослый, чтобы не поддаваться инстинктам.        С облегчением выдохнув, Джозеф опустил голову. — Я-то думал они у вас выкручены на все сто. — У молодых — возможно.        Джозеф тихонько посмеялся. — Не такие вы с Ником старые.        Несмотря на всё сказанное, Джозеф не перестал ощущать некоторую неловкость, находясь рядом с Гаретом, и ведь даже не чувствовал к нему симпатии или влечения, не отличал его запах. Возможно, сказалось банальная благодарность альфе или дружеские отношения с ним, вот и зарождалось чувство недосказанности; с другой стороны, с Энди такого не возникало.        В делах Джозефу удалось забыться, остаток дня он провёл спокойно, в приподнятом настроении и неугасаемом желании поскорее встретиться с Николасом, удивить его чем-то приятным, для начала приготовить вкусный ужин. Почти весь день, пока занимался чем-то, Джозеф напевал что-то себе под нос, отвлёкся лишь в середине дня, в обеденный перерыв Кайла, и поиграл с ним немного. В груди Джозефа словно светило солнце, тело наполняла лёгкость и энергия, но не та, которая призывала немедленно куда-то бежать и что-то делать, а более спокойная, позволяющая делать с энтузиазмом даже что-то простое и рутинное.        К ужину Джозеф приготовил рыбу с рисом и овощами, а заодно салат; в планах было ещё несколько блюд, но не хотелось, чтобы они испортились. Своего альфу Джозеф встретил лёгким поцелуем, взял у него кейс, заглянул в глаза и убежал, отнёс кейс в его комнату, поспешил вернуться на кухню, составить компанию. В первую очередь Николас побеспокоился здоровьем и состоянием Джозефа, и тот поспешил успокоить, что всё отлично и он готов возвращаться в обычную жизнь.        Перед сном Джозеф, лёжа под боком у Николаса, пока тот читал, играл на телефоне, ощущал его пальцы на плече, и иногда альфа зачитывал наиболее интересные фрагменты из книги. Прекрасное ощущение покоя и гармонии. Вдохнув, Джозеф прижался к Николасу, тихонько прошептал, что хочет спать, и совсем скоро они в обнимку заснули.        Несмотря на то, что Джозефа взяли работать лишь на полставки и лишь на время подготовки Элая к свадьбе его брата, которая состоялась, пока Джозеф с его начальством отдыхали на море, он всё равно разрешил остаться в качестве помощника секретаря, также на полдня. Джозеф был рад вернуться на рабочее место, особенно учитывая, что необходимость подготавливаться к презентации, торопиться и контролировать всех и вся отпала. Темп работы значительно снизился, в кабинетах царила приятная дружеская атмосфера, каждый занимался своим делом в удобном ритме, и Джозеф уже не валился спать по приходу домой. Почти каждое утро Джозеф звонил Дэмиану, писал Ноа и Эшли, иногда умудрялся играть с Кайлом, пусть он находился на работе, а днём с радостью помогал своему избраннику: принести документы или отсканировать, позаботиться об ужине и обеде, поторопить некоторые отделы, или перенести текст с бумаги на компьютер. А по вечерам Джозеф и Николас вместе ехали домой, Джозефа тянуло к теплу альфы, к нему самому, узнать его, понять. Пока что многое о прошлом Николаса, его привычках и увлечениях оставалось загадкой, ему приходилось с трудом приоткрывать сокровенные черты себя, однако Джозеф проявлял терпение и настойчивость, чтобы доказать Николасу своё желание стать настоящей парой. Всё чаще они засыпали вместе, и многое делали вместе, даже готовили ужин; и Николас признался, что уже давно не занимался всем этим.        Рабочие дни приносили Джозефу множество новых прекрасных ощущений, но больше всего ему нравилось просто оставаться рядом с Николасом даже на работе, а работал он много. В один из вечеров, когда пришла пора собираться домой, Николас попросил Джозефа задержаться, предложил сесть и выглядел несколько напряжённым, чем поставил омегу в тупик — он не помнил, чтобы между ними что-то произошло. Джозеф не спешил нарушать тишину, наблюдал за Николасом, гадая, в чём дело. Неужели между ними с Гаретом что-то случилось? Они поругались? А если Гарет обманул в тот раз? Нет, он не мог. Вдохнув, Джозеф глядел на Николаса, который наконец сел в кресло напротив него. Послышался глубокий вдох. Что такое Николас собирается сказать, если ему приходится морально настраиваться? Он взял Джозефа за руки, разнося по его телу трепет, поймал взгляд, выглядя как никогда собранным и решительным. — Джозеф, возможно, это прозвучит несколько неожиданно, но я должен сказать это тебе.        Омега вкрадчиво кивнул. — Я долгое время был один и никогда не желал…        Кто-то вдруг постучал и почти сразу вошёл, на что Николас, не оборачиваясь, рявкнул: — Я занят!        От неожиданности Джозеф чуть вжал голову, но тут же улыбнулся краешками губ. Между тем Николас глубоко вдохнул. Как странно. Чего это он? Пусть в голове крутилось множество вопросов, Джозеф преданно молчал, не отрывал взгляда от лица Николаса, серьёзного, уверенного, будто он собирался сказать что-то очень странное. Но что? Даже глупой теории не рождалось. Наконец Николас поднял взгляд на Джозефа, ласково улыбнулся ему. — Джозеф, меня никогда не интересовали отношения, и я не планировал связывать свою жизнь с кем-то. Тебя я купил только ради секса, но, думаю, — на единственный миг Николас отвёл глаза, — мне на самом деле было одиноко.        Джозеф слегка вжал голову. Слишком неожиданно и… так приятно. Как вообще у Николаса хватило духа сказать столь смущающие вещи? В обычной жизни такого никто не говорит. Он слишком серьёзно к этому подходит. — Учитывая твоё отношение, я не был уверен… я действительно боялся привязываться к тебе, но ничего не мог с собой поделать, мне хотелось заботиться о тебе.        От смущения Джозеф опустил голову, чуть поджал губу. Как можно говорить подобное? Безумец… Ещё и чувствовал себя Джозеф несколько неуютно, едва ли не виновато, однако ни взгляд, ни интонация Николаса не обвиняли, даже наоборот, и Джозеф не до конца понимал, как именно реагировать. Пока что ему оставалось только смотреть на Николаса и внимать каждому слову. — Я действительно счастлив, что ты доверился мне. Мы ещё плохо знаем друг друга, — кивнул сам себе Николас, — но я хочу узнать тебя, — Николас набрал в лёгкие воздух, посмотрел на Джозефа, заставив его дрогнуть. — Джозеф Тендер, окажешь ли ты мне честь стать моим омегой?        Первое, что удалось Джозефу, это выдохнуть. Так странно жить с кем-то несколько месяцев, вместе засыпать, заниматься сексом, в конце концов, быть купленным омегой, и после этого услышать подобный вопрос, ещё и заданный в столь высокопарном тоне. Поймав порцию воздуха, Джозеф прильнул к Николасу, обнял его за шею, чуть дрожа от переполняющих эмоций. — Да… конечно согласен…        Джозеф ощутил руки альфы на своей спине, почувствовал тепло его тела, сильного, крепкого, обещающего защиту и любовь. Веки Джозефа сами собой опустились, он улыбался. Странное, но невероятное чувство, что тебя любят, несмотря на сложный характер, упрямство, нахальство, крайне вызывающее поведение в самом начале. Возможно, Николас начал проявлять заботу, как старший за мальчишкой, но затем влюбился и влюбил его в себя, человека, который стеснялся своих дефектов, который не мог подумать, что однажды хоть кто-то отнесётся к нему, как к обычному человеку, что хоть кто-то будет терпеть выходки и капризы. Джозеф не знал, что их ждёт впереди, понимал, что им над многим предстоит работать прежде, чем стать настоящей парой, но он действительно хотел измениться. Не только ради Николаса. Джозеф давно желал стать человеком, который будет нравится ему самому.