Тело в подарок

       Практически со всеми возникающими бытовыми проблемами Джозеф умело справлялся даже с одной рукой, но иногда не обходилось без помощи Николаса, и это оказалось действительно приятно, когда за тебя и посуду помоют, и одежду помогут надеть в некоторых случаях, и пачку чипсов откроют во время просмотра фильма; оказалось, Николас тоже смотрит фильмы, горячую любовь питал к фантастике, особенно если там были замешаны огромные твари или роботы. Кайл любопытствовал, чем это молодой красивый омега заставил начальство брать дополнительные дни отдыха, Дэмиан был готов в любой день с радостью приехать в гости, но Джозеф желал провести свободное время исключительно вместе с Николасом. И понимал, что окончательно влюбился в него и в то ощущение, которое альфа дарил, правда, ещё пока не знал, как выразить эти непонятные пока чувства и донести понятным образом.        Три дня пролетели незаметно, и утром вторника Джозеф в сопровождении Николаса отправился к доктору Вайрету; в этот раз ждать не пришлось, руку сделали очень быстро по имеющейся информации. Клиентов доктор Вайрет встретил каким-то хитрым прищуром, но для Джозефа так и осталось загадкой, чем же ухмылка вызвана. Всего несколько минут, и Джозеф снова обзавёлся второй рукой, проверил её, несколько раз сжал пальцы, и вновь был поражён лёгкостью движений, слегка отвык от этого чувства за прошедшие дни. Вдаваться в подробности поломки Джозеф не стал, как и задерживаться, всё-таки, отпуск Николаса заканчивался и хотелось провести с ним каждую секунду. На прощание доктор Вайрет шепнул неожиданное «Рад за вас», чем слегка смутил Джозефа. У него создавалось впечатление, что все вокруг видят некие невероятные изменения в их с Николасом отношения; «некие» лишь пафоса ради, Джозеф прекрасно представлял, что происходит и как, должно быть, это выглядит со стороны.        Вечером Николас и Джозеф, провожая предпоследний день, который могут провести наедине, отправились на выставку. Не то, чтобы Джозеф питал страсть к произведениям искусства, но развеяться не мешало, а заодно поднять культурный уровень и познакомиться с чем-то новым. Костюм Николас не велел надевать, но попросил найти что-нибудь более-менее официальное или просто аккуратное, и ради него Джозеф надел рубашку цвета слоновой кости с коротким рукавом, жилет и брюки, а также браслет, подаренный Николасом. Поправив волосы перед зеркалом, Джозеф оценил свой потрясающий облик. Омега, достойный своего альфы.        Джозеф шагал, держа Николаса под руку, едва не прижимался к нему и предвкушал по истине прекрасный вечер, полный культуры и саморазвития. И выставка оказалась гораздо интереснее, чем Джозеф предполагал, возможно из-за того, что большую часть работ представили студенты с близким Джозефу мировоззрением, и всячески экспериментировали с цветами, формами, материалами. С неподдельным интересом Джозеф разглядывал картины и скульптуры, а Николас делился любопытными фактами о молодых творцах, в основном из тех, что принадлежали к числу богатых семей; их работы отличались меньшим размахом и полётом фантазии, но тоже выглядели весьма любопытно. В какой-то момент Джозеф мягко отвёл альфу в сторону. — Сейчас, я попить возьму. — Я принесу. Чего бы тебе хотелось? — Вина тут нет, да? — хихикнул Джозеф, на что Николас с лёгкой улыбкой замотал головой. — Тогда сок, любой. — Хорошо.        Проводив своего альфу влюблённым взглядом, Джозеф прислонился к стене, но не успел даже встать ровно, как заметил уверенно направляющийся в его сторону образ. Не показалось, к Джозефу действительно подошёл вероятнее всего альфа чуть постарше него самого, сверкающего обольстительной белозубой улыбкой и чрезмерно зализанными волосами. — Как вам картины? — Для начала было бы неплохо представиться, — заметил Джозеф, вскинув бровь.        Похоже, этого альфа и ждал — он слегка поклонился. — Прошу прощения. Моё имя Хорас, с вашего позволения, фамилию предпочту не называть. — Джозеф, — откликнулся тот, оглядев альфу. Слишком галантный парень, прямо до тошноты. — Вы что-то хотели? — Признаюсь, я не сумел устоять перед вашей красотой и обаянием. Если вы не против, я бы хотел познакомиться поближе, — предложил Хорас и протянул ладонь, которую Джозеф деликатно отвёл в сторону. — Вы давно видели не купленного омегу? — Оу, так вы из тех, что хранят верность? — почти с издёвкой усмехнулся молодой альфа и, встав ближе, положил руку на дальнее плечо Джозефа. Тот попытался отойти, но альфа лишь сильнее сжал пальцы. Джозеф обрушил тяжёлый взгляд на наглеца. — Да, и настоятельно рекомендую оставить меня в покое. — Не стесняйся, милый, — Хорас прижал Джозефа к себе, он успел лишь упереться руками в грудь малоприятного альфы. — Обещаю, тебе понравится. — Руки убери, — прорычал Джозеф, ощутил ладонь альфы на своей пояснице. — Сейчас же.        Всего мгновение, и альфа вдруг стремительно отпрянул от Джозефа, он увидел лишь, как его чуть ли не за шиворот утащил к дверям высокий статный силуэт, которым невозможно было не залюбоваться. Вернулся Николас через несколько минут, и Джозеф немедленно прильнул к нему, поправил галстук и лацканы, через полуопущенные веки глядел на своего героя. Джозеф взял его под руку, заглянул в глаза. — Думаю, с тобой мне будет безопаснее.        С серьёзным видом Николас кивнул. — Ты его часом не убил? — Хотел бы, но, боюсь, нас выгонят, — постарался улыбнуться Николас, и Джозеф поддержал его смехом, затем погладил по руке, помогая прийти в норму. — Ты как? — В порядке. Вот же наглый щенок, — вдруг бросил Николас, от чего Джозеф невольно хихикнул.        Оставшийся вечер прошёл без инцидентов, и Джозеф всё благоговел от ауры, окружившей Николаса, настоящего альфы, крепкого сильного защитника, рядом с которым ничто не страшно и рядом с которым никакие омерзительные типы не осмелятся приставать. Возможно, инцидент с нахальным альфой сказался, однако в крови Джозефа кипел адреналин и непреодолимое сексуальное влечение, которое Николас в какой-то момент ощутил усилившимся ароматом, и поспешил увести своего омегу с выставки. Джозефу пришлось собрать в кулак всю силу воли, чтобы дотерпеть до дома, в чём помог Николас, массируя ладонь омеги большим пальцем.        После того, как закрылась входная дверь, всё произошло стремительно: горячий поцелуй, одежда на полу, ладони в стену, горячее дыхание на шее. Джозеф шумно дышал, наслаждаясь прикосновениями губ Николаса, сперва на шее, затем в области лопаток, глухо постанывал от глубоких плавных толчков, каждый из которых разносил по телу волну наслаждения и жара. Джозеф был уверен, имей он хвост, сейчас бил бы им из стороны в сторону, и может быть даже скулил, поддаваясь первобытной природе. Откуда такая жажда близости? Из-за героического спасения от мерзкого нахала? Вполне возможно. Причина интересовала Джозефа лишь несколько секунд прежде, чем разум отключился от наслаждения.        Руки альфы держали Джозефа за бёдра, крепко, до красноты, и это приводило в странный восторг, дарило ощущение абсолютной защиты и лёгкого доминирования. Демонстрируя наслаждение, Джозеф послушно изгибался, тихо стонал, изредка звал своего альфу по имени, в те моменты ощущая, как он сильнее сжимает пальцы. То и дело Николас вдыхал запах Джозефа, яркий, насыщенный, на который откликалось что-то внутри, взывая к страсти, требуя большего, но влечение оставалось не в силах одолеть холод ума. Николас сохранял ровный размеренный темп, чтобы не причинить Джозефу дискомфорт, но о нём не могло идти и речи, всем видом он показывал высшую степень удовольствия. Удивительно — всё то же самое, просто секс, но когда меняется отношение к партнёру, будто меняется само тело и восприятие им процесса, оно получает истинное блаженство, как и душа. Трепет, с которым Николас обжигал поцелуями шею, страсть, с которой держал за талию, жадность с какой вдыхал аромат кожи — Джозеф не сомневался, никто иной не подарит эти ощущения. Но… чувствует ли то же самое Николас?        Волна мелкой дрожи пронеслась по позвоночнику вниз, Джозеф невольно дёрнулся, когда пальцы альфы проскользили к внутренней стороне бедра, прозвучал шумный выдох. Дыхание обожгло кожу. — Джозеф. — М? — Не пойми меня превратно, но мне бы хотелось видеть не только твою спину, — секунда, и Джозеф оказался лицом к Николасу, он взял омегу за подбородок, — но и твоё лицо. — Мне… не нравится эта идея, — признался Джозеф, отведя взгляд. — Немного перефразирую — я бы хотел некоторого разнообразия.        Смутившись, Джозеф скривил губы. — Не хочу, чтобы ты видел моё лицо, — прошептал Джозеф. — Слушаю ваши предложения, — улыбнулся Николас, коснувшись его губ.        Вновь Джозеф поглядел в сторону, и вдруг на его губах заиграла игривая ухмылка. Порадовать Николаса, принести немного нового в половую жизнь, а заодно проверить, насколько далеко удастся зайти в безумии и смелости — очень любопытная идея. С вызовом Джозеф поглядел на Николаса, вскинул голову. — Знаешь, есть у меня одна мысль, — Джозеф ослабил галстук Николаса, расстегнул верхнюю пуговицу на его костюме. — Но она немного безумная.        «Безумие» идеи не оттолкнуло Николаса, наоборот, он выразил искренний интерес и ни на миг не засомневался, в отличие от самого Джозефа. Это было так странно, и в каждую секунду у него возникало желание остановиться, но он всё равно, когда Николас лёг на постель, завязал ему глаза его же галстуком. Хотел бы привязать и его руки, но изголовье кровати не имело прутьев, да и выглядело бы нечто подобное чересчур смущающе и дико, вместо этого Джозеф попросту запретил пользоваться руками, лишь лежать и наслаждаться.        Каждую секунду Джозефа одолевало желание сбежать, однако он оставался верен идее и жажде отблагодарить Николаса за всё, что он сделал, выразить любовь и доверие к нему, не говоря уже о том, что происходящее чертовски заводило. Сев на живот Николаса, Джозеф плавно провёл от его груди до живота, едва касаясь, заставляя альфу трепетать. Он не видел ничего, но, казалось, чувствовал в разы чётче каждое прикосновение, слышал яснее каждый выдох, сдержанный и краткий. Джозеф оказался таким лёгким. Сколько он весил? В нём хотя бы шестьдесят килограммов имелось? Омега и сам трепетал от происходящего; наверное, ему крайне неловко, но он всё равно не собирался отступать. На что ещё он решится? Как любопытно.        Уголки губ Николаса невольно приподнялись в хитрой улыбке, что только раззадорило Джозефа, в нём запылал азарт и желание проверить, как далеко удастся зайти. Одну за другой он расстёгивал пуговицы на рубашке Николаса, отбросил полочки и проскользил взглядом по выступающим мышцам груди, рельефу живота. Какой же роскошный вид. И всё это принадлежит никому иному, как ему, Джозефу. Он медленно провёл ладонью по горячей коже вниз, бегло задел пах, играючи, не позволяя Николасу расслабиться. Джозеф наклонился, захватил губы Николаса поцелуем и получил ответ не сразу; точно, Николас же ничего не видит, для него поцелуй был неожиданным. Мягкими движениями Джозеф скользил по плечам Николаса, слегка массировал, опуская ладони к груди, поднимая к шее, вкладывая всю страсть и дерзость в глубокий поцелуй. Николас отвечал не так сдержанно, как до этого. Он ничего не видел, и почему-то это возбуждало намного сильнее, и сдерживаться Николас не собирался, демонстрировал пылкость, которую порождало всё происходящее.        Приподнявшись, Джозеф оторвался от губ Николаса, не удержался, одарил его ещё один кратким поцелуем, а затем стал оставлять их на шее, затем немного ниже, в области ключиц, ещё ниже, на груди, ненадолго захватил губами сосок, услышал резкий выдох. Происходящее сводило Джозефа с ума, развязывало ему руки, пусть стыд пытался сковать движения, но тщетно. В груди Джозефа горело пламя, и его порыву омега беспрекословно подчинялся, следовал каждой мельком вспыхивающей идее, понимая, что не намерен ограничивать себя правилами приличия рядом со своим альфой. Джозеф намеревался отдать ему это пламя, целиком и полностью. Вновь Джозеф ненадолго захватил губами сосок альфы, заметил, как он напрягся, и не сдержал ухмылку. Какой Николас милый в такие моменты, Джозеф хотел бы видеть его таким почаще. Он слабо укусил другой сосок, услышал краткий рык. — А ты… очень смел. — Молчи, а то я одумаюсь.        Николас не сдержал усмешку, которая быстро переросла в шумный резкий выдох, когда Джозеф провёл языком по его животу, затем второй раз, более смачно, с наслаждением. Что-то в этом есть, доминировать над альфой. С огромным удовольствием Джозеф прикасался к нему, ласкал его горячую кожу, гладил глубокими движениями, разнося волны трепета и наслаждения по каждой клеточке тела альфы. Прикосновения правой и левой руки сильно разнились: одна холоднее, твёрже, без привычной тактильности и скупая на мелкие краткие движение, но чувства вызывала не менее яркие, возможно именно на общем эмоциональном фоне.        Понимая, что терпение заканчивается, а получить удовольствие тоже хочется, Джозеф постепенно переместил руки ниже, к пояснице Николаса, и неспешно, растягивая момент, расстегнул ремень его брюк и жадно сжал через ткань белья член Николаса, эрегировавший, с выделяющимся предъэякулятом. От эмоций Джозефа трясло. Он поймал порцию воздуха, пытаясь взять себя руки, совершил над собой некоторое усилие, чтобы напрямую дотронуться до члена Николаса, провести ладонью вдоль ствола, и пошёл на самое безумное, что мог вообразить, о чём не фантазировал даже с Дэмианом — коснулся губами головки члена альфы, и слабо зажал зубами. Так странно, раньше Джозеф представить не мог, чтобы совершить нечто подобное, но ощущая, какое наслаждение получает партнёр, слыша его надсадное дыхание, видя, как он сжимает подушку, Джозеф набирался смелости и понимал, что всё делает правильно. Его терпение, как и терпение Николаса стремительно подходило к концу, и дальше продолжать ласку Джозеф попросту не мог.        Он позволил себе лишь на миг оторваться, чтобы достать с комода презерватив, резко порвал упаковку и дрожащими руками натянул его на член Николаса, услышал его краткий возбуждённый рык. Ладонь омеги уверенно легла на живот Николаса. На мгновение Джозеф замер, поймал немного кислорода, и плавно, обхватив основание члена альфы, насел на него. Когда головка проникла внутрь, Джозеф изогнулся, кратко простонал. Не в первый раз, но сейчас всё происходило совершенно иначе, намного ярче, чувственнее, и Джозеф получал восторг, искренний и чистый, как никогда раньше.        Тело Джозефа плавилось от наслаждения. Упираясь ладонями на живот Николаса, Джозеф стал плавно поднимать и опускать таз, с каждым разом насаживаясь чуть сильнее, ощущая член всё глубже, трепеща каждой клеточкой тела и души. Горячо. Влажно. Невероятно. Через полуопущенные веки, задравший голову, Джозеф наблюдал за поведением Николаса, и видел то, чего не видел раньше — податливость и честность. Тонкие губы были чуть разомкнуты, слышалось едва различимые постанывания, пальцы альфы сжимали подушку, грудь поднималась от глубокого дыхания, и от зрелища Джозеф ощущал нечто удивительное. Не доминирование над сильным и независимым альфой, не его слабость, а доверие, ведь этот самый сильный и независимый альфа не стыдился вести себя столь откровенно перед своим омегой, не боялся показать свои чувства, а ведь альфам так важно выглядеть несокрушимыми.        Джозеф ощутил беглое прикосновение к колену, на выдохе ухмыльнулся, поглядел на Николаса, дрожащего от эмоций. Они переполняли и Джозефа, и в какой-то момент он не выдержал, схватил Николаса за лицо, прильнул к нему, ощущая, как глубоко проникает его член, и поцеловал сочно, страстно, глубоко, едва не лишая дыхания. Совсем скоро Джозеф ощутил крепкие руки на своей спине, они прижимали, жадно ласкали горячую кожу, сжимали кожу, шею, плечи, поясницу, бёдра. В каждом прикосновении Джозеф ощущал желание, но не просто секса, а единения со своим избранником, единственным из всех, слияние душ и тел, объединения самих сущностей двух совершенно разных людей. Жар тел сливался воедино, пальцы Джозефа путались в коротких волосах, он самозабвенно целовал, не желая разрывать этот удивительный момент, утопал в блаженстве и отдавал себя без остатка.        Если Джозеф и потерялся в моменте, то более надрессированный разум альфы позволил вспомнить о важном, разорвать поцелуй и тем намекнуть, что не стоит рисковать. Ладонь проскользила по щеке Николаса. Джозеф поглядел на него затуманено, влюблённо, с нежной улыбкой и только после ещё одного совсем краткого лёгкого поцелуя сумел найти в себе силы, чтобы оторваться от него, плавно подняться, ощущая жар в области паха, и через миг кончить.        Руки Джозефа, как и его всего, трясло от покидающего тело возбуждения, и первым делом он снова впился в губы Николаса жадным поцелуем, ласкал его шею и плечи, ощутил прикосновения к своей спине, ногам. Развязав галстук, Джозеф заглянул в глаза альфы, серые, бездонные, полные любви, нежности и сейчас несколько опьянённые, и получил ласковый поцелуй в ответ. Осторожно Джозеф лёг на грудь Николаса, слыша учащённое биение его сердца, глубоко вдохнул и блаженно закрыл глаза, таял от неги и удовольствия. Всё дело в Николасе, в удивительном чувстве, которое он дарил, единственный во всём мире, с кем Джозеф мог позволить себе такую искренность и дикость.        Как бы Джозеф ни желал поскорее заснуть в тёплых объятиях своего альфы, о личной гигиене не забыл, и не горел желанием ложиться потным и грязным, а потому направился в душ. Стоя под горячей водой, оставив протез на тумбе, Джозеф прислушивался к себе. Внутри царил абсолютный покой. Раньше Джозеф не мог мечтать о семейной жизни, не представлял, что сумеет с кем-то вести себя откровенно, желать засыпать в одной постели с другим человеком, особенно с альфой, которые после аварии вызывали в Джозефе лишь страх. В судьбу Джозеф никогда не верил, однако у него создавалось впечатление, что именно к этому вели все события в жизни, развод родителей, «Связь», даже та авария, всё ради встречи с единственным, кому Джозеф мог довериться.        Неслышно открылась дверь, Джозеф уловил шаги, невольно дрогнул. Широкие ладони легли на живот Джозефа, он ощутил спиной горячую кожу альфы, прильнул к нему, улыбнулся, и только после этого вспомнил об одной странной детали. Неловкость уколола, однако Джозеф сумел взять её в руки, и осторожно напомнить: — Я без руки. — Меня это нисколько не смущает, — откликнулся Николас, коснулся губами правого плеча Джозефа, и тот содрогнулся. — Ты прекрасен, Джозеф. И влюблён я в первую очередь не в твоё тело.        Недолго Джозеф молчал, затем обернулся к Николасу, заглянул в его глаза. — Ты говорил, что я красивый, но тебя привлекает не моя внешность? — Не скрою, сперва я польстился на твоё личико, — мягко улыбнулся Николас, мягко поймав Джозефа за подбородок, — потом начал узнавать тебя, и понял, что хочу попробовать настоящие отношения.        Джозеф отвёл глаза. Так странно. Большую часть жизни Джозеф комплексовал из-за своей руки. Возможно дело заключалось в принадлежности к первому классу, ведь омеги из него все, как один, идеальны и совершенны, пахнут розами и не ходят в туалет, а у Джозефа не имелось руки. Обычно альфы не реагировали на это с отвращением, по большей части даже не обращали внимания, но находились некоторые типы, которые немедленно жалели бедного несчастного омегу, который не то, что без руки, а с протезом. Усиливало комплекс обилие омег из классов ниже, коротконогих или склонных к полноте, которых всё равно покупали, несмотря на их несоответствие идеальности. А Николасу всё равно. Всё равно на протез, на характер, на запах, чёрт возьми. Джозефу потребовалось время, чтобы прийти в себя. — Я… я старался быть омегой первого класса, изучал языки и рецепты, следил за собой, занимался спортом, а оказывается, — Джозеф встретился с Николасом взглядами, — это и не было нужно, чтобы меня.... полюбили? — Конечно, Джозеф, — прошептал Николас и коснулся губ омеги своими. — Красивая внешность привлекает внимание, без сомнений, но если кто-то хочет найти любовь, важнее всего внутренний мир человека. Ведь так?        Слов для ответа у Джозефа не нашлось, он сумел лишь прижаться к своему альфе, обнять его единственной рукой, признавая, что не только телом теперь принадлежит Николасу, но и душой, всем своим существом. И когда это успело произойти? Больше всего Джозеф боялся стать зависимым от кого-то, особенно от альфы, но рядом с Николасом любой страх испарялся, с ним спокойно, с ним действительно хорошо, с ним Джозеф хотел меняться в лучшую сторону. Вполголоса он признался: — Ник… кажется, я люблю тебя.        Послышался тихий смех, Николас обнял Джозефа чуть крепче, поцеловал в макушку, словно ребёнка, а затем в губы, пылко, горячо, крадя понимание происходящего. Джозеф и Николас обнажённые стояли под горячей водой, обнимали друг друга и оба понимали, что хотят учиться, хотят расти друг ради друга. Да, разные, и каждый со своими проблемами и привычками, однако оба хотели построить общее будущее, и ради этого были готовы стараться. Не хотелось нарушать момент, не хотелось уходить, но время приближалось к ночи, и сон никто не отменял.        Домывшиеся, одевшиеся, Николас и Джозеф готовились ко сну. Постель была уже готова, чистая, гладкая, на прикроватной тумбочке стоял поднос с таблетками пустырника и стакан воды. Джозеф не стал надевать протез, всё равно собирался спать, и уже почти не боялся показаться Николасу без руки, ведь его совершенно не смущало отсутствие конечности. Джозеф кратко вдохнул — в желудке резко оказалось пусто, и Джозефу ничего не осталось, кроме как обмануть его стаканом молока. Когда спустился вниз, Джозеф увидел Энди, которому Гарет помог перенести чемодан в коридор. — Энди, ты куда собрался? — удивился Джозеф, поймал неловкий взгляд омеги. — Ох, прости, совсем забыл сказать: я уезжаю к Томасу на некоторое время. — Круто! И как, надолго? — На неделю, если ничего не случится, — неловко добавил Энди. — Всё будет отлично, не переживай, — махнул рукой Джозеф и только тогда вспомнил, что сейчас без протеза, но подавил в себе желание встать немного боком. — Я, конечно, буду скучать, но что поделать. Вы наверняка соскучились.        С мечтательной улыбкой Энди кивнул, чем слегка рассмешил Джозефа. — Мыслями уже там, да?        В ответ омега кратко кивнул. — Когда улетаешь? М, уезжаешь? — Завтра утром, вы ещё спать будете. — Тогда попрощаюсь с тобой сейчас, — Джозеф подошёл, мягко обнял Энди. — Отлично проведите время, и ни о чём не волнуйся. — Спасибо… Вы точно сами справитесь? — Конечно, — рассмеялся Джозеф, взъерошил волосы на макушке омеги. — Забудь про нас.        Не желая мешать со сборами, Джозеф вернулся к изначальному плану: выпил стакан молока, ещё раз попрощался с Энди и поспешил в комнату, где уже наверняка заждался Николас. Лёжа в постели, он читал что-то на телефоне и с довольно-таки увлечённым выражением лица, но немедленно отвлёкся на вошедшего омегу. Тот ухмыльнулся, завёл руку за спину. — Я так долго? — Тебя можно ждать вечность, — улыбнулся Николас и подвёл Джозефа ближе, откинул ему одеяло. Омега уютно устроился под боком Николаса, положил руку ему на грудь. — Доброй ночи, Джозеф. — Спокойной ночи.        Поддаваясь блаженству, Джозеф закрыл глаза, заснул почти сразу и видел прекрасные яркие сны, лишь иногда, не выходя из мира грёз, ощущал, как ворочается Николас; странно, обычно он спал довольно-таки спокойно.        Вновь Джозеф проснулся раньше и первым делом потянулся, чуть не задев лицо Николаса, тут же поглядел на него — альфа спал крепко, но слегка тревожно. Чтобы не мешать, Джозеф аккуратно слез с кровати, нацепил протез и неслышно вышел из комнаты, закрыл за собой дверь. Без Энди немного тоскливо, даже от самого понимания, что омега уехал, зато он проведёт время со своим любимым, и они будут наслаждаться друг другом, и отдохнут. Да и Гарет остался, его Джозеф слышал в гостиной. Торопливо он спустился по лестнице, но успел лишь поднять ладонь, как вдруг альфа развернулся и ушёл в свою комнату, хлопнув дверью, оставляя Джозефа в недоумении.