Радуга в твоих глазах

С того момента, как человек осознал свою слабость, он сможет начать становиться сильнее.

*Несколько дней спустя*

— Приветики, Юн~и! — подлетел к столу со старшими хёнами Чимин и сел рядом с тем, с кем поздаровался. Сзади него шли мило болтающие Тэхён и Чонгук, с подносами в руках. Они не разлучались уже три дня, разговаривая на различные темы в одиночной комнате Кима. Этот странный новенький начинает привлекать Гука всё сильней с каждым днём, ведь никогда не знаешь, что и как тот скажет или сделает, что делает его непредсказуемым в чоновых глазах. Таких людей в его жизни ещё никогда не было, ведь он всегда знал что и как собирается сказать или сделать тот или иной человек, просто ощущая и видя эмоции в его глазах. А Тэхён… Только одна попытка предугадать его дальнейшие действия обязательно приведёт к тому, что он может сделать совершенно противоположенное движение, или вовсе ничего не делать. Это его и привлекает. Непредсказуемость Кима сделало его прекрасным и по своему особенным шестым другом.       Вот парочка парней и села рядом с Сокджином и Намджуном, напротив Хосока, Чимина и Юнги. Джун кардинально изменился за последние дни, старается больше шутить и смеяться, меньше умничать, а если и делать это, то только по чьей-то просьбе. Старается быть более общительным и дружелюбным, ведь это и есть он настоящий. За те несколько дней он успел попросить прощения у ЧиСоков, которые в силу своего оптимизма и весёлого характера быстро его простили. Джин — другое дело. Они вместе делят комнату, но при этом тот не хочет идти на прямой контакт, как бы парень не старался. Юнги внезапно уехал к родне на днях, поэтому он ещё не успел показать ему песню, которую для него написал, вдохновившись танцем Хосока. Но Мин уже вернулся сегодняшним утром и до сих пор сидит и удивляется новому Намджуну. — Чел, тебе так идёт быть без очков. Оказалось, что ты такой красавчик, — вот о чём и шла речь. Когда интересно его челюсть уже закроется? Сокджин же на слова Юна закатил глаза и решил сменить тему на что-то, не являющееся Намом. — Гук, как я вижу вы сильно сблизились. Не разлей вода уже, — нашёл о чём поговорить Джин, смотря на всё ещё болтающих о животных двух взрослых парней. — О чём ты, хён? — посмотрел Чон на Сока вопросительным взглядом и сразу же повернулся обратно к Тэ — Не строй из себя глупого. Сколько они уже вместе? — сказав это вспоминающим тоном, парень посмотрел на Пака, как бы прося ответа. — Три дня уже, — ответил Чимин на вопрос в глазах Кима. — Всего три дня, а уже как лучшие друзья на всю жизнь. Тэхён, в чём секрет? Ты что преворожил нашего Гук~и? — ухмыльнулся он, намекая на однополую любовь, несмотря на то, что был самым большим гомофобом во всём универе. У него эта неприязнь с детства, как только узнал об этом виде отношений. Джин считал мужчин, любящих других мужчин, психами. Ведь как можно предпочесть милой, доброй, красивой девушке грубого и волосатого парня? В этом весь он, супернатуральный Сокджин, недолюбливающий всё радужное. — Нет, конечно. Если честно, я сам не знаю, что он во мне нашёл, — мило улыбнулся Тэ прямоугольной улыбкой. — Ты просто слишком особенный, — улыбнулся вместе с ним Чонгук, обнимая парня левой рукой за плечо и намекая на его странный характер. Ким же на его слова немного покраснел. — Видишь как он краснеет? Между вами точно что-то есть — вместе с Джином ухмыльнулся Чимин, который был биссексуалом и уже давно принял данный факт. Но также он обожает шипперить всё, что движется, а основой его «пар» стали именно однополые отношения. — Эй! Вы же знаете, что я по девушкам! — начал Чон уже возмущаться, ведь вся эта глупая болтовня друзей ему уже надоела. Вместе с этими вылетевшими словами он ощутил свою уверенность в них, но в то же время чью-то неопределённость. Эти два ощущения сливаются в одно и получается, что Чонгук не очень-то и верит в собственные слова. Это же бред, ибо он вполне в них уверен. Интересно было бы узнать, чья же неопределённость и неуверенность его так поглотили. — Ладно-ладно, успокойся ты, — Джин решил прекратить этот разговор пока не поздно. В то время как они тут говорили о своём, старшие хёны кроме Сокджина говорили о своём, а именно о той самой песне. — Джунни! Это же прекрасная, волшебная песня с глубоким смыслом, и ты хочешь, чтобы я её присвоил? — впервые они видят Юнги, который удивлён и восхищён чем-то настолько сильно, что даже не решается это «что-то» себе присвоить. — Конечно, забирай. Я же её для тебя и писал, хён — миленьким детским тоном проговорил Джун. — Что такое? — решил вмешаться во «взрослый» разговор Чимин. — Минни, твой хён просто умничка! — Юнги улыбался во все тридцать два и кажется был счастлив, ибо скоро он получит долгожданный зачёт, благодаря этой песне. — Что он сделал? — Он написал для меня песню. Ты её только послушай! — воскликнул он и включил песню. Почему они всё время называют «это» песней? Потому что вместе со словами к этой песне вдохновение подкинуло ему идей для самой мелодии, вот и получилась целая трёхминутная песня. Юн её включил через ноутбук Нама. Сразу же их слух уловил плавный ритм мелодии. Вся песня в целом была в исполнении Джуна, но в некоторых моментах, требующих вокальных способностей, его голос немного подкачал. Но это не помешало остальным четверым парням услышать песню о смерти, отчаянии и надежде. Что несмотря на долгую и суровую зиму, всё равно наступит весна, расцветут вишни и засветит солнце. Песня о тоске по дорогому человеку и долгой разлуке. Под конец, не ожидав такого мотива, эмоциональный Тэхён заплакал. Даже Чимин еле держался, чтобы не последовать его примеру. — Ну как? — с надеждой в голосе спросил Джун. — Прекрасная песня, — вымолвил Гук, смотря на Пака, который безмолвно кивнул, соглашаясь с его словами. Ким же не мог ничего сказать, ведь захлёбывался собственными слезами. Устало парень лёг на плечо Чонгука, а тот его крепко обнял — в знак поддержки. Внезапно он прочувствовал все его эмоции на подсознательном уровне, от печали до счастья, от чего тоже, не выдержав, пустил слезу. Оказалось, что его способность ощущать чужие эмоции и видеть их в чужих глазах усиливается при взаимодействии с определённым человеком. Обняв плачущего Тэхёна, парень ощутил не только те эмоции, что на поверхности, на подобии грусти, но и тоску с примесями скорби. Не обними он парня сейчас, вряд ли бы узнал об этом, правда не знает, что это могло бы означать, но уже хоть один шаг к расшивровке данного странного новенького… — Настолько грусто? — встревоженно спросил Намджун, смотря уже на трёх плачущих друзей. — Нет-нет… Она восхитительна, — тихо проговорил Пак. — Я написал её, вдохновившись танцем Хосок-хёна. Я же сказал, что твой танец прекрасен! — вприкрик сказал он, ударяя старшего Чона по плечу. — Айщ! Я же тебя простил уже! — громко крикнул он, хватаясь за больное место.       В этот момент прозвенел звонок, ознаменовывая конец завтрака. Все студенты, спохватившись, встали с места и побежали по кабинетам. Наша группа не стала исключением. Трое парней убежали в сторону младшего крыла, а остальные четверо в противоположенную сторону. У Сокджина был урок пения, но в кабинете данного предмета было, как не странно, пусто. Ни скучающих студентов, ни учителя, болтающего о разных нотах и их произношениях — никого. Только один молодой, двадцатитрёхлетний парень и много пустых парт, большая зелёная доска и деревянная кафедра с каким-то листком перед ней. Подойдя ближе, Ким увидел на листке слова очередной песни о разлуке и любви, пробежавшись по листку быстрым взглядом. Раз уж тут никого нет, а сейчас идёт урок пения, то почему бы и не попеть? По этой логике парень, открыв рот, начал с первой строки. Его нежный голос проходился по каждому слову, уделяя каждой букве отдельное внимание. Он был то высоким, то низким, но вполне вытягивал каждую ноту. «Я не знаю что делать мне без тебя» прокрикивал он, но несмотря на это получалось крайне мягко и неторопливо. Песня уже подходит к концу, со словами: «и я вспоминаю тебя», Сокджин прекращает пение.       Послышались глухие хлопки где-то сзади. Вот почему все любят подкрадываться к нему и пугать своими аплодисментами? Конечно, Ким испугался и смутился, ведь оказалось, что он тут был не один, а подслушивал его учитель по пению — господин Ли Исюль. Какого же было его удивление увидеть здесь именно его, но сзади стояли и остальные студенты, явно смущая парня ещё сильнее. — Это было прекрасно, студент! Никто ещё не пел эту песню таким образом. Я даже сомневаюсь, что я сам бы её вытянул! — удивлённо подошёл он к Джину, открывая вид на других шокированных студентов позади него. — Как тебя зовут? — положил учитель руку на его плечо. — Мм… Сокджин… Ким Сокджин, господин, — смущённо, но уже более уверенно ответил Ким, ибо никто из его знакомых не должны увидеть его стеснение. — Так вот, Сокджин, я хочу предложить тебе невероятный шанс на хорошее будущее! — воодушевлённо крикнул он на весь кабинет, кружась при этом на месте, с поднятыми руками. Его слова звучат крайне заманчиво… — К-какой? — Я хочу… Чтобы ты попробовал пройти прослушивание в какую-нибудь компанию, например, в JYP, ведь скоро будет весенний отбор новых трейни! Это лучшая твоя возможность! — опять прокрикнул он, поварачиваясь к Киму спиной. — Ты только представь, насколько сильно поднимется авторитет нашего университета и всех наших студентов! — Я… Я даже не знаю… — Сынок, ты подумай над моим предложением. Я помогу тебе в любом случае, а пока я освобожу тебя от всех сегодняшних уроков. Тебе надо хорошенько поразмыслить. — сказал он, когда буквально выпихивал парня за дверь. Это всё произошло настолько спонтанно, что Джин даже не понял, что вообще произошло. Его подслушали, предложили пройти прослушивание и… Мозг кипит, а память начала плохо работать. При всём этом его ещё смущает присутствие посторонних людей во время его пения. Ему срочно нужно лечь в свою мягкую кроватку и хорошенько всё обдумать…

***

— Какой твой любимый цвет? — спросил Чонгук у Тэхёна на кровати Намджун-хёна в их с Джин-хёном общей комнате. Они втроём за последние пару дней сильно сблизились. Стали больше времени проводить вместе. — Фиолетовый, — гордо проговорил тот, выпячивая всем на показ свою подтянутую грудь. — Почему? Впервые вижу человека, которому нравится фиолетовый, — задумчивым тоном почесал свой подборолок Намджун. — Просто фиолетовый — последний цвет радуги и означает долгую и крепкую любовь, — нежно проговорил Ким своим басистым голосом, случайно оставляя свой мимолётный взгляд на Гуке, что не осталось без внимания второго. — Слишком мило, — сказал Чон и ущипнул парня за щёку, начиная его тискать. — Хён, нельзя быть таким милым. — Айщ! Чонгук, хватит! — пытался он убрать чонову руку, как тот начал хвататься сильнее, явно не желая отпускать, из-за чего слышались последующие крики боли Кима. В этот момент в комнату врывается устало выглядящий Ким Сокджин и, подойдя к своей кровати, без сил падает на неё. — Джин-хён, что-то не так? — спросил Намджун, как только, встав с места, подошёл ближе к парню. Второй ничего не ответил и продолжал неподвижно лежать. Джун медленно прикоснулся к его плечу своей тёплой ладонью, на что Ким с испугом вскочил с места. — Что вы все хотите от меня?! — крикнул он, смотря на ошарашенных друзей, откидывая Нама на кровать. Он сам не понимал, зачем и почему он на них кричит. Голова его нещадно болела, поэтому он обеими руками схватился за неё. Слёзы сами по себе полились из глаз. Три друга безмолвно смотрели на него шокированным взглядом, не решаясь подойти. Спустя долгие две минуты, Намджун всё же решается и встаёт с места, но Чонгук его останавливает, схватив за запястье. Меньше всего сейчас ему нужна компания Джуна, поэтому он решил сам подойти, сев рядом с плачущим старшим хёном. — Тише, хён, не плачь, — тихо шептал он, медленно гладя парня по спине. — Простите… Пр-простите… — За что ты просишь прощения? — со смешком в голосе, оголив свои крольчи зубки, спросил Чон. — За то, что накричал на вас… За то, что лез к вам с гейскими шуточками… За то, что держу на тебя фальшивую обиду Джунни. Я, будучи самым старшим, веду себя хуже младшего, — вперемешку с всхлипами тихо говорил Джин, к которому, после этих самых слов, подошли и двое других друзей. — Мы не держим на тебя зла, Сокджинни-хён, — подойдя ближе, спокойным тоном, полушепча проговорил Джун. — Может… Расскажешь что случилось? — хотел хоть как-то поддержать плачущего парня Тэхён, проявляя заботу. Чонгук, как не странно, чувствует чьи-то сострадание и злость. Ладно первое, но что тут делает злость? Неужто обладатель этих двух эмоций, коим являлся самый младший Ким, держит зло на Джин-хёна? Или дело куда глубже?.. — Учитель услышал как я пою и сказал, что я могу попробывать пройти прослушивание в какую-нибудь компанию… — не успел он договорить, как Чон удивлённо вздохнул. — Хён… Это же чудесная новость! Так почему же ты плачешь?! — парень радовался за друга как только мог, ведь не каждый день учителя такими предложениями раскидываются. — Но… Но я не могу… — Джин зарыл голову себе в колени и начал пускать слёзы с новой силой. — Почему же? — строгим тоном спросил Намджун. — Как ты не понимаешь?! Я не могу выступать перед кем-то! — резко подняв голову, Сокджин громко закричал, смотря на своих донсэнов. Тот, ничуть не испугавшись подобного крика, крепко сжал его руки своими. — У тебя прекрасный голос, прекрасная внешность, ты весь прекрасен! Так чего же ты боишься? — спокойно-рассудительным мотивом говорил Намджун, смотря на измотанный взгляд хёна. — Я… Я не знаю… — кажется у него закончились аргументы. — Давай! — неожиданно крикнул он, вскочив с места.— Спой для нас! Ну же хён, просто спой ту песню, которую ты пел перед учительскими глазами, — умоляющим взглядом смотря на Сокджина, показывая улыбкой свои ямочки, сказал Джун. — Не могу… — Ты просто себе всё это навязываешь. Сокджин-хён, просто закрой глаза и пой, — поддержал Нама Чонгук, всё ещё ощущая злость со стороны Тэхёна, но к ней и состроданию присоеденилось третье чувство — гордость. Что это могло бы означать?..       Джин, наплевав на всё, сжав руки в кулаки, закрыв глаза, начал петь с той строки, которую запомнил. «Что же делать мне без тебя» — пел он своим нежным, пронизывающим с головы до пят, голосом. Мягким баритоном парень пропевал одну строку за другой, пока весь запомнившийся текст не был окончен. У Чонгука с Тэхёном челюсть открылась и отказывалась закрываться, ведь это был их первый раз, когда они услышали певучий голосок Сокджин-хёна, а Намджун смотрел на него с такой гордостью, что не выдержав, крепко обнял парня. Двое оставшихся друзей, выйдя из ступора спустя несколько долгих секунд, присоединились к дружеским обнимашкам. Все чувствовали счастье, а Ким Сокджин, наконец преодолев свой страх, ощущал настолько неописуемое странное чувство, что аж пустил слезу радости. За двадцать три года его жизни мир наконец увидел нового, более уверенного в себе Джина. С большой решимостью, в объятиях своих друзей, Сокджин всё же принял решение, попробовать пройти прослушивание. Теперь никто и ничто его не остановит…