Игра в адаптацию

Дни перед приёмом в предпраздничной суете пролетели почти незаметно. Цилистел много времени проводила с мамой, на примере постигая тонкости организации торжества, размышляя над планом расстановки столов и утверждая блюда для фуршета. В немногие оставшиеся свободными часы она повторяла имена, звания и должности гостей. К счастью, их было сравнительно немного - на вечеринку в честь помолвки были приглашены только ближайшие родственники и друзья с обеих сторон, и половину из них Цилистел знала с детства. Размышляя о предстоящей церемонии, Цилистел неожиданно поняла, что не хочет дарить Алантиру заранее приготовленные фирменные наручные часы. Подарок, безусловно, достойный и статусный, но холодный и безликий. Она почти полночи рылась в каталогах онлайн-магазинов, но подарок в итоге выбрала, по ощущениям только прибавив себе ещё один повод для беспокойства. Цилистел не помнила, когда она вообще в последний раз так сильно волновалась - до вспотевших ладоней и слабости в коленях. Ни макияж, ни причёска, ни даже прекрасное платье - цвета саммерсетского розового, с нежнейшим кружевом и юбкой-магнолией - не могли помочь ей почувствовать себя увереннее. Цилистел было страшно. Страшно менять свою жизнь. И пусть Алантир оказался неплохим мером, она не чувствовала в себе желания и смелости пройти через всё, лишь бы только оказаться с ним рядом. Вступая в большой зал следом за братьями, Цилистел чувствовала себя так, словно входила на эшафот, хотя вроде бы делала это уже множество раз. До тех пор, пока не произойдёт официальное объявление помолвки, все будут делать вид, что они с Алантиром вовсе не главные меры сегодняшнего вечера, так что у Цилистел было ещё немного времени, чтобы собраться с мыслями. Обежав взглядом зал, возле одного из фуршетных столов она заметила мать Алантира с его младшей сестрой. Обдумав варианты, Цилистел решила всё же не упускать эту возможность познакомиться с будущими родственниками, надеясь только, что походка не выдавала, насколько желейными она ощущала свои колени. По-хорошему, ей следовало попросить Алантира представить себя семье, но она не видела в зале ни его, ни, к слову, его отца. Но, учитывая, что на приём было приглашено только ближайшее окружение, часть формальностей можно было опустить. Вживую сходство Алантира с матерью становилось только очевиднее. Карвен Фаронмас была такой же необычно светлокожей, с теми же платиновыми волосами, убранными в сложную прическу. Даже маска царственной скуки на узком, скуластом лице выглядела знакомо. Искусная драпировка глициниевого платья несколько скрадывала почти болезненную худобу её тела, но не могла скрыть немалый рост, делавший её заметнее. Глядя на госпожу Фаронмас, сложно было поверить, что эта женщина когда-то была медсестрой. Казалось, что она выросла в окружении роскоши и никогда не знала тяжёлой работы. Эмелин Фаронмас на фоне матери терялась, но, кажется, была этому только рада. Её поза выдавала, насколько неуютно она чувствовала себя на приёме, словно хотела и вовсе исчезнуть. Эмелин казалась юной и хрупкой, словно алебастровая статуэтка с трогательными, кукольными глазами. У неё была бледная до полупрозрачности кожа, выделявшаяся даже на фоне жасминово-белого платья, а светлые волосы были заплетены в косу, традиционную для юных босмерок в первый год их светской жизни. На тонкой шее висело украшение - жемчужная нить с неуместно крупной камеей, выбивавшаяся из общего, весьма лаконичного образа. - Госпожа Фаронмас, леди Эмелин, - церемонно произнесла Цилистел с вежливой улыбкой, согласно этикету сопроводив каждое имя почтительным взглядом в глаза его обладательнице. - Госпожа, - Эмелин тут же изобразила торопливый поклон, а в её больших светлых глазах попеременно мелькнули страх, трепет и любопытство. - Прошу, - Цилистел улыбнулась ей чуть ободряюще, - можешь звать меня просто Цилистел. - Леди Цилистел, - медленно и веско произнесла госпожа Фаронмас, возвращая к себе внимание, и выжидающе протянула ладонь. Цилистел послушно сплела свои пальцы с её - тонкими и бледными, и оставила безымянный поцелуй на тыльной стороне кисти. Ей не хотелось бросаться пустой лестью, не разобравшись сперва, что за женщина стоит перед ней. - Должна признать, я впечатлена, - не смотря на слова, интонация и выражения лица госпожи Фаронмас остались всё такими же стерильно пустыми. - Убранство зала выглядит просто чудесно. И почти идеально соответствует случаю. - Благодарю, - Цилистел изобразила на лице польщённую улыбку, несколько сбитая с толку этим "почти". - Это всё заслуга мамы, она занималась оформлением. - Вот как, - госпожа Фаронмас чуть приподняла чётко очерченные брови. - Она ведь архитектор, не так ли? - и, не дожидаясь ответа, добавила: - Боюсь, я не совсем понимаю, что заставляет женщин нашего положения тратить время на работу. Цилистел была по-настоящему горда собой, когда ей удалось удержать лицо после такого заявления, и поспешила перевести разговор на какую-нибудь более безопасную тему. Они ещё немного пообсуждали интерьеры, затем перешли на моду. Цилистел представилась уникальная возможность узнать, на что была бы похожа их первая с Алантиром беседа, если бы она оставила всё, как было. Госпожа Фаронмас была женщиной, безусловно, эрудированной и искушённой в подобного рода светских беседах. Но сам разговор был сухим, холодным и неживым настолько, что у Цилистел от вежливой улыбки уже очень скоро начало сводить губы. - На самом деле, я рада, что мой сын познакомился с такой приятной девушкой, - внезапно сказала госпожа Фаронмас, когда тема унисезонности шелковых платьев несколько иссякла. Цилистел, одновременно удивлённая и обрадованная этим вердиктом, поспешила поблагодарить, но ей не дали вставить ни слова. В узких, вытянутых к вискам глазах цвета зелёного мха отчётливо промелькнуло что-то неприятное и холодное. - Надеюсь, он не слишком вам наскучил, - во всё той же лёгкой манере, резко контрастировавшей со словами, продолжила госпожа Фаронмас. - Мой сын бывает несколько... зажатым. Особенно при общении с девушками, если вы понимаете о чём я, - и она негромко, светски рассмеялась, прикрыв рот маленькой, почти детской ладонью. Замешательство трещиной проступило на лице Цилистел, но её собеседница, хвала И'ффре, этого не заметила, отвлёкшись на что-то за её спиной. - Матушка, Цилистел, Эмелин, - Алантир возник рядом так внезапно и бесшумно, словно почуял, что разговор зашёл о нём. И пока он почтительно целовал матери руку, Цилистел успела собраться, а ещё внимательно вглядеться в его лицо. Маска Алантира была ещё более совершенной, чем в их первую встречу - ни грамма эмоций. Но язык его тела говорил Цилистел о том, что он не хотел находиться здесь. А раз уж она не замечала за ним попыток сбежать от её общества, она предположила, что дело в матери. И, честно говоря, Цилистел, кажется, догадывалась о причинах. Она могла бы помочь и ему, и себе избежать тягостного разговора. Но что, если она ошиблась? Решившись, Цилистел повернула голову в сторону танцпола, словно её внимание привлекла музыка. - Ох, - мечтательно протянула она, - моя любимая песня. - Позволишь пригласить тебя на танец? - Алантир среагировал слишком быстро, чтобы не вызвать подозрений, но Цилистел приняла протянутую руку с милой улыбкой. - С удовольствием. Прошу нас простить, - она послала госпожа Фаронмас извиняющийся взгляд. - Было приятно познакомиться с вами, госпожа Фаронмас, леди Эмелин. Это прощание не требовало ответа, но леди Фаронмас предпочла оставить последнее слово за собой. - Разумеется, леди Цилистел. Развлекайтесь. "О, с вашего позволения, конечно, - язвительно подумала Цилистел, а потом почти случайно заметила, что Эмелин провожала их со странной, грустной улыбкой на лице. - А ведь она за весь разговор ни слова не проронила..." Алантир почти что дёрнул Цилистел за собой, двигаясь таким размашистым шагом, что она едва за ним поспевала. - Алантир, я не вижу за нами погони, - она со слабой улыбкой попыталась привлечь его внимание. - Что? - Алантир неожиданно остановился и нетерпеливо обернулся через плечо. - Говорю, мой сегодняшний наряд не слишком подходит для бега. Алантир обежал её взглядом, словно впервые увидел, и сквозь невозмутимую маску пробилось раскаяние. - Прости, - он тяжело вздохнул и на мгновение прикрыл глаза, словно собираясь с мыслями. - Ты чудесно выглядишь. Цилистел невольно улыбнулась с ноткой самодовольства. - Ну, лучше поздно, чем никогда. Спасибо, - она поравнялась с Алантиром, всё ещё сжимавшим её руку в своей, и чуть вопросительно заглянула ему в глаза. - Идём танцевать? - Конечно, - уголок его губ изогнулся в едва уловимой улыбке. На небольшой сцене играли загорелый скрипач-имперец и миниатюрная пианистка, из-за пышного платья похожая на куколку. В их программе были преимущественно современные аранжировки классики, и Цилистел вытянула Алантира на что-то смутно знакомое, с неспешным вальсовым ритмом. Они застыли на краю площадки, прежде чем вступить в размеренное кружение других пар. Алантир вёл уверено, избавляя Цилистел от необходимости прилагать все усилия, только бы понять, чего хочет от неё партнёр. Вместо этого она расслабилась и позволила телу свободно плыть в чужих руках в такт музыки. А сама тем временем пригляделась к Алантиру. Его было как никогда тяжело читать. Алантир спрятался в свою социально приемлемую раковину и лишь изредка позволял призракам истинных чувств отражаться на лице. Но лицо - это ещё далеко не всё. Цилистел чувствовала в его руках силу, чуть более острую, чем простая уверенность, тщательно сдерживаемую. Она видела его челюсть, напряжённую чуть больше, чем необходимо, но хуже всего Алантиру удавалось прятать глаза. - Ты злишься, - негромко постановила Цилистел, так, чтобы только он её услышал. Алантир ничего не ответил, только посмотрел на неё то ли обвиняюще, то ли предостерегающе. Цилистел решила, что первое было ближе к истине. - Ты не можешь винить меня за желание познакомиться с будущими родственниками, - мягко заметила она, упорно удерживая зрительный контакт. Глаза Алантира, холодные и отчуждённые, казались осколками вулканического стекла, и Цилистел ощущала себя так, словно вглядывалась в бездну в ожидании ответа. - Хотя это и был один из самых сложных разговоров в моей жизни, - добавила она, внимательно наблюдая за реакцией. Это сработало, Алантир чуть выглянул из-под маски, может, чтобы убедиться в её искренности. Но всё ещё хранил угрюмое молчание. Не слишком вежливо с его стороны. "Ох, - подумала Цилистел, поймав что-то такое в его взгляде, - он не просто злится. Он словно... боится. Того, что я могу согласиться с его матерью? Наверняка он в курсе, что она любит болтать за его спиной". Теория выглядела весьма жизнеспособной, и Цилистел принялась очень осторожно подбирать слова. - Не могу сказать, что я согласна со всем, что сказала госпожа Фаронмас. Но простую вежливость ещё никто не отменял, особенно учитывая её... положение. "Вот оно, - триумфально подумала Цилистел, буквально ощущая, как расслабляется напряжённое плечо под её ладонью". - Прости, - выдохнул Алантир, и чуть заторможенно остановился, услышав, что музыка стихла. Цилистел чуть нахмурилась. - Ты не должен извиняться за то, что ты чувствуешь, - серьёзно сказала она. - Не передо мной уж точно. Хотя, - она лукаво улыбнулась, - было бы здорово, если бы в следующий раз мне не пришлось угадывать, о чём ты думаешь. Знаешь, диалог считается довольно продуктивным способом обмена информации. А я, к моему величайшему сожалению, не умею читать мысли. Алантир чуть покачал головой, а потом почти по-настоящему улыбнулся. - Ничего не могу обещать. И Цилистел сперва не поверила своим ушам, услышав в его голосе дразнящие, подумать только, нотки. Но это была, пожалуй, приятная неожиданность. Пианистка отбила по клавишам что-то зажигательное, и у Цилистел заблестели глаза, когда она узнала мотив. Вслед за узнаваемой мелодией на танцпол потянулась молодёжь, и она посмотрела на Алантира с нетерпением. - А вот это действительно моя любимая песня, - почти умоляюще протянула она. Алантир молча перехватил её руку и вступил в новый такт.

***

После ещё трёх заводных песен Цилистел чувствовала себя уставшей, но до странности счастливой. Алантир оставил её ненадолго, отправившись за напитками, и было так непривычно ловить на себе осторожные заинтересованные взгляды и понимать, что вряд ли кто-то решиться просто так пригласить на танец. Вскоре после того, как Алантир вернулся с двумя бокалами восхитительно прохладного пунша, к ним подошёл отец Цилистел. Как всегда идеально загорелый, величественный и собранный. И по его взгляду она поняла, что пришло время для главного блюда сегодняшнего вечера. Музыка замолчала, и гости понятливо потянулись в центр зала, чтобы собраться под церемонным балконом. Цилистел буквально кожей чувствовала их взгляды, но вместо привычного подъёма сил это только подкармливало её нервозность. Она была уверена, что Алантир слышал, как быстро колотилось её сердце. - Лорды и леди, - торжественно начал отец, и его голос легко достиг всех уголков зала, - для меня честь приветствовать вас на этом вечере. Гости разразились аплодисментами, и Цилистел в очередной раз ощутила смесь гордости и восхищения, наблюдая, как держался на публике её отец и с какой истинно царской благосклонностью он принимал их внимание. Перед его уверенной улыбкой и проницательным взглядом золотистых, с тёмной склерой глаз, робели даже самые дерзкие журналисты и самые скандальные спонсоры. - Позвольте же мне объявить о радостном событии для моей семьи, - продолжил отец, когда зал замолк с ожидании. - Моя дочь, Цилистел Демир, в скором времени станет женой Алантира Фаронмаса! Они выступили вперёд, и мир Цилистел на короткое мгновение уменьшился до этого балкончика, на котором менялась её жизнь. Аплодисменты гостей едва ли доходили до неё, заглушённые шумом крови в ушах. Алантир спокойно и мягко опустился перед ней на одно колено, словно делал это сотни раз, и вся его поза дышала такой благородной покорностью, что Цилистел невольно почувствовала себя заворожённой. Она не стала разыгрывать удивление, только мягко коснулась бледной щеки, побуждая Алантира поднять голову, и согласно кивнула, удивляясь, насколько легко ей дался этот жест. Кольцо, тонкое и изящное, с традиционным изумрудом в окружении маленьких бриллиантов, легко скользнуло на палец её левой руки. Цилистел знала, что будет дальше. Они с Алантиром возьмутся за руки, демонстрируя новую связь, возникшую между ними. Но это был также шанс для Цилистел сказать что-нибудь и ему, и окружающим, жадно наблюдающими за ними. Цилистел прочертила путь от прохладных бледных ладоней к запястьям, и пальцы Алантира вырисовали те же линии, бережно сомкнулись, пробуя на ощупь её скачущий пульс. Кожа к коже - честно и открыто, безо всяких перчаток. Её руки под его, как и требовал обычай. И её черёд демонстрировать уважение и покорность. Цилистел нашла в себе достаточно смирения, чтобы решиться. Но, видимо, недостаточно для того, чтобы избавиться от сожаления, пеплом оседающего на сердце. Она всё равно улыбнулась и потянулась наверх, чтобы коснуться губами впалой щеки. По толпе гостей пронёсся бессловесный шорох. Как отдельный язык из вдохов, выдохов и шелеста одежды от неосторожных жестов. Теперь они знали, что их с Алантиром связывает не только долг перед семьёй, но и личная, искренняя симпатия. И Алантир тоже - знал. Цилистел со всё той же мягкой улыбкой отстранилась, чтобы заглянуть ему в лицо, но Алантир был абсолютно бесстрастен. То ли закрылся под чужими взглядами, то ли... То ли не хотел, чтобы именно она увидела его реакцию. Цилистел невольно почувствовала досаду, хотя понимала, что это глупо. Сама ведь сказала, что Алантир может чувствовать всё, что хочет. И он вовсе не обязан демонстрировать эти самые чувства всем и каждому. Они спустились вниз, где гости выстроились в своеобразную очередь, чтобы поздравить с помолвкой. На специально подготовленном столе уже лежали несколько подарков. Цилистел несмело улыбнулась и взяла один из свёртков в руки. - А это мой подарок тебе. - Это... книга? - как-то неуверенно уточнил Алантир, разглядывая красноречиво прямоугольную упаковку. - Да, я... - Цилистел, растеряв остатки уверенности, с трудом заставила себя продолжить, - не знаю, какие жанры ты предпочитаешь, так что выбирала на свой вкус. Она робко подняла на Алантира взгляд, и успела заметить мимолётную улыбку на тонких губах. - Спасибо, - кажется, искренне поблагодарил он, и бережно положил подарок обратно на стол, поближе к себе. Следом пришёл черёд для одаривания родителей жениха и невесты, а также их ответных подарков, и подарков гостей. От круговерти знакомых и новых улыбок у Цилистел замельтешило в глазах, а рука словно горела под бесконечными поцелуями. Она нашла для себя развлечение, мысленно отмечая различия их с Алантиром семей. Его родичи были почти все как один непривычно светлокожие и светловолосые, холодно сдержанные, особенно на фоне её шумной и энергичной родни. И их подарки, и поздравления были такие же выверенно правильные. Цилистел подумала, что это не плохо и не хорошо, просто непривычно и отчасти даже интересно. Когда очередь наконец закончилась, и гости вновь разбрелись по залу, Цилистел почувствовала облегчение пополам с усталостью. И, извинившись, отправилась подышать свежим воздухом. На террасе было по-уютному темно, а вечерняя прохлада ласково обнимала открытые плечи. Цилистел бездумно брела вперёд, наслаждаясь атмосферой, и в голове у неё было восхитительно пусто. По пути ей попался только один загулявший гость, но она лишь небрежно кивнула в ответ на его приветствие. Отчётливый и резкий запах крови возник так внезапно, что Цилистел застыла, словно натолкнувшись на невидимую стену. Мгновение назад нос щекотал лишь пряный аромат летней ночи, а теперь железистый вкус поселился даже на языке. Цилистел определённо не хотела заворачивать за угол. Но всё равно пошла, а взбудораженное сознание рисовало картины одна хуже другой. Ни одна из них и близко не приблизилась к ужасающей действительности. Сперва Цилистел увидела рассыпанные в беспорядке рыжие кудри, затем - до боли знакомое лицо, как будто бы удивлённое, и взгляд потёк ниже, ниже, где из вспоротого прямо через фрак живота торчали серые ошмётки кишок. Она зажала рот руками, но горло так сдавило, что едва ли из него вырвался бы хоть звук. Цилистел не нужно было проверять пульс, чтобы убедиться, что дядюшка Нординир был окончательно мёртв. Живые меры не лежали безмолвно в кровавых лужах такого размера. И без половины кишечника, словно бы вырванного, не жили тоже. Цилистел видела его, сколько, двадцать, тридцать минут назад? Когда дядюшка по-родному поцеловал её в щёку, а подарок дарил, безостановочно шутя на грани приличий и вгоняя её в краску. А рядом сиял белозубой улыбкой Тириель. Цилистел нестерпимо захотелось убежать. Убежать, спрятаться, забыться. Чтобы она открыла глаза - и всё это оказалось просто бредом её переволновавшегося сознания. Просто даэдрически реалистичным кошмаром. Внутренне обмирая, Цилистел вонзила ногти в собственную ладонь, до несдержанного шипения и саднящих кровавых ранок. И не проснулась...