Игра в адаптацию

На следующее утро Цилистел проснулась в хорошем расположении духа, несмотря на то, что легла, дай И'ффре, четыре часа назад. Тириель обещал приехать к обеду, чтобы обсудить свои вопросы с отцом и братьями, и эту битву ему придётся выиграть без неё. Цилистел же будет занята разбором подарков, перенёсшимся из-за... смерти дядюшки. Алантир любезно сказал, что не хочет её торопить, но она от такой заботы решительно отказалась. Привычные дела и общение с близкими помогут ей куда больше, чем угрюмый траур взаперти. Цилистел удобно устроилась за компьютером, рассыпав влажные после душа волосы по спинке кресла, и глотнула принесённого Лиллен кофе, прежде чем склониться над клавиатурой. У неё был план, план глупый и отчасти шуточный, но ей хотелось попробовать. Цилистел чувствовала острую необходимость в хоть какой-то рационализации произошедшего с дядюшкой и не придумала ничего лучше, чем начать своего рода расследование. В конце концов, она ничего не теряла. Цилистел знала, что это было убийство. Причём на что-то непредумышленное походило слабо, да и тот обеденный разговор с дядюшкой всё не шёл у неё из головы. Могло ли это быть что-то, связанное с политикой и если так, был ли дядюшка единственной жертвой? Цилистел с головой нырнула в новостные сводки и некрологи. За каждой безликой буквой пряталась чья-то боль, но она отодвинула чувства на задний план, методично и сосредоточенно отсматривая статьи в поисках совпадений. Только раз Цилистел не выдержала, вздрогнула, наткнувшись на некролог о дядюшке, и торопливо пролистала его вниз. Её блокнот наполнялся новыми именами. Перагон Ретранир, член парламента, владел мелким ресторанным бизнесом, убит в собственном доме, по словам очевидцев, раны выглядели так, словно их нанёс дикий зверь, непонятно откуда возникший в центре города. Бралион Глаум, член парламента, руководил сетью оптовых магазинов, тело нашли в туалете элитного клуба, где он отмечал день рождение друга, раны неизвестного происхождения. Член парламента, убит в людном месте. Мелкий бизнесмен, раны похожи на следы клыков. И далее, далее. Семь случаев, не считая убийства дядюшки, за три недели, похожих настолько, что только слепец не связал бы их между собой. Перепроверяя информацию, Цилистел почти случайно наткнулась на отрывок какого-то дешёвого ток-шоу, где необычно пухлая босмерка, внучатая племянница одного из умерших, отчаянно переигрывая, рассказывала, что в день трагедии слышала нетопыриные крылья в саду. - Это кара самого Валенвуда, - вещала она, картинно вскинув руки для большего эффекта, и студийный вентилятор раздувал её волосы, превращая её не то в ведьму из школьной постановки, не то в безумную гадалку. - Кара за их грех! - Какой грех? - жадно спросила ведущая, бодрая и остроносая, в щегольском брючном костюме, едва не вскакивая со своего кресла от нетерпения. Босмерка посмотрела на неё так, словно искренне сомневалась в её умственных способностях. - Самый страшный, - сказала она почти буднично, резко растеряв потусторонний антураж, но взгляд остался таким же острым, - нарушение пакта. Закрывая эту вкладку, Цилистел нажала на мышку, возможно, сильнее, тем требовалось. А потом потратила несколько минут, пытаясь забыть горящий, полубезумный взгляд, направленный прямо в камеру. Разумеется, Цилистел знала, что раньше на босмеров, нарушивших Зелёный пакт, нападали монстры, которые, как считалось, воплощали в себе силы природы. Но столетия жизни по чётким, неизменным правилам, позже подкреплённым ещё и законами, привели к тому, что недовольные просто покидали Валенвуд, не желая рисковать. Да и зачем кому-то нарушать пакт сейчас, когда жить по его правилам легче, чем когда-либо? Цилистел потрясла головой, заставляя себя сосредоточится на неоспоримых фактах. Она устремила взгляд на имена в блокноте. Все жертвы, ранения которых необъяснимо напоминали следы атак диких животных, были убиты в людных местах, чтобы их точно заметили. И неважно, было это хорошо охраняемое поместье или дорогой ресторан. И все они были членами парламента. Цилистел с обречённым вздохом опустила голову на скрещенные руки. - Проклятье, - почти беззвучно выдохнула она, - это всё таки политика. Но следом она приподнялась, поражённая следующей мыслью. Все жертвы были членами парламента, более того, они все были депутатами, не сенаторами. Если причиной убийств стали убеждения этих отдельных меров, то убийца или, вероятнее, заказчик, должен был находиться с ними в одной среде. Не обязательно, конечно, он мог просто следить за деятельностью множества политиков по всему Валенвуду... Трудноватая задачка. Но если предположить, что тут замешан тот законопроект, о котором случайно (не)обмолвился дядюшка, то заказчик тоже должен был входить в палату депутатов, чтобы иметь доступ к этой информации. Цилистел, закусив губу, напряженно огладила разворот блокнота. Дядюшка Нординир построил карьеру на риске. Он был харизматичен, умён и даэдрически удачлив. Цилистел не думала, что увидит день, когда ему этого не хватит.

***

Алантир позвонил в дверь минута в минуту, заставив Цилистел заподозрить, что он специально выжидал на пороге. Взглядом отослав служанку, она сама открыла ему дверь. Алантир даже вздрогнул от неожиданности, но потом смущённо улыбнулся, срывая маску с корнем. Цилистел улыбнулась в ответ чуть рассеянно, приятно удивлённая прогрессом, но утренние размышления всё ещё занимали существенную часть её мыслей. - Так, как тебе мой подарок? - осторожно спросила Цилистел по дороге в малую гостиную. Стыдно признаться, но этот вопрос не давал ей покоя даже в свете последних событий. - "Пыль Этериуса" Гилманиила Нира с автографом от автора? - Алантир обернулся так резко, и с такой искренней, широкой улыбкой, словно ждал этого вопроса всю жизнь. Цилистел даже опешила от такой бурной реакции. - Да это лучший подарок в моей жизни! - Я... рада, что тебе так понравилось, - произнесла Цилистел, чувствуя одновременно смущение, счастье и удивление, всколыхнувшиеся, когда Алантир порывисто взял её руки в свои. - Правда, спасибо, - уже чуть спокойнее сказал он, тихая радость плескалась в глубине его глаз, тёплая и неожиданная. Цилистел едва не вырвалась, неосознанно, когда Алантир наклонился с очевидным намерением, но его благодарный поцелуй был лёгким и целомудренным. - Ты уверена, что всё в порядке? - спросил он, отстранившись и с сомнением вглядываясь в её лицо. - Я же говорил, нет никаких причин для спешки. Цилистел силой воли заставила себя расслабиться, хотя бы разжать зубы и опустить плечи, чтобы не казаться такой... поломанной. Меньше всего ей нужно было добавлять к сегодняшней головной боли ещё и вчерашний инцидент с Тириелем. И'ффре, инцидент... Она ужасна. - Просто очень много всего навалилось разом, - максимально обтекаемо объяснила Цилистел, несмело улыбаясь. - Но я не хочу тормозить слишком сильно. - Только ты решаешь, слишком или нет, - серьёзно заметил Алантир, и Цилистел, глядя ему в глаза, не сумела выдавить из себя ни слова. Она ускорила шаг, желая как можно раньше заняться тем, зачем они собственно здесь и собрались и, может, нащупать немного знакомой почвы под ногами. Ощущалось это как побег. Алантир явно старался больше не затрагивать серьёзных тем, но даже так болтать с ним ни о чём было приятно. Цилистел чуть расслабилась, позволяя себе погрузиться в момент, в распаковку подарков. А потом просто поймала себя на том, что с восхищённой улыбкой на грани с благоговением откровенно залипает на синее-синее небо в приоткрытом окне, словно только сейчас заметила, какое оно красивое. Алантир бесшумно сел рядом, прямо на пол, в маленьком уголке, свободном от обрывков упаковочной бумаги, прижался тёплым боком. Цилистел прислонила голову к его плечу, а потом почти случайно бросила короткий взгляд на траурный багрянец домашнего платья. Сомнения, почуяв слабину, накинулись с утроенной силой. Цилистел даже почувствовала себя виноватой за этот краткий миг умиротворения. И чем сильнее она пыталась убедить себя, что это нормально, тем хуже ей становилось. Алантир, укоризненно вздохнув, чуть сдвинулся так, чтобы их лбы соприкоснулись, и Цилистел замерла, поглощённая мощной волной спокойствия, исходящей от него. Они просидели так какое-то время, молча, деля тишину и дыхание на двоих, пока Цилистел с сожалением не отстранилась. Остался ещё один подарок, специально отложенных ею напоследок. Скромный на вид, перевязанный шнуром с именной биркой. "От любящего дядюшки," - значилось там, а внизу, знакомым размашистым почерком было приписано: "и проблемного друга". Цилистел чуть печально улыбнулась, разворачивая упаковку. Как и многие подарки, этот состоял из нескольких частей. Гости остерегались дарить что-то совместное, опасаясь не угадать, так как их с Алантиром пара не успела нигде примелькаться. Сверху лежала записная книжка в лаконичной кожаной обложке. Они с Алантиром перебрали уже десятки похожих из других подарков, но Цилистел знала, что именно такими записными книжками дядюшка пользовался все последние годы, и одного только этого намека на внимание хватило, чтобы она ощутила тепло, разливающееся внутри. Следом она вытащила из коробки галстук с изображением стетоскопа и, усмехнувшись, продемонстрировала Алантиру. - Явно Тириель постарался, - сказала Цилистел, едва не смеясь от выражения озадаченности на лице Алантира. - Вряд ли я сумею куда-то его надеть, - с сомнением протянул он, склонив голову и глядя на галстук так, словно тот был непредсказуемым и, возможно, опасным животным. - Зато всегда можно похвастаться, что у тебя есть что-то подобное, - пожала плечам Цилистел, откладывая галстук в стопку с подарками Алантира. А потом замерла, обнаружив, что скрывалась на самом дне подарка. Дрожащими руками она достала на свет пухлый самодельный фотоальбом. С обложки на Цилистел смотрела она же - с обворожительной улыбкой и в роскошном синем платье с открытыми плечами. Массивная цепь с крупным барочным жемчугом на шее притягивала взгляд, выделяясь на фоне тёмных, завитых волос и чуть тронутой загаром кожи. Это было фото с её "выпускного". Так как Цилистел обучалась на дому, родители решили устроить ей свой маленький праздник в честь завершения учебы. У неё было и новое платье, и парикмахер с визажистом, а после ночного застолья она с братьями и Тириелем отправились за город встречать рассвет. Цилистел любила тот день, проведенный в кругу семьи, и не могла представить, что променяла бы его на разгульную пьянку с мерами, знакомыми лишь по школьным годам. Дядюшка Нординир тем вечером не расставался с камерой ни на минуту. Он вообще любил фотографировать, говорил, что это помогает ему собраться с мыслями. У него были сотни, а может и тысячи фотографий жены, отца и мамы в начале их отношений и позже, Тириеля. Ну и Цилистел с братьями, конечно же. А вот его собственные фото можно было встретить разве что в светской хронике. Цилистел раскрыла альбом и первым делом прикипела взглядом к надписи на форзаце. "Дорогая Цилистел, - было написано скурпулёзным дядюшкиным почерком, - мне до сих пор кажется безумием, что уже совсем скоро ты выйдешь замуж. Думается мне, что для меня ты навсегда останешься маленькой, озорной малышкой. В этом альбоме я запечатлел самые памятные моменты твоего взросления и надеюсь, что они согреют тебя так же, как согревали меня во время работы над ним. Будь счастлива. Любящий тебя дядюшка". Цилистел прижала руку ко рту, с трудом видя что-либо за пеленой слёз. Чьи-то пальцы мягко сжали её плечо, поддерживая, и лишь тогда она вспомнила, что не одна в комнате. Было так странно касаться чего-то настолько личного в присутствии Алантира, но она не чувствовала какого-либо отторжение. Цилистел была не против поделиться с ним этим, раз уж они почти семья, вот только чуть неловко было представать перед ним такой слабой. Часто смаргивая влажными, потяжелевшими ресницами, она бездумно перелистнула пару страниц. На одном из фото шестилетняя Цилистел, сияя гордой улыбкой, в которой не доставало пары зубов, сидела на дереве, свесив босые, исцарапанные ноги по обе стороны от ветки. На тонкой, детской шее болтался самодельный кулон - застывший в янтаре комарик, а за правым ухом задорно торчали случайно найденные в лесу ястребиные перья, которые Алвелен вплёл ей в косы. На другом фото Цилистел было уже девять, брови сурово нахмурены, а взгляд такой серьёзный, словно перед ней стоял не пирог, а мишень. Слева в кадре виднелись мамины руки, умелые, направляющие, белые от муки, оставившей замысловатый след у Цилистел на лбу. Она продолжила листать альбом, выхватывая новые-старые воспоминания. Вот тут они с Тириелем, четырнадцатилетний и семнадцатилетний аболтусы, в обнимку сидели на пледе для пикника, и Цилистел заливисто смеялась, запрокидывая голову к солнцу. А тут Цилистел восемнадцать и она чуть ли не жадно наблюдала, как на сцене Алвелен шёл за своим дипломом. Дядюшка фотографировал её почти со спины, но даже так была отчётливо видна гордость на её лице. На одном из последних фото была запечатлена вся их семья. Это был день рождения Цилистел, день её совершеннолетия. Отец одной рукой обнимал её за плечи, а другой прижимал к себе маму, и все улыбались. Цилистел помнила, как они снимали много-много раз, потому что Тириель всё порывался в последний момент поставить ей рожки. Единственным, кого не хватало на этом фото, был сам дядюшка Нординир, но его присутствие по ту сторону объектива ощущалось без всякого труда. - У тебя чудесная семья, - негромко произнёс Алантир, заглядывая в альбом через её плечо. Он улыбался, но глаза были печальными. - Хотел бы я быть таким же братом для своей сестры, как твои. - Вы не ладите? - шмыгнув носом, осторожно уточнила Цилистел, решив, что это может быть хорошим моментом, чтобы распутать этот клубок. И чуть отвлечься от собственной бури эмоций. Алантир устремил невидящий взгляд в окно, не спеша отвечать. - Думаю, это было бы преуменьшением, - с усталым вздохом ответил он. - Когда я был ребёнком, мои родители много работали, и я был предоставлен самому себе. Разумеется, это расстраивало меня, но когда родилась Эмелин, всё стало только хуже, - Алантир снова ненадолго замолчал, а когда заговорил, в его голосе звенела старая детская обида. - Моя мать уволилась с работы, отец стал всё чаще отказываться от сверхурочных. Они гуляли с ней, играли с ней, читали сказки на ночь, покупали всё, чего бы Эмелин не захотела, а меня только заставляли с ней няньчиться, потому что я старше, и вообще, я её брат и должен любить её, - Алантира едва не передёрнуло от этих воспоминаний, а на лице вспыхнула гримаса отвращения. - В общем, когда она чуть подросла и начала проявлять ко мне интерес, я не обрадовался. А когда я стал старше и осознал, что Эмелин никогда не была виновата в том, что родители так по разному относились к нам обоим, было уже слишком поздно, и наши отношения оказались загублены и... прости, - Алантир вдруг словно очнулся, улыбнулся смущенно. - Меня что-то далеко унесло. Не думаю, что я вообще кому-то об этом рассказывал... Цилистел, стараясь не испытывать жалости или вины за собственную счастливую семью, вспомнила, с какой грустной и... очень похожей улыбкой Эмелин провожала брата в день помолвки. - Мне кажется, что она всё ещё хочет наладить общение, - задумчиво сказала она, игнорируя попытки Алантира вновь извиниться ни за что, ведь она сама задала вопрос. - Если бы я знал, как это сделать, - Алантир сосредоточенно обвёл пальцами страницу альбома, словно это могло дать ему какую-то подсказку. Цилистел, перехватив его руку, мягко сжала запястье и чуть наклонилась, чтобы заглянуть в глаза. - Ты всегда можешь попробовать, - уверенно и в меру твёрдо произнесла она, прежде, чем звук открывающейся двери разбил атмосферу момента и заставил их обоих вздрогнуть. - Ох, пардон, - Элорат, возникший на пороге, выглядел так, словно и сам не ожидал кого-то застать в комнате, - я думал, что вы уже закончили. Цилистал максимально ненавязчиво разжала пальцы, выпуская запястье Алантира, но отодвигаться не стала. - Что ты хотел, Эл? - На самом деле, мы вроде бы закончили, - как-то чересчур торопливо сказал Алантир, вскакивая на ноги. - И я как раз собирался уходить. Цилистел, нахмурившись, внимательно пригляделась к нему. Его поспешность и общая неуверенность позы подсказывали ей, что Алантир говорит всё это по большей части лишь из неловкости. Она посмотрела на него чуть удивлённо и с ненаигранным огорчением. - Я думала, ты хоть в этот раз останешься на ужин, - протянула Цилистел, пуская в ход лёгкую манипуляцию и почти не чувствуя себя виноватой. "Хитрюга", - одними губами произнес Элорат, пользуясь тем, что Алантир буквально завис где-то в своих мыслях, буравя стену невидящим взглядом. - На самом деле, я бы действительно с радостью перекусил, - со вздохом признался он, не замечая, как Цилистел скорчила брату гримасу. - Раз уж мне предоставилась такая возможность. - Конечно, оставайся, - радушно поддержал Элорат. - Мы все будем тебе рады, ты же уже почти часть семьи. Алантир, изначально шокированный внезапный переходом на "ты" от следующих слов и вовсе впал в ступор. В удивлённо округлившихся глазах проступило почти детское, незамутнённое удивление. Словно сквозь маску взрослого мера проклюнулся любопытный подросток, внезапно обнаруживший, что окружающий его мир дружелюбнее, чем ему казалось. У Цилистел от этих мыслей тревожно защемило сердце. Алантира хотелось обнять, поделиться теплом, но он не верил до конца даже непроизнесённому. И Цилистел не знала, как пробиться сквозь его скорлупу уверенности в собственной ненужности, надеясь лишь, что когда-нибудь подберёт верный ключик. Элорат всегда был проницательным, но в этот раз предпочёл спрятать неловкость от неожиданно громких слов и продолжил как ни в чём не бывало. - А теперь, если позволишь, я украду Цилистел ненадолго, - его звонкий голос разрезал тишину с беззаботностью консервного ножа. - Небольшое братское наставление, - протянул он со значением, уже закрывая за ними с Цилистел дверь. Они отошли глубже в коридор, чтобы их разговор действительно смог получиться приватным. - Разве мама не учила тебя, что нельзя вить из мужчин верёвки, даже если очень хочется? - очень тихо, но с читаемым весельем спросил Элорат. - А разве тебя она не учила, что врать нехорошо? - в той же манере ответила Цилистел. - Я не лгу, я талантливо недоговариваю, - с наигранной обидой отбил Элорат. - И лишь тогда, когда мне это выгодно, дорогая сестрёнка. Никогда - с семьёй. Намёк в его словах заставил Цилистел нахмуриться, но она упрямо тряхнула головой. - Неважно. Так что ты хотел? - На самом деле, я хотел похвалить тебя за отличную работу, - с лукавой улыбкой ответил Элорат. - Не думаю, что кто-то из нас сумел бы так быстро поставить Тириеля на ноги. Ты всегда имела на него особое влияние. Цилистел, услышав больше, чем, возможно, было в этой фразе, внезапно задумалась, мог ли Элорат знать. Может, она, как героиня глупой молодежной комедии, в упор не замечала истинных чувств друга, когда все окружающие уже давно всё поняли. Это мысль была не из успокаивающих, но и спрашивать было страшно. - Так, как прошло ваше собрание? - спросила Цилистел отчасти из интереса, но также и для того, чтобы выиграть немного времени для усмирения всколыхнувшихся от воспоминаний чувств. - Весьма продуктивно, - ответил Элорат, и одного только взгляда на его загадочно-довольное лицо Цилистел хватило, чтобы понять, что больше она ничего из него не вытянет. Вместо этого она спросила о другом. - Ру ещё здесь? - Только уехал. Хотя, - добавил Элорат с до невозможности хитрой усмешкой, - думаю, если бы ты и его так попросила остаться, он бы нашел пару часов в своём графике. - И'ффре, прекрати! - смущённо пихнула его в плечо Цилистел, но не выдержала и тоже негромко рассмеялась. Но, отсмеявшись, Элорат посмотрел неожиданно серьёзно. - Иди, поболтайте ещё немного. Попробуй как-нибудь подготовить его. Мама умирает, как хочет обо всём его расспросить. Цилистел застонала. Подобное могло прозвучать как шутка, но явно не в случае с их мамой. Забывшись, Сайлин Демир могла вцепиться в собеседника акульей хваткой. А предстоящий ужин становился всё интереснее и интереснее.

***

В саду терпко пахло вечерницей и ночной красавицей, а над головой Цилистел покачивались на ветру ангельские трубы бругмансии, оплетающие беседку. В наступающих сумерках мамин силуэт с её нежной, сливочной кожей и мягкими, светло-русыми волосами, заплетёнными в две косы, казался нарисованным мелом, только подчёркиваемый свободным миндальным платьем. Негромко напевая, она возилась неподалёку с поникшим кустом гибискуса, пока Цилистел пыталась понять, было ли это время дано ей на подготовку или же мама намеревалась сперва измотать её ожиданием. - Давно у нас не было такого занятного разговора за ужином, - наконец, мягко сказала мама, присаживаясь рядом. - Я впечатлена, Цилистел. Ты прекрасно понимала, когда беседа начинала закисать и почти незаметно выправляла её течение. Скоро станешь полноценной светской львицей. Цилистел чуть смущённо улыбнулась. - Если бы я была так хороша, как ты говоришь, ты бы даже не заметила моё вмешательство, - ответила она, запрокидывая голову к виднеющемуся сквозь ветви небу. Для неё это был интересный опыт. Цилистел привыкла, что это мама всегда следит за беседой, поддерживает в ней жизнь, усмиряет накал страстей, если это необходимо. Сайлин Демир обладала удивительным талантом оставаться вежливой и дружелюбной даже с самыми крупными и скандальными игроками светского мира. В этот раз Цилистел пришлось искать и использовать бреши в её атаке. На самом деле, всё прошло не так уж плохо. Уж чему семья Алантира научила, так это поведению в обществе. Его ответы были идеальны с точки зрения этикета, он не казался утомлённым бесконечной вереницей вопросов или сбитым с толку внезапный вниманием. Но его образу ледяного принца явственно не хватало жизни. Так что Цилистел приходилось сглаживать углы и при этом не выглядеть откровенно опекающей. Алантира провести ей, кажется, удалось. Но не маму. В конце концов, не сразу же ученик превосходит учителя. Мама в ответ на самокритику только ласково взъерошила её волосы. - Я наблюдала за вами. Ты, конечно, можешь сказать, что это лишь моё разыгравшееся воображение, но ты выделяешь Алантира среди остальных. Ведёшь себя иначе или хотя бы стараешься. Мне нравится эта новая сторона твоего характера, ты стала намного гибче. Вопрос лишь в том, как он читает подаваемые тобой сигналы, - тут мама впервые за весь разговор посмотрела Цилистел в глаза, и её тёплые золотисто-карие глаза, так часто лукаво смотрящие с лиц братьев, в полумраке сада навевали мысли о феях, мудрых сказках и многовековом волшебстве. - Цилистел, позволь мне, как твоей маме, задать тебе личный и наверняка смущающий вопрос. Кто этот мальчик для тебя? Цилистел опустила взгляд, спрятав глаза за ресницами. Мама умела задавать сложные вопросы. Но ей то, наверное, можно сказать? Попробовать сформулировать то невыразимое, что спутанным клубом распирало грудную клетку. - Я... Сначала я думала, что если мы поладим, это будет уже отлично, - Цилистел бледно улыбнулась, глядя одновременно перед собой и намного пристальнее - в себя. - Выйти замуж за друга определённо звучит не так плохо, как выйти замуж за мера-незнакомца... - А теперь? - мягко подтолкнуло её мама. - А теперь, - эхом повторила Цилистел, - я, кажется, не хочу, чтобы Алантир был мне просто другом. Она судорожно вздохнула, осознав, что именно сказала. Но не от нового понимания, а от болезненного укола вины. Тириель сказал ей почти те же слова после того, как она его оттолкнула. - Ох, - потрясённо выдохнула мама, когда Цилистел неожиданно согнулась, обхватив колени руками, - я хотела сказать, что рада за тебя, но явно задела что-то ещё. Ты можешь рассказать мне, что тебя беспокоит, - полувопросительно добавила она. - Не обещаю, что это решит проблему, но я постараюсь дать совет. Цилистел, неизящно шмыгнув носом, подняла на неё тревожно блестящие глаза. - Я была единственной, кто не замечала настоящих чувств Тириеля, не так ли? - требовательно спросила она, и на мамином лице тут же возникло понимание, уже отчасти ответив на вопрос. - Не думаю, что все - подходящее слово, - осторожно ответила мама и придвинулась ближе, успокаивающе обнимая клубок, в который свернулась Цилистел. - Я догадывалась, да. Элорат, скорее всего, тоже. Но не спрашивай, почему мы тебе не говорили, - неожиданно твёрдо сказала она. - Это должен был быть либо Тириель, либо никто, иначе всё стало бы ещё запутаннее. - Мне сложно это представить, - не удержавшись, фыркнула Цилистел. - Ну, раз уж ты об этом спросила, я полагаю, правда вышла на поверхность? Цилистел тяжело вздохнула, выпрямляясь. - Это была случайность, по большей части, - ответила она, гипнотизируя собственные руки, безвольно лежащие на коленях. - Тириель не хотел... Вернее, наверное, хотел, но не собирался... И'ффре, он был пьян! - Цилистел с трудом поборола желание спрятать лицо в ладонях. - И это просто... случилось. - А что ты сделала после? - спросила мама, ласково перебирая её волосы. В её прикосновениях не было ни жалости, ни злости, только спокойное, тёплое участие. И это помогло Цилистел чуть отпустить себя. - Я сказала, что не могу дать ему ничего, кроме дружбы. Мама, что мне делать? - Цилистел, резко развернувшись, умоляюще посмотрела ей в глаза. - Я правда не хочу его терять, но и принуждать поддерживать болезненные для него отношения не хочу тоже. Мама молча привлекла её к себе и негромко сказала: - Я уверена, вы сможете найти решение. - А как же совет? - напомнила Цилистел. Мама чуть усмехнулась. - Дай Тириелю время, чтобы всё обдумать. На него много всего свалилось, ещё и разом. Они недолго посидели в тишине, пока Цилистел не отстранилась с благодарной улыбкой. - Спасибо. - Не за что, дорогая. Кстати, ты уже решила, как поступишь с приглашением? Цилистел невольно поморщилась. В эти выходные молодые меры из известных семей собирались на вечеринку в элитном клубе, и, разумеется, Цилистел была приглашена. Проблема была в том, что она не любила подобного рода гулянки, да и делать там ей было особо нечего. - Не думаю, что пойду, - наконец, ответила она. - Только под ногами у Элората буду путаться. Алвелен наверняка не пойдёт, как и Тириель. Из них всех только Тириель по-настоящему любил эти вечеринки, и Цилистел во многом ходила на них, чтобы приглядывать за другом. Сейчас же дела компании вряд ли отпустят его. - Ну не знаю, - с хитрецой протянула мама. - Думаю, наши мужчины сумеют его уговорить. - Тириеля? - растерянно переспросила Цилистел. - Я, конечно, мало смыслю в ведении бизнеса, - лукаво произнесла она, - но для Тириеля сейчас очень важно заявить о себе. Показать, что он готов бороться. А после таких вечеринок слухи разносятся ничуть не хуже, чем после светских приемов. Цилистел задумчиво нахмурилась. Кажется, в её планы на выходные нужно было внести пару изменений.

***

- Ты всегда можешь найти меня, если заскучаешь, - сказал Элорат, пока они поднимались по лестнице к клубу. В его тоне было тщательно скрываемое беспокойство. - Перестань, - легко отмахнулась Цилистел. - Делай, что должен. Я буду в порядке. Элорат не выглядел убеждённым, но, бросив нечитаемый взгляд на Кудрата, не стал начинать спор. На входе невозмутимый орк в дорогом костюме проверил их приглашения и услужливо открыл перед Цилистел дверь. - Приятного вечера, - глубоким, бархатистым баритоном пожелал он. Дальше их с братом пути разошлись. Элорат сразу отправился в vip-зону наверху, привычно сопровождаемый неслышной тенью Сил, своего телохранителем. Её хрупкая фигурка казалась ещё тоньше, подчёркнутая облегающей формой. А Цилистел решила сперва начать с общего зала. Она заняла отличную позицию возле бара на втором этаже, откуда могла легко наблюдать за происходящим на танцполе. Тириель находился в интересном положении. Он был одновременно в центре внимания и игнорируем всеми. Только липкие, любопытные взгляды следили за его продвижением. Меры, как и люди, любили истории о громких победах и не менее громких поражениях. Пикантность ситуации Тириеля была в том, что никто не знал, чем именно закончится его история. И потому все выжидали. Цилистел видела в части взглядов зависть. Тириель унаследовал компанию в очень юном для мера возрасте, большинству собравшихся здесь подобное и не снилось. Но она думала, что Тириель отказался бы от всех денег и власти, если бы это означало, что его отец остался бы жив. Другая часть взглядов казалась злорадствующей. Ниллин Гилинвен сделала всё, чтобы история с разрывом помолвки получила минимальную огласку, но слухи такого рода всепроникающи и разносятся со скоростью лесного пожара. Позор традиционно ложится на плечи семьи, отказывающейся от договоренности, но Цилистел была уверена, что ради восстановления собственной репутации Ниллин озвучивала причины каждому, кто был готов слушать. От такой грязи, льющейся за спиной прямо за шиворот, обычно отмыться труднее всего. Цилистел, не вмешиваясь, наблюдала, тихо радуясь, что никто не пытается с ней заговорить. Известие о её помолвке распугивало парней даже лучше, чем суровое выражение на лице Кудрата у неё за спиной. Наконец, Тириель перешёл в наступление. Сперва это была пара полуслучайных разговоров по пути к бару. Там он уже затянул в беседу компанию побольше, пользуясь тем, что все наблюдали за ним. Стоило кому-то неосторожно пересечься с Тириелем взглядом, как он тут же вплетал его или её в свою паутину, убаюкивая природной харизмой. Цилистел с удивлением поняла, что ещё никогда не видела такого слабого алкоголя в его руках. Не говоря уже о том, что Тириель тянул один бокал уже второй час, мастерски притворяясь, что пьёт. Кажется, только тогда она осознала, насколько серьёзно он был настроен. Тириель умело разыгрывал выпавшие ему карты, и Цилистел позволила себе ненадолго покинуть свой импровизированный наблюдательный пункт, чтобы отлучиться в уборную. А когда вышла, осторожно сжимая клатч во влажных руках, то увидела, что коридор полностью опустел. За каких-то пару минут исчезла и самозабвенно целующаяся парочка, которую она обогнула по пути в туалет, и кучка щебечущих подружек в откровенных нарядах, хотя в воздухе ещё витал приторно сладкий запах их сигарет. А потом Цилистел заметила Кудрата, словно бы без сознания валяющегося в тени колонны. Она рванула к нему... Хотела рвануть, но тело словно свинцом налилось, она чуть могла шевелить головой. Дыхание очень быстро стало прерывистым, Цилистел казалось, что она задыхается, запертая в собственном теле... - Ну привет, Цилистел.