Пора цветения

      Ох, ну и намучился же я с тобой! Зачем ты ушел от меня два года назад, оставив меня кричать до потери голоса? После нашей той встречи я неделю разговаривать не мог, между прочим, по твоей вине. Глупый, очень глупый был поступок! Так сильно переживал за моё здоровье, что решил бросить и уйти ещё на девять лет?! Нет уж, и не мечтай так легко избавиться от меня.       Я стою перед твоим подъездом с чемоданом и авиабилетом в руке. Если бы не тётушка Мария, я бы так и не понял, что тогда ты ушел из-за беспокойства о моей болезни, а не потому, что я просто был не нужен тебе. Право, если бы не тётушка, я впал бы в глубокую депрессию. Но будь уверен, что больше тебе не удастся оставить меня наедине со своими страхами и сомнениями, ведь, на радость моим близким и, мне в том числе, у меня прошла полная ремиссия. Я теперь совершенно здоров, чего не мог о себе сказать на протяжении почти двенадцати лет.       Именно поэтому я сейчас ожидаю тебя перед выходом из твоего дома. Достоверные источники (коллеги на твоей бывшей работе) сообщили мне, что ты ушел из кампании, потому что собирался переехать в штаты, но не раньше, чем через два года, в связи с финансовыми проблемами. Именно поэтому я все это время усиленно учил английский, так, что теперь ты не отличил бы меня от носителя. Я уже совершеннолетний, а значит, что полностью самостоятельный, и могу летать из страны в страну без чьего-либо попечительства. Благодаря связям папы, я узнал день твоего вылета и рейс, а после поспешил заказать билет, и вышло даже забронировать на соседнее к тебе место в самолёте!       Но вот, дверь подъезда открывается, и я вижу родную фигуру, спасшую меня во времена моего детства. Так волнительно наблюдать за тем, как ты останавливаешься в дверях, не веря своим глазам, разглядываешь моё лицо, а я не могу сдержать улыбку, видя твое смятение и еле заметную надежду во взгляде. Ну сколько же можно быть таким нерешительным! Я отпускаю чемодан и бегу к тебе навстречу, а через секунду ты оказываешься в моих объятиях. Правда, головой я достаю тебе только до уха, но ведь я младше, поэтому небольшая разница в росте простительна. Пока я размышлял над этим, я почувствовал, как ты дрожащими руками вцепился в меня, постоянно повторяя: «Ты вернулся… Как ты? Прости меня, прости, прошу, прости меня…»       Дурачок, как я мог не простить тебя! На вечно за всех волнующегося, такого родного и глупого «взрослого» невозможно обижаться, даже если очень захотеть (я пытался, не вышло). Честно говоря, не ожидал, что ты так сильно винишь себя в своем же уходе, но это не может мне не льстить, так как это было и вправду жестоко. Но мы все ошибаемся, и, раз ты понял свои ошибки, то так и быть, не буду делать вид, что обижаюсь.       Я отстраняюсь и беру твое лицо в свои ладони, улыбаясь и смотря на растерянное лицо напротив. Потом я хватаю тебя за руку, начиная тащить за собой и указываю рукой на чемодан и торчащий из кармана билет на рейс.       — Тебе не удастся в этот раз уйти от меня! — уверенно заявляю я, делая немного обиженную физиономию. А потом я отвечаю на немой вопрос, которой интересует тебя больше всего. — У меня полная ремиссия, паникёр! Я абсолютно здоров, так что…       — Правда? — взволнованно перебиваешь меня ты. — Ты действительно излечился?       — Да уж поздоровее тебя буду, не сомневайся! — уверил тебя я, с улыбкой погладив твою руку так, как я всегда это делал. — И да, я больше не тот грустный парень, которого ты встретил два года назад. Я теперь полностью идентичен себе в возрасте семи-восьми лет, если говорить о жизнерадостности, конечно. И да, как тебе моя стрижка? Думаю, с короткими волосами мне лучше, а ты как счит… Эй, ты меня вообще слушаешь?       Ты стоял и смеялся, то ли от моих дурачеств, то ли от того, что был рад снова меня видеть. Время на часах было 19:30,три часа до вылета. Поэтому мы, не теряя ни минуты, направились прочь от твоего подъезда, прочь из этого города, который связывает нас сколько светлыми, столько и тёплыми воспоминаниями. Мы сели в такси, и стали удаляться от дома, проезжая мимо приюта.       Никогда я не был так счастлив от мысли, что навсегда покидаю это место. В детстве я плакал всю дорогу, когда вынужден был уезжать. Но сейчас все по-другому. Сейчас рядом со мной сидишь ты, человек, ставший мне одним из самых родных на этом свете. Пассажирский трап. Места в самолёте. Взлёт. И путь, длинною в жизнь, который я намереваюсь провести рядом с тобой.