Пора цветения

      После последней фразы у тебя в глазах словно помутнело, и я еле-еле успел поймать твоё падающее тело над самой землей. Тогда к тебе тут же подбежала Мария и поспешила вколоть тебе очередную дозу препарата. После она попросила у меня помощи донести тебя до скамьи, и я, конечно же, помог ей это сделать. Уже усадив тебя на скамью, вы оба начали просить прощения за доставленные неудобства, но я даже отказался их слушать, встав подле скамьи. Человек не может быть виноват в том, что он может обременить кого-то по состоянию здоровья. Виноваты лишь те, кто этого не понимают, или не хотят понимать.       — П… простите… Я… кха… Мне так жаль… И спасибо вам огромное… кха… кха… — еле слышно прошептал ты своим слабым голосом, не в состоянии поднять головы. Мне стало так больно от того, сколько сил ты тратишь сейчас, чтобы объясниться со мной, когда я, по сути, лишь помог тебе сесть на скамью.       — Вы не должны быть благодарны, — мягко заметил я. — В конце концов, вы сделали для меня гораздо больше в свое время.       На это заявление ты сделал усилие и удивленно посмотрел на меня, но вскоре опустил глаза, так как смотреть вверх для тебя все еще было тяжело.       — Простите… Я не понимаю, о чем вы, — безрадостно ответил ты, словно боясь огорчить меня этой фразой. Но другого ответа я и не ждал.       — Ничего, это вовсе не обязательно, — улыбнулся я в ответ на твое смятение. Я перевел взгляд на свои часы. — Ох, время поджимает… Прошу меня простить, мне уже пора, — сказал я, потихоньку отходя от скамьи. — Ну а вам я желаю удачи всё-таки дождаться того человека. Он ведь обещал вам, а это означает, что, во что бы то ни стало, он выполнит свое обещание, не так ли? — улыбнулся я. — Поэтому я уверен, что он обязательно найдет вас, — сказал я и потрепал твои черные волосы, как я всегда это делал. — Что ж, бывайте. И вы, прекрасная леди, — обратился я к Марии перед тем, как развернуться и уйти.       После моих слов ты сильно встрепенулся, как человек, которой вдруг осознал что-то очень важное. Ты теперь смотрел на меня пристально, изучающе, не отводя глаз, которые уже начинали слезиться из-за еще присутствующей слабости в теле. Я пошел в сторону по направлению от приюта. Я прошел лишь пару шагов, когда услышал тебя:       — Стой! Подожди!… — Твой голос прерывался частым дыханием и кашлем, в интонации слышалось волнение. — Это ведь ты, да? Ты же! Подожди!       Как я понял, после ты попытался привстать, но у тебя этого не вышло, потому что Мария подала голос:       — Что же вы-с, юный сеньор! Упадете еще ненароком-с, — взволнованно сказала она, усаживая тебя обратно на скамью.       А ты все продолжал кричать:       — Стой! Не оставляй меня! Прошу, не уходи! Ты ведь обещал! Обещал, что нам будет так же весело, как раньше! Подожди же, останься!…       Я остановился. Знал бы ты, как сильно я хотел остаться. Даже больше, чем желал этого ты. Но я должен был. Я знал, что, не сделай я этого, тебе станет совсем плохо. И потому было ещё труднее оставлять тебя.       — Я сдержал своё слово, — громко, но совершенно спокойно сказал я. — А теперь, — развернулся я к тебе лицом, — я делаю то, что должен. И пойми… все это — не моя прихоть. Я делаю это ради твоего блага. Ради тебя.       Твои мольбы остаться только усилились, и я, поняв, что объясняться с тобой было ошибкой, ускорил шаг. Ты не понимал, почему я так поступаю с тобой. Но самое печальное, что, узнай ты причину моего ухода, все равно бы не понял ее и посчитал меня гиперболизирующим параноиком. А ты все продолжал кричать, громче и громче по мере моего отдаления. Но вскоре я ушел настолько далеко, что перестал слышать твои крики.

* * *

      Знаешь ли ты, почему я ушел тогда? Потому что ты достоин большего. Ты забыл о себе, лелея в душе мысль встретить меня, а потому твое здоровье теперь оставляет желать лучшего. Ты был ослеплен идеей увидеться, и поэтому сейчас даже не можешь встать, чтобы догнать меня. Ты забывал принимать лекарства, вспоминая, как весело нам было вместе, мечтая о встрече и проводя часы, лёжа на кровати в своей комнате (я узнал это из ваших с Марией разговоров). Такой, как ты, достоин большего, чем тот я, которого ты отчаянно звал в своих воспоминаниях. Ты должен двигаться в светлое будущее, а я — лишь напоминание о безрадостном прошлом, полным скуки и одиночества. Ты должен отпустить меня. И тогда ты со всем справишься.       Я… до сих пор помню тот день, когда мы встретились, и не думаю, что когда-либо смогу его забыть. Тогда, стоя на краю крыши, я перестал что-либо чувствовать. Но ты вернул мне эмоции и тягу к жизни, которые, как я думал, я давно успел потерять. И тогда я подумал, что иногда стоит потерять веру во что-то, чтобы после вдохнуть ее с новой силой. Иногда стоит почти умереть, чтобы захотеть жить.       И держу пари, что ты даже не задумывался о том, как я представлял нашу жизнь вместе, подобную братской идиллии. Но, как я уже убедился, эти мечты были слишком эгоистичны. Ведь ты для меня прекрасный бутон, цветущий круглый год для восхищенных взглядов. Однако ухаживать за тобой я не могу. Потому что рядом со мной корни твоего цветка не могут прорасти. Рядом со мной ты цветешь лишь для меня и забываешь о других. А главное, забываешь о себе.       Поэтому я должен оставить тебя. Ты будешь счастлив, ты сможешь поправиться, я это точно знаю. Пока сейчас ты надрываешь горло, крича и умоляя меня остаться, ты не понимаешь, что с каждым моим шагом ты становишься свободнее.       Поэтому, прости. Прошу, прости меня.