for Elle Brighten

Из наушника приглушенно бьет по перепонкам тридцатая по счету песня, из-за чего осознание наличия головной боли приходит только сейчас, когда Тэхен вынимает один наушник из уха и слышит эту оглушающую тишину вокруг — собственно, он живет один, в этом нет ничего непривычного. Слушает он музыку очень громко, бит песни слышится со стороны отчетливо и ясно, но почему-то именно в таком состоянии она бьет по сознанию в разы сильнее. Тэхен смотрит перед собой, словно в пустоту, моргает несколько раз, пытаясь избавиться от размытого образа перед собой, и постепенно, но верно понимает, что дело вовсе не в наушниках или в песне. Дело в том, что ему позвонили в дверь, что само по себе дело не из обычных и чаще всего малоприятных, и также в том, что у Тэхена кажется крыша сдвинулась настолько, что он видит за распахнутой дверью Элл, стоящую в тонкой кожанке посреди холодного подъезда, и видит то, как ее взгляд скользит медленно от головы до его ног. Оценивающе, но в то же время обеспокоенно. Возможно, принять снотворное было не такой уж и плохой задумкой, как показалось ему часом ранее. На часах половина десятого вечера. Тэхен стоит на пороге своей квартиры в домашних серых штанах и в однотонной черной футболке, его пепельные волосы чуть взъерошены, челка почти прикрывает глаза, под которыми отчетливо виднеются идентичного цвета круги. В одном ухе беспроводной наушник, из него приглушенно доносится излюбленная им «Let me be sad» от I Prevail, вероятнее всего, он включил ее на повтор. Что-то внутри Элл громко щелкает и болезненно сжимет легкие — она давно не видела Тэхена в домашней обстановке. Первая мысль, которая посещает голову психолога — это «доигрался». Потому что видеть на пороге своей квартиры Элл — за гранью его ожиданий, соответственно, логично предположить, что его мозг уже начал преподносить ему несуществующие картины. Но чем дольше он смотрит на нее, тем больше понимает, что, вероятнее всего, сошел с ума не он, а сама Брайтен, ибо никакого объяснения или хотя бы оправдания тому, что она здесь делает он сообразить неспособен. Вот он, думает Тэхен, мазохизм головного мозга. — Долго смотреть так будешь? — словно сквозь пелену слышит Тэхен, из-за чего его ноги еще крепче прирастают к полу, — Мне холодно. Взгляд, да и в целом лицо у него неимоверно усталое. Он смотрит с обыденным равнодушием, но его испуг слегка выдает кадык, который отрывками дергается, привлекая внимание девушки. В добавок, он явно сегодня не брился, на его подбородке и над губой виднеется только прорывающаяся щетина — у Элл с этим проблем совершенно нет, возможно даже напротив, подобные детали делают его еще более привлекательным. — Ты могла надеть пальто. — наконец подает он голос, опустив взгляд на ее плечи, но очень тихо и хрипло. Безэмоциональность, естественно, присутствует. — Значит пускать не собираешься? — скептически выгибает бровь девушка, после чего Тэхен изучающе осмотрев ее в полный рост, все же раскрывает дверь шире и отходит в сторону, пропуская ее вглубь своей квартиры. Темнота внутри с непривычки режет глаза. В квартире совершенно отсутсвует какой-либо источник света — по крайней мере, так кажется. Это совершенно в стиле Тэхена, но Элл все равно невольно сжимается от осознания того, что она уже отвыкла от этого. Пока девушка стягивает с себя ботинки на толстом каблуке, психолог беззвучными шагами уходит вглубь гостиной, спрятав руки по карманам, и спустя несколько секунд комнату заполняет слабое освещение от настольной лампочки. На том же столе виднеется открытая книга, из-за чего Элл отчаянно хочет выдать возмущенное «только не говори, что ты читал в темноте», но все же отдергивает себя и решает молча последовать за ним. Ах точно, надо сначала помыть руки. Для Тэхена это очень важно. Когда по квартире доносится щелчок от замка ванной, Тэхен с неким облегчением выдыхает и устало прикрывает глаза, задрав голову к потолку. Не понимает, почему его сердце так быстро начало биться, не понимает, почему ее неожиданное появление оказало такое сильное давление. Должно быть, ему просто непривычно, что кто-то помимо его в этом доме способен ходить, дышать, говорить. Порог этой квартиры с момента его переезда переступал только Юнги — Тэхен пустил его, потому что знает, что тот прекрасно понимает все загоны своего коллеги и друга по совместительству: при входе ставить обувь у стены на одинаковом уровне, прямиком идти в ванну, тщательно вымывать руки, вытирать их салфеткой и сразу же выбрасывать ее в мусор, надевать тапочки, которые у него всегда есть на такой случай и ни в коем случае не касаться его вещей, не получив одобрение. Теперь же Тэхен переводит взгляд к входной двери, видит то, как аккуратно стоит обувь девушки, слышит, как медленно течет из крана вода, как отделяется бумажное полотенце и после как шуршат по полу тапочки — он не говорил ей о них ни слова, она нашла их сама без особых усилий. Это нормально, думает он, конечно же она знает о нем эти детали, они ведь жили вместе. Но сердце все равно не прекращает больно ударяться о ребра. Тэхену вдруг кажется, что он находится в абсолютно чужом месте. Аромат парфюма с довольно ярким оттенком, шаги, не принадлежащие ему и, самое непривычное, женский спокойный голос, который он, вроде как, знает наизусть, но который сейчас почему-то равносилен резкому кипятку в лицо. Было бы неплохо отдохнуть. Вероятнее всего такие драматичные реакции тела связаны с переутомлением и недосыпом. Тэхен других причин не видит. По крайней мере, не хочет видеть. — Хорошо обустроился. — Элл оглядывается по сторонам, попутно сокращая расстояние между ними, и скрещивает руки на груди, — Отличается от того, что было до этого. — Да, в той квартире превалировал твой стиль. — отвечает холодно и чуть отстраненно. Девушка от его ответа едва заметно вздрагивает. — Было бы неплохо осмотреть квартиру при свете. — останавливается в метре от него и поднимает глаза на его, — Но, я так понимаю, тебя такая идея не устраивает. Оставаться непоколебимым под напором от взгляда Тэхена равносильно тому, чтобы стоять посреди горящей комнаты и спокойно улыбаться, хотя второе наверняка далось бы в разы легче. Тэхен, хоть и немного, но выше Элл, что позволяет ему смотреть сверху вниз. Взгляд из-под нависающей челки совершенно пустой, но от него веет необъяснимой тяжестью. У него никогда не было проблем с поддержанием зрительного контакта, и это то, что так отпугивает многих людей. Он не умеет просто смотреть, он прожигает, раздавливает, режет насквозь, сканирует. Любой другой на месте Элл уже бы, как минимум, отвел взгляд в сторону, но она стоит и упорно смотрит в ответ, хоть и ее зрачки предательски подрагивают. У нее красивые серо-зеленые глаза, они всегда выдают все ее чувства. — Ты пришла для чего-то. — игнорирует он ее слова, продолжая смотреть в упор. Руки все еще спрятаны по карманам. — Сотрудник отделения не явился на работу, пришла проведать, ибо такое случается крайне редко. Особенно с вами, Ким Тэхен. И здравствуй полицейский тон. В такой обстановке он неприятно режет по ушам. — Сокджин был поставлен в известность. — Я знаю. — Тогда не вижу причин, по которым вам стоит находиться здесь. — Потому что причин нет. Этой фразы достаточно для того, чтобы его кулаки в карманах невольно сжались. С наушников все еще приглушенно бьет музыка, но, кажется, в этот раз она сменилась на другую. Альтернативный рок — ничего нового. Элл на секунду вглядывается в наушники, прислушиваясь к мелодии, после чего ее внимание перехватывает лежащая рядом книга. Чуть прищурив глаза замечает выделенную жирным шрифтом надпись в углу страницы: «Международный журнал психоаналитической психотерапии», под ним уже менее заметно «Психодинамическая психотерапия диссоциативного расстройства личности». Девушка невольно хмурится и задумывается. Тэхен, тем временем, смотрит на нее еще на протяжении минуты, после чего молча разворачивается в сторону кухонных тумбочек и встает к ней спиной, выискивая что-то на верхних шкафчиках. Наверное, его решение переехать в квартиру со студией слегка сбивает ее с толку: Тэхен жуткий классик, любит простые базовые цвета, носит классическую одежду, пьет простое классическое вино, предпочитает минималистичную обстановку и такой же стиль речи — ничего лишнего, ничего приукрашенного. Только самое необходимое. Кухня — это кухня, гостинная — это гостинная — пожалуй это то, чего от него ожидала Элл. Вероятнее всего, она упустила момент, когда он стал меняться. — Могу предложить выпить, но тебе не нравится вино, которое есть у меня. — внезапно нарушает тишину Тэхен и показательно трясет бутылкой, продолжая стоять к ней спиной, — Поэтому либо чай, либо кофе. Еды, к сожалению, у меня нет. Девушка стоит, упершись взглядом в его спину, и практически не дышит. Видит его чуть опущенные плечи, его напряженные и затекшие мышцы на руках и спине, наблюдает за тем, как он периодически зарывается пальцами в затылок — эта привычка была у него всегда, и чувствует неясно откуда взявшийся укол вины. Невыносимо стоять на таком расстоянии от него. — Ну? — молчание, видимо, затянулось надолго. — Ты когда ел в последний раз? — Причем здесь это? Тэхен зависает с пакетиком чая в руках и со слегка нахмуренными бровями следит за тем, как Элл вымученно вздыхает, как зачастую делают родители уставшие от капризов детей, и без лишних объяснений подходит к холодильнику, раскрывая его непривычно громко и широко. То, что там не повесилась мышь конечно удивляет. Две консервные банки с тунцом, айс американо и маленький контейнер с кимчи — Элл благодарна, что у него есть хотя бы это. — Если тебе настолько противны лишние контакты с людьми, ты можешь делать покупки онлайн. — она недовольным взглядом окидывает содержимое холодильника и следом также смотрит на самого психолога, — В чем проблема? В ответ Тэхен лишь отстраненно моргает глазами, после чего вновь возвращает внимание к стоящим на столе стаканам. — Я заварю тебе чай. Холодильник захлопывается, кажется, в разы громче, чем открывался. — Ты каждый мой вопрос собираешься игнорировать? — тон у девушки сдержанный и сравнительно спокойный, но Тэхен даже краем глаза видит, как реагируют ее мышцы тела и лица на раздражение. — Не вижу смысла тратить время на пустые разговоры. — по кухне раздается щелчок кнопки, после которого вода в небольшом чайнике, начинает нагреваться, — Но если тебя это так напрягает, то проблема в том, что мне противно смотреть на еду. Аппетита нет ровно так же, как и желания говорить тебе об этом. Тэхена излишняя забота и внимание к себе редко кажутся привлекательными. Тем более от Брайтен. Миссис Брайтен. — Лекарства хотя бы принимаешь? — Элл немного расслабляет ноги, внимательно оценивая внешнее состояние психолога. — Ты пришла проверять меня? — больше к ней лицом не поворачивается. — Я пришла, чтобы убедиться в том, что с тобой все в порядке, узнать как у тебя дела и не стер ли ты себе руки в кровь, после того, как сходил к сестре на могилу. — видит, как едва заметно вздрагивают его плечи, — Интерес исключительно личного характера. Тэхен в ответ, вполне ожидаемо, ничего не произносит. Только на этот раз не из принципов, а из-за банального отсутствия мысли о том, как люди вообще должны реагировать на такие заявления. И из-за отчаянных попыток сдержать себя от того, чтобы досыпать ее допросом примерно такого же характера. Выспалась ли она сегодня? Сильно ли замерзла, пока шла сюда? Болит ли у нее спина после сегодняшнего дня? Не обижает ли ее Эдвард? Брайтен, которая знает Тэхена не по случайности, даже не тратит время на то, чтобы услышать от него каких-либо слов. Просто разворачивается и, обогнув стол, спокойно, как ни в чем не бывало, присаживается на высокий барный стул, стараясь не выдавать то, насколько сильно сейчас у нее гремит пульс и то, как резко пересохло в ее горле, после чего вновь поднимает на него взгляд и чувствует, как проваливается внутри нее сердце, когда чайник наконец закипает, и Тэхен, заполнив два стакана, включает воду в кране и начинает тщательно вымывать свои руки. Он помоет их шесть раз, каждый раз нажимая на дозатор по два раза, а следом потратит полторы минуты на то, чтобы вымыть всю пену обжигающе горячей водой. И так по тридцать раз в день. Спустя мучительно долгие три минуты беспрерывного шума воды и наблюдения за непрекращающимися действиями, Элл наконец получает свой свежезаваренный чай в простой черной кружке и подносит ее ближе к носу, пытаясь распознать аромат. — Бергамот. — вырываются ее мысли наружу, из-за чего она сама же вздрагивает. — Могу заварить другой. — Тэхен захлопывает дверцу шкафчика, пряча туда все свои чаевые запасы, после чего разворачивается и усаживается напротив нее, пододвинув к себе стул. Обидно осознавать, что сидеть вот так теперь доставляет им столько дискомфорта. — Нет. — почти неслышно, — Спасибо. Конечно же Тэхен знает, как сильно она любит чай с бергамотом. Особенно когда простывает. В квартире повисает расслабляющая тишина в сочетании с полумраком из-за горящей настольной лампы, к стаканам притронуться они так и не решаются. По крайней мере Элл наблюдающая за тем, как сидящий напротив психолог пустым взглядом следит за движением пара. Как он накапливается, поднимается вверх и плавно растворяется в воздухе. Завораживающе. Пожалуй, единственный момент, при котором его взгляд действительно может пугать. Если знать причину его зацикленности на этом. — О чем ты думаешь, когда наблюдаешь за ним? — подает тихим голосом Брайтен, обхватывая ручку стакана пальцами, из-за чего браслеты и кольца на ее руках начинают негромко звенеть. Элл думает, что ответ ей вполне ясен, но задает этот вопрос на всякий случай. — Не о горящем доме и кричащей матери, если ты об этом. — выпрямляется в спине и поднимает глаза на руки девушки, — Меня больше это не тревожит. — голос у него глубокий и немного хриплый, успокаивает, — Ни о чем не думаю. Своеобразное отключение мозга. Элл, как оказалось ошибалась. — Полезная практика. — девушка делает первый глоток. — Для некоторых необходимая. Сталкиваться взглядом с Тэхеном страшнее любого ночного кошмара. Особенно, когда он находится сравнительно ближе, в таком полумраке и наедине. И дело не в том, что от него исходит пугающая аура, а в том, что чем дольше ты всматриваешься в них, тем меньше тебе хочется отворачиваться. Потому что душу начинает раздирать невыносимая тоска. «Сможешь ли ты когда-нибудь улыбнуться мне как раньше?» — Утром я была на кладбище. — сменяет тему Элл, чтобы все-таки опустить глаза на свой стакан, и судя по его дрогнувшим бровям, такая тема его не очень-то и привлекает, — Поэтому решила навестить тебя. — Это я понял. — выдыхает Тэхен и, заметив недоумение на лице девушки, устало склоняет голову на бок, — Свежий букет лаванд на могиле. Ты их любишь. Думаю, сестра тоже их любила. Вполне ожидаемо. Наверное, ее бы больше удивило, если бы он не заметил этого. — Я не хотела, чтобы ты проводил этот день в одиночестве. — с приглушенным стуком ставит стакан на стол и стягивает с себя кожанку, так как из-за чая стало жарче. — Меня не накрывают эмоциональные приступы в такие дни, тебя не должно это беспокоить. — поворачивается лицом к окну и упирается подбородком в ладонь. — Напрягает твое отчаянное стремление к моим семейным проблемам. Наверное, только Тэхен может так искусно и плавно уйти от неприятной темы для разговора и перенаправить его в другое русло при этом не заглушая и капли своей прямолинейности. — На могилу я сходила из уважения. — тон у нее близок к своему известному строгому, но она, очевидно, пытается держать себя под контролем, — А если ты о том инциденте с твоей матерью, то я уже извинялась. Извинялась за то, что так сильно беспокоилась о тебе, и о ней. Их взаимная упрямость не уступающая друг другу никогда ни к чему хорошему не приводила. Ни во время отношений, ни после них. Элл знает и помнит, как сильно выбило Тэхена из колеи, когда тот узнал, что она навестила его мать в больнице. И она может понять почему, ведь мало кто захочет, чтобы его едва хватающуюся за остатки разума мать видели в подобном состоянии, когда для самого приходить к ней — самая тяжелая пытка. Девушка вновь заостряет внимание на его стакане, смотрит на исчезающий пар и виновато поджимает губы: мать Тэхена окончательно лишилась рассудка, когда их дом вспыхнул в горящем пламени. — Беспокоиться о ней и обо мне больше нет смысла. — выдержав недолгую паузу, отвечает он, — Думаю, при следующей встрече она уже не узнает меня. Зрачки в его глазах слегка дрожат. Он сжимает меж пальцами маленькую ложку и погружает ее в стакан, покручивая ею сначала пять раз в левую сторону, потом столько же раз в правую. Важно, чтобы на стол не попало ни одной капли. У Элл, наблюдающей за этим, застревает твердый ком в горле. — Ты рассуждаешь слишком пессимистично. — пытается поддержать его, — Тебе не стоит терять надежды. Но на Тэхена, судя по всему, такая поддержка никак не действует. — Я рассуждаю исключительно как доктор. — тон становится напряженным, челюсть едва заметно напрягается, — Бывший. — добавляет под конец он и погружает в рот еще несколько глотков чая. Сколько боли в коротком «бывшем» он скрывает — никому никогда не удасться узнать. Но это не значит, что Элл и кто-либо другой не в состоянии понять его. А Элл понимает его, от того и испытывает сочувствие. Рэй рассказывала ей о том, как после окончания рабочей смены, он оставался в запертом кабинете еще на час. Садился на кресло пациентов, напротив своего, представлял себя на их месте, вспоминал их слова и не мог сдерживать собственных слез. — Тогда соизволь спросить тебя как судебного психолога. — девушка видит все признаки того, что ему не нравится их направление диалога, поэтому решает переключиться на рабочий режим, — С каким человеком мы имеем дело? — устало вздыхает, задвигая выпадающие пряди за ухо, после чего уже тише добавляет, — Кто так отчаянно желает Юнги страданий? — Тебе психологический портрет дать? — чуть вздирает бровь, на что Элл уверенно и напрженно кивает. Как начальнице в обязанности Брайтен не входит расследование дел, лишь за очень крайне редкими исключениями, соответсвенно она, в связи со своей документационной работой и контролем над несколькими отделениями, в их дела в лишний раз не лезет. Люди работающие там куда более компетентны в этой сфере, а ей, в свою очередь, элементарно не хватает времени. Но здесь ситуация совершенно иная. Здесь ее гложет невыносимое чувство вины перед Юнги. — Это человек с довольно высоким интеллектом. — Тэхен откидывается на спинку стула, скрещивая руки на груди, и устремляет взгляд к окну, — Обычно серийные убийцы начинают с репетиций, улучшают свои навыки прежде чем сделать громкое заявление. Поэтому зачастую, когда находится первая искусно убитая жертва, перед ней на самом деле бесследно исчезают несколько других. Те, на ком убийцы отрабатывают свои навыки, прежде чем выйти на свет. Особенно это характерно убийцам с сексуальными отклонениями или с повышенной жаждой к вниманию. — видит краем глаза, как девушка прекращает пить и смотрит на его лицо, не пропуская ни единого слова. Его голос приятно гладит уши, — Но в этом случае мы не имеем дело с извращенными сексуальными фантазиями или с жаждой славы, мы имеем дело с человеком, который жаждет мести. Пока мы не можем заявлять, убивал ли этот человек до Чжуен, но вероятнее всего она первая жертва. — Неужели месть может управлять людьми также, как и сексуальные фантазии? — Элл откидывает распущенные волосы назад и вновь звенит украшениями. На секунду из горла водолазки показывается конец ее татуировки на шее. Тэхен помнит ее: миниатюрная версия созвездия Геркулеса. — Вполне. — он вытягивает левую руку, размещая ладонь на столе, и начинает медленно постукивать подушечками пальцев по поверхности, — Если взглянуть на убийство Чжуен и предположить, что оно было первым для убийцы, то его работа впечатляет: да, есть нюансы, которые можно было проделать лучше, но это его первая работа, что нагоняет меня на мысли о том, что месть, которая движет им, чрезвычайно огромна. Чтобы изучить все эти нюансы нужно много времени, даже если допустить, что у убийцы есть база знаний в медицине. Эта месть и мотивирует его на изучение и контролирует его импульсивность, иначе на поводу чувств он может не доставить желаемого страдания Юнги. Убийца хочет знать, что ему плохо. Элл задумчиво поджимает губы и склоняет голову на бок, чуть прищурив глаза. — Но в чем смысл? Он убивает и уходит с места преступления, понятия не имея, как среагирует на это Юнги. — В этом то и причина почему список подозреваемых сужен до отделения — убийца видит как страдает Юнги. Видит, поэтому и продолжает убивать. Его не удовлетворяет реакция Юнги, поэтому он охотится на самых дорогих ему людей. Разговаривает Тэхен уже спокойно без лишней пассивной агрессии — начинает постепенно расслабляться. Звучит конечно жутко — расслабляться во время разговора с деталями о серийных убийцах, но им не привыкать. — Тогда стоит предположить, что его убийства станут более извращенными со временем, чтобы Юнги стало еще хуже. — девушка смотрит в глаза психолога, — Одно дело знать, что дорогого тебе человека убили, другое видеть, что прежде чем убить, над человеком безжалостно поиздевались. — Сомневаюсь. — он тянется к бокалу, обхватывая ручку пальцами, но так и не поднимает его, — Сравни эти три убийства: сначала Чжуен была задушена, погружена в воду, а затем ей перерзали вены, Мингю умер от передозировки фенобарбитала, перед этим его усыпили снотворным, а в Мэттью просто выстрелили — с каждым разом все проще. — Ему жалко этих людей? — лицо у Брайтен крайне недоуменное. — Не исключено. — устало выдыхает Тэхен, — Но я думаю, что у убийцы на самом деле много триггеров, которые вызывают в нем тревожность. Ему морально трудно совершить извращенное убийство. Будь у него мотивы на секусальной почве — это далось бы в разы легче, но здесь разговор идет исключительно о жажде мести. Между ними повисает задумчивая тишина, каждый размышляет об этих словах. В квартире слышны лишь капли падающие с крана, приглушенные звуки проезжающих автомобилей и, что оба замечают только сейчас, музыка из наушников: Тэхен снял их на столе, но забыл поставить на паузу плейлист. Элл вслушивается в бит и мелодию и понимает, что у него снова играет «Let me be sad» от I Prevail. Это в какой-то степени удивляет, ведь Тэхену редко западает какая-либо песня. Он, в целом, слушает музыку редко, но когда до этого доходит дело, включает ее громко и зачастую какой-нибудь извращенный рок, котрый явно по силам не каждым ушам. — Что Юнги мог такого сделать? — нарушает тишину девушка, понижая тон до отчаянного, и устало упирается лбом в ладонь, — Он ведь не мог убить кого-то? — Кто знает. — Тэхен допивает остатки чая и бросает ложку в опустевший стакан, — Все дело в восприятии убийцы. Мог и убить, а мог и просто сказать что-нибудь. В последний раз окинув оценивающим взглядом Элл, Тэхен останавливается на ее многочисленных украшениях, после чего отодвигает стул и подходит к раковине, чтобы вымыть стакан. На это уйдет около четырех минут, включая мытье рук — Элл знает наверняка. На самом деле ее появление здесь все еще напрягает, просто Тэхен, вполне очевидно, очень профессионально скрывает это. Она явно пришла не за психологическим портретом убийцы — он слишком хорошо ее знает, чтобы не понять этого, но он все еще надеется, что она сейчас встанет, бросит короткое «спасибо за чай, мне пора» и уйдет. Они разойдутся как коллеги — этого он хочет больше всего. Однако, он стоит сейчас и тщательно протирает губкой стакан в одном месте уже несколько минут не потому что он отчаянно хочет, чтобы она ушла, а как раз таки совершенно наоборот. Пульс Тэхена начинает безжалостно разрывать грудную клетку, когда до его ушей внезапно доносится звук двигающегося стула — Элл встает. Неужели она действительно пришла только за этим? Он продолжает мыть стакан, повернувшись к ней спиной, держит свое выражение и взгляд ледяными, а сам не упускает ни единого шороха с ее стороны. Слышит шарканье по полу, через секунду понимает, что она приближается. Один шаг, другой, Тэхен досчитывает до девяти, прежде чем девушка останавливается за его спиной и кладет рядом с раковиной такой же пустой стакан. Ждет, когда она развернется обратно, но этого не происходит. Легче не становится. В голову ничего умнее кроме того, что предложить еще чая не приходит — вроде как, гостепримные люди это и должны делать, поэтому он только собирается раскрыть рот, чтобы озвучить это вслух, как тут же его уши прорезает ее голос. — Меня не покидает мысль. — почти шепотом произносит Элл, — Не покидает мысль о том, что он убьет тебя следующим. До него доходит только сейчас — Элл стоит прямо за его спиной. Стоит близко, настолько, что он чувствует ее дыхание на своем затылке. И голос ее дрожит, сильно. Мало кому доставалось когда-либо слышать ее в таком состоянии. Нужно что-то ответить думает он, хватаясь за второй стакан. Увидели бы его сейчас последователи идеи хладнокровного безэмоционального психолога-криминалиста Ким Тэхена, наверняка не смогли бы развидеть: дыхание сбито, движения рук хаотичны, мышцы спины и плеч предельно напряжены, ресницы часто хлопают. Только Элл способна довести его до такого. — Поэтому я и поделился этой информацией. — пытается звучать твердо, — Если я умру, вам нужно будет опираться на этот анализ. У Тэхена не то, чтобы эта мысль крутится в голове, он уже воспринял это как факт и абсолюнто уверен в том, что следующая цель убийцы — это он. Не будь этой угрозы, он не стал бы делиться своими размышлениями — так происходит всегда и за это его не любят в отделении. Он никогда не выкладывает свои анализы полностью, молча оценивает, молча изучает, а затем внезапно появляется из ниоткуда и уводит людей за решетку. Эффективно, но было бы лучше делиться этим с коллегами. — Возможно убийца избегает не только тревожности, он боится вызвать определенные реакции, о наличии которых ему хорошо известно. — добавляет он, начиная вымывать руки, — Это важно упомянуть. — О чем ты? — слышит в голосе девушки явное недопонимание. — Просто запомни. — наконец поток воды прекращается и уши вновь погружаются в тишину, — Ты поделишься этим только в том случае, если меня убьют. С ладоней стекает вода, Тэхен осторожно стряхивает их над раковиной, после чего тянется к бумажным салфеткам, насухо вытирая всю влагу. Кожа на руках заметно сухая, местами раздраженная, что, в принципе не удивляет. В такой холод и с таким количеством мыла все могло быть гораздо хуже. Элл следит за каждым его действием, смотрит на его руки и пытается успокоить участившееся сердцебиение: она наконец-то смогла почувствовать аромат его тела. Такой знакомый и до жути приятный. Родной. Она на секунду прикрывает глаза, пытаясь запечатлеть этот момент в своей голове, но тут же прерывается и вздрагивает от неожиданности, когда Тэхен выкидывает салфетку в ведро и внезапно разворачивается к ней лицом. Элл, действительно, стоит слишком близко к нему — он на это не рассчитывал. При таком приглушенном свете многого разглядеть не удается, может оно и к лучшему. Зато отчетливо чувствуется поток дыхания на лице и катастрофически близкий контакт. Стоит наклониться на миллиметр вперед, и их носы соприкоснутся. Это страшнее, чем любой ночной кошмар. В нос ударяет запах ее духов, и Тэхен чувствует неясный укол в груди, когда понимает, что никогда прежде от нее не исходил подобный аромат. Он помнит ее любимые духи, помнит, что у нее были запасы этого аромата, и он настолько привык к ним, что сейчас вдыхать этот запах и в то же время расматривать ее лицо кажется неправильным, несовместимым. — Неужели тебе не страшно? — Элл бегает зрачками по его острым чертам лица, из-за чего он вновь чувствует тепло ее дыхания. Это пытка. Невыносимая пытка. — Я не думаю об этом. — его хриплый глубокий голос невольно вызывает мурашки по коже, — Все так или иначе боятся смерти. Те, кто утверждают об обратном, просто избегают мыслей об этом. На фоне продолжает крутиться одна и та же песня, капли падающие с крана лишь красиво дополняют ее. Тэхен пытается вслушиваться в эти звуки, сместить свое основное внимание на них, но чем дольше они держат зрительный контакт, тем сложнее ему контролировать это. Элл до безумия красива. Под этим приглушенным светом, с этим встревоженным взглядом, находясь так близко рядом с ним — в ней все завораживает. — А я думаю. — она опускает взгляд на его губы, после чего вновь смотрит прямо в уставшие глаза, — Постоянно думаю. Как параноик. Закрываю глаза и вижу тебя бледного, в крови. — поджимает губы, — Это страшнее, чем умереть самой. Пульс у обоих учащенный, дыхание сбито. Стоять настолько близко и не притрагиваться друг к другу кажется сущим адом. Между ними чертовы миллиметры — физически, но в голове их разделяют тысячи километров, а то и больше. От такого контраста паршиво, от такого контраста хочется кричать во все горло или вовсе вырубиться, чтобы не сходить с ума таким образом. Однако, Элл оказывается сильнее. Она смотрит прямо в его пустые глаза и ищет, неясно что, но ищет. Какие-то эмоции, чувства. Знает, что они есть, внутри, но не может достать. Поэтому ее ладонь сама тянется к контакту, Элл невесомо задевает его руку, из-за чего чувствует, как напрягаются все его мышцы тела. Теперь даже самые минимальные касания выбивают весь воздух из легких. — Ты никогда не умирала. — Тэхен стискивает челюсти и резко перехватывает ее руку, прежде чем она дотронется сама, — Все это выдумано в твоей голове. Не может быть чего-то страшнее смерти. Все страхи так или иначе сводятся к мыслям о смерти. Люди не знают, что следует за ней, поэтому и боятся. Если умирают их близкие, они живут дальше. Нет ничего страшнее собственной смерти. — А ты встань на мое место и скажи это еще раз. — в глазах девушки собирается влага из-за того, как крепко сжал он ее ладонь в своей. — На твоем месте есть твой любимый человек. Я бы не стал выбрасывать подобные слова кому-то другому. Ей обидно, до слез обидно. То, как он сопротивляется всем ее попыткам показать свои чувства и то, как крепко он вцепился в ее ладонь, чтобы этого не сделала она — все это безжалостно разрывает ее изнутри. — С Эдвардом все хорошо, ему не угрожают смертью. — переходит на шепот и пытается отдернуть руку, но Тэхен не позволяет, — Нет смысла бояться за него. — Тогда в чем смысл бояться за меня? — горло пересыхает. — Никакого смысла нет, Тэхен. — в голосе Элл проскальзывает обида смешанная со злостью, — Есть только чувства, гребанные чувства. — глаза начинают предательски краснеть, — Отпусти. Но Тэхен держит. Крепко, полностью охватив запястье. И смотрит в глаза беспрерывно, оставаясь таким же равнодушным. Как же она ненавидит это. — Сюда ты пришла тоже из-за чувств? — звучит он совершенно спокойно, — Эдвард для тебя хоть что-нибудь значит? Или он что-то сделал, поэтому ты сейчас здесь стоишь? — Отпусти меня. — Нет. — Ты, — по ее щеке скатывается первая слеза, в глазах сумасшествие, — это ты ушел от меня, не я. Ты оставил меня одну со своими чувствами. Ты твердил о том, как ненавидишь меня и ты поклялся проклинать меня до конца жизни, если я хоть раз подойду к тебе. — ей, под этим пустым взглядом, контролировать эмоции еще сложнее, — Эдвард мой муж и он дорог мне, но это не значит, что я могу спокойно сидеть рядом с ним, зная, что в любую секунду тебя могут убить. Тэхен, впервые за долгое время, чувствует боль. Он смотрит в ее глаза, заполненные гневом и отчаянием, видит, как одна слеза следует за другой, и понимает, что ему еще никогда не было настолько больно, смотря на чьи-то слезы. — Поэтому ты сделала это? — он внезапно отпускает взгляд на перехваченную руку, после чего подносит ее ближе к себе и осторожно, но резко задирает рукав, обнажая покрытую татуировкми бледную кожу, — «Моральный убийца». У тебя не было ее раньше. Чуть ниже изгиба локтя, прямо поверх выпирающей вены черной нитью выцарапанно «Mental killer», что больно режет по глазам. Тэхен знает, что это про него, Тэхен принял на себя это клеймо. И он будет проклинать себя до конца жизни за то, что не уберег ее от себя. — Не представляешь, как она жгла и зудела. Ни с одной такого не было. — Элл переводит взгляд с прищуренных глаз Тэхена на собственную руку, после чего воспользовавшись шансом, отдернула ее и растянула рукав до кисти. Тэхен мысленно отвечает ей «она жгла и зудела только у тебя в голове», вслух решает не проговаривать. Продолжает смотреть на ее руку, которая теперь прикрыта одеждой, и не может перестать видеть эту надпись перед собой. Убийцы остаются убийцами, что бы они не делали после. Сколько бы не пытались избавиться от этого клейма. — Скажи мне, — выводит его из размышлений вымученный голос девушки. Она осторожно поглаживает кисть руки, видимо, Тэхен действительно сжал ее слишком сильно, — ты все еще ненавидишь меня? Элл наспех протирает свои слезы рукавом водолазки, тихо шмыгает носом и заранее знает, как сильно будет проклинать себя позже за проявленные эмоции. Слезы для нее самый очевидный признак слабости. Она ненавидит чувствовать себя слабой, ненавидит, когда об этом ей говорят другие, ненавидит, когда к ней обращаются как со слабой. Тэхен, стоящий в миллиметре от нее и продолжающий впиваться своими глазами, обращается с ней именно так. Потому что только он видел и продолжает видеть ее такой. И Элл раздражает, что она не ненавидит его за это. Она, в принципе, не в состоянии ненавидеть его. Что бы он ни говорил, как бы ни поступал. Тэхен в ответ лишь продолжает молчать, бегая глазами от ее запястья к ее лицу. Сканирует, изучает, запоминает — что угодно, но только не показывает свои чувства. Не показывает того блеска, который виднелся раньше каждый раз, стоило ей прижаться к нему с улыбкой на лице. Тэхен убивает своей пустотой. — Не знаю. — признается честно, но голос его даже не вздрагивает, — Я пообещал ненавидеть тебя каждый раз, когда ты будешь возвращаться. — Я помню. — Тогда почему продолжаешь? — «Представь себе весы. На одной чаше ярая ненависть, на другой — сильная любовь. — еле слышно проговаривает она, из-за чего психолог вздрагивает. Снова цитирует его же слова, — Две противоположности, но их вес в балансе — эти чувства имеют одинаковую почву. Безразличие, в свою очередь, находится примерно посередине». — делает недолгую паузу, после чего переводит взгляд на его губы и невольно поджимает свои, — Я предпочту, чтобы ты ненавидел меня. Безразличие — вот, что страшнее любой ненависти. В вопросе ненавидит он ее или нет таилась лишь одна единственная надежда о том, что ответ будет положительным. Элл действительно так спокойнее. У любви и ненависти одна почва, человек, испытывающий эти чувства по отношению к другому, постоянно прокручивает его имя в своей голове, думает об этом человеке, вспоминает о нем. Элл хочет, чтобы Тэхен хоть иногда думал о ней, вспоминал ее. Пусть и с негативом и злостью — это лучше, чем он навсегда забудет о ней и выбросит из головы. На любовь она уже давно не надеется и сама же понимает, что причина этому вполне обоснована. Она во всем виновата сама. Внезапное касание на ладони заставляет ее вздрогнуть от неожиданности, она опускает голову и с удивленными глазами следит за тем, как Тэхен осторожно, почти невесомо обхватывает то же запястье, аккуратно закатывает рукав водолазки и вновь обнажает участок кожи с татуировкой. Около минуты молча смотрит на нее, практически не моргает, после чего медленно перемещает руку с запястья и слегка дрожащими пальцем проводит поверх впившихся чернил. Элл смотрит на все это и вновь чувствует, как к горлу подкатывает ком и подталкивает слезы к глазам — она знает, какую боль Тэхен испытывает, читая это проклятое «Mental killer». От его прикосновения и теплоты его пальцев все тело покрывается мурашками, пульс, казалось бы, окончательно сошел с ума от непрекращающихся контрастов. Девушка отчаянно прикусывает губу, сдерживая рвущиеся наружу эмоции, но когда Тэхен поднимает свой взгляд на ее лицо, не убрав пальца с татуировки, окончательно сдается. Она не умеет прятаться за маской равнодушия. Рядом с Тэхеном у нее ни черта не получается. — Безразличие порой является единственным, что спасает человека. — он провожает взглядом скатывающуюся слезу по ее щеке, после чего поднимает вторую руку и осторожно, даже с некоторым страхом, проводит пальцем по коже, стирая вторую и чувствуя, как дрожит от каждого его касания девушка. Он нарушит правило сейчас, он коснется ее, чтобы больше никогда не видеть этих слез. Она не должна плакать из-за человека вроде него. Она не должна тратить свои эмоции на него. — Потом оно входит в привычку, — продолжает он шепотом, ловя очередную слезу, — Не чувствуешь ни боли, ни счастья — только бездонная огромная пустота. Но мое безразличие сейчас — оболочка. Я никогда не испытывал его, смотря на тебя. — И что ты испытываешь? — смотрит влажными глазами в его и едва находит силы дышать. — Hassliebe. — задумавшись, отвечает он, — Оно находится между любовью и ненавистью. Не безразличие. Его усталые пустые глаза, темные круги под глазами, его длинные ресницы, едва касающиеся пепельной челки, его потрескавшиеся губы, ровное дыхание, родной аромат исходящий от тела — все завораживает. Его глубокий хриплый голос, его натянутое безразличие, его невыносимые принципы и тяжелый характер — Элл все в нем любит. До дрожи в теле любит.

«Я сдерживаюсь прямо сейчас, Потому что я безразличен к происходящему вокруг. Я скучаю по жизни, которая у нас была здесь, Теперь же все стало серым, И я окрашиваю все в черные тона»

Элл только сейчас разобрала текст песни из наушников. — Тэхен, — шепчет она сквозь слезы, — мне так больно рядом с тобой. Тэхен знает. Видит это в ее взгляде, слышит это в ее голосе. Так было всегда — он создан для того, чтобы ранить людей. Он моральный убийца — это его своеобразное проклятие. В груди невыносимая тяжесть, он смотрит на нее, разглядывает черты ее лица, чувствует ее кожу под своими пальцами и не знает, что сложнее: не видеть ее, запершись в пустой квартире или касаться ее, стоя в миллиметре от ее лица. Тэхен хочет наплевать на самоконтроль, хочет выбросить это равнодушие во взгляде и сказать обо всем вслух, дать ей знать о своих истинных чуствах, но все равно сдерживает себя. Это эгоистично, это глупое поведение под влиянием эмоций. Он скажет ей один раз, а причинит ей боль на долгое время. Ради нее же он должен молчать. Ради нее же держать внешнее безразличие. Но он на секунду поддается своим желаниям, приближается к ней, касаясь ее носа своим, тянется к ее губам, по которым невыносимо скучает, но так и замирает, не позволяя себе двинуться дальше. Это неправильно, он не должен этого делать. Грудная клетка у обоих разрывается гармонично, дыхание расползается по коже и вызывает мурашки. Элл стоит с прикрытыми, почти зажмуренными глазами, и не двигается. Тэхен же прожигает взглядом ее губы, которые находятся прямо перед его, чувствует как соприкасаются их кожа на носу и, крепче обхватив ее руку в области татуировки, отчаянно выдыхает. — Я не коснусь тебя. — шепчет прямо в губы, заставляя ее раскрыть свои глаза, — Я не имею права. Татуировка на предплечье Элл под его пальцами нещадно горит. Она раскрывает глаза и чувствует его дыхание еще отчетливее. — Что если я хочу этого? — сдерживает свое невыносимое желание поддаться вперед. — Ты пожалеешь об этом. — он пытается заставить себя отдалиться, но это оказывается непосильной задачей. — Плевать. — Тогда пообещай мне одно: — гладит пальцем ее щеку, — ты больше никогда не вернешься в эту квартиру. Все, что произошло здесь останется здесь. Все, что было в прошлом останется только воспоминанием. Мы поставим точку здесь и сейчас и больше никогда не вернемся друг к другу. — ладонь на ее лице замирает, взгляд Тэхена словно пронизывает, — Пообещай мне. Элл в ответ ничего не произносит. Между ними вновь повисает тишина. Только музыка приглушенно бьет из наушников.

«Иногда я хочу вернуться в прошлое, До того как жизнь изменилась, это произошло так быстро. Те времена ушли, и я это знаю, Так пожалуйста позволь мне предаться печали»

— Обещаю. — наконец произносит она и вновь медленно прикрывает глаза. Так будет лучше для них обоих. У них никогда не могло быть другого исхода. И Тэхен, услышав ее слова, на секунду замирает, после чего также прикрывает глаза, с тяжестью в груди подается вперед и, окинув девушку взглядом в последний раз, накрывает ее иссохшие губы своими. — Мне жаль, что я появился в твоей жизни.