неправильно

он устал. он устал от своего бессилия. всё, что он строил, развалилось. как башня из лего, когда её ломают, она превращается во множество маленьких деталек, наступив на которые, тебе будет больно. он никогда не хотел забираться так высоко. ему хватало, что рядом с ним те, кто стал для него семьей. рядом тот, кто стал больше чем друг или брат. тот, кто стал для него любимым человеком. тот, в ком он искал вдохновение. он был для него солнцем, но и это солнце у него забрали. все знали, но молчали. он был игрушкой в руках кукловода. им играли так, как хотели и он знал, что однажды, его выкинут, как ненужную вещь. но он не знал, что это произойдет так скоро. начать готовить план отступления было проще простого. пара звонков, несколько бумаг и нити, которые его держат, начинают натягиваться и рваться, одна за другой. конец был близок, но он наступил быстрее, чем планировалось. он освободился, но какой ценой. потерял всё, что у него было. он потерял свою семью, его имя покрыли грязью, смешав с его собственной кровью. и ради чего? "он не ушёл сам. ему сломали ноги и выкинули" – что ты будешь делать дальше? тебя все ждут. – даже ты? – даже я. он знал, что именно этот парень, сказал журналистке о том, что это было не его решение, потому что он был рядом с ним. он всегда был рядом, как старший брат. он знал, что его любят, но не той любовью, которую он хочет. – я не могу без тебя... – он говорил в пустоту. – С Днем рождения! Мы скучаем! – эти слова греют и одновременно приносят боль. он тоже скучает. – он без тебя не может. он скоро сломается. он уже ломается. – я вижу, но ничем не могу помочь. – ты ведь любишь его. так скажи. не молчи. – и что это даст? – солнце будет снова сиять. в общежитии пустота. как давно он тут был? словно, все было вчера. еда, алкоголь,ссоры и смех. они вместе. они семья. – где все? – откуда.. – Чжинхван Чживон сидел за столом, сгорбившись над тетрадью, а из колонок был его голос. Ханбин стоял и ждал, ждал, когда ему разрешат. ведь он уже тут никто. – проходи. в комнате все такой же бардак, но она изменилась. меньше вещей, стены пусты и холодом веет. – тут пустовато – да, все в другом месте. все, что имеет смысл, я увез или потерял как и тебя – я так понял, тебе понравилось демо. Чживон молчал. он знал, что сказать, но не мог. ведь когда он "ушёл" вместе с ним ушла и его половина. он любил его. он любил его так, как не следует. прикрываясь братской любовью, делал больно себе. и вот он тут. сидит на кровати и смотрит, смотрит так, словно он его солнце. они сидят в тишине. Ханбин снимает толстовку, а у Чживона крышу сносит, потому что скучал и плевать, что неправильно. – я люблю тебя – что? – мне плевать, что это неправильно, но, Ханбин, – глубокий вдох, руки потеют, а во рту пересохло, – я люблю тебя. не той, братской любовью, а той, о которой ты пишешь стихи. Ханбин молчит, а Чживон ждёт. ждёт, что в его челюсть прилетит кулак. – долбоёб. его губы накрывают чужие. Ханбин целует. целует так страстно. так нежно. мир начинает вращаться быстрее. одежда лежит на полу. в комнате жарко. – почему я долбоёб? – ладно, мы оба. на бледной шее расцветает алая роза, в крови адреналин и любовь. та, что неправильная. – я скучал – я тоже люблю