Молодая жена, или я обещаю тебя полюбить.

Как курение губительно для легких, обида губительна для души: даже одна затяжка приносит вред. Элизабет Гилберт. « Есть, молиться, любить» Анабель Майклсон. Я чувствовала себя ужасно, из-за того, что испортила Нику отпуск. Хоть он и говорил, что ничего страшного, но мне все равно было неудобно. Мы пробыли на острове еще три дня, пока мне не полегчало. Все эти три дня Ник не отходил от меня, он помогал мне во всем – кормил, помогал дойти до туалета и приносил таблетки. Я была несказанно благодарна ему, ведь если бы не он, я не знаю, как бы я справлялась с этим бандажом на ноге. Мне снимут его через полторы недели, вроде бы всего ничего, но он меня уже раздражал. Нога под ним зудила и болела, но я не показывала виду, иначе бы Клаус собрал консилиум лучших врачей всего мира около моей постели. Когда мы возвращались в Нью-Йорк Клаус предложил мне снотворное, и из-за него я проспала весь перелет, проснувшись лишь на руках у Ника в машине. У меня вновь болела нога и желудок, да и зрение было мутным, из-за продолжительного сна. Сам Ник выглядел не лучше – помятый, сонный и измученный. Отпуск ни пошел на пользу ни одному из нас. - Куда мы едем? – спросила я, когда увидела за окном ни привычный Нью-Йорк, а его пригород. Клаус улыбнулся, убирая с моих глаз прядь моих волос. - В наш новый дом, подарок на свадьбу от Бекки, Элайджи и Кола. – пробормотал он, целуя меня в кончик носа. Я ухмыльнулась, вставая. Мне очень нравилось выражение « Наш новый дом». Для меня это очень много значило, значит, Ник видит нас как пару, а не как просто людей, объединенных фиктивными узами брака. До нашего нового дома ехать немного времени, примерно полчаса езды от Нью-Йорка. Он находился в Хэмптоне, на Лонг-Айленде. Позади него открывался неимоверный вид на океанскую гладь, шум прибоя был слышен даже на входе во двор нашего дома. Чувство радости прочно поселилось у меня в душе. Это мой первый собственный дом, и я даже думать не хотела о том, что я покину его. Двухэтажная вилла была выполнена в Европейском стиле, с тремя балконами и густой растительностью по периметру. На территории был так же домик для гостей, или же для прислуги, детская площадка и собственный бассейн. Я застыла около больших кованых ворот, рассматривая дом. Первый этаж был сделан из камня, второй из бежевого гипса. Перед домом темно-зеленый газон и клумба с розами и обыкновенными полевыми цветами. На моем лице непроизвольно появилась улыбка, когда мой взгляд скользнул по детской площадке, неподалеку от патио. - Нравится? – спросил Ник, обнимая меня за талию. Я кивнула, не переставая улыбаться. – Пойдем внутрь. Заходя по деревянным ступенькам, я чувствовала радостное предвкушение. Клаус проводил мне экскурсию по дому, постоянно говоря, чтобы я запоминала все, ведь теперь я тут хозяйка. Прихожая в доме поражала своей простотой, но в то же время роскошью. Пол был сделан из вишневого дерева, так же как и лестница на второй этаж, справа от лестницы была гостиная, куда меня сразу повел Клаус. В гостиной пол был сделан из мрамора, выложенного ромбовидными плитами. Стена в гостиной была прозрачной, с видом на бассейн. В стеклянной стене была раздвижная дверь, ведущая к бассейну. Стены гостиной были сделаны из молочно- бежевого дерева, в тон им стоял кожаный диван с красными подушками на нем. Около дивана стоял маленький кофейный столик из вишневого дерева, отполированный до блеска. На противоположной стене висел огромный плазменный телевизор, под ним – горшки с бамбуком. Над диваном наши с Клаусом свадебные фото. На полу лежал маленький голубой с белыми узорами коврик. Из гостиной Клаус повел меня в библиотеку. Там тоже была стеклянная стена, но немного пониже, чем в гостиной. Над этой стеной висели еще стеллажи с книгами, к которым была приставлена лестница на колесиках. На трех стенах, кроме входной, были стеллажи с книгами. Одно раскладное кресло стояло посредине комнаты, около камина. Затем мы снова вернулись в прихожую к лестнице, слева была арка, ведущая на кухню. По размерам она была маленькая, но многофункциональна. Снова большая стеклянная стена, но уже с видом на океанский залив. Посредине кухни была металлическая барная стойка, с вмонтированной в неё мойкой. Около стойки два высоких стула. Напротив стойки было много различных шкафчиков, в которые были встроены печка, духовой шкаф, нагреватель для тарелок, кофеварка, посудомойка и холодильник. В остальных шкафчиках – посуда и различная бытовая техника. Из кухни был вход в столовую. Она так же была не особо большой по размерам. Пол сделан из мрамора, стены обклеены черными матовыми обоями. Посредине комнаты – черный стеклянный стол и десять тканевых белых стульев вокруг него. На стене висит средних размеров плазменный телевизор, и два комнатных ветка в белых горшках под ним. Со столовой был выход на патио. На патио стояло два бежевых дивана и деревянный столик с маленькими свечками. На улице пахло океаном и цветами с клумбы. Вокруг патио был бело-желтый песок, по которому будет здорово пройтись босяком, но это будет возможно лишь когда мне снимут бандаж. - Вроде бы первый этаж я тебе показал, на втором наши спальни и еще три пустые комнаты, они пока что не нужны. – сказал Клаус, делая акцент на слове « пока что». Возможно, когда-то эти комнаты станут детскими, и там будут спать наши дети. Я даже представила себе белокурую девочку, с ямочками на щечках, как у Ника. Клаус предложил показать мне мою спальню, но у него зазвонил телефон, и мне пришлось подыматься по лестнице одной. Хоть это и трудно, но с костылями это вполне возможно. Ник примерно рассказал, как добраться до моей комнаты. Но по пути я все равно попала один раз в пустую комнату, потом я зашла в кабинет к Нику. Его кабинет поражал уютом и красотой. Сразу около двери была ниша, где были расставлены всякие бумаги. На стенах наши свадебные фото, и парочка фото Ника с семьей. Его рабочий стол стоял в углу, на невысоком подиуме с черной замши. Неподалеку стоял бежевый диван, на котором лежала одна белая подушка. С третьего раза, я наконец-то попала в свою спальню. Моя комната была сделана в кофейно-бежевых тонах. Сразу около входа был письменный стол и бежевый стул. Напротив стола бежевое кресло, неподалеку от него кровать, застеленная темно-коричневым покрывалом. Рядом с кроватью прикроватные тумбы, напротив телевизор. За кроватью абстрактные фотообои, в темно-коричневых тонах. Рядом дверь в ванную, и огромные на всю стену раздвижные двери в темно-коричневую, бежевую и коричневую клеточку. Я раздвинула эти двери, и застыла, открыв рот. Сбылась моя давняя мечта – моя собственная гардеробная. На одной стене были три длинных стеллажа, отведенных под обувь и различные аксессуары. На другой ряд ящичков, в которых лежало нижнее белье и спальные принадлежности. На этой же стене были джинсы, брюки, шорты и юбки. На третьей стене – верхняя одежда, платья, футболки, водолазки и свитера, в общем все для одевания торса. Посредине гардеробной – маленькая софа без спинки. Да, новый дом мне однозначно нравился, надеюсь, что и Клаусу он пришелся по душе. Не хотелось бы менять место жительства, тем более, что я просто без ума от этого дома. Здесь были даже три собаки: два стаффордширских терьера Бейзен и Крейч, и один золотистый ретривер Шорти. Время пролетало незаметно, и я не успела оглянуться, как прошел месяц с нашего переезда. Мне уже сняли бандаж, но больничный все еще длился, поэтому я не ходила на занятия. Я училась на дому, читая учебники, что-то выискивая в интернете и выполняя задания от учителей, которые я получала по электронной почте. Я старалась быть хорошей женой для Клауса, постоянно готовя ужин к его приходу. И хоть он говорил, что я могу не напрягаться по этому поводу, ведь у нас есть домработница миссис Джерси, но я так не могла. Мне нравилось готовить. И нравилось кормить Клауса, поэтому совсем скоро он сдался, и теперь мы ужинали лишь моей стряпней. Во всем остальном домашнем хозяйстве орудовала миссис Джерси, приятная женщина лет 45. К нам часто приходила в гости Ребекка, и мы с ней пили чай на патио, либо купались в океане. Изредка к нам приезжали Элайджа и Кэтрин, но Клаус все еще не переваривал девушку своего брата, чем очень меня расстраивал. Со мной же Клаус всегда старался быть милым, но иногда, после неудачного рабочего дня, он мог сорваться и нагрубить мне. В такие моменты я просто молча уходила к себе в спальню, а утром все было нормально. Так было и в этот день. Я, как обычно, приготовила ужин, и стала ждать Клауса. Решив убить время, включила телевизор, остановив свой выбор на каком-то молодежном сериале. Спустя десять минут Клаус вошел в дом, громко хлопнув дверью. Он пошел на второй этаж, даже не поздоровавшись. Меня это немало удивило, раньше он так не делал. Я встала, и пошла на второй этаж. Клаус был в спальне, дверь в комнату была немного приоткрыта. Я постучалась, но ответа не последовало. Я, вздохнув пару раз, приоткрыла двери. Ник стоял спиной к двери, глядя куда-то в даль через стеклянную стену. В руках парня была бутылка с виски. - Ник, что-то случилось? – осторожно спросила я, сделав шаг в комнату. Он сделал глоток с бутылки, повернувшись ко мне и небрежно пожав плечами. - Нет, а что, я не могу выпить? – спросил он, подходя ко мне. Его глаза потемнели, и зрачки были просто огромными. Я почувствовала себя небезопасно, какой-то холодок закрался в душу, и поняла, что мне нужно уйти. - Да, нет, пей на здоровье. Я тогда пойду, ужин на плите. – пробормотала я, делая шаг назад. Клаус зеркально повторил мои движения, захлопнув дверь передо мной, не давая мне выйти. - Нет. –рявкнул он, схватив меня за плечо свободной рукой. Я попыталась увернуться, из-за чего бутылка с виски выпала у него с руки, разбившись. На полу появилась лужа коричневатой жидкости. - Я вытру! – спохватываюсь я, пытаясь вырваться из хватки Клауса. Но он хватает мое второе плечо освободившейся рукой, после чего он требовательно впивается в мои губы, до боли сжимая их. Я пытаюсь оттолкнуть его, хоть как-то вырваться из его захвата, но он не отпускает меня, стискивая меня сильнее. Я рычу, пытаясь его оттолкнуть, пока он пытается раскрыть мои губы. Поняв, что я не сдамся, он прерывает поцелуй, и я получаю возможность уйти. - Клаус, ты пьян! Поговорим утром, а сейчас я уйду. – резко говорю я, разворачиваясь. Сейчас я успокоюсь, приму душ и лягу спать, а завтра Клаус по-любому извиниться, как он делал это всегда. Но не тут-то было, Клаус хватает меня за кисть, разворачивая меня к себе. - Нет, сука! Ты будешь здесь. – отчеканивает он, вновь впиваясь в мои губы. Я отталкиваю его свободной рукой, и бегу в сторону двери, но Клаус вновь хватает меня, пальцами сжимая горло, припечатывая меня к стене. - Клаус, мне больно. – хриплю я, чувствуя боль в горле. Глаза слезятся из-за нехватки воздуха. Клаус опускает меня на пол, после чего следует хлесткая пощечина, из-за чего я падаю. Прижимаю руку к пульсирующей щеке, которая горит огнем. Клаус стоит надо мной, резко поднимая меня. - Больно? – спрашивает он совсем не заботливым голосом, сильно сжимая мои плечи. Я киваю, пытаясь вырваться. Клаус кидает меня на кровать, и я валиться на меня сверху, но я успеваю столкнуть его, из-за чего он падает на пол. Я подрываюсь с кровати, пытаясь добежать до двери, но Клаус хватает меня за ногу, дергая на себя. Я чувствую, как земля уходит из под ног, и я падаю, успев выставить вперед себя руки. - Сука, я хотел по-хорошему. – бормочет он, хватая меня за волосы, заставляя меня закричать. Я умоляю его отпустить меня, но он рывком кидает меня на кровать, падая сверху на меня. На этот раз я не могу его оттолкнуть, он слишком тяжелый для меня. Я просто начинаю кричать, просить его отпустить меня, но он срывает с меня хлопковое домашнее платье. Я вскрикиваю, заливаясь слезами. Клаус впивается в мои губы, обдавая запахом алкоголя и сигарет. Его губы настойчиво пытаются завладеть моими губами, но я не раскрываю их. Из-за этого Клаус с глухим рычанием вновь ударяет меня по лицу, на этот раз кулаком. Удар приходиться на губы. Я вскрикиваю, и чувствую, как кровь стекает по подбородку. Клаус наклоняется, чтобы слизать кровь с моих губ. Я вновь умоляю отпустить меня, но вместо этого он стягивает с меня бюстгальтер, не обращая внимания на мои попытки вырваться. Его губы жадно посасывают левый сосок, в то время как руками он держит мои руки. Мои рыдания перерастают в вой, я пытаюсь подтянуть свои ноги под себя, но Клаус сдавил их своим весом. Осознание своего бессилия, своей ничтожности заставляет меня еще больше зареветь. Клаус не обращает на это ни малейшего внимания, переключаясь на другой сосок. - Отпусти, умоляю. – сдавленно прошу я, когда Клаус обдает мою шею своим дыханием. Парень крепче сжимает мои руки, и я понимаю, что это ответ. Он не отпустит меня, пока не осуществит задуманное. Я вновь захлебываюсь рыданиями, а Клаус рвет кружевные трусики, коленом разводя мои ноги в стороны. Я получаю возможность вырваться, когда он расстегивает свои брюки. Ногтями я впиваюсь в кожу на его лице, отталкивая его от себя. Уже поставив одну ногу на пол, я получаю резкий удар под дых. Воздух покидает мои легкие, и я медленно падаю на постель. Клаус вновь наваливается всем телом на меня, устраиваясь между моих ног. Я чувствую, как его член касается моих половых губ, после чего я вновь кричу, умоляя его отпустить меня. На Клаус впивается в мои губы, проникая языком в рот, я глухо стону, пытаясь оттолкнуть его, но все мои старания бесполезны. Я резко кусаю его за язык, за что получаю новую пощечину. - Знаешь, я хотел тебе помочь, но видимо, ты нихрена не понимаешь. Значит, будет больно.- рычит он, жестким толчком входя в меня. От ноющей боли внизу живота я вскрикиваю, до боли закусывая губу. Клаус вновь делает толчок внутри меня, принося новую порцию боли. Кажется, это длиться вечность. За каждым толчком Клауса в меня, боль не уходит она наоборот возрастает. Но физическая боль ничто, по сравнению с болью моральной. Я чувствую себя ничтожеством, никем, просто пустотой. Он унизил меня так, как никто в жизни не унижал меня. Я уже даже не кричу, я просто молча лежу, глядя на залив Гардинерс, пока Клаус шепчет мне на ухо, про то, какая я тугая, и как ему хорошо. Наконец, не знаю спустя сколько времени, я чувствую, как член Клауса пульсирует внутри меня, приближая его оргазм. Спустя пару толчков Клаус с глухим стоном кончает, и я чувствую, как теплая жидкость изливается в меня. Клаус слезает с меня, раздевается догола и расстилает постель, укрывая меня одеялом. Я молча смотрю в одну точку, ни чувствуя ничего. Внутри сплошная пустота, нет ни чувств, ни эмоций. Я слышу, как рядом храпит Клаус, как он ворчит что-то во сне. Я не могу заснуть, я просто лежу, крепко прижав одеяло к своему телу. Все тело ноет и болит, особенно промежность. Я чувствую тянущую боль между ног, которая мешает нормально лежать. Ближе под утро я встаю, и бреду к себе в спальню. Я так и не спала, меня донимали мысли. Я хочу в душ, чтобы смыть с себя кровь и сперму Клауса на внутренней стороне бедер. Вообще меня терзает дикое желание содрать всю кожу, будто это поможет забыть о том, что сделал со мной Клаус. Я захожу к себе в комнату, закрывая дверь на замок и на всякий случай подпираю дверь двумя стульями, лишь после этого я иду в душ. Смотрю на себя в зеркало, ужасаясь отражению. Нижняя губа распухла, наливаясь кровью, огромный багрово-фиолетовый синяк украшал левую щеку, под глазами следы размытой туши, волосы взлохмачены. Включаю воду в душе, ставая под прохладные струи. Я не думала, что со мной когда-то такое случиться. Я не думала, что со мной сделает это Клаус. Любой другой, но не Клаус. Мне кажется, что это всего лишь сон, и сейчас я открою глаза, спущусь вниз, и там будет сидеть милый Клаус, которого я знаю. Теперь я понимаю, что я сильно в нем ошиблась. Что я вообще о нем знала, до того, как он предложил выйти за него. Да, в сущности, ничего! Может, он всегда так поступал с девушками, и я не первая, кого он изнасиловал. Я намыливаю мочалку, мою плечи, аккуратно протираю предплечья, на которых появились фиолетовые с кровоподтеками синяки. Заливаюсь слезами, когда вытираю синяки на груди, медленно смываю кровь и сперму с внутренней стороны бедер. Клаус сломал меня, он лишил меня желания жить и вообще делать что-либо. Я дура, которая думала, что он чуть ли не святой. А он просто мудак, как и говорили все про него. Выхожу из душа, укутываюсь в махровый халат, громко всхлипывая. Закрываю рот рукой, чтобы сдержать рыдания, и опускаюсь на постель. Сейчас уже семь часов утра, и Клаус уже должен был проснуться и идти завтракать в столовую. Слышу за дверью тихие шаги Клауса, он замирает перед дверью, пытаясь открыть её. Я вздрагиваю, сжимаясь в комочек на кровати, вновь всхлипывая. Не знаю, слышал ли это Клаус, но он вздыхает и уходит, а я продолжая рыдать, окунаюсь в сон.