Любовь в психбольнице

      Новый день. Мрачное утро. За окном осень, грязь, дождь. Нет красивых пейзажей во время листопада, которые постоянно описывают наши знакомые, писатели и художники. Разноцветные листья не светятся в лучах солнца. Свет были почти незаметен и не ощущаем. Ну, или такой отстой был только на территории одного здания, а точнее, психбольницы.       Серые стены с глубокими и мелкими трещинами, в которых уже поселились разные сороконожки, тараканы и прочая тварь. Толстые стекла на окнах, были прикрыты железными прутьями, чтобы их не разбили и не выбрались за границы психиатрической больницы. Четыре этажа и подвал, где было некое подобие… пыточной? Именно. Самых безнадежных пациентов лечили здесь против закона. Электрический стул и лоботомия были не в новинку. Также было несколько карцеров для буйных. В карцере были комнаты, обшитые белыми матрацами, чтобы пациент не мог навредить себе. Одна стена была из толстого стекла, для наблюдения за буйным. В бетонные стены этого здания давно впитался отвратительный запах протухшего мяса и перегара. Коридоры с белым кафелем постоянно освещали яркие лампочки, которые выжигали глаза, заставляя их слезиться. На полу были грязные пятна, не поддававшиеся никакой химии, что пыталась вывести эту пакость. Царапины и трещины в кафеле были оставлены пациентами.       Только представь, ты идешь по длинному, слишком светлому и тихому коридору. Сквозь подошву ботинок ощущаешь провалы в кафельных плитках. Откуда-то снизу доносится душераздирающий, противный и нечеловеческий крик, плавно сменяющийся хрипом. Навстречу тебе несется что-то на подобии человека. Неестественно изогнувшись, с текущей по подбородку пеной, высунутым из пасти языком, с бритой головой и лицом это чудовище направляется прямо на тебя. Откуда оно? Видимо, санитар забыл запереть дверь палаты. Тут и не такое бывает.

***

      В кабинет главврача забежал санитар, который появился в этом месте около двух часов назад. Мужчина, лет двадцати пяти, медленно поднимает голубые глаза, что были прикрыты узкими очками. — что опять?! — недовольно рявкнул главврач, откладывая в сторону недоделанные документы. — т-там б-буй-йный… с-съел… — испуганным голосом произнес санитар, протягивая главному довольно-таки толстую медицинскую карточку. — показывай, — устало вздохнул немец, взяв в руки карту. Слегка дрожа парнишка повел главного в карцер.        Дверь карцера слегка открылась. Противный скрип резал барабанные перепонки до такой степени, что казалось, будто они сейчас порвутся, чтобы не слышать отвратительного звука. Дикие и животные вопли, невнятные речи сумасшедших наполняли помещение, отведенное под карцер. Немец вел себя намного спокойнее, чем бедняга санитар. — и кто же это? — слегка раздраженно спросил главврач.        Подойдя к нужной камере, главврач заглянул в нее. Там был, новенький, который только час назад появился в стенах психиатрической больницы. — ОГооо, кого я тут вижу! Это ведь мой друг! Совет, какими судьбами? — выдал немец, перед тем, как его взгляд упал на растерзанное тело санитарки.        Одежда разорвана в клочья. Светлые волосы выдраны и кучкой лежали на полу. Языка не было, щитовидка с частью глотки вырвана. Конечности неестественно выгнулись, в суставах можно было увидеть торчащие кости. На голом теле было множество посиневших укусов, что были оставлены острыми клыками. Пол был залит багровой липкой жижей, которая так отвратительно пахла и лишь еще больше раззадоривала буйных, которые чуть-ли не грызли стекло, чтобы попасть в комнату с алой субстанцией и попробовать хоть немного. Рыжеволосый пациент в полном спокойствие сидел на металлической кровати и смотрел прямо в глаза гостям. Его нижняя челюсть двигалась, видимо, тот что-то тщательно пережевывал. На пациенте не было смирительной рубашки и «намордника», наверное, санитарка хотела одеть эти вещи на рыжего.        Сам, так называемый Совет, был неплотного телосложения, двадцати трех лет и ростом под сто восемьдесят. Яркие желтые глаза, один из которых был вырван еще в самом детстве. Лицо усыпано крупными веснушками, что спускались и на плечи. Рыжие, словно кусочек солнца, кудряшки спускались чуть ниже ушей. Раньше они были мягкие и пушистые, а сейчас слиплись кровью и грязью в толстые пласты паклей, это то, что в избушке между бревен пихают. По подбородку тонкими струйками стекала багряная жидкость вперемешку со слюной.        Альфа немного скривился и недовольно глянул на своего старого друга. Немного покачал головой. — и чего ты тут грязь развел? Теперь убирать, — вздохнув, сказал главврач. Он видел, как Совет сглатывал пережеванную субстанцию. — а что тут еще делать? Кормить не собирались, — хриплым голосом ответил Соя, попутно вытирая рукавом серой рубашки уголки рта. Порванная «смиренка» лежала у ног голого тела девушки.        Немец подошел к стеклу вплотную, смотря прямо на своего нового пациента. За красную полосы заходить запрещалось, но Рейх переступил ее. Альфа положил свою ладонь на стекло. Русский медленно поднялся с койки и прямо по липкому полу направился к врачу. Подойдя к стеклу, Сойка… повторил за немцем. — я давно тебя не видел, после того, как ты уехал, — улыбнулся Рей, смотря в уцелевший глаз русского.        Тот спокойно смотрел на немца. Что-то невнятно прошептав, уголки окровавленного рта слегка дрогнули. Но на лице не было вообще эмоций. Через пару мгновений оба убрали руки с толстого стекла. Развернувшись, врач направился к выходу, сказав охране убраться в камере, и чтобы те были осторожнее, если жизнь дорога.        По пути в кабинет немец рассматривал и пробегался глазами по строчкам медкарты, которая все время была за спиной. Тот сразу узнал фотографию своего друга… скорее, бывшего друга.        «Итак, что мы имеем? Домашнее насилие, унижение, букет психических расстройств… ничего нового… тааак, изнасилование, каннибализм, биполярное расстройство, ненависть к девушкам, опыты в раннем возрасте… родителями? М-дааа, а тут будет труднее… что-нибудь придумаю, по крайней мере, постараюсь. Стоп, наша задача ˮнаша задача — вернуть Вас в обществоˮ… а это немного сложно. Ну, все зависит от больного, а они разные и к каждому нужен свой подход. Для начала нужно, чтобы пациент мог тебе довериться, с этим часто возникают проблемы, ведь у большинства психов теряется доверие к окружающим. Удивительно, что Соя спокойно подошел ко мне. Обычно, такие как он, несутся со скоростью света, царапают и вылизывают стекло… Думаю, это обман, либо он давит на психику, чтобы морально отвлечь врага…»