О сложностях и поцелуях

Чонгук прекрасно понимал, что отец говорил серьезно. Безусловно, он никак не должен был встречаться с омегами до своего совершеннолетия. В идеале, вообще, как минимум до окончания университета. Таковы были традиции его семьи. Чон откровенно страдал от их невыносимой строгости и консервативности, потому что банально даже не мог задать вопрос отцу о той же эрекции два года назад. Про тонкости секса можно было и не думать. Усиленный контроль был и в его гаджетах. Родители строго проверяли каждый его запрос в интернете, и даже вызывали мастера добавить программу, которая не разрешит удалять историю браузера. Мастер был удивлён просьбой, но без лишних вопросов сделал свою работу, уходя сочувствующе похлопав парня по плечу. Жизнь — отстой. Отстойно дрочить в школьном туалете, зажимая себе рот свободной рукой, и бросая взгляды на лежащий на плитке телефон друга, который прекрасно знал о ситуации Чона и любезно предложил воспользоваться доступом в интернет. К сожалению, это был реально единственный способ спокойно пофантазировать и отдаться привычному возбуждению. Несмотря на всё это дерьмо с правилами и запретами, у него был омега. Самый прекрасный, красивый, добрый, сладкий, милый, и вообще — идеал. История знакомства у них тоже не скучная. Полгода назад, Чонгук поспорил со своим чутка долбанутым другом по поводу того, у кого раньше появится омега и, о чёртов мухлёвщик Хосок, который на следующий же день пришёл в школу под ручку с довольно милым пареньком, назвав того своим. Тот представился Тэхёном. Чонгук понял, что попал, потому что- Оказывается, у него была омега изначально. Оказывается, он наврал специально. Оказывается, теперь ему придётся залезть в омежью раздевалку с голым торсом и в одних боксёрах. Тела он не стеснялся, просто, может, чуть зассал? Да, он определённо зассал. Омеги были для него такой сладкой и недоступной мечтой ещё каких-то полгода назад. Он мог только наблюдать со стороны, потому что завести с кем-то отношения являлось практически невозможным. Везде были ненужные глаза и уши. Правда, он дерзко наплевал на всех и вся, когда, переступив порог раздевалки, увидел единственного парня, который в этот момент надевал футболку, стоя в одном нижнем белье спиной ко входу. К слову, он тогда облился слюнями и возможно, немного возбудился? Да испугался он, определённо. Вспомнить только момент, когда тот самый парень обернулся на шум и увидел практически голого альфу. Крику было море. Его даже к директору вызывали посреди уроков под весёлое хихиканье Хосока. Как он тогда убедил мистера Квона в своей, практически полной невиновности — оставалось загадкой, но родителям не позвонили, и это была определённо победа. Перед тем омегой он всё-таки извинился, так скомкано и неловко, правда. И тут этот прекрасный незнакомец понял, что здесь брать нечего и отправился на штурм: сказал, что не простит того, пока они не сходят на свидание. Клянусь, у Чонгука ещё ни разу так ладошки не потели. С тех пор они начали встречаться тайно. Чего тайно? Да потому что у Чимина родные теми ещё святошами оказались. «Как иронично» — думал Чонгук, впервые касаясь ладошки Чимина, чтобы взять её в свою и удивиться, какая она маленькая и тёплая. Полгода невинных держаний за ручку тянулись медленно, но счастливо. И тот, и другой уже думали перейти на уровень выше, т.е. попробовать поцелуи, но оба были до жути невинными и зелёными, что постоянно подчеркивалось в идиотских шутках Хосока, который успел с Тэхёном распробовать всё. Не то, чтобы Чонгук завидовал, но он тоже хотел ощутить жар от чужих прикосновений на своём теле и попробовать на вкус любимые губы, которые так часто снились в невинных, и не очень снах. Благо, родители про мокрые сны ничего не знали, а то, он абсолютно уверен, поставили бы запрет и на них. Не спрашивайте. Когда наступили зимние каникулы — видеться стало сложнее. Они оба сидели по домам, под чётким контролем родителей, которые если и начали уже что-то подозревать об учащенных «дополнительных заданиях после уроков», то пока ничего не говорили, что было хорошо. Очень. Но сердце ныло, а руки чесались от этого невыносимого расстояния. Ждать конца каникул было невозможно, и он набрал Хосока, который хоть и был тем ещё болваном и простофилей, но никогда не отказывал в помощи другу. Так они и оказались в парочке кварталов от дома омеги, продумывая тактику. Связаться было нереально, так как чиминовы родители куда тщательнее следили за соц. активностью своего чада. Окна комнаты Чимина выходили на задний двор, но были выше обычного расположения окон на первых этажах, поэтому нужно было взять с собой какой-то стул, или бочку, или ещё что-то, что могло бы выдержать вес человека, и не издавать звуков. Исходя из этих критериев, старая лавочка под забором определённо не подходила, а шатающаяся стремянка возле гаража — так и подавно. Решение пришло довольно внезапно, но честно говоря, было лучшим из всего, что в принципе можно представить: Хосоку стоило его подсадить путём удерживания того на своих плечах в положении сидя. Проще говоря, Чонгуку нужно было уместиться задницей на его плечах, свесив ножки, и спокойно постучать в окно, храня надежду, что в комнате Чимина находился только сам Чимин. Звуки ударов оказались глухими и возможно, не достаточно громкими, чтобы услышать, но сомнения отпали, когда розовая шторка отодвинулась и с относительной темноты показалась взъерошенная макушка его омеги. «Он определённо в прошлой жизни был самым милым и пушистым котёнком» — Чонгук оттягивал волосы Хосока, пока нервно ожидал, когда парень справится со ржавой задвижкой в окне, поэтому не отреагировал на возмущения друга по поводу пострадавшей шевелюры, обращая всё свое внимание на удивленное личико своего омеги. Так счастливо друг другу они ещё не улыбались. Альфа почти что подпрыгивал на плечах, пока тянулся к омеге, пачкая свои локти о грязь на внешней части стекла. Эти объятия такие долгожданные и тёплые, что он провёл бы так все каникулы, просто любуясь и наслаждаясь сладким ванильным ароматом его котёнка. — Хей, ребят, я всё понимаю, но у меня здесь как бы спина затекает, — проворчал Хосок, когда Чон снова невольно сжал его шею своими бёдрами. — Да-да, Хорс, прости, потерпи ещё чуть-чуть, — даже не кинув взгляда вниз, ответил альфа, продолжая путать пальцы в каштановых волосах. Чимин ещё больше наклонился из окна, чтобы полностью обхватить шею своего парня, и закусив губу, взглянул прямо в глаза напротив, замечая там такие же огоньки желания. Он улыбнулся, на секунду опустив взгляд, и прикрыл веки, чтобы в следующую секунду потянуться навстречу чужим губам, встречаясь с робкими движениями, глубоко выдыхая. Это был их первый поцелуй, полон детской невинности и искренней любви. Какая разница, кто какие границы устанавливает? Все они — ничто, если есть тот, кого любишь врознь с устоявшимися правилами. Запомните это.