(not)hyung.

сначала называть макнэ хёном было чем-то забавным. а потом джинёну начало приносить удовольствие то, что он так называет младшего. и это вошло в привычку. иногда это "хён" в адрес югёма вырывалось само собой.

***

югём, стаскивающий с себя футболку, сидящий при этом между разведённых джинёновых ног, по праву может считаться одной из самых сексуальных картин. после — то, как он склоняется над старшим и целует его бёдра, иногда глядя из-под отросшей чёлки своими тёмными глазами, таящими сладкое вожделение. джинён прикусывает губу, томно вздыхая от прикосновений горячих губ к чувствительной коже на внутренней стороне бедра. от укуса совсем близко к члену, он простанывает и чуть заламывает пальцы, зажмуриваясь. со стороны югёма слышится усмешка, ведь он любит так помучить хёна; целовать, лизать и кусать его бёдра, низ живота, иногда грудь, но не давать больше, доводя до жалобного скулежа и хриплых мольб, наконец, заполнить его собой. но в этот раз у него, кажется, совсем другой план. — джинён-а, — тянет младший, выпрямляясь вовсе. тот мычит, приподнимая голову и во все глаза глядя на парня. югём стаскивает с себя шорты, оказываясь абсолютно обнажённым и разводя ноги, демонстративно проводя рукой по собственному возбуждению, не разрывая зрительного контакта и вновь хрипловато протягивая его имя. — поможешь хёну? побудь хорошим мальчиком. давай, джинён-а, поработай руками. от таких слов возбуждение джинёна крепнет, тянущее чувство внизу живота отдаётся пульсацией члена. югём замечает проступившую каплю смазки, ухмыляясь снова, оставаясь довольным отдачей чужого организма. старший послушно садится, придвигаясь ближе, и облизывает руку, после накрывая ею член. югём ведёт бёдрами навстречу и, откинув голову, шумно сглатывает, когда пальцы скользят вверх-вниз по члену, сдвигая крайнюю плоть. большой с нажимом проходится по головке, обводя по кругу, смазывая предэякулят и вызывая негромкий стон со стороны младшего. югёму всегда нравилось оттянуть момент, помучить старшего, но и себя заодно. в какой-то степени садизм, в какой-то — мазохизм. но он любит прикосновения пака, абсолютно везде, и совсем не против помучиться ради того, чтобы чувствовать слегка влажные ладони на члене, бёдрах, животе. джинён нарочито медленно двигает рукой, как бы заставляя подумать, стоит ли его мучить, но югём непоколебим и лишь сбито, шумно дышит, изредка стонет, придерживая парня за локоть и толкаясь ему в руку. когда пальцы сжимают яички, слегка массируя мошонку, югём, не стесняясь, стонет, прогибается и сжимает локоть сильнее. его слегка потряхивает, стук собственного сердца звенит в ушах, но и у джинёна, вероятнее всего, также. последний уже сам нетерпеливо ёрзает, облизывает пересохшие губы и сдавливает плоть в пальцах сильнее, слушая очередной югёмов стон. — как тебе, хён? я хороший мальчик? — шепчет он, придвигаясь совсем близко к «хёну», и довольно ухмыляется, когда тот положительно кивает. после чего рука югёма скользит вниз, убирая ладонь с члена. — ложись на живот. хорошие мальчики ведь слушают своих хёнов, правда? джинён послушно выполняет приказ, через плечо наблюдая за действиями своего парня. тот склоняется к ягодицам и скользит по ним языком, выбивая воздух из лёгких и остатки здравого смысла из головы. пальцами он разводит упругие половинки, дразня, водя языком вокруг сфинктера, избегая непосредственно его самого. у джинёна, кажется, сейчас что-то взрывается в голове, он сминает пальцами простынь и чуть прогибается. вход судорожно сжимается и разжимается от влажных прикосновений, джинён явно хочет получить язык внутрь, но младший продолжает дразнить. несильно шлёпает по одной ягодице, довольствуясь тем, как вздрагивает тело под ним, и как джинён откуда-то сверху тихо ахает. поверх следа ладони появляется укус, и джинён стонет уже в голос. — правила те же, джинён-а. хочешь – проси. югём на мгновение проталкивает язык внутрь, тут же убирая, и слышит разочарованный стон. после вновь целует ягодицы, иногда спускаясь ниже и касаясь языком яичек, но следом тут же возвращая губы на место. — хён, хочу твой язык внутрь себя. пожалуйста, — старший практически скулит, заламывая брови и самостоятельно разводя руками ягодицы. возможно, за такую вольность он получит, но сейчас ему слишком хочется, чтобы гём его хоть как-то заполнил. однако практически сразу же язык оказывается внутри. джинён стонет, прогнувшись в спине, но югём крепко держит его за бёдра, не давая двигаться самому. язык горячий и мокрый, обводит гладкие стеночки и проскальзывает глубже. джинён разводит ягодицы пошире, и югём, поощряя, гладит его по бедру. его язык творит невероятное, джинён только и может, что стонать и просить не останавливаться. в голове как-то туманно, стоны и просьбы не останавливаться слетают с губ непроизвольно. — хён, я сейчас кончу...хён... ким отстраняется, облизывая губы и шлёпая по бедру, и наваливается сверху, кусает плечо, прижавшись к ложбинке членом. джинён довольно вздыхает, потирается о член и тянет: — хё-ён, возьми меня. югём тут же входит, заставляя старшего выгнуться и громко простонать, вцепившись рукой в простынь. от резкости на глазах появляются слёзы, но он их игнорирует, стирая, и просит продолжать. младший даёт время привыкнуть, несмотря на просьбы, ибо знает, что это — практически на сухую быть оттраханым. после югём постепенно наращивает темп, держа парня за бёдра и насаживая на себя. изменив угол, задевает простату и наслаждается громкими стонами джинёна. член растягивает узкий проход, заставляя едва ли не скулить, джинён приподнялся, чувствуя, как головка теперь упирается в стеночку ануса, и простонал ещё громче, чем до того. югём, кажется, рыкнул и резко дёрнул бёдрами, оказываясь внутри по самое основание. кровать предательски поскрипывает, но югём лишь продолжает толкаться, одной рукой опираясь на постель возле головы пака, увеличивая скорость грубоватых толчков. джинён плотно сжимается, и стон не может сдержать уже югём, едва не падая сверху на парня. перед глазами искры от подобной узости, в ушах – стоны его собственного имени и просьбы не останавливаться. югём утыкается носом в шею, несильно прикусывая выпирающий позвонок, на языке солоноватый привкус пота, но югём кусает снова, прижавшись при этом тазом ближе к ягодицам, толкаясь совсем рвано и чувствуя дрожь чужого тела. джинён близок от финала, о чём и сообщает, на что ким одобряюще кивает, смазано целуя куда-то под недавний укус. джинён стонет ещё громче, выгнувшись так сильно, что сводит лопатки, и кончает, испачкав собственный живот и простынь. младший его хвалит, огладив бока. он, выходя из тела, что-то шипит и быстро двигает рукой по члену, кончая на ягодицы парня и после размазывая сперму по его коже, ухмыляясь. джинён кладёт голову на подушку и наперебой с макнэ пытается вернуть себе возможность нормально дышать. в голове белый шум, в висках – собственный быстрый пульс, который не хочет униматься. югём ложится рядом, в очередной раз шумно вздохнув, и улыбается. — ещё раз назовёшь меня хёном вне нашей спальни, я повторю это на том же месте...хён. джинён цокает, но целует его, проведя рукой по затылку и чуть сжав волосы, оттягивая и вынуждая откинуть голову, целует шею и слабо прикусывает, слыша довольный стон. после вновь поднимается к губам, шепча в них: — ещё раз обратишься ко мне неформально вне нашей спальни, я втрахаю тебя в пол, югём-а. в этот раз целует югём, кутая их обоих в одеяло. после жаркого секса, нежные поцелуи – то, что надо.