7 days like infinity

Когда стоишь перед выбором, просто подбрось монетку. Это не даст верного ответа, но в момент когда монетка в воздухе, ты уже знаешь на что надеешься

       Солнце аккуратно, будто самая добрая мама, гладило теплом по юношеским, бледным щекам. Только недавно распустившиеся цветы колыхались на ласковом ветру, создавая имитацию медленного танца. Они двигались так беззаботно и невинно, что хотелось присоединиться к ним. Прирасти к суховатой земле хрупкими корнями и стать самым красивым на свете цветком, не имеющим никаких проблем, просто танцующим целыми днями. Но даже над такими прекрасными созданиями не жалятся. Мгновение и несколько прекрасных цветков на клумбе было растоптано каким-то жирным кабаном, который прошёлся прямо по ним, втыкая свое апатичное рыло в телефон и не глядя под ноги. Конечно, ведь какая разница всем этим грязным людишкам на других. Они убивают себе подобных, убивают бедных животных и даже невинные цветы. За это Себастьян хочет истребить каждого из них, а затем и себя. Ему отвратительны все люди, что населяют этот мир. Их действия и повадки напоминают диких тварей, но при этом эти ублюдки смеют называть себя королями планеты и самыми разумными существами, но чем дальше идёт развитие цивилизации, тем только хуже. С каждым днём все эти сволочи хотят перегрызть друг другу глотки все больше и больше. Блондин чувствует в груди какой-то мерзкий, жгучий ком, ощущение, что его сейчас вырвет. Но это лишь все больше растущее презрение к этим мерзким и порочным животным. Он ненавидит этот мир. Он ненавидит себя, своего отца, свою чертову скрипку, свою дьявольскую семью в целом. Ему хочется провалиться в пропасть лишь бы не жить этой жизнью. Он смотрит на счастливых детей и ему кажется, что он не заслужил всего этого. Он хочет уйти на вечный покой, мол, свое прожил. Но при этом он знает, что это слишком глупо, да и к тому же смерть - удел слабых. А он не слабый. Он ни за что не покажет этому миру свою слабость и не даст переломать его веру пополам. Хотя после вчерашнего экзамена ему кажется, что для него порвались последние нити надежды. Хотя, возможно, так и было. Но что он мог поделать? Ему хотелось жить, а не существовать, но он не знал какого это. Как наконец-то брать от жизни тот максимум, как почувствовать волю в кулаке, как ощущать себя полноценным и счастливым, как чувствовать свободу, а главное каково это? Он, как человек, не получивший от жизни такого дара, не знал как это ощущается и даже как это получить. А вдруг он до конца своих дней будет жить так? Тогда в чем смысл его существования? В чем смысл пожить, пострадать и сдохнуть, если это можно сделать прямо сейчас? Хотя нет. Это же удел слабых, а он не слаб. — Слышь, чё носом землю клюешь? Хоть башку подними пока не врезался в кого. Себастьян шугается от громкого звука, который заглушает спорящие голоса в его голове. Он быстро подскакивает, поднимая голову на источник звука. — Опять ты?! — раздражённо протягивает Себастьян. — Ого, я думал, что ты и не вспомнишь, кто я такой, — усмехнулся шатен. — Мы виделись недавно, идиот, — скрещивает руки блондин. — Ну, знаешь, я та самая неприметная песчинка в твоей жизни, которую легко забыть, поэтому хер тебя знает, — пожал плечами парень. Себастьян решил дальше идти молча, надеясь, что вскоре шатен хотя бы заткнется, а лучше отойдет от него подальше. Но этого не происходило. — Да ты можешь хоть минуту помолчать? Мне неинтересны твои разговоры. Скажи спасибо, что я позволяю тебе идти со мной рядом. — Пф, окей, спасибо. Но ты сильно не завышай себя. Кстати, сегодня первый день обучения в консерватории. Волнуешься? — Я же просил помолчать. — Но мне интересно. — Господи, я бы не брал такого оборванца в столь элитную консерваторию, — деловито поправил галстук Себастьян, смотря на того свысока. — Обидно, но это твое мнение, как скажешь, — по Чесу не было видно, что его это задело хоть каплю, что немного напрягало блондина, — кстати, как тебе мой "бабах"? Шваген-вагенс сначала не сразу понимает о чём именно идёт речь, но затем вспоминает пластинку. Эта музыка была ужасна, совсем не похожа на всю ту классику, которая преследует его всю жизнь, но это и делает ее привлекательной для него. Если бы его отец услышал, как Себастьян слушает ТАКОЕ, то сразу бы переломал пластинку, а затем и выгнал бы из дома. И Себастьян где-то в глубине души был благодарен шатену, что эта пластинка была замаскирована под Баха. — Это было ужасно. Полная безвкусица, меня чуть ли не стошнило при прослушивании, — солгал Себастьян сам не зная зачем. — А... Вот как, — и опять его выражение лица и даже тон не выдавали никакой обиды, — кстати, я же ведь так и не представился. Ты не против? — Вперёд, — кинул равнодушно блондин. — Чё, реально? Я думал, что опять скажешь, что тебе наплевать. Ну окей, меня Чес зовут, — и парень протянул тому руку, ожидая рукопожатия. — Себастьян, — представился блондин, не подавая в ответ Чесу руку. — Да я и так знаю, на экзамене слышал, ты же первый выступал, — Чес не стал дожидаться пока Себастьян протянет тому руку, что навряд ли произойдет, и схватил его ладонь сам, пожимая ее. Себастьян почти сразу же с омерзением одернул ее. — Господи, да когда же ты отвалишь от меня, — закатил глаза Шваген-вагенс. — По всей видимости, никогда. Ты прикольный, понравился ты мне, хех, — чуть толкнул того в бок шатен. — А мое мнение здесь не учитывается что-ли? — вопросительно поглядел на того Себастьян. — Неа, — шире улыбнулся парень. — Боже, — Себастьян вновь закатил глаза, потирая переносицу, — отец убьет меня, если узнает, что я продолжаю общаться с каким-то бомжом. — Отец? Да уж, я догадывался, что твой батя немного поехавший, потому что какой-то ты слишком прилежный, — констатировал Чес. Себастьян, на удивление, промолчал. Он был прав, его отец действительно тиран, он поехавший. Себастьяну давно хочется взять на кухне нож, пролезть ночью в его комнату и перерезать горло, потому что эта сгнившая человеческая оболочка не имеет права жить, не имеет права и дальше портить ему жизнь. Ему надоело действовать правилам отца, он хочет жить так, как хочет ОН и никто иной не посмеет указывать ему. Возможно, это и значит чувствовать счастье. — Слушай, тебе самому-то нравится все это? — задаёт вполне логичный вопрос Чес, который мучает и самого Себастьяна всю его жизнь. — Что именно ты подразумеваешь под словом "всё"? — строит из себя дурачка блондин. — Твоя жизнь. То, что ты живёшь по навязанным тебе стереотипам. Тебе даже навязали то, как должен выглядеть "настоящий" музыкант, при этом не давая своего выбора на то, как хочешь ТЫ. Я ведь прав? — и Чес абсолютно прав, но Себастьяну трудно это признать. Трудно выставить себя слабым мальчиком, который всю жизнь пляшет под дудку своего папочки. Внутри снова что-то сжимает, но Шваген-вагенс почему-то уверен, что теперь это не презрение. Что-то другое. Очень теплое и будто родное. — И что ты предлагаешь? — Так всё-таки я прав? В ответ лишь несколько секунд молчания. — Есть немного. — Ух, почему-то мне кажется, что совсем не немного, — приподнимает бровь Чес. — Так что ты предлагаешь? — продолжает интересоваться Себастьян. — Тебе ведь не нравится как ты живёшь, верно? Да или нет. — Да... — Ты хочешь все изменить? — Да. — Готов пойти против воли папочки? И вот снова внутри что-то сжимается. Теперь больно. Пойти против воли отца? Он всегда мечтал об этом, но никогда не действовал. Стоит ли пробовать? Изменит ли это его жизнь в лучшую сторону или сделает лишь хуже? А может это и называют счастьем? Он не знает. Этот шаг слишком тяжёл. Он должен выйти из той скорлупы в которой находился долгие годы, но что находится за пределами этой скорлупы? Какой мир его ожидает? Эта неизвестность пугает, но в то же время Себастьян знает, что нужно действовать. Возможно, у него наконец-то получится преодолеть толстый слой почвы и прорасти прекрасным цветком, тянущимся к голубому небу. Но что для него голубое небо? Какая у него цель и кто его вдохновитель? Он не знает, слишком много вопросов и ему трудно. — Просто да или нет? — вновь его мысли заглушает Чес. — Да. Себастьян говорит удивительно твердо, чем поражает сам себя. Он даже ещё не полностью все обдумал, поспешив с ответом. Себастьян даже не замечает, как они переступают порог гимназии и Чес сворачивает в другой коридор, кидая короткое: — Тогда увидимся. И это все, что он сказал? Но ведь он даже не объяснил Себастьяну план или ещё что-то. Блондин не знал, что и ожидать от этого загадочного типа, но он говорил так убедительно и твердо, что хотелось верить ему, верить, что он поможет, верить, что это не просто пустые бредни. И этот странный парень вселял какую-то приятную надежду, которой так не хватало Шваген-вагенсу. Себастьян просто сворачивает в коридор, идя к своему классу, вновь опустив взгляд вниз и рассуждая над всем сказанным, над всем обдуманным, над всем, что ещё стоит обдумать.       Просторный класс пропитан запахом новых парт. Они пахнут деревом, которое только что срубили, которое только что жестоко лишили жизни. Они пахнут смертью. Себастьян сомневается, но ему кажется, что этот запах преследует его всю жизнь. Он идёт за ним по пятам, наполняя собой все живое и делая его мертвым, он крадётся прямо за спиной и ждёт, когда сможет поселиться и в самом блондине, он вечно дышит в спину, он знает все секреты, и он ждёт. А Себастьяна не сильно-то и волнует этот факт. Это не поселяет в нем чувство тревоги, ему кажется это привычным и обыденным. Потому что так и есть. Голос учителя заглушают мысли, а затем наоборот отчего блондин совершенно не может сосредоточиться. Такое у него бывает редко и это очень его раздражает. Хочется встать и уйти с урока, лишь бы не мучить себя ненужными знаниями. Ему не хочется учиться, ему это надоело. Блондин хочет послать учителя благим матом далеко и надолго, но он сдерживается. А ведь так хочется. Хотя он чувствует, что и так уже перестал учиться. Это просто прохождение. В учебе нет больше острых ощущений, волнения или страсти. Он чувствует, что делает это просто из-за страха перед неудачей и чтобы выжить. Но он ничего не получает.

***

Типичный школьный день, все такой же скучный. Но Себастьян привык к этой рутине, она преследует его всю жизнь, и он уже смирился. Смирился очень давно. Смирился с тем, что он боится идти домой, смирился с тем, что единственное место, где он может отдохнуть - это сон. Смирился с тем, что все, что он получает дома - это унижения и избиения. Смирился, просто смирился. Но теперь он с каждым моментом этого дня все больше понимает, что хочет прекратить это. Он хочет делать так, как хочет он, а не чтобы кто-то решал за него. О да, он хочет именно этого. И он ложится спать с улыбкой на лице, зная, что он пойдет на все, лишь бы действовать на зло отцу. Он чувствует от этого счастье.