7 days like infinity

— Как ты, блин, скрыл от родаков то, что пришел весь мокрый с улицы?! Навряд ли же одежда за одну ночь так быстро высохла. Она ж насквозь у тебя промокшая была, — непонимающе глядит на друга Чес, которому до мурашек на коже было интересно. — Фокусники не рассказывают своих секретов, — хитро глядит на него Себастьян, гордо идя вперёд,и слушая ворчание Чеса за спиной. Но потом поворачивается и возвращается к шатену, потому что понимает, что не знает дороги. — Ты точно уверен, что нас впустят туда? Нам ещё нет восемнадцати, нас могут вышвырнуть как собак оттуда, — недоверчиво глядит на Чеса блондин. — Да сто пудов пустят. Так ещё и бесплатно напоят. Говорю же, у меня в этой пивнухе дружбан работает. Ну, хотя как дружбан... На самом деле просто знакомый, которому я когда-то сильно помог, а он мне бесплатным алкоголем без паспорта платит. Кароче очень удобно, — активно жестикулируя объясняет он Себастьяну. — Ну, ладно. Но я всё равно не буду много пить. А то вдруг отец учует... — мнется блондин. — Ты нахера, напомни мне, со мной каждую ночь выходишь дичь всякую творить, м? — вскидывает бровь сероглазый. — Назло отцу, чтобы пойти против его правил... — И ты сейчас серьезно ссышь из-за того, что он учует? — Нет, Чес, ты не понимаешь. — Как скажешь, но ты уже начал это дело, так доводи его до ума! — С тобой до ума ничего не доведешь. — Хах, и то правда. По пути их снова сопровождает свежий воздух, громкий сверчок-певец и атмосфера неблагополучного района. Старые кирпичные здания, которые уже давно разваливались, повсюду странные граффити, мусор в виде бутылок и окурков, и пьяные крики какой-то семьи за стенкой дома. Себастьяна съеживает от такой атмосферы. Ощущение, будто из темноты может вылезти любой огромный и страшный силуэт, прижать к стенке и прирезать ножом. Конечно, с Чесом было спокойнее, чем если бы он был один, но навряд ли и он, если вдруг что, сможет защититься. — Дошли, — воодушевленно произносит шатен. Но сквозь свои мысли он слышит его голос будто через толщу воды. — А? — блондин поднимает голову и видит ярко горящую вывеску от которой отламывались уже пару букв, а другая пара просто не светилась. Здание выглядело также плохо, как и остальные дома и магазины здесь, поэтому блондин уже приготовился пить самое отвратительное пойло. Чесу не привыкать, а вот Шваген-вагенс даже кофе привык пить самый дорогой и изысканный. — Заходи, не стесняйся. Будет весело, — толкает внутрь того парень в зелёной косухе. Себастьян как-то скованно заходит внутрь и оглядывает находившихся там людей, ожидая увидеть презрительные пьяные рожи, но видит он лишь милую улыбку на их лице. Удивительно, их выражения лиц выглядят так по доброму. Каждый здоровается с Чесом, а Чес с ними в ответ, они пожимают друг другу руки, и шатен рукой приглашает голубоглазого сесть за барную стойку. Себастьян все ещё чувствует себя некомфортно, но подходит к стойке и садится на высокий стул. — Чё пить будешь? — задаёт вполне логичный вопрос шатен. — Не знаю. Я же тут впервые как бы... А что ты посоветуешь на первый раз? — интересуется блондин, видя как сверкают глаза у сероглазого. — Понял. Патрик, мне и моему другу по классике! — говорит Чес бармену на что тот с улыбкой кивает и достает два дешёвых, но больших стакана и наливает в них какое-то пиво. Себастьяну остаётся только молиться, чтобы напиток был не настолько мерзкий и его не вырвало. Патрик быстро справляется с заказами и спустя минут пять перед парнями ставят полные, до краев, стаканы с пенистым пивом. — Ух, хорошо пойдет, — вдыхает воздуха Чес и выпивает половину стакана за один глоток, а когда его губы отрываются от стакана, то он издает такой наслажденный выдох, будто он несколько суток шлялся в пустыне и ему наконец-то дали воды. — Тебе пиво дали, чтобы ты на него смотрел или пил? — толкает легонько в бок блондина. — А...Я...Ладно, сейчас, — Себастьян делает также, как и Чес. Он вдыхает поглубже и касается губами стакана, опасливо делая глоток. Убрав напиток от губ он морщится, еле сглатывая это дерьмо. — Фу, Господи, как ты это пьешь?! — Ничё, ещё привыкнешь. Ещё пару глотков и Себастьян начинает морщится от неприятно обжигающего горло напитка все меньше, пока не доходит до того, что он с таким же удовольствием, что и Чес, выпивает очередной стакан. Выпили они, на самом деле, всего-то по две. И шатену было этого мало, чтобы стать пьяным. А вот блондин уже шатался даже на стуле. — Бармен, подруби музыку! — кричит вдруг Чес. — Да! — поддакивает ему голубоглазый, у которого уже прошли любые стеснения благодаря алкоголю. — Что вам подрубить, ребятки? — вежливо спрашивает Патрик. — Этому парню нравится глэм-рок, — указывает на своего друга парень в косухе. — О, так тебе включить твою любимую? — улыбается бармен. — Ага. Патрик уходит включать музыку, а Себастьян непонимающе глядит на друга. — Глэм-рок? — поднимает он бровь. — Ага. Та пластинка, которую я тебе дал. Ты же ее так и не выкинул. Значит тебе понравилась песня, — по лисьи улыбается шатен. — Это был глэм-рок? — Ага, это так называется. — Хм... Глэм... Здорово звучит. Это было бы красивым именем. — Ага. — Слушай, можешь называть меня теперь Глэм? — улыбается блондин. — Глэм? А с чего это такое заявление? — удивлённо смотрит на блондина Чес. — Это нравится мне больше, чем имя, которое дал мне отец. Я хочу, чтобы ты называл меня именно так, — поясняет голубоглазый. — Хорошо... Глэм. Но все равно прозвище "Принцесска" было лучше, — усмехается шатен. — Даже забудь это прозвище. — Посмотрим-посмотрим. Блондин хочет с Чесом забыть даже свое настоящее имя. Ему нравится прозвище Глэм. Он хочет, чтобы шатен называл его именно так, чтобы с сероглазым Шваген-вагенс был совсем другим человеком. Днём жил одной жизнью, а ночью совсем иной. Пару минут и в воздухе, вместе с запахом алкоголя, начинают витать мотивы той самой песни. Песни с пластинки Чеса. Блондин невольно улыбается. Эта песня... Он воспринимал ее не просто как песню. Это было что-то большее. Ее смысл, ее мотивы давали какую-то надежду и мотивацию. Это была та самая тонкая ниточка, которая держала его разум на плаву в то время, как шатена не было рядом. А когда они снова уходили на новую прогулку, то тут аура Чеса будто растворяла всю грусть и все жуткие мысли. С ним Себастьян, а точнее теперь Глэм, забывал всё и погружался глубоко в воды безудержного счастья, а плохие воспоминания не могли так просто пробраться через эту толщу хороших мыслей. Но почему-то не сейчас. Рядом Чес, абсолютно весёлый. Ничего плохого не случилось и не предвещало, но почему-то было на душе как-то тяжело. А эта песня делала ещё тяжелее. Чем глубже он погружался в свои мысли тем было хуже. Почему же так? Возможно, это все алкоголь. Блондин так и знал, что не стоило пить много. Хотя он и выпил не настолько много. Просто его неподготовленный организм выдал быстрое опьянение. А ещё это чёртово пиво выводило его на самые ужасные и яркие эмоции. Ему не нравится так жить. Он хочет все изменить. Почему на него обрушились будто все проблемы этого мира. Почему именно на него? Чем он это заслужил? В груди начинает бешено колоть, что хочется согнуться в три погибели, голова кружиться, а из глаз течь соленые реки. Глэм молиться, чтобы никто из парней, а особенно Чес, не увидели это. Он пытается смахнуть слезы, но за ними поступают новые. — Чувак, а чё твой друг то плачет? — раздается какой-то грубый голос, и блондин уже начинает проклинать его обладателя. Он чувствует взгляд шатена на себе и ему становится до ужаса неловко и больно, отчего он прячет лицо тщательнее. Но это, как неудивительно, не помогает. — Эй, чувак, ты чего? — бродяга аккуратно кладет руку на плечо другу, шепча ему до мурашек ласковым голосом. От этого эмоции становятся ещё сильнее, и Глэм чуть ли не скулит, — так, понятно. Ребята, продолжайте веселиться, мы отойдем. Чес слезает со стула, хватает блондина за руку и ведёт к выходу из заведения. Как только они оказываются на улице, холодный и свежий воздух начинает обжигать лёгкие. Чувствовать такое после мерзкого запаха алкоголя - самое большое удовольствие. Рядом не находится скамейки, поэтому шатен усаживает Себастьяна на холодные каменные ступени и садится рядом. — Хей, ты чего? Что случилось? Все же было нормально, — вновь ласково шепчет Чес, поглаживая друга по плечу. Себастьян не выдерживает, ему все надоело. Он очень жалеет, что вообще решил выпить и теперь ревет, как он думает, как девочка. Он хватает шатена за края зелёной косухи и притягивает того к себе как можно ближе, утыкаясь ему в плечо и начиная жалобно скулить. Он не может выдавить из себя ни единого слова. Все, что он чувствует - боль, а Чес как единственное утешение, как щит и поэтому он так крепко держит его за старую косуху, будто того у блондина забирают, и не желает отпускать. Себастьян сам не понимает, как успел за столь короткий срок привязаться к шатену, стать его самым лучшим другом, будто они дружат несколько лет, настолько ему довериться... — Воу-воу, ты чего, Глэм? Все же хорошо, не волнуйся, все хорошо... — шатен начинает поглаживать парнишку по спине, чувствуя, как тот дрожит. Чес был сейчас в полном шоке. Настроение блондина так быстро сменилось и Бог знает из-за чего. Неужто так алкоголь дал о себе знать. Но Себастьян выглядел таким напуганным, таким грустным и разбитым, что казалось, будто действительно случилось что-то страшное. И что бы не случилось, он ни за что не оставит его переживать все это одному. — Успокаивайся, давай. Я рядом, все хорошо. Если что-то случилось, то ты можешь высказаться мне. Я всегда выслушаю, может даже попробую помочь чем. Я ж тебя хер теперь оставлю, пока не помогу, — Чес отстраняется и берет блондина за щеки, смотря ему глубоко в небесного цвета глаза, — Пока я рядом - тебя никто и пальцем тронуть не посмеет, все будет хорошо. Говори, кто обидел? Кому морду начистить за моего друга? — шатен выглядел удивительно серьезным и сосредоточенным на взгляде голубых глаз. Себастьян впервые видел его таким. — Я... Там... Неважно, — Глэм не может смотреть ему в глаза, его зрачки бегают из одного угла в другой, думая, за что зацепиться. Ему было стыдно, но при этом хотелось излить шатену всю душу, этот парень вызывал у Себастьяна доверие, которое он не испытывал ещё ни к кому. Взгляд у блондина затуманен, его немного покачивает, а язык еле сплетает слова. Он был пьян, Чес это прекрасно видел, но он все ещё воспринимал друга абсолютно серьезно. — Ну уж нет. Если ты думаешь, что я сейчас скажу, аля, "ладно, я не имею право тебя заставлять, это не мое дело, если захочешь расскажешь", то хуй там плавал. Я знаю какой ты упрямый осел, будешь держать все в внутри, пока не доведешь себя окончательно. Поэтому я заставлю тебя говорить, понял? Если я не смогу помочь, то тебе нужно хотя бы высказаться. От этого станет лучше, я тебе обещаю. Ты же мне веришь? — Чес не отпускает щеки парня из своих ладоней, начиная поглаживать те большими пальцами, будто гипнотизируя блондина этими ласками. Себастьян замечает это и начинает краснеть, не понимая отчего. — Я... никому не рассказывал о своих проблемах. — Тогда я буду первопроходцем. Давай же. Глэм наконец-то смотрит на шатена и их глаза встречаются, пропуская искорки, будто родные души. Блондин чувствует теплые руки на своих щеках, видит доброту во взгляде шатена и его сердце начинает бешено колотиться, будто намереваясь пробить грудную клетку и выскочить на волю, но при этом он расслабляется. Наверное, он действительно может довериться Чесу. Может он и прав. Ему просто нужно высказаться и получить поддержку. Это самое малое, что может дать шатен, но это действительно сильное средство. Блондин отстраняется, убирая чужие ладони со своих горящих жаром щек. Сначала он смотрит куда-то вдаль, потом на Чеса и что-то обдумывает. Шваген-вагенс делает глубокий вздох и задирает рукав белоснежной рубашки. — Смотри... — он протягивает израненную руку парню в зелёной косухе. — Нихера месиво, — глаза парня округляются до невозможности. Он смотрит на запястье с каким-то испугом. Первое, что приходит Чесу в голову, это мысль о том, что Себастьян может причинять себе боль по какой-то причине, по типу резать вены или ещё что-то. Но эти раны не похожи на порезы, и шатен даже не может прикинуть чем это сделано. — Это делает со мной отец, — Чес резко вздрагивает и поднимает голову на друга. Да, он догадывался, что его отец тиран. Себастьян вечно боялся его. Но шатен думал, что он максимум очень строго относится к блондину и требует идеальности во всем. Но он похоже был двинутым на голову сильнее, чем представлял парень. — Это за что он тебя так? — За разное. Может быть чисто для профилактики, либо я где-то ошибся, например в игре на скрипке, — блондин вжимает голову в плечи, будто чувствует снова ту боль, которую приносит ему отец каждый день, — он считает меня ничтожеством. — Называть других ничтожествами могут только настоящие ничтожества, которые поднимают свою самооценку за счёт других, ибо понимают, что они полные неудачники и ничего в жизни этой не добьются. Твой отец - неуверенный в себе гандон, который решил выпилиться за счёт сына, — Чес хмурится, говоря это. Себастьян чувствует презрение к его отцу в голосе шатена, — а вот ты, дружок мой, тот, кто сможет преодолеть все. Ты уже идёшь против отцовской воли, ты делаешь то, что делает тебя счастливым. Ты сможешь все, я в тебя верю. Ни за что не слушай этого мудака. Слушай меня, я лучше, — Чес усмехается и одарят блондина лучезарной улыбкой, закрывая раны на запястье рукавом. Блондин не может снова скрыть слез. Он улыбается другу в ответ, чувствуя приятную боль в районе живота. — Ты все сможешь преодолеть, я верю в тебя! Я горжусь тобой! — блондин вздрагивает от слов шатена. Эти слова... Ему так не хватало этих слов всю жизнь. Ему не хватало осознания того, что кто-то гордиться им, что кто-то верит. — Спасибо, — блондин бросается к Чесу, обхватывая руками его шею, и прижимая как можно сильнее того. — Да не за что, чувак, — парень в косухе обнимает его в ответ, а затем глядит в вечное синее небо, полное звезд.

— У нас с тобой все получится.