7 days like infinity

— Пойдем сегодня куда-нибудь или все ещё не в настроении? — Чес облокачивается о подоконник и следит за эмоциями Глэма. — Пойдем, — блондин улыбается, будто вчера ничего плохого и не случилось. — Уверен? Уже все хорошо? — Не волнуйся. Не пропускать же мне прогулки с тобой из-за злости на отца, — все ещё улыбается. Как-то странно улыбается. — Да дело не только в этом. У тебя бока то не болят? Голова не кружится? — Чес выглядит удивительно серьезным и обеспокоенным. Он редко бывает такой. Хоть Глэм и знает его не так давно, но уже успел проанализировать шатена. Да и вообще Глэм не сказал бы, что дружит с ним всего лишь шесть дней. Они как будто знакомы всю жизнь. Парни даже доверяют друг другу, как будто родные люди. А ещё Глэм очень его любит. Как друга. Наверное. — Нет, Чес. Со мной все нормально. — А если честно. — Даже если и болит, то терпимо. Не бойся. Пойдем? Чес делает глубокий вздох и медленный выдох, а затем кивает ему и спускается вниз, чтобы Глэм смог переодеться, и ждёт его.

***

— Да уж, ты единственный из моего окружения кто ссытся кипятком от глэм рока. Типа многим он не заходит, — Чес и Глэм не знали куда идти сегодня. Да и шатен ничего не планировал. Поэтому они просто гуляли. Главное, что вместе. — А тебе какой рок нравится, Чес? — блондин переводит свой взгляд с звездного полотна на друга. — Да я всеядный. Чё понравится, то и слушаю. Весь рок крутой. Да и вообще вся музыка. Музыка, она ж как жизнь. С ней мы переживаем счастье, грусть, да самые разные эмоции и чувства. Она может вызывать даже более яркие ощущения, чем что-либо другое. От нее могут идти мурашки по коже и вставать дыбом волосы. Она нам даёт весь спектр этого. За те минуты, которые длится песня мы будто проживаем 90 лет, с ней бывают переломные моменты, черные и белые полосы, и- — Да, Чес, я понял, — Глэм вежливо перебивает его. Блондин был чертовски согласен с шатеном. Особенно насчёт переломных моментов. Но парень определенно заговорился. — А, ладно, прости. Если я начинаю говорить всякую чушь и ересь огромными монологами, то затыкай меня, а то у меня бывает, — усмехается Чес. — Ну, мне даже нравится. Ты говоришь правильные вещи. Да и голос твой приятно слушать, — из уст парня вдруг срывается правда и он дёргается внутри от последней сказанной фразы, но не подаёт виду, будто сказал так, как и хотел, а не вырвалось невзначай. — Оу, приятно слышать от тебя, чувак, — Себастьяна не сильно бьют кулаком по плечу, а затем блондин замечает как после его слов шатен утыкается взглядом куда-то вниз и как-то скованно улыбается. Будто ему сейчас встречаться предложили. Почему он так смущается и радуется словам Глэма? — Я так понимаю, Twisted Sister теперь твоя любимая группа? — наконец прерывает тишину. — Да! Я бы очень хотел играть их песни, жаль, что нет нужных инструментов. А как бы я хотел с ними встретиться! Особенно с Ди Снайдером, он мой кумир! — Глэм рассказывал о своем фанатизме, расплывшись в улыбке. В его глазах сверкали огоньки вдохновения и мечтаний. Это не могло не заставить Чеса улыбнуться в ответ. Зная, какая у этого парня жизнь, шатен гордился собой, что дал ему эту пластинку, что начал проводить с ним время, что когда-то его просто зацепил этот истеричка блондин и он захотел подружиться и "испортить" папиного сыночка, для его же блага, конечно же. — Кумир значит... — тянет гласные Чес, — Хм, я знаю как тебя порадовать. Погнали. Бродяга хватает Глэма за руку и куда-то тащит, не отвечая на вопросы блондина. Однако голубоглазому и не хочется много говорить. Ему нравится идти, пока его ладонь сжимает чужая. Хотя нет, не чужая. Родная. Его рука совсем вспотела и почти выскальзывает из руки Чеса, но его держат крепко. Глэм почему-то краснеет и чувствует на лице жар. Также как и на ладоне. Он заболел? Почему так приятно крутит живот? Почему взгляд шатена заставляет его так улыбаться и смущаться? Почему Глэму рядом с ним становится так плохо и хорошо одновременно? Может правда после прогулки под дождем заболел? — Пришли, заходи, — блондин узнает это место и этот трейлер. Дом Чеса. Он никогда не был внутри. Что им там нужно? Глэм заходит внутрь и в нос ударяет резкий запах. С Чесом ему не раз приходилось такое ощущать, но в этом месте было ещё хуже. Дешёвый алкоголь перемешался с сигаретным дымом и тухлыми остатками еды на непомытых тарелках. Но запах тухлятины исходил не только от тарелок. Отчего же ещё? Голубоглазый еле сдержался, чтобы не закрыть нос и не зажмуриться от отвращения. Он бы давно уже сделал это, если бы не сильное уважение к другу. На диване напротив телевизора лежала женщина. Возле нее валялось множество бутылок, пепельница перевёрнута и окурки разбросаны повсюду, а возле дивана стоял таз с рвотой. Так вот откуда исходил ещё запах тухлятины. Парни побыстрее прошли в комнату Чеса, потому что никто из них наблюдать эту картину не хотел, но шатену, увы, приходилось терпеть такое каждый день. И это мать Чеса? Блондин думал, что она более культурная и нормальная женщина. У них недостаточно средств не то что на нормальный дом, даже на оплату учебы в консерватории для Чеса, ему пришлось долго пахать ради первого места, а она ещё и пьет в таких количествах. Никогда не поймёшь этих взрослых. Они странные, нелогичные, глупые и жестокие... В комнате шатена царил хаос, видимо, привычный парню. Здесь был такой жуткий бардак, что казалось, будто здесь если что-то уронить, то больше эту вещь не найдешь. Но Чесу, скорее всего, отыскать тут что-нибудь было как "раз плюнуть". Но кое-что всё-таки зацепило взгляд Себастьяна в этом хаосе больше всего. Гитара шатена. Именно с ней он и приходил на вступительный экзамен. Блондин неловко подёргал парня за его зелёную косуху, чтобы обратить на себя внимание и указал на гитару. — Можно попробовать? — с мольбой в глазах поглядел на друга голубоглазый. Чес как-то замялся, будто ему было неприятно давать ее кому-то другому, как игрушка у ребенка — он ни с кем ей не поделится. — Ладно, — всё-таки неуверенно кивнул Чес, — садись на кровать. И блондин, идя от счастья летящей походкой, подошёл к кровати и сел на нее. Он взял в руки гитару друга и засверкал от счастья ещё сильнее. Шатен же сел взади Себастьяна и со спины обхватил его ладони, правильно ставя их. — Сыграем твое любимое? — Глэм кивает. Чес что-то бурчит себе под нос, вспоминая аккорды прямо возле уха блондина и его горячее дыхание проходит мурашками по всему телу и отдается теплом на лице и тяжестью в животе. От этого Глэм даже незаметно дёргается. И наконец Чес вспомнил все аккорды и начал помогать Глэму их разучивать. Первые разы были немного болезненными, но не настолько. Слава Богу, что у блондина длинные пальцы и ему было удобнее. Глэм шипит от боли, но пытается терпеть, настолько его охватило желание. Чес же ему тихо говорит на ухо, что сначала пальцы будут, конечно, болеть, но скоро он привыкнет и игра будет приносить ему только удовольствие. Вообще-то парни могли начать с чего-нибудь попроще, но шатен видимо не додумался. Неприятно. Кожа сдирается и оставляет белые полоски на пальцах. А затем боль притупляется, хоть и не исчезает совсем. Но теперь блондин её совсем не замечает. Он умело ставит аккорды и каждый раз пробегаясь по струнам его будто бьёт адреналином. Игра увлекает его, а Чес, сидящий сзади, уже не помогает руками, а просто наблюдает за тем, как же счастлив его друг. Знал бы этот друг, что шатен до этого горло раздирал всем, кто притронется к его гитаре, а сейчас так легко отдал ее. А затем голубоглазый резко начинает петь. Громко и с удовольствием, никого не стесняясь, чувствуя свободу и вдохновение. А Чес сначала подпрыгивает от удивления, но потом заливается в диком хохоте, отчего Глэм поворачивается к другу, который повалился на кровать от смеха, и начал смотреть на него взглядом, аля, а что не так. — Что смешного? — Чувак, ты выглядишь как псих, — задыхаясь сказал Чес. В ответ блондин только надул губы и поставил гитару на место. Сегодня игры хватит, его пальцам не выдержать больше пыток. — Кстати! Я ж зачем тебя сюда привел. Ща. Шатен подбежал к шкафу и начал рыться в нем, ища что-то. Спустя мгновение перед глазами Глэма сверкала черная футболка. По середине был изображён огромный логотип Twisted Sister в виде сложенных между собой костей, как на альбоме Stay Hangry. А над логотипом розовым шрифтом было написано само название группы. Глэм так и застыл от шока. — Челюсть с пола подними, — усмехнулся Чес, — эта футболка единственное, что я смог раздобыть от Twisted Sister. Я берег и любил ее также, как и те автографы от разных рокеров. Блондин перевел взгляд на бумажку с автографами, которая была прикреплена к шкафу. — Дарю. Шатен кинул футболку Глэму. — Раньше я часто носил ее. Теперь передаю по наследству, так сказать, — усмехнулся бродяга. Блондин поймал футболку и стал долго ее разглядывать все ещё находясь в шоке. — Ты с ума сошел? Она же, наверное, очень дорогая! — Может и дорогая. Я ее не покупал. — В смысле не покупал? А где ты ее взял? — Да там неважно, — почесал затылок парень. Глэм с каким-то недоверием глянул на шатена, но всё-таки от такого подарка отказаться не мог. — Ты уверен, что отдаешь ее мне? Она такая крутая... — Да уверен, забирай! Для тебя не жалко. — О Господи, Чес, спасибо! — блондин запрыгал на месте от счастья, а потом крепко-крепко обнял шатена в благодарность, — можно я ее прямо сейчас надену? — Да без базара, натягивая. И блондин резво расстегнул рубашку, сняв ее и надел футболку. Она была мешковатой, совсем не размер Чеса. Если на Глэме она выглядела большой, то интересно какой же она была на низком и худеньком Чесе. Блондин, представляя это, усмехнулся. Он сжимает ткань и чувствует что-то родное. Поднеся воротник футболки к носу он чувствует запах Чеса. Такой любимый. Запах свободы, свежести дождя и дыма дешёвых сигарет. — Спасибо ещё раз! Это теперь будет моя любимая часть гардероба. — Ага. Представляю. Рубашки, пиджаки, официальные костюмы и футболка Twisted Sister средь них, — тихо хихикает шатен, представляя эту картину. А Глэм уже думает, куда же будет прятать футболку. Скорее всего, сложит ее и спрячет в тайник, должна влезть. Чес смотрит на него как-то странно. Так ласково-ласково. Смотрит и молчит. Осматривает с головы до ног, будто в последний раз видит. — Тебе идёт. Наконец прерывает он тишину, продолжая смотреть с таким же взглядом. Глэм, который рассматривал себя в новой футболке у разбитого зеркала, повернулся. И улыбнулся в ответ. Но не так, как прежде, а более чувственно. Также ласково. В глазах сверкали звезды, которые блондин, словно украл с небес. Улыбка такая аккуратная и красивая. Тонкие бескровные губы немного сливались с бледным лицом, но все равно выделялись из общей картины. Шатен закусил губу и подошёл к Глэму. Немного оттянув мгновение он его обнял. Крепко-крепко. Так, как блондина ещё не обнимал никто. Ни мать, ни отец, ни кто-то ещё. Так крепко и любовно. Будто не желая отпускать. От такого проявления чувств Себастьян опешил. Хотелось плакать. Реветь навзрыд. Но не от боли, как раньше, а от счастья, переизбытка недостающей любви, оттого, что он благодарен судьбе за Чеса, этот недостающий кусочек счастья, доброты и справедливости в его жизни, этот лучик солнца средь темноты. Господи, спасибо. А потом Себастьян обнимает в ответ. Прижимает так крепко, как только может, готовый рвать любого, кто попытается забрать шатена из его хватки. — "Господи, как сильно я его люблю... Люблю? Да, люблю как друга. Самого лучшего друга. Наверное. Или может как родного брата. Или... я не уверен", — думает Глэм. Вновь живот приятно скручивает, тело дрожит от наслаждения, потому что рядом Чес, и Глэм пытается оправдать эти чувства дружеской любовью. Конечно же дружеской, что может быть более? Только дружба. И симпатия. Как к другу. — Глэм. — Да? — Слушай. Я тут хотел признаться... — В чем? — Я... И Чес резко замолчал. — А, хотя неважно. Внутри что-то сжалось, но уже не приятно. Шатен отстранился от Глэма и посмотрел ему в глазах. Он выглядел грустным и опустошенным? Неужели такое возможно? Он выглядел так впервые за все время их знакомства. — Просто знай, что мне нравится проводить с тобой время. А ещё я правда надеюсь на то, что у тебя все будет хорошо, — почти невидимо улыбается Чес. — Я тоже надеюсь, что у тебя все будет хорошо. Ты этого заслуживаешь, — Глэм улыбается в ответ, но шире. — Какие телячьи нежности, боже, — Шатен в шутку изображает отвращение, а затем смеётся с этого вместе с голубоглазым. — Ты первый начал! — Предъявите доказательства, гражданин, обвинения не подкреплены. — Ах ты! И снова смеются. Громко. Никого и ничего не стесняясь. — Чувак, забыл сказать, — шатен отходит к кровати и садится на нее, — я не смогу больше к тебе ночью приходить. Это не навсегда, не волнуйся, просто дела такие возникли и мы не сможем видеться. — У тебя какие-то проблемы? Что-то случилось? — Глэм остаётся стоять на полу и обеспокоено смотрит на друга. — Да не, не бойся, все нормально. Я тебе потом расскажу. Ты главное, если что, жди меня, окей? — Ладно... И сердце пропускает больной стук.