Лисий хвост

      По ночным улицам стелился туман. Неплотный, он походил на мягкое пуховое одеяло, с нежностью укутавшее Париж, защищающее город от холода и дарующее чудесные сны. Было прохладно. Влага оседала на кованых решетках и фонарных столбах. Улицы были пустынны. В это время поздние прохожие уже спали и набирались сил вместе с городом, а ранние пташки ещё не проснулись. Спали охранники на постах, спали дежурные медсестры, спали, свернувшись клубком, кошки, спали у дверей собаки. Волшебная ночь. Именно в такие ночи случаются чудеса. Должны случатся. Обязаны!       Именно так рассуждала Маринетт Дюпэн-Чэн, когда выбегала из пекарни. Девушка быстро сменила юбку от ханьфу, которая снималась удивительно просто, на любимые штаны. Тикки будить не стала — квами казалась на редкость измотанной. Подхватила с пола сумочку. Порадовалась, что ничего не задела. Споткнулась о туфли и рыбкой нырнула в люк. Туфли нырнули за ней. Опять порадовалась, что успела сгруппироваться и не ушиблась, и тут же радоваться прекратила. На всякий случай.       Девушка была уверена, что серебристый смех ей не почудился. Маринетт раздирало множество вопросов, ответы на которые ей могло дать только одно существо. Там, в маленькой синтоистской часовне, хитрое божество поджидало свою подопечную.       Маринетт стояла на пороге храма и не решалась пройти дальше. Фигуры лис во мраке слабо мерцали. Ветер спал, и некому было перестукивать амулетами. Свеча не горела. Пахло пылью и воском. Глупо было приходить сюда ночью. Наверняка Инари спит, или находится в другом месте, далеко от Парижа, и даже не во Франции.       Девушка заглянула за незаметную дверь за алтарем, куда накануне её проводило божество. Во дворике, на столе под дубом, мерцала в чугунном подсвечнике красная свеча. Рядом стояли деревянная миска с булочками бао и две керамические чашки. Несмотря на накрытый стол и исходящую паром еду, часовня и двор были пусты. Храм, как и весь город, накрыла тишина.       Маринетт печально опустила голову, вздохнула и вернулась к алтарю. Хотелось зажечь свечу, чтобы оживить это место: подсветить лис, разбудить ветер и разогнать тоску. На краю алтаря лежала длинная зажигалка. Наверняка служитель оставил. Огонёк весело заплясал в темноте. Девушка испытывала легкое разочарование от того, что храм оказался пустым. Она надеялась… А на что она надеялась? Прибежать среди ночи и увидеть сидящее на пороге божество? Разве Инари больше заняться нечем, кроме как ждать запоздалых девочек, у которых внезапно пропали уши? Божеству тоже нужен отдых. У божества тоже есть обязанности, которые необходимо выполнять. В конце концов, это же божество, хоть какое-то уважение надо проявить. И у кого ей искать ответы?       — Кхе-кхе, не спится?       Дюпэн-Чэн подпрыгнула и резко повернулась. На пороге стоял дедушка, своим хитрым прищуром напоминавший Мастера Ван Фу, но, судя по согбенной фигуре, на добрый десяток лет старше. Собственно, только прищур и холщовый мешок за спиной и смогла рассмотреть Маринетт. На улице было слишком темно, чтобы что-то увидеть, а свет от алтаря девушка закрывала спиной.       — Зд-здравствуй-те... Извините, что разбудила среди ночи. Вы, служитель, да? Вот, вы зажигалку оставили. Извините за свечу. Сейчас погашу, — Маринетт быстро задула огонёк. Алтарь окутала тьма, зато старец стал виден отчетливее. Он действительно был старше Мастера: всё лицо покрыто морщинами, глаза тусклые, но внимательные. Девушке было неловко перед ним. Пришла, без спроса зажгла свечу. Дедулю разбудила. А ему наверняка тяжело засыпать, со старыми людьми всегда так. То там заболит, то здесь. Лежит и мучается, бедный. — Я, наверное, пойду? Еще раз извините, что разбудила.       — О, нет-нет, не волнуйся, дитя, ты меня не разбудила. Сегодня волшебная ночь, и было бы большим упущением в такое время предаваться сну.       — Вы правда не сердитесь?       — Нисколько! — Старец добро рассмеялся. — Мне было интересно понаблюдать за тобой. Ты молодец, всё правильно сделала. И поклонилась, и свечку зажгла.       Маринетт покраснела. Девушка всё еще была смущена ночной встречей, и внезапная похвала лишь сильнее вогнала её в краску.       — С-спасибо…       — Но скажи мне, милое дитя, что привело тебя в храм посреди ночи?       — Я… Я… Я надеялась встретиться с другом. С девушкой. Она тут работает. Высокая такая, черноволосая. Мы с ней недавно познакомились. Она сказала, что я здесь гость и что мне всегда будут рады. Но сейчас уже поздно. Она наверняка спит. Ещё раз извините. Доброй ночи!       — Подожди, Маринетт, не торопись уходить. У нас действительно рады гостям в любое время. От чашечки чая, дорогая гостья, думаю, не откажется?       Маринетт неуверенно кивнула. Дедушка был с одной стороны подозрительный, а с другой — очень знакомый. Где-то она его определенно видела. И он знал, как её зовут. И понял, про какую «девушку» шла речь. И прищур… Такой же прищур она видела накануне днём. Только вот лицо было женское и на сто лет моложе. Как стремительно всё меняется…       Инари, а это была… или был именно оно, пошаркивая, направился в сторону той самой двери. Маринетт посторонилась, пропуская служителя. Что удивительно, старец передвигался весьма бодро, и даже ноша в виде холщового мешка не тяготила его спину.       Маринетт подорвалась было помочь, но дедуля так укоряюще на неё посмотрел, что щеки покраснели, а весь альтруистический запал иссяк.       — Негоже гостям тратить силы на труд, Маринетт.       — Извините.       За дверью никаких изменений не было: всё та же красная свеча, накрытый стол, темнота и тишина. Служитель аккуратно сгрузил мешок рядом со скамьей и удовлетворённо на нее сел. Поболтал ногами, как маленький ребенок, и с хитрым прищуром осмотрел Маринетт. Если бы у неё остались лисьи уши, они бы определенно поджались, как и хвосты. Оказывается, к ним очень быстро привыкаешь. И уши… Какие же мягкие они были. Маринетт почувствовала укол сожаления — ушей и хвостов будет не хватать.       Инари хмыкнул.       — Впервые на моей памяти так быстро снял проклятие потомок. Поцелуй слепой и самоотверженной любви, надо же. И суток не минуло, а ты уже человек, Маринетт Дюпэн-Чэн.       — Эт-то очень нехорошо? — Кожа девушки покрылась мурашками. Казалось, влажная прохлада сада не только окутала её со всех сторон, но и проникла сквозь.       — Ни да, ни нет, Маринетт, — старик пожал плечами и пододвинул к стоящей девушке чашку исходящего паром чая. — Он мятный, с медом.       Маринетт сделала шаг к столу и обхватила чашку двумя руками, но поднимать и пить не спешила — хотелось согреть руки.       — Не п-понимаю. Я же сняла п-проклятие. Не знаю как, но теперь всё хорошо. Тогда п-почему?       Старик пододвинулся на скамейке, приглашающе похлопал по сиденью. Ноги действительно не держали, и девушка с благодарностью села рядом. Отхлебнула чай. Он был горячим, но не обжигающе, сладким, но не приторно, освежающим и бодрящим. Теплая волна разлилась по всему телу.       — Плохо или хорошо получилось, зависит от тебя, Маринетт Дюпэн-Чэн. Понимаешь ли, проклятие за столь короткий срок не успело выжечь твою духовную силу и начать разрушать человеческую оболочку. Поэтому у тебя еще остались возможности, недоступные простым смертным.       — Значит, уши в любой момент могут вернуться обратно? — Маринетт схватилась за голову. Только недавно она боялась больше никогда не увидеть лисьи уши, но теперь не хотела этого ни за какие коврижки. Куча акум, Бражник в панталонах, аллергия на хомячков — что угодно, лишь бы снова не… они. Два таких мягких, пушистых… Нет-нет-нет, у кого-нибудь другого, но только не у неё.       — …Никаких ушей, нет-нет-нет! Старец рассмеялся.       — Никаких ушей и не будет, Маринетт Дюпэн-Чэн. Слишком много духовной силы для такой мелочи нужно тебе. Но во временном пространстве ты больше не потеряешься, маленькая лиса. Оно будет всегда с тобой, хотя иногда и сбоить. Аура человека есть аура человека, пусть и очень мощная. Живи спокойно, Маринетт Дюпэн-Чэн, и ешь, наконец, булочки. Расскажу тебе сказку о заколдованной девочке-лисе и о том, как еë расколдовали.       Маринетт протянула руку за бао. Она действительно была теперь спокойна.

***

      Леди Баг и Кот Нуар сидели на крыше Триумфальной арки, одной из визитных карточек Парижа. Было тихо. На город давно опустилась ночь, настолько давно, что уже готовилась подниматься обратно. Вдалеке сияла огнями подсветки Эйфелева башня. Изредка где-то внизу проезжали слишком запоздавшие или слишком ранние автомобили. Шум от них был слышен издалека: по нарастающей он достигал ушей, после чего медленно стихал в ночи.       Сегодня была не их очередь идти в патруль. Леди Баг и Кот Нуар должны были пересечься в среду, через два дня. И всё равно, не сговариваясь, герои встретились на крыше Триумфальной арки. У них не было причин приходить сюда, но всё же они оказались здесь. Почти одновременно опустились с разных сторон на крышу, вздрогнули оттого, что не одни, улыбнулись друг другу и нелепой ситуации в целом, спрятали оружие. Леди Баг махнула рукой парню и направилась к краю крыши.       — Моя Леди, — Кот Нуар галантно поклонился. — Не ожидал встретить тебя здесь в столь поздний час, — Он подошёл и сел рядом.       — Да вот, что-то не спалось, Котёнок, — героиня устало положила голову на плечо Нуару и устремила взгляд вдаль. Кот замер, боясь пошевелиться и спугнуть Леди Удачу. Девушка устроила голову удобнее и продолжила. — А ты чего здесь? Сегодня вроде бы работают Пегас и Король обезьян.       — Кошкам положено гулять ночью, Багибу, — Кот Нуар усмехнулся. Юноша представил, как его Леди закатывает глаза, и на сердце потеплело. Он понадеялся, что за шуткой девушка не услышала тревоги. Переживания за случай с Маринетт не давали покоя.       — Расскажешь? — Леди Баг перевела взгляд своих чарующих голубых глаз на него. Сердце пропустило удар. Отвлечь девушку шуткой не вышло. Кот Нуар вдохнул и смущенно произнес:       — Обещаешь не смеяться и не бить?       Девушка удивилась такому началу и кивнула. Смущённым Кота ей доводилось видеть редко.       — Я расколдовал Принцессу, — Маринетт икнула, а Леди Баг решила уточнить:       — Не поняла, откуда принцесса?       — Да так, не бери в голову.       — Нет уж, рассказывай. Напарники мы, или где?       — Ты подумаешь, что я нанюхался валерьянки, и никогда не согласишься пойти со мной на свидание.       — Если расскажешь, то пойду, — Леди Баг смотрела в упор. Она же пошутила? С таким не шутят. Она так не шутит. Или шутит? Сердце Кота стучало в ушах. Он ослышался, да. Молодой еще, откуда эта тахикардия? Надо сходить к семейному врачу… Она близко. Очень близко. Она не шутит! Не улыбаться, не улыбаться. Да чтоб тебя. Он улыбается. Сияет, как новенькая монетка.       — Тогда, моя Леди, я расскажу сказку, о маленькой принцессе, которую ваш покорный слуга спас от беды.       — Позёр, — девушка улыбнулась. Кот, не вставая, отвесил поклон.       — Слушайте внимательно, Леди…

***

      Миновала неделя с игры в «Поцелуйные кошки-мышки», ставшей, с легкой подачи Альи, главной темой последних дней. И за эту неделю Адриан, он же Кот Нуар, передумал тысячу и одну мысль, но так и не пришёл к окончательной версии ответа на вопрос: «Откуда появились уши, и куда они исчезли?». Версии были самые разные: от новой хитрой акумы и до галлюцинаций, вызванных недосыпом. Последний вариант привлекал Адриана больше всего. Он был самым простым, не требовал от юноши никаких усилий и мог объяснить всё.       Всё ли? Почему тогда Кот Нуар отчетливо видел лисье ухо, явно не бутафорское, которое кокетливо выглядывало из-под шляпы-котелка на голове тихой и скромной Маринетт Дюпэн-Чэн. Он был уверен, что оно настоящее, такое мягкое и пушистое. Тогда, на корабле в самый разгар игры, он видел всё. И то, как бедную Маринетт закружила толпа, и как все носились в броуновском движении по освещенной палубе, и как сбилась с темноволосой головы шляпа, и показалось оно. Мягкое, пушистое, черно-белое и живое. Лисье ухо.       Кот Нуар еще в середине игры, когда увидел хрупкую фигуру, понял, что не даст ей проиграть. Алья придумала дурацкую игру. Начинающая репортëрша слишком подозрительно косилась на Маринетт, чтобы считать игру и хитрые взгляды девушки совпадением. У Альи Сезер была цель, и целью была Маринетт. Зачем? Не важно. Адриан искренне переживал за чувства подруги, и ему очень не нравилось, что её вот так толкают. Да, он всё ещё любил Леди Баг — его Леди, но дружба тоже важна. Нуар вздохнул. Нарушать правила нечестно, определенно. Он честный, порядочный человек. Но жертвовать чем-то придется, либо честность, либо Маринетт, одна из его лучших друзей, проиграет. И он сделал выбор. Жалел ли он о нём? И тогда, и сейчас он поступил бы так же.       Поначалу, Кот старался просто мешать всем целоваться, а игроков направлял к Маринетт. Звучит не очень хорошо, определенно, как бензином тушить пожар. Но это работало, пока кошачье чутье не подсказало, что Ким Ле Тьен всё-таки перецеловал весь корабль, даже палубу. Всех на корабле, кроме Кота. И тогда Нуар решился.       Резво подпрыгнув к дезориентированной раскрасневшейся Маринетт, он притянул её к себе и чмокнул в мягкие приоткрытые губы. Она приятно пахла корицей и немного алкогольным пуншем. У Кота Нуара пробежались мурашки по рукам, а внутри разлилось тепло. Это было очень приятно. Интересно, каково это поцеловать Ледибаг? Он не знал, но надеялся, что это волнующее чувство ни с чем не спутает.       — Поймал… — хмыкнул он девушке в ухо и сбежал на сцену, где его никто достать не сможет. Как тебе такое, Ким Ле Тьен?       Тогда он думал, что ему лисьи уши только привиделись в хаосе и плохом освещении. Во время объявления победителя он никаких лишних ушей не видел. Конечно, Маринетт успела поправить на голове котелок, но ушей определенно не было. Он так думал тогда. Но спустя неделю он всё больше утверждался в мысли, что уши были, но таинственным образом исчезли. Точно таким же таинственным образом произошло кое-что ещё.       На следующий день после вечеринки на корабле Маринетт пришла в коллеж и без шляпы, и без лисьих ушей, хотя и с другой прической: два пучка вместо привычных хвостиков. Но больше Адриана удивило, что она пришла, а не прибежала. Маринетт впервые не опаздывала. На следующий день всё было так же. И на следующий. И на следующий. И спустя время, он уверился, что в тот вечер что-то всё-таки произошло. Ибо с того дня Маринетт Дюпэн-Чэн перестала опаздывать...       — ...Таким образом, я расколдовал принцессу от заклятия вечного опаздывания. За сим, миледи, не соблаговолите ли составить мне компанию в романтической прогулке по крышам Парижа? — Кот Нуар галантно протянул руку и обворожительно улыбнулся.        Время было на их стороне.