Лисий хвост

      Сквер Рене Вивиани был открыт в 1928 году. Именно в нём росло старейшее дерево Парижа, посаженное в 1601 году и пережившее несколько революций и две Мировых войны. Оно было старательно обнесено оградой и имело бетонные опоры. Эти меры предосторожности должны были помочь старичку выжить в столь суровом мире. Увы, против Кима Ле Тьена эти меры могли не сработать. Спортсмен нагло качался на скрипевшей ветке, поправ уникальность и почтенный возраст дерева. Ветка трещала. Сыпались листья. Аликс Кюбдэль, видя столь вопиющее отношение к старости, метнула в вандала мяч, который до этого подкидывала в руке. Мяч звонко врезался в грудь обидчика зеленых насаждений и отскочил в кусты. Вандал понял свою ошибку, отпустил ветку и шлепнулся на землю. Дерево облегченно скрипнуло. Сегодня ему тоже не грозило погибнуть.       От занимательного зрелища Маринетт отвлекла Алья, налетевшая на девушку с объятиями. Юная ведущая блога о супергероях внимательно осмотрела подругу на предмет повреждений, убедилась, что всё в порядке, и затараторила:       — Я так испугалась, когда акума схватила тебя там, у окна. Зато у меня есть уникальные фотки зада Вайпериона. Он потрясный, — Лука за спиной у Маринетт насмешливо фыркнул. — Не веришь? Вот, смотри. Не попа, а мечта, — Алья ткнула экраном телефона в лицо парню. Тот отшатнулся. Маринетт, немного покраснев, захихикала.       Казалось, за недолгую прогулку от моста Пон-Нёф и длинный сбивчивый рассказ о лисах и проклятиях, Лука стал намного ближе и проще. Теперь Маринетт могла выдать пару немного непристойных шуток или поделиться опасениями; ей было позволено открыть ту свою сторону, с которой была знакома лишь Алья. Сложно сказать, почему конкретно возникла близость. Возможно, общая тайна единила. Возможно, свою роль сыграло потрясающее умение музыканта понимать людей без слов. В любом случае, теперь у юной лисицы появился ещё один близкий друг, что несказанно её воодушевляло.       Дюпэн-Чэн огляделась вокруг. После нападения акумы одноклассники пошли дружной толпой в парк, находившийся недалеко от коллежа. Адриан всё-таки уехал на пресс-конференцию, а Хлою забрал беспокоившийся отец. До прихода Маринетт, Ким уже два раза успел поспорить с Аликс Кюбдэль и оба спора выиграть. Третье пари заключалось в том, кто дольше провисит на ветке. Аликс соревноваться надоело, поэтому спор закончился тем, чем закончился. Сейчас ребята решали, чем заняться дальше. Черноволосая Джулека выступила с предложением собраться у них с Лукой дома и послушать музыку, всё равно поездка в магазин накрылась. Все согласились. Нино, отправивший приглашающее сообщение Адриану, громко возмущался отказом Агреста-младшего и строгостью Агреста-старшего. Ким Ле Тьен и Аликс старались убедить тихоню-Сабрину не звать на вечеринку Хлою. Та медленно, но верно поддавалась на уговоры. Веселье обещало быть если не грандиозным, то запоминающимся.       На корабле Куффенов всегда было весело. Анарка Куффен, мать Джулеки и Луки, больше похожая на хиппи, а не на добропорядочную француженку, любила шумные сборища. «Чем громче, тем веселее», — говаривала она, добродушно посмеиваясь. Женщина не делала скидок на возраст, и ко всем относилась как к равным, взрослым и разумным людям. Явно высказывала своё мнение о политике, религии и прочем. Неприкрытые взрослые разговоры о «пестиках и тычинках» вгоняли Маринетт в краску, но она старательно их запоминала. Информация была хоть и стыдной, но полезной. Анарка даже разрешала присутствие алкоголя на вечеринках и зорко следила, чтобы неокрепшие умы не напивались в стельку. Меру нужно знать всегда. Когда нет ничего запретного, этого и не сильно хочется. Не совсем этичное воспитание, но такой она была. Грубоватой, открытой и простой.       Было около пяти часов вечера, когда толпа подростков подтянулась к кораблю, маленькому и уютному. Седовласая Анарка радостно приветствовала гомонящую толпу. По мачтам и бортам были развешаны разноцветные гирлянды. До заката оставалось примерно два часа, и солнце ещё заливало мягким золотым светом палубу. Кто-то (наверняка Нино, больше некому) уже успел включить тихую музыку. Корабль был очарователен, но Маринетт знала что, когда наступит ночь, то в темноте маленький кораблик войдёт в самый пик своего очарования: он засияет сотнями огоньков, и покажется созданным сказочными феями, а не людьми. Именно в такой момент можно загадать любое желание, и оно обязательно сбудется. Должно сбыться, ведь в сказках загаданные желания сбываются. Разве нет?       Маринетт не слишком сильно хотелось веселиться. День был трудным даже для видавшей многое Леди Баг, известной героини Парижа. Она постоянно проверяла, как сидит на голове шляпа, и не видно ли кончики хвостов из-под красной юбки. Казалось, что все вокруг смотрят только на неё, и что её секрет вот-вот раскроется. Это заставляло нервничать. Но Лука, вкупе со своей искушающей тонкой улыбкой, умел быть убедительным. Музыкант с загадочным видом близко наклонился к девушке и прошептал ей на ушко:       — Прошу, останься, Маринетт. Я знаю, как тебе помочь.       Шёпот вызвал тёплую волну мурашек от шеи до лопаток. Как?       — Как? — Также шёпотом спросила девушка.       — Увидишь… Только останься.       И Маринетт осталась. Она легко влилась в группу слушателей Альи, которая делилась подробностями недавнего нападения. Конечно, все там присутствовали, но видели немного разное, и послушать друг друга было интересно. На фоне играла «Жёлтая субмарина». Анарка с хитроватой улыбкой раздавала ребятам стаканчики с вишнёвым пуншем. Розоволосая Аликс, смеясь, описывала шокированное лицо «этой занозы Хлои», когда та падала из окна. Алья демонстрировала всем желающим фотографии крупным планом.       Разговор зашёл и про спасение Маринетт. Одноклассникам были интересны детали, и девушка чувствовала себя ужом на сковородке, пытаясь и не соврать, и не сказать лишнего. Было страшно? Тебя спасла Леди Баг? Какая она? А Вайперион правда такой горячий? А ты видела Чудесное исцеление? А кто был акумой? Когда град вопросов немного утих, Маринетт смогла выдохнуть и обнаружить пустой стаканчик из-под пунша. Даже не заметила, как выпила. Голова немного кружилась. На языке чувствовалась приятная сладость. Хотелось пить.       Дюпэн-Чэн огляделась. Уже успело стемнеть. Переливались разноцветными огоньками гирлянды. У спуска в каюты, немного в тени, стоял простой деревянный стол с кастрюлей пунша и одноразовыми стаканчиками. Мадам Куффен отсутствовала. Маринетт аккуратно наполнила свой стакан и отошла к заграждению, стараясь быть незаметной. Головокружение не проходило. Девушка пригубила пунш и поняла, что больше его пить не стоит. Какой-то весельчак добавил слишком много алкоголя. То-то ей с одного стакана поплохело. Может, где-то есть обычная вода? И как Анарка недоглядела?       Маринетт пошарила глазами по палубе и ничего похожего на бутылки с водой не нашла. Тут и там общались весёлые группки друзей. На импровизированной сцене, оперевшись спиной о высокую колонку, сидел Нино Лейф с ноутбуком на коленях. Красная кепка был сдвинута козырьком назад, пальцы стучали по ноге в ритм музыке. Он был увлечён любимым делом, отвлечь от которого парня казалось непостижимой задачей, но Алье Сезер это удавалось всегда.       Вот и сейчас, она возбужденно что-то говорила на ухо ди-джею. За её спиной маячил Лука, старавшийся внимательно прислушиваться к разговору. У Маринетт возникло тревожащее предчувствие. Оно заставило сердце биться чаще, а руки предательски дрожать. Лисьи хвосты под юбкой обвили ноги. На лице у Альи слишком подозрительно сияла маниакальная улыбка, возникавшая лишь в случаях, когда перед журналисткой была сенсация. Нет, не так. СЕН-СА-ЦИ-Я! Или когда была возможность устроить Маринетт роман с…кем-нибудь. И что самое поганое, такая же улыбка расцветала на лице и у Нино.       Девушка остро пожалела, что не умеет телепортироваться. На данный момент её жизнь была слишком сложной, чтобы добавлять в неё отношениями с кем-то. Нет, в своих мечтах Маринетт по-прежнему видела уютный домик, троих светловолосых и голубоглазых детей, ангелоподбного Адриана Агреста и хомячка. Обязательно хомячка, пухлого такого, со щёчками. Но реальность казалась слишком суровой, чтобы воплощать мечты в жизнь. Ей необходимо сначала снять проклятие, иначе, даже с помощью Инари, воплощать мечты будет некуда.       Может, раскрыть Алье лисий секрет и решать проблему вместе? А вдруг, подруга отвернётся от неё? Назовёт чудовищем? Разочаруется? Но Лука не отвернулся, не разочаровался. С другой стороны, это Лука, понимающий и прощающий друзьям всё на свете. А Алья? Темпераментная, взрывная, импульсивная. Маринетт легко могла придумать большое количество негативных исходов, и всего один позитивный. Это удручало. Нет, лисью проблему она решит сама. Не стоит волновать подругу попусту.       — Эй, Принцесса, все веселятся, а ты грустишь? — Девушка обернулась на звук. На борту, в мягком свете гирлянд, сидел и ухмылялся Кот Нуар. Ну, конечно. Только он зовёт её Принцессой, будто издевается. Всегда нахальная ухмылочка, всегда пронизывающие кошачьи глаза. И только он умеет приходить в самые поганые моменты душевного состояния. Потопчется, потопчется, и от плохих мыслей не останется следа. Целебная сила кошек. Может быть, именно она так нужна Маринетт?       — Кот Нуар? Что-то нет настроения, прости, — юная лисица пожала плечами. Что этот хвостатый вообще здесь забыл?       — О-о-о, пунш? — Блондин обхватил ладонями стакан и держащую его руку, вызвав у девушки волну мурашек. Отпил чуть-чуть. Закашлялся. — А ты не мяула столько пить, Принцесса?       Маринетт стало смешно. У Нуара была потрясающая мимика. Эти выразительно поднятые брови, расширенные зрачки. На душе сразу стало легко. Целебная сила кошек в действии.       — Ты прав. Думаю, мне хватит. Спасёшь свою Принцессу? — Дюпэн-Чэн чувствовала тепло его рук даже через ткань перчаток. Голубые глаза смотрели в зелёные кошачьи. Кажется, за этой фразой стоит нечто большее, чем просто шутливое предложение выпивки. Кажется, каждый миллиметр между ними невидимо искрится, хотя юноша не стоит слишком близко.       — Почту за честь, — едва прошептал Нуар.       Маринетт кожей чувствовала пространство между ними. Она явно ощущала, как замедлилось время. Супергерой не двигался с места, завороженно смотря ей в глаза. Волны мурашек кругами расходились от рук по всему телу. Казалось, все звуки стихли.       Наваждение разрушил голос Нино, заменивший собой музыку. Маринетт и Кот Нуар вздрогнули. Кот забрал у девушки стакан и быстро пригубил, Дюпэн-Чэн сложила освободившиеся руки на груди. Все обратили внимание на смуглого ди-джея. Он стоял на сцене в ярком свете гирлянд, за спиной у него возбужденно подпрыгивала Алья, и загадочно улыбался Лука Куффен.       — Итак, чуваки, вижу, просто слушать музыку и пить пунш вам уже надоело. Да? — Толпа согласно загудела. — Хотите развлечься, да? — Толпа загудела ещё громче. — Тогда давайте поиграем в кошки-мышки! — Повисло недоумённое молчание.       Нуар заинтересовано подался вперёд: того и гляди, свалится с борта на палубу. Алья, видя, что одноклассники приуныли, быстро выхватила микрофон у парня и взяла инициативу на себя.       — Не простые кошки-мышки! Поцелуйные! — Поднялся рассеянный ропот. Захмелевшие подростки соображали немного с трудом. Мозги ещё не переключились с режима «Веселье» на режим «Думать думу», а потому Алья быстро начала объяснять правила, пока толпу ещё можно было расшевелить.       — Правила очень просты. Мы все завязываем глаза, и ловим друг друга. Поцеловал — значит поймал, а поймал — поцеловал! Никаких компромиссов. Только поцелуи! Выигрывает тот, кто поцелует больше всех людей на корабле!       — А как понять, кто победил? — Выкрикнул из толпы Ким Ле Тьен, в котором соревновательный дух родился раньше, чем родился он.       Алья задумалась. Задумалась крепко. Нуар всё же шлёпнулся на палубу, но сделав кувырок, сразу поднялся на ноги. Все взоры устремились к нему. Маринетт всей своей лисьей сущностью почувствовала грозящие проблемы.       — Я выберу победителя. Кому, как не мяуне, быть мастером в кошках и мышках?       Предложение блондинистого героя встретили дружными овациями, и игра началась. Играли все. Лука где-то раздобыл огромное количество чёрных прямоугольных отрезов ткани, похожих на шарфы, и вместе с Альей и Нино повязывал их на игроков. Маринетт пыталась отказаться, но синеволосый музыкант, наклонившись к самому уху девушки, прошептал: «Я же говорил, что помогу». Девушка слабо улыбнулась. Она не верила, что это сработает, ведь тут отсутствовал Адриан Агрест, но была благодарна за попытку.       На глаза опустилась тьма. Маринетт остро чувствовала тёплые прикосновения Луки к шее, когда он бережно завязывал концы шарфа. Тут и там слышалось девчоночье хихиканье. Голова ещё кружилась, но не так сильно, как раньше. Последнее, что она ощутила — горячие ладони Луки Куффена на плечах. Чуть привыкнув к повязке, Маринетт поняла, что не совсем ослепла. Были видны силуэты игроков и границы корабля. Последнее радовало: за борт свалиться не хотелось. Девушка сделала пару неуверенных шагов, но не споткнулась. Тоже радует.       Не радовала сама игра. Поначалу, целовать своих одноклассников было… нелепо. Окончательно сгореть со стыда мешала спасительная повязка на глазах. Когда ты не видишь, кого целуешь, процесс идёт немного легче. А когда знаешь, что целующий не видит твое раскрасневшееся лицо, легче вдвойне. Нино поставил на фон группу Kiss, и Маринетт пожалела, что не может прямо сейчас заехать другу по лбу. Нельзя было поставить что-то менее провокационное? Слышались девчачьи визги и басовистый хохот парней. «Это всё ради проклятия», — напоминала себе девушка. На Маринетт налетел кто-то огромный и твёрдый, поцеловал куда-то в щёку и испарился. Наверняка Ким, пытается побить новый рекорд по поцелуям.       На корабле творилась форменная вакханалия. Девушка пребывала в растерянности. Она успела сбиться со счёта, куда и кто её поцеловал. Точно были кудрявая Алья и высокая длинноволосая Джулека. Маринетт поправила сбившуюся в ходе игры шляпу и с ужасом осознала, что из-под неё уже добрую минуту торчало лисье ухо. Никто не видел. Никто не знает. Кто-то бережно взял Дюпэн-Чэн за затылок и притянул к себе. Поцеловал в губы, вызвав волну мурашек. Довольно хмыкнул: «Поймал», — и тоже смылся. Мурашки продолжали бегать по телу. Толпа обступала её кольцом. Кто это был? Шляпа опять сбилась. Щёки горели. Наверняка красная, как помидор. Хорошо, что под повязкой не видно. Голова опять кружилась. Дышать было трудно. Маринетт поняла, что наигралась. Необходимо успокоиться. Ощущение очень походило на возникшее тогда, в классе. Она боялась, что огонь бесконтрольно вырвется наружу.       Девушка с трудом добралась до борта корабля. Пару раз на неё натыкались, целовали и убегали. Казалось, было весело всем, кроме неё. Чья-то высокая фигура встала рядом. Девушка почувствовала, как этот кто-то взял её за руку, и повернула к соседу голову. Кто это? Фигура приблизилась. Маринетт ощутила аромат дерева и чего-то ещё, смутно знакомого. Её нежно поцеловали в губы. Лука?       Громкий голос Кота Нуара прекратил игру. Дюпэн-Чэн тут же сняла повязку и посмотрела ещё раз на соседа. Им действительно оказался Лука Куффен. Он тоже снял чёрный шарф и теперь смотрел на девушку, не отрываясь. На губах играла всё та же загадочная улыбка. Голубые глаза манили.       — Итак, победителем наших поцелуйных кошек и мышек, я объявляю… Вы не поверите, но этому замурчательному человеку удалось поцеловаться абсолютно со всеми на палубе!       — Не тяни кота за хвост! — раздался выкрик Кима Ле Тьена из толпы.       Герой хихикнул, подмигнул спортсмену и объявил:       — Побеждает прекрасная Маринетт Дюпэн-Чэн, — Кот Нуар галантно поклонился поражённой девушке. Толпа заулюлюкала и разразилась поздравлениями. Были слышны недовольные возгласы проигравшего Кима и смех Аликс. Это было ужасно неловко. Лука обнял Маринетт за плечи и шепнул: «Поздравляю». Чувство неловкости стало меньше.       Через толпу к девушке пробилась радостная Алья. Она хитро подмигнула музыканту и завела беседу о том, какая замечательная игра, и надо бы ещё раз в неё при случае сыграть. Кот Нуар, сославшись на свои геройские дела, отчалил. Веселье продолжалось. Маринетт уже начало казаться странным её недавнее поведение. С чего это она так завелась? Подумаешь, толпа. Подумаешь, поцелуй. «Поцелуй слепой и самоотверженной любви»… Ха-ха. Алья поболтала с подругой ещё немного, быстро сообщила, что оставляет их одних, пожелала не скучать, многозначительно подмигнула Луке и скрылась среди толпы.       Парень хмыкнул. Дюпэн-Чэн с подозрением посмотрела на него.       — Похоже, Алья пытается нас свести. Признайся, что ты ей наплёл?       — Просто попросил помощи в организации поцелуя с самой очаровательной девушкой, которая запала мне в душу с первого взгляда. Игру и правила уже придумала Сезер, — музыкант лукаво улыбнулся. Маринетт хмыкнула и покачала головой.       — Хитрый ход.       Вечеринка продолжалась примерно до девяти вечера. Ким успел окончательно достать Маринетт с просьбами о переигровке. От ещё одного раунда поцелуйной игры девушку спасало отсутствие главного и единственного судьи. Макс Канте долго и упорно объяснял всем желающим свою идею создания универсального робота. Алья снимала репортаж. Все начали разбредаться с подачи Анарки Куффен, напомнившей, что завтрашние занятия никто не отменял. По домам выдвинулись единой толпой. Лука, вместе со всеми, провожал друзей. Постепенно компания уменьшалась. До пекарни дошли уже впятером, весело болтая и перешучиваясь. Алья подкалывала Нино, Ким продолжал донимать Маринетт «переигровкой», а Лука добродушно посмеивался. Том Дюпэн толпе обрадовался, усато улыбаясь, рóздал каждому по бумажному пакету с холодной, но еще ароматной выпечкой и забрал дочь домой.       Проходя, девушка утащила с кухни тарелку печенья для голодной Тикки и, пожелав родителям спокойной ночи, направилась к себе. Оставив квами наедине с печеньем, не раздеваясь, упала на кровать. Сон накрыл Маринетт пуховым одеялом.       Это был безумно насыщенный и долгий день. Хвосты и уши, лучистая улыбка Адриана, лисье божество Инари и сладкий чай, акума и огонь, Лука и его объятия, Кот Нуар, что в каждой бочке затычка, и кутерьма с поцелуями — все события смешались в кучу. Мозг не справлялся с таким потоком информации и выдавал безумно странные грёзы. То Маринетт куда-то бежала и искала для Инари печенье; то Кот Нуар узнавал её лисий секрет и снимал проклятие поцелуем; то Хлоя говорила, что теперь тоже кицунэ, и они вместе должны спасать Париж. Дюпэн-Чэн проснулась с гулко бьющимся от кошмара сердцем. Во сне она не справилась с акумой парикмахера и сгорела сама.       Голова неприятно ныла. В комнате царила темнота. Маринетт поморгала, привыкая к сумраку. Кто-то, наверное Тикки, укрыл её пледом. На подушке рядом сопела пятнистая квами. Хотелось умыться. Маринетт Дюпэн-Чэн сползла с кровати и, как могла тихо, спустилась вниз. Длинная юбка при каждом шаге шелестела. Чёрный котелок остался на кровати. Свет не включала, чтобы не разбудить маленькую квами.       Внутри девушки разливалось тревожащее чувство утраты. Маринетт задумчиво почесала голову, показавшуюся удивительно пустой. Чего-то не хватало. Девушка добрела до ванной, щелкнула переключателем. Поморщилась — лампа горела слишком ярко. Кое-как включила холодную воду, прозрачный поток громко нарушил ночную тишину своим журчанием. Лицо омыла спасительная прохлада. Девушка распрямилась над раковиной и собиралась потянуться за полотенцем, но так и не взяла его.       Она пораженно смотрела в висящее над краном зеркало и никак не могла поверить своим глазам. Отражение показывало обычную пятнадцатилетнюю школьницу, без каких-либо аномалий. Её чёрные лисьи уши, которые ещё вчера доставили столько проблем, исчезли. Маринетт быстро задрала смявшийся красный шёлк юбки и посмотрела вниз. Хвостов не было. Ни одного.       В отдалении, едва слышно, раздался серебристый смех. Девушка знала лишь одно существо, которое могло так смеяться. Инари. Божество-покровитель лис, обещавшее помощь.