P.S. I love you x

Луи стоит у входной двери и переминается с ноги на ногу, чувствуя огромный страх и волнение. Все его мысли заняты шлюхой, который вел себя очень странно, не так, как другие продажные парни. Эйч выглядел загадочно и спокойно, и получал удовольствие не только от секса, но и от небольшого диалога с Томлинсоном, что казалось ему самому очень интересным фактом. Он открывает дверь, заходя на порог квартиры и прокашливаясь. – Хазза? – поочерёдно снимает кроссовки, поправляя волосы и заправляя несколько локонов назад. – Что? – безразлично спрашивает Гарри и запыханно выходит из комнаты, снимая с себя штаны и пристально рассматривая своего парня. – Ты только вернулся от Найла? Луи удивлённо приподнимает бровь, подходя к кудрявому и окидывая его строгим взглядом. – Гулять ходил... – заикается, убирая свои штаны в сторону, и закатывает глаза, не желая продолжать разговор. – Что не так, Лу? – Чем от тебя пахнет? – хватает зеленоглазого за воротник светлой рубашки, притягивая ближе к себе. Луи настолько зол на него за этот взгляд свысока и такое предвзятое отношение. – А от тебя? – Стайлс процеживает сквозь зубы, с отвращением смотря на лицо своего парня. Он так устал сдерживать боль, наигранно улыбаясь прохожим и друзьям. Он так устал быть игрушкой, быть пустым местом для человека, который до сих пор значит для него весь чёртов мир. Он так устал казаться слабым и хрупким, когда способен на большее, когда может достигнуть цели, когда умеет мстить, и мстить безжалостно. Томлинсон опускает голову, виновато смотря в пол и проводя носком обуви по ковру. – Поцелуешь меня? – Ещё чего. – Гарри отталкивает его подальше от себя, проходя по коридору и направляясь на кухню. – Я видел, что ты заказывал в интернете резиновые дилдо! – вскрикивает, желая получить от младшего хоть какое-то взаимодействие. – Поприятнее твоего члена будут! – Стайлс спокойно отвечает, ставя небольшой керамический чайник на плиту. – Даже так? – Луи резко заходит на кухню, опираясь спиной о дверной проем и складывая руки на груди. – Если ты хочешь этого, почему мы не можем поговорить об интимной части нашей жизни? – Однажды я предложил тебе меня оттрахать – ты отказался. – пожимает плечами, открывая дверцу маленького шкафчика, выбирая пакетик с чаем. – Теперь даже не лезь ко мне. Тебе есть с кем спать. – Что? – Луи удивленно вскидывает брови, делая вид, что совершенно не понимает, о чем говорит кудрявый. – Ты уже зависим от этой глупой мысли. – Не переживай, я тоже не скучаю. Младший настолько сухо говорит, что сам не верит в свою отрешённость и безжалостность. Он прекрасно понимает, с какой тяжестью ему даётся каждое холодное и грубое слово. – Я долго не задержусь здесь. – наконец находит в себе силы поднять стеклянный, почти туманный взгляд на Томлинсона. – Я люблю тебя, Хазз. – подходит со спины к парню, пытаясь осторожно обнять его за плечи. – Отвали. – Гарри грубо пихает Томлинсона в пах, резко отталкивая его от себя. – Я прошу, не трогай меня. *** Гарри стоит под холодными струями освежающего душа, прикрывая глаза от подступающих слез и глотая приторный ком в горле. Дикая боль и отвратительная тяжесть в сердце тянет вниз, не давая возможности полноценно дышать. Он никогда ни о чем не жалеет, и отношения с Луи – драгоценная и хрупкая для него вещь. Всегда была. Стайлс прижимается лбом к стенке душа, убирая мокрые кудри с лица. Он легко может отпустить этого человека, легко отпустить эти отношения, но он будет помнить все общие моменты до малейшей детали, чувствовать эту нить, которая успела образоваться и намертво привязать его к этому кретину. Гарри облизывает покусанные губы, тяжело вздыхая и обнимая самого себя за плечи. Он – человек, способный на глубокие и искренние чувства. Есть люди, которые любят очень сильно, которые готовы на любые жертвы, которые никому не причиняют вреда, но вред причиняется им. От боли нельзя избавиться, боль нельзя убрать. Она никогда не уйдет полностью, но со временем она будет терять интенсивность. Стайлс верит это. Он сможет пойти на любой шаг, достигнуть любой цели, покорить нужные высоты. Для Луи. Для Луи, которого не будет в его в жизни. Для человека, которого он любил настолько сильно, что позволил себя сломать. *** Луи просыпается, чувствуя пронизывающий холод по ногам, лениво накрываясь одеялом. Не нужно разворачиваться лицом к другой половине кровати, чтобы убедиться в очевидном – Гарри не рядом. Он лениво поднимается с прикрытыми глазами, делая глубокий вдох и обнаруживая на тумбочке крохотный кусочек бумаги. Странно, ведь писать глупые лживые записки – фишка Луи. Взволнованно тянется рукой к тумбочке, поднимая бумажку и поднося ее ближе к себе, рассматривая ровный красивый почерк младшего, тихо читая вслух: «Я ушел. Р.S. Я люблю тебя х». Луи хмурится, не веря ни единой букве. – Тогда почему я этого не вижу?.. Томлинсон встает со своего теплого места, закусывая губу и застывая на месте. Смысла идти на кухню нет, Гарри все равно не там. Его нет нигде. Понимает, что ему крайне нужно с кем-то поговорить и выветрить этот неприятный, обжигающий осадок внутри себя. Он кидает безразличный взгляд на свой телефон, понимая, что все его друзья – полная копия его самого же, которые давно забили на свои принципы и избавились от моральных ценностей. Луи сжимает руки в кулаки, не имея никакого желания рассказывать о произошедшем маме или кому-то из сестер. Совесть невольно грызет его сознание, но очень явно напоминает еще об одном человеке, который успел заинтересовать Томлинсона – Эдвард. Спустя час Луи уже не стесняясь стучит в большую, деревянную дверь, зная адрес уже буквально наизусть. – Луи? – Клэр нисколько не удивляется визиту Томлинсона, приглашая его внутрь ободряющим, дружелюбным жестом. – Послушай, Клэр. Эдвард уже здесь? Парень пристально смотрит на довольное лицо девушки, которая спокойно и, как показалось Луи, слишком медленно, проверяла какие-то списки. – Какой Эдвард? – Клэр вопросительно вскидывает бровь, доставая с кармана широкого худи несколько презервативов и протягивая их шатену. – С которым я был вчера. Эйч. – хмурится, ведь девушка должна знать каждую шлюху строго по имени и фамилии. – Оу, поняла тебя. – девушка загадочно улыбается, проверяя свои наручные часы. – Да, он уже около часа здесь. – Заплачу двойную цену, если у меня будет с ним «свидание». Клэр молча ставит какую-то галочку на своей смятой бумажке, положительно кивая головой и довольно улыбаясь. – Та же боковая комната. Как и вчера. – Почему вы выбрали для него такую мрачную комнату? – Луи делает несколько шагов вглубь коридора, хмурясь. – Это его предпочтения. – девушка довольно спокойно отвечает, проверяя телефон в наличии сообщений. – Не думал, что здесь стелятся под желания шлюх. – Томлинсон сухо выпаливает, позже понимая, что он только что сказал, и виновато прикусывает губу. – Иди уже. Ты не один, ясно? Луи проходит дальше, открывая дверь комнаты и замечая аккуратно застеленную кровать, тот же тусклый свет и ощущая тот же запах. Медленными шагами он подходит к кровати, чувствуя, как вся серость атмосферы будто бы просачивается в него, проедая каждую клеточку тела. Эдвард появляется на пороге комнаты спустя минуту. Он закрывает за собой дверь, тяжело вздыхая, когда видит уже знакомую персону. – Здравствуй. – тихо шепчет. Луи поворачивается в сторону, пристально рассматривая Эдварда: черная маска, закрывающая большую половину лица, серая хлопковая толстовка с огромным капюшоном и черные, облегающие боксеры с белой резинкой. Слишком сексуальный. – Почему это я мудак? – первое, что вспоминает Томлинсон. – Нормальные люди не думают о своих вторых половинках, когда трахают продажное, мерзкое тело. Когда трахают шлюху. Эйч все так же шепчет, немного повышая голос и хрипя на последнем слове, пытаясь сделать акцент и обратить внимание голубоглазого. – Но ведь я люблю Гарри. А все эти шлюхи здесь просто дырки на одну ночь, которых я больше не увижу. – шатен раздраженно разводит руками, плюхаясь на кровать в позе звезды. – Тогда почему мы видимся во второй раз? – парень подходит ближе к кровати, начиная спускать резинку своих боксёров. – Ты. Заказал. Меня. – Я хочу поговорить. – с тяжестью выдыхает, бегая глазами по потолку. Эдвард лишь делает еще пару шагов в сторону Томлинсона, присоединяясь к нему на кровать и сразу же садясь на его бедра. – А как же.. как его? Гарри? Луи вслушивается в тихий шепот, находя его очень сексуальным и таинственным. Эдвард говорил правду: такое общение дает определённое влияние и заставляет больше концентрироваться на партнёре. – Гарри не будет меня слушать. Он даже не говорит со мной о чем-то обычном. Я... Я даже не уверен, что он заснул рядом, а не на диване или, может... на кухне. – Что тебя держит с ним, если второй день подряд я вижу тебя здесь? – Эйч снимает с Луи спортивную кофту, аккуратно откладывая ее в сторону. – Я хочу поговорить. – уверенно произносит Томлинсон, пытаясь заглянуть в глаза парня, которые он постоянно прячет или отводит. – Я не работаю ртом. Ну, относительно. Эдвард улыбается, показывая свои миленькие ямочки и заставляя сердце шатена непроизвольно сжаться. – Я знаю, что наши отношения – это только подобие отношений, и даже не самое лучшее. – Луи тихо говорит, отводя взгляд в сторону. – Меня мучает совесть, и я знаю, что должен быть честным, но он просто такой маленький, такой беззаботный. Мне так жаль. Эйч молча слушает, оставляя несколько нежных поцелуев на шее парня, жадно вдыхая аромат его нежной, приятной кожи. – Ему 16 лет, если что. – Луи вздыхает, сжимая губы и сдерживая стоны. – Почему ты молчишь? – Ты пришел выговориться, ведь так? Рассказать о своих грехах? Я не священник, но я тебя слушаю. И я тебя понимаю. Эдвард шепчет почти одними губами, спускаясь влажными и развязными поцелуями вниз по коже, не оставляя без внимания оголенную грудь. – Я запутался. Когда я ехал вчера домой, то думал о тебе. А дома я хотел прижаться к нему, рассказать все глупости и не отпускать, потому что знаю, что он ушел бы. – Томлинсон запинается, чувствуя необъяснимую горечь и сильное жжение в груди. – Но он все равно уйдет, мне кажется. – В чем проблема? Ты уделяешь больше внимания шлюхам здесь. – Эдвард на секунду поднимает глаза, развязывает шнурки на спортивных штанах голубоглазого, приспуская их ниже. – Но к ним у меня нет никаких чувств. А к тебе просто интерес. К тому же, ты в маске. Луи набирает больше воздуха в лёгкие, прикрывая глаза и рвано дыша, когда парень обводит язычком район пупка. – Может, снимешь ее? – парень проводит кончиками пальцев по маске, которая прикрывает лицо уже знакомого парня. – А что, если я захочу тебя видеть чаще? А не раскрывать все карты сразу. – Эдвард лишь самодовольно улыбается, рассматривая тело под собой. – Мне кажется, мы можем как-то сходить куда-нибудь. – Луи пожимает плечами, поглаживая парня по руке. – Без всякого грязного умысла. Просто поговорить. Эйч наклоняется над ухом Томлинсона, горячо выдыхая в него и шепча с особой страстью. – Оставишь свой номер Клэр, я обязательно напишу тебе. Завтра. Может, через неделю. Луи покрывается мурашками, приятно вздрагивая от такой близости и страсти. – Но я не готов отпускать своего малыша. – через секунду выпаливает на одном дыхании. – Но готов трахать других. – Эдвард прочищает горло, проводя языком влажную дорожку от изгиба шеи парня до паха, специально задевая рукой его возбуждённый орган. – Это поправимо, но я не могу от этого избавиться. Томлинсон закрывает глаза, пытаясь выкинуть кудрявого из головы, когда Эдвард жадно целует плоский животик, понемногу спуская боксеры. – Сам решай. Мой парень тоже других трахает. Эдвард усмехается, откидывая всю лишнюю одежду в сторону и концентрируясь на члене своего клиента. – Парень? Луи непонимающе смотрит на капюшон и издает тихий стон, когда Эйч ведёт языком ближе к члену, прикусывая нежную кожу. – Угу. – мычит в ответ, наконец добираясь до самого главного, облизывая твердую головку члена. – И ты не бросил его? – удивленно спрашивает шатен , откидываясь на подушки за своей спиной. – Посмотри, кем я работаю. Мы просто делим жилье, а наши чувства сухие, как кости моей бабки. – Ох... И он тебя все равно трахает? Луи закрывает глаза, отдаваясь невыносимо приятным ощущениям. – Меня много, кто трахает. – Эдвард тихо уточняет и, втягивая щеки, начинает сосать. Томлинсон громко стонет, чувствуя, как быстро двигается рот шлюхи и как медленно язык обводит ствол, иногда задевая крайнюю плоть. – Чёрт... Эдвард прикрывает глаза, начиная сильнее заглатывать, немного постанывая и пуская по члену несколько вибраций. – Как же с тобой хорошо. – выпаливает на автомате Луи, переставая думать о Гарри, точно зная, кто будет перед ним, если он откроет глаза. Эйч хмыкает, облизывая стоящий член перед своими глазами, заставляя этим голубоглазого дрожать и активно извиваться. Томлинсон издает громкий, гортанный стон, когда парень зажимает головку между губами. – Вот так, сладкий. – Эйч резко берет ещё глубже, немного давясь внушительной длиной Томлинсона , но слабо хихикая. – Боже мой... – Не время вспоминать. Луи хватается руками за простыни, двигая бедрами вверх и немного покачивая их со стороны в сторону. В своей голове он делает кучу комплиментов умелому ротику. Эдвард молча гладит рукой пах Луи, будто все эти рванные и пошлые слова адресованы совсем не ему, слабо водя губами по набухшей головке. Луи что-то мычит, проговаривая несвязные слова, но не успевает договорить, чувствуя, как его тело дрожит от грязных действий парня. Эдвард берет член наполовину в рот, будто инстинктивно, по привычке. Он начинает водить языком по головке и вырисовывать небольшие круги. – Блять! – Томлинсон громко кричит, начиная кончать в податливый, влажный ротик Эдварда, прерывисто дыша и покрываясь мурашками.