DIO World Tour 1991

Не так просто заставить телевизор работать в «заброшенном» особняке в Каире, но Дио все равно устраивает это исключительно для того, чтобы заполнить каждую комнату десятью миллионами новостных передач, каждая из которых воспроизводит одну и ту же запись: Какёин вытягивает вперед палец, указывая на вертолет, и тот взрывается в объективах портативных камер тупых туристов-зевак на Красной площади. Нориаки спрашивает себя, видели ли его родители видеозапись, обратятся ли они в полицию и напишут ли книгу о том, что они всегда знали, что их сын был другим… Вероятно, нет. У них слишком много гордости для этого. ДИО спросил Какёина, не хочет ли он навестить их, стереть остатки его прежней жизни, но он отказался. Они были хорошими родителями и достаточно ответственными и строгими настолько же, насколько понимающими — как и любые родители, чьи дети оказались безумцами — он желает им только хорошего и не держит на них зла. Репортер переводит тему с бурного обсуждения возраста Какёина на Польнареффа, который в этот момент командует Silver Chariot и отражает летящие пули. Никто не знает, как они это провернули: русские винят американцев, американцы винят китайцев, китайцы — японцев. Для всего мира остается загадкой, кто Дио такой, откуда он и что у него за акцент; несколько профессоров, кто верно определил его акцент как британский девятнадцатого века, были народом осмеяны. Никто не слышал, как говорил Какёин. Ведущей была теория, что он из Ирландии, что лишь доказывало, что у людей отсутствовали и глаза и мозги. — У моей сестры были светлые волосы, — говорит Пуччи, заставляя Какёина подпрыгнуть на месте. Он увлекся просмотром и забыл, где находится, стоя в одной из гостиных замка, где-то между его собственной комнатой и кухней, куда он изначально направлялся. Пуччи продолжает, сосредоточенно глядя на экран телевизора. — Раньше я думал, что отличался от нее, потому что унаследовал больше от матери, а она от отца, но сейчас мне кажется, что все носители стендов так или иначе выделяются среди обычных людей. У кого-нибудь из твоих родителей красные волосы? — Нет, — отвечает Какёин после паузы. — Мы всегда думали, что это из-за того, что я был рожден позже срока, и это проявление некой формы альбинизма. Если честно, это далеко не самая странная вещь обо мне. Пуччи смеется. — Ты не странный, — говорит он. — Необычный, может быть. Избранный. — Избранный, — повторяет Какёин. Он никогда не чувствовал себя избранным, на самом деле. Скорее, он всегда ощущал, что другие люди отличались от него, получали какие-то сигналы, которые Какёин не мог услышать. Он всегда действовал по-своему. — Я не чувствую себя избранным, — в конце концов, произносит он. — Без моего стенда не было бы и меня. Я был бы совсем другим человеком. От упоминания Hierophant откликнулся внутри него, появляясь из кончиков пальцев и взвиваясь оттуда вверх, словно под его кожей виноградная лоза. — Нечто сделало тебя именно таким, какой ты есть, — говорит Пуччи. — Я тот, кто я есть, — произносит Какёин, цитируя слова из книги Пуччи. Пуччи невесело смеется. — Возможно. Только не дай ДИО от тебя такое услышать. — Дио читал Библию? — заинтересовавшись, спрашивает Какёин. Пуччи не дает возможности ответить появившийся в дверях Польнарефф. — Время обеда! — радостно оглашает он. — Какёин, если ты не поторопишься, Хол Хорс сожрет твой фалафель. — Если только ему не дорога жизнь, — произносит Какёин. — Извини, Пуччи. — Без проблем, — отвечает Пуччи довольным тоном. — Мистер Польнарефф, перед тем как вы уйдете: какого цвета волосы вашей сестры? — Черные. — А у ваших родителей? — продолжает Пуччи. — Тоже черные, — вновь отвечает Пол, и исчезает в коридоре. Хол Хорс съедает один из его фалафелей, и Какёин в отместку ворует его шляпу. /// На следующий день, пока они валяются в на кровати Какёина с каталогом Versace 1991, Польнарефф перекатывается так, что его голова оказывается на бедре Какёина, и спрашивает, помнит ли Какёин, когда в первый раз увидел свой стенд. — Нет, — говорит Нориаки. — Я тоже нет, — отвечает Польнарефф. Какёин сидит, прислонившись к спинке своей небольшой кровати, а Польнарефф лежит, его длинные ноги неловко свисают с края. Он пододвигается, используя бедра Какёина как подушку, и тот шлепает его журналом. — Брысь! — отрезает он. — Но мне так удобно! — жалобно произносит Польнарефф. — Уйди, — повторяет Какёин, держа свой стенд наготове. Польнарефф показательно надувает губы, но остается на месте. — Из тебя так себе бойфренд, — фыркает Польнарефф. — С тобой даже не полежать нормально! — Бойфренд? — спрашивает Какёин. Это все-таки заставляет Польнареффа резко вскочить. — Ты встречаешься с кем-то еще? — спрашивает он. Какёин чувствует, что его щеки наливаются красным. — Я не встречаюсь с тобой, — говорит он. — А что насчет прошлого четверга? — интересуется Польнарефф. — Или вторника, или понедельника… — Прекрати! — Какёин краснеет еще сильнее. — С чего ты взял, что мы встречаемся? В ответ Польнарефф жестом указывает на комнату Какёина. Куртка Пола на вешалке, его огромные ботинки у входа, его гантели и экипировка для фехтования в углу рядом с книжной полкой. — Я не просил тебя тащить сюда все это, — беспомощно произносит Какёин. Но он и не останавливал его. Польнарефф прилип к нему, как банный лист: ему нравится быть одному, несомненно, но ему так же нравится, как Польнарефф приносит ему утром эспрессо, или заказывает еду, когда Какёин забывает поесть, или же листает с ним каталоги с одеждой в попытках найти замену зеленому гакурану. Черт. Они действительно встречаются. Польнарефф улыбается на отсутствие дальнейших возражений и приближается, чтобы положить свою большую теплую ладонь на его шею и поцеловать. Вот и все. Еще одна причина, почему Какёин смирился с присутствием Польнареффа в своей жизни — его поцелуи, широкие плечи и много потраченных часов за изучением друг друга. Какёину требуется некоторое время, чтобы прийти в себя после поцелуя, что-то в Польнареффе способно пробиваться сквозь его защитный барьер и вызывать чувства, о существовании которых он даже не догадывался. — Не говори никому, — предупреждает он. — Если я узнаю, что ты сплетничаешь обо мне, я перестану с тобой спать. — Да я бы никогда в жизни! — в шутку оскорбился Польнарефф. — Мужчина такой тонкой душевной организации ни за что не станет так себя вести. Нет, кажется, не в шутку. — Ты и твоя дурацкая честь, — меланхолично произносит Какёин. — Все мужчины тонкой душевной организации любят, когда их привязывают к постели и трахают, или это только ты? Польнарефф усмехается, и затем берет Какёина за талию, усаживая к себе на колени. Это лишний раз служит напоминанием, с какой легкостью он может поднять его. Некая часть Какёина вечно находится в ожидании момента, когда Польнарефф начнёт использовать силу против него, сделает ему больно. Другая его часть считает, что он никогда этого не сделает. — Что плохого в том, чтобы делать своего партнера счастливым? — спрашивает Польнарефф, и на его лице появляется усмешка. — Если красивый мужчина оказывается в моей постели и хочет направить свою энергию на то, чтобы доставить мне удовольствие… Я буду глупцом, если откажусь. Какёин проводит рукой по идеальной прическе Польнареффа, наслаждаясь тем, как тот вздрагивает. Hierophant Green скользит по затылку Пола, мягко перемещаясь по его рельефной спине. — Тебе это действительно нравится? — произносит он, изучающе поглаживая рукой чужие кубики пресса. — У меня на коленях невероятно сексуальный молодой человек, — говорит Польнарефф оценивающе глядя на него и очерчивая ладонью бедро Какёина. — Что мне может не нравиться? В ответ Какёин толкает его в грудь, заставляя плашмя упасть на кровать. — Ты бредишь, — произносит он себе под нос. Hierophant Green связывает руки Польнареффа вместе и поднимает их над его головой, давая Какёину на мгновение насладиться видом, перед тем как он опускает свой взгляд ниже. Польнарефф уже наполовину возбужден. Какёин трется щекой об натянутую ткань, и Пол пораженно вздыхает, его бедра отрываются от кровати. Один щелчок пальцев Какёина, и Hierophant Green расстегивает пуговицу на штанах Польнареффа и расправляется с ширинкой. Какёин высвобождает его член из боксеров и поднимает взгляд на своего бойфренда, сохраняя зрительный контакт, когда его язык касается головки. — Mon Dieu, — произносит Польнарефф, тяжело дыша. — Серьезно, Нориаки, кому это может не нравиться? Нориаки, думает Какёин и принимает все больше, скользя губами вниз по напряженной плоти. Бедра Пола слегка подаются вперед, и тот издает сдавленный звук. Когда Нориаки бросает взгляд вверх, он видит, что Польнарефф кусает внешнюю сторону ладони. Их глаза встречаются. Какёин выпускает его изо рта медленно, с характерным звуком, наслаждаясь тем, как лицо Польнареффа покрывается румянцем. Ему нравится обвивать щупальцами Hierophant Green тело Польнареффа, ощущать каждый вздох и то, как напрягаются мышцы его бедер и сгибаются пальцы, когда Какёин берет в рот его член. Он снова опускается вниз, и Польнарефф беспомощно стонет, этим находя отклик в теле самого Какёина. Иногда он думает об этом, когда остается один: об ощущении Пола у себя во рту, о горьковатом привкусе смазки и о тихих беспомощных звуках, которые срываются с губ Польнареффа. Какёин поднимается и опускается, позволяя Польнареффу трахать свой рот. Он большой, больше, чем у Какёина, и толще. Будет ли больно, принять его в себя? Какёин никогда не пробовал. Польнареффу определенно нравится реальное положение дел — он сладко стонет, когда его трахают. Какёин отстраняется и лениво забирается на кровать, а потом на Польнареффа, расставляя ноги по обе стороны от его живота. — Стоит ли мне называть тебя Жан? — задумчиво произносит он. — Ж-ан, — его голос слегка дрожит, но это не мешает Полу поправлять его произношение. Его дыхание все еще учащенно. Какёин с интересом оглядывает его: покрасневшее лицо, красивое атлетичное тело и связанные стендом Какёина руки. — Жан, — произносит он, размышляя над звучанием этого имени. Это казалось совершенно новым уровнем для них. — Нориаки. По телу Какёина пробегают мурашки. Его достаточно давно никто не называл по имени. Но, несмотря на ужасное произношение Польнареффа, ему нравилось, как это звучало. — Что ж, Жан, — начинает Какёин. — Ты оставайся здесь, а я пока прокачусь на тебе. Легкий ужас зарождается у Какёина после своего объявления — он произнёс эти слова, и теперь их необходимо выполнить. Не сказать, что ему не нравится трахать Польнареффа, он обожает это, и он все еще планирует быть главным. Но ему всегда было интересно попробовать, и сейчас подвернулась возможность. — Мое мнение будет учитываться? — спрашивает Пол. — Ты можешь сказать «да» или «нет», — отвечает ему Какёин. — Ну и «остановись», если для тебя это слишком. Так что… Да или нет? — Да, — уверенно говорит Польнарефф. Его стенд материализуется, обеими руками занимаясь множеством пуговиц на одежде Какёина. Тот решает это позволить. Несмотря на то, как выглядит Silver Chariot, его прикосновения не ощущаются холодными — можно подумать, что это делает Польнарефф, если закрыть глаза. Мгновение, и он остается с голым торсом, его штаны лежат на полу. — Этого достаточно, — говорит он, и Silver Chariot исчезает. Какёин держит бутылку лубриканта в своем прикроватном столике. Сложно было поверить, что он не додумался раньше, что они встречаются. Стоило его взгляду упасть на этот столик, как Silver Chariot уже вложил бутылку в его руку. — Почему ты не можешь всегда быть таким внимательным? — спрашивает Какёин. Польнарефф, разумеется, не отвечает. Hierophant Green обеспечил его простым кляпом. Если он захочет, то можно говорить через стенд. Какёин заставляет Польнареффа смотреть на то, как он покрывает смазкой пальцы и начинает растягивать себя. Ощущения на самом деле так себе. Он чувствует себя немного глупо, сидя верхом и расставив так ноги со своими же пальцами в заднице. Может ему стоило бы трогать Пола? Какёин развязывает его руки и ложится на чужую грудь, начиная целовать Польнареффа. Вот так уже лучше. Широкая ладонь Польнареффа скользит по его ягодицам, затем вставляет в него один палец. Их бедра соприкасаются, два члена трутся друг об друга. Какёин вздыхает, вздрагивая, когда внутри него оказывается еще один палец. Он разрывает поцелуй, и, отвернувшись, укладывает голову на плечо Польнареффа — лишь бы тот не видел его красного лица. Польнарефф мурлычет нечто непонятное Какёину на французском, утыкаясь носом в изгиб его шеи, а пальцы аккуратно массируют ту точку, которая заставляет член Какёина каменеть. Он может кончить уже сейчас: с Польнареффом под собой, с его губами на своей шее, с его пальцами внутри себя и собственным членом, плотно зажатым между двумя разгоряченными телами. Пол явно теряет свой английский, что случается, когда он достаточно расслаблен и отвлечен. Имя Какёина звучит странно с его акцентом, и потому требуется время, чтобы понять, что он сказал. — Нориаки, ты готов, — говорит Пол. Его пальцы совершают финальный толчок, заставляя Какёина дернуться, и затем выскальзывают из него. — Ох, — произносит Какёин и выпрямляется. — Спасибо. Эй! Не трогай меня своими грязными руками! Польнарефф только смеется. — Только ты бы стал переживать о таком сейчас, — говорит он, но быстро затыкается. Какёин слегка отстраняется, ясно чувствуя, как большой член Пола скользит по его бедру: «Он точно войдет»? Ну, Какёин в любом случае не собирается отступать. Он опирается на спинку кровати позади Пола, его собственный член твердо прижимается к животу. Польнарефф таки предательски высвобождает руку из оков Hierophant Green и начинает поглаживать его. Какёин порывается сказать, чтобы он прекратил, но это вызывает слишком приятные ощущения, и он как раз принял удобное положение, чтобы позволить головке войти в него. Он ахает, прикусывая нижнюю губу. Это для него чересчур. Он делает попытку двинуться вниз, а затем вверх, и Польнарефф издает стон. — Нориаки, пожалуйста, — отчаянно произносит он. Его член вновь прижимается к телу Какёина и толкается внутрь, вынуждая их обоих застонать. Рука Пола скользит по члену Какёина быстро и уверенно именно так, как нравится Нориаки, и только это чувство помогает ему продолжить опускаться на чужой член. Ощущение не из приятных. Какёин укладывает одну руку на прекрасные кубики пресса Польнареффа для устойчивости и движется еще ниже. В этот момент все ощущения разом нахлынывают, забирая воздух из легких. Теперь он понимает, что было источником всех тех звуков, что издавал Польнарефф. Это действительно было хорошо. Он скидывает с себя руку Польнареффа, вновь прижимая его кисти к спинке кровати, и сосредотачивает на нем свой взгляд. — Посмотрим, сколько ты сможешь продержаться, — произносит он. — Доставь мне удовольствие, Жан. Он наблюдает за лицом Пола, совершая движения на его члене, медленно изначально, но со временем ускоряясь, найдя приятный для себя ритм. — Ах, черт, Нориаки, — с трудом произносит Польнарефф, Какёин отвечает ему усмешкой. Достаточно сложно не давать себе закрыть глаза, но ему нравится смотреть на Польнареффа под собой, с приоткрытыми губами, с румянцем на лице и с таким взглядом, обращенным на Какёина. Это было слишком хорошо. Каждый новый толчок приближал его к оргазму, и Какёин уже терял свой ритм, опускаясь и поднимаясь все быстрее, каждый раз ощущая, как чужой член входит и наполняет его изнутри. — Нориаки, ты… ты уже близко? — прерывисто спрашивает Польнарефф. Он такой красивый сейчас, с растрепанными благодаря Какёину волосами и едва приоткрытыми губами, которые хочется поцеловать, что Нориаки и делает. Теперь член Пола входит чуть под другим углом и не так глубоко, но зато Какёин чувствует вздымающуюся под собой грудь Польнареффа и его бедра, задающие ритм. Какёин отпускает чужие руки и они мгновенно оказываются на его бедрах, крепко удерживая его. Какёин стонет, прилагая усилия, чтобы продолжать дышать. Губы Пола находят изгиб его шеи, и Какёин кончает настолько интенсивно, что вздрагивает всем телом. Нориаки издает тихие всхлипы от усталого дискомфорта, но Польнарефф даже не делает попыток остановиться, захлебываясь в приятных ощущениях. Он стонет, когда Польнарефф покидает его тело, и ему не хватает воздуха, чтобы возмутиться, когда Пол кончает прямо на него. Оказывается, он действительно сдерживался для Какёина. Уставшие и липкие, они лежали друг напротив друга. Какёин находился на грани между сном и реальностью. Польнарефф попытался привлечь его внимание, но когда не получил ответа, решительно сел на кровати и, прихватив Какёина с собой, направился в ванную. Silver Chariot включил душ, пока Пол удерживал Какёина на месте, в то время как тот сонно порывался вернуться обратно в постель. — Завтра ты пожалеешь, что отказался мыться сегодня, — мягко произносит Польнарефф. Это нечестно. Какёин не собирался ни с кем встречаться, тем более с Польнареффом, которому нравится смотреть спортивные каналы и тратить полчаса каждое утро на свою укладку. Но затем он внезапно оказывается настолько хорош, что для Какёина сложно осознать это. Нориаки отстраняется от груди Пола, где до этого покоилась его голова, и смотрит на своего бойфренда. Волосы Пола спадают на его лицо, акцентируя аккуратные выдающиеся скулы. Он улыбается. — Ублюдок, — произносит Какёин. — Я не могу поверить, насколько сильно ты мне нравишься. — Я знаю, — мурлычет Пол, довольный собой, и утягивает его в поцелуй, который длится достаточно долго, чтобы бойлер успел нагреться, и они наконец-то перестали стоять под холодной водой.