Вампир среди людей

Когда "отцы" семейства зашли в палату, где находились Чимин с малышом, ребенок, что до этого плакал не переставая, вдруг замолчал, словно почувствовав себя в безопасности. Юнги с Намджуном, как завороженные, стали медленно подходить к кровати, на которой располагался вымотанный, но безумно счастливый папа, сжимающий в руках небольшой свёрток. — Давайте быстрее, а то я сейчас усну, и вас дружно выставят отсюда, — на выдохе произнес Пак, устало откидываясь на подушки в полусидячем положении и прикрывая глаза. Намджун застыл буквально в паре метров от кровати, боясь сделать лишнее движение. Ему вдруг показалось, что он и правда не достоин этого маленького счастья, что он грязный, а руки его перепачканы в крови Чимина. Такие чистые создания как он и их сын не заслуживают быть связанными с насильником, а Ким только сейчас осознал, что именно им и является. — Подойди, — послышалось со стороны кровати, и альфа в неверии перевел взгляд на Пака. — Но я же... — Ты идиот и сволочь, — выплюнул омега, и мужчина опустил голову, полностью согласный с такими характеристиками. — но ты его отец, — будто нехотя проговорил парень, добавляя в конце тихое. — Намджун. А Ким почувствовал, что весь мир теперь принадлежит ему. Он подошёл к койке и осторожно заглянул в свёрток в руках блондина, альфа принюхался, но пока запах не сформировался, так что он лишь прикрыл рот ладонью, боясь поверить, что все это правда. Намджун прикусил губу, не решаясь спросить, можно ли ему оказаться ещё ближе, но тут же почувствовал довольно ощутимый удар по спине. — Давай быстрее уже, обними их и дай дорогу следующим, — как можно более весело произнес Юнги, хотя у самого руки тряслись не меньше. Мало того, что это было впервые, когда ему было позволено находиться рядом с младенцем, так ещё и странное ощущение, что звоночком звенело во время беременности Пака, снова дало о себе знать, только теперь вампир был уверен в своей теории. И это совсем не понравится родителям малыша. Этому ребенку повезло, а имя и правда подходит ему как нельзя лучше. — Позови его, — произнес Чимин с нежной улыбкой на губах, обращаясь к Намджуну, и тот не отказал, принимая такую честь. А Юнги лишь наблюдал со стороны, обречённо качая головой, и мысленно клялся быть рядом, чтобы в будущем стать опорой уже для этого малыша. — Лео, — на грани шёпота проговорил Ким, а вампир усмехнулся, обращая взгляд к окну. Ты станешь сильным правителем. Да, Лео?

***

— Он такой маленький, словно игрушечный, — в очередной раз прозвучал радостный голос, такой родной, но незнакомый, и Чон потянулся к нему, желая узнать, увидеть его обладателя. — Наш малыш будет лучшим, — улыбка слышалась так ясно, но мужчина всё равно был в темноте, он не видел лица этого странного человека, что приходил каждый день. — Ты увидишь его, осталось немного. Чонгук почувствовал тепло на своих губах, или ему показалось... В голосе говорившего слышались усталость и нетерпение, словно человек долго ждал и вот-вот должен был дождаться. — Вернись ко мне, Чонгук.

***

Когда альфа пришел в себя, он сразу почувствовал мучительный голод, только вот тот был весьма странным. Чон хотел не еды, он будто не пил лет сто. Он попытался встать, но тут же упал обратно на подушки, все его тело было таким слабым, что даже руки было не поднять нормально. — Пришел в себя всё-таки, — фыркнул голос откуда-то сбоку, и до Чонгука стало доходить, что он совсем не дома, что потолок черный, а его любимые окна почему-то не пропускают ни единого лучика света. Хотя, теперь он даже сомневался, что солнце вообще светит на улице. — А я так надеялся, что ты испустишь дух на финальной стадии. Мужчина попытался было открыть рот, чтобы спросить, где он находится, но тут же замер, наткнувшись языком на острые клыки, и раскрыл от удивления глаза. Такого точно не было. — Не разговаривай, — лениво произнес Сокджин, вставая с места и направляясь в сторону младшего, а Чону эта ситуация вдруг показалась знакомой. — Я задел твои голосовые связки, — послышалось копошение со стороны, щелчок и звук льющейся жидкости, а через пару секунд по комнате разнёсся такой желанный аромат. — Не скажу, что случайно, потому что это неправда, — усмехнулся высокий черноволосый мужчина, подойдя к кровати, на которой лежал "больной", и протянул ему довольно объёмную кружку с чем-то странным на вид, но пахнущим просто бесподобно. — Только попробуй хоть что-нибудь спросить, и я сделаю вид, что ты так и не приходил в себя, а труп подам Юнги в мешке и даже извиняться не стану. А в памяти оказалось пусто. Кто такой Юнги? Вопрос так ясно читался в темных глазах, что Чонгуку и озвучивать его не потребовалось, Джин понял все без слов. — Вот это шутка, — с интересом посмотрел старший на новорожденного вампира, который принял странную подачку и теперь принюхивался, не понимая, что это такое. — Ты знаешь, кто такой Мин Юнги? — осторожно поинтересовался альфа, продолжая разглядывать Чона так, будто видел впервые в жизни, и натыкаясь на полый непонимания взгляд. А Чонгуку показалось странным, что он не знает этого имени, будто так не должно быть, будто оно должно что-то значить для него, много значить. Это глупое ощущение неправильности набатом бьёт по вискам, заставляя чувствовать себя ничтожеством. Чону бы сейчас бежать к своему Юнги, найти и прижать к груди крепко-крепко, чтобы до хруста, чтобы почувствовал, чтобы понял и больше ни за что не ушел, только альфе все равно, сердце его бьётся ровно, отмеряя жизнь, что осталась... — Ты не знаешь, — как заворожённый произнес Джин, боясь поверить в свою удачу. ...а осталась ему вечность. Только он об этом пока не подозревает.

***

«Здравствуй, Чонгук. Так странно обращаться к тебе по имени. Я только сейчас понял, что, кажется, делаю это впервые. Интересно, если бы я был мягче, то смог бы обратиться к тебе как-нибудь ещё? Как-нибудь иначе... Родной? Да, наверное, это лучший вариант для меня. Ты всегда меня так называл, когда я злился, или мне было тяжело, ты глушил мой негатив своим простым «родной». Это не слащавое «милый», не банальное «дорогой», потерявшее со временем смысл. Это слово делает нас ближе, словно мы неотделимы, словно так правильно. Мне нравится. Родной»

***

«Чонгук, привет. Не знаю почему, но я пишу тебе письмо. Оно ни о чём. Я просто хочу высказать свои чувства. Может, я его даже не отдам тебе, потому что не должно быть ничего между нами. Я хочу сказать тебе всё лично, не на бумаге. Хотя, она довольно честна, потому что я не буду ничего переписывать или зачеркивать, ты увидишь все мои мысли. Я уже три дня смотрю на твоё безучастное лицо и не знаю как быть. Я проклял всех врачей в этой больнице и сам же потом ползал несколько часов на коленях, умоляя, чтобы они спасли тебя. Тэхен даже надавил на свои связи, чтобы меня отсюда не вышвырнули. Теперь я могу не покидать это место и постоянно находиться рядом. Я сейчас улыбаюсь, ведь ты говорил, что моя улыбка способна достать тебя даже с того света. Я улыбаюсь, правда. Только ты почему-то не просыпаешься. Те двенадцать часов возле операционной были адом для меня. Я так просто ушел от тебя в тот вечер, но сейчас не могу даже оторвать взгляда, ведь ты дорог мне. Я не представляю себя без тебя. Я так скучаю»

***

«Уже темно, но я снова пишу тебе письмо под светом телефона. У меня просто ужасный почерк, прости, но я не хочу включать большой свет, потому что так плохо вижу тебя и могу думать, что ты просто спишь. Я специально не перестраиваю зрение, чтобы не разочаровываться в реальности. Знаешь, сегодня мне показалось, что ты хотел открыть глаза, это правда? Я перевернул всю больницу, но врачи сказали, что мне именно показалось. По правде говоря, они не переносят меня, потому что я постоянно отвлекаю их от работы своими вопросами и предположениями, и мне так стыдно перед ними, но я ничего не могу с собой поделать. Как же тяжело просто ждать».

***

«Сегодня я вспоминал о том, как мы с Чимином каждый день встречали тебя в гараже, было такое ощущение, будто мы одна семья. Я понимаю, что так как раньше уже не будет, но... Ладно. Я просто дождусь тебя, и все будет хорошо. Уже вот-вот должен появиться Лео. Я так хочу его увидеть, он будет красивым и сильным, я знаю, по-другому же быть просто не может, раз у него такой папа. Я хочу поддержать Чимина, хочу помогать ему, находясь рядом, но покинуть тебя сейчас просто не в силах. Только не снова. Я жалею о своем поступке, он ничуть не легче, чем поступок твоего друга. Может, поэтому я почувствовал облегчение, когда узнал, что он прибежал к Чимину. Почему-то у меня появилось такое ощущение, что он его больше не обидит, ни за что не обидит, и не только из-за ребенка. Может, я глуп и просто считаю, что друзья должны быть похожи, но если Намджун хоть немного напоминает тебя, то так даже лучше. Чимин не ребенок, уже нет, так что разберётся сам. А я буду ждать тебя. Я дождусь, и мы снова будем мы»

***

«Кажется, это мое последнее письмо тебе. Сегодня я стал папой. Лео такой маленький, совсем кроха. Как же из такого сморщенного комочка может вырасти сильный вожак? Кажется, дети все такие, но наш ведь особенный, словно мы герои фильма. Он только и делает, что плачет, но я люблю его, люблю просто так, за то, что он есть. А ещё у нас с ним секрет один на двоих, об этом никто не узнает, пока не придет время, даже сам папа. Чимин в порядке и сейчас спокойно спит. На самом деле сегодня произошло много событий, хотя... Вроде день уже давно подошёл к концу, а я все не могу уснуть, снова находясь рядом и выливая все свои мысли на бумагу. Ты наверно посмеешься надо мной, когда будешь это читать. Я совсем не могу собрать мысли. Представляешь, у меня, оказывается, есть отец. Родной отец. Я пообещал ему, что буду обращаться к нему так, но на самом деле мне сложно. Да, он хороший человек и внушает доверие, только мне уже девятнадцать, сложно в таком возрасте принять кого-либо так просто. И да, он человек. Представляешь, как я был удивлен? А папа был рождённый. Отец показал его фото, так если бы я не знал правды, то подумал бы, что в детстве нас разлучили с братом-близнецом. Ты всегда говорил, что у меня красивые глаза, теперь я согласен, мой папа был прекрасен. У него длинные белоснежные волосы и лицо словно мое, но какое-то другое. Он притягивает к себе, но красота его выглядит опасной. Ты говорил, что от меня у тебя дрожь по всему телу, так? Думаю, это то же чувство. Я не могу поверить, что это не сон. Сокджин сказал, что мне нельзя быть рядом, когда ты очнешься, поэтому это действительно последняя ночь, когда я здесь и снова пишу тебе письмо. Я вернусь, как только ты сможешь себя контролировать. Джин боится, что моя кровь будет слишком привлекательна для тебя, как твоя была желанна для меня. А я хочу тебя. Хочу с тобой поговорить. Мне так жаль, что мы и не разговаривали толком за весь этот год, что знакомы, ведь эту задачу смело брал на себя ты, а я лишь молчал или ворчал. Сейчас же у меня есть стойкое желание просто поговорить. Я хочу обнять тебя и не могу дождаться, когда наконец смогу почувствовать ответные объятья. Такие простые желания, но какие же невыполнимые сейчас. Знаешь, я перестал плакать. Теперь каждый раз, когда пишу очередное письмо, я улыбаюсь. Искренне. Я верю, что ты очнешься, и все будет в порядке. Будет лучше, чем когда-либо. Сейчас я напишу то, что прокричал уже тысячу раз в своих мыслях, прошептал в одиночестве и сказал в минуты отчаяния перед тобой... Я люблю тебя, Чонгук. Люблю так, как никто. Я люблю вкус твоей крови, запах, взгляд твоих таких черных глаз, люблю, когда ты спишь. Я понимал, что до середины ночи ты работал на Намджуна, но каждые шесть утра я встречал тебя сначала на пороге своего гаража, а позже и в поместье у Чимина. Ты улыбался мне, что сдержал обещание, и ложился досматривать остатки сна на диване. Знаю, что ты спишь очень чутко, поэтому каждый раз когда я наблюдал за тобой, стоя рядом, ты просыпался. Ты не открывал глаз, но я знал, что ты слушаешь. Глупо. Каждый видел, замечал, но делал вид, что слеп. Мы играли, скрывали, было интересно, но теперь я хочу быть честным, не хочу прятаться, поэтому пишу тебе открыто. Я правда люблю тебя, родной. Тебя, Чимина, Лео, даже немного Намджуна, Тэхена с Хосоком и отца, но я не равняю вас. Я хочу тебя, хочу нас, хочу наших детей. Я правда осознал, что хочу просто привязать себя к тебе и тебя к себе всеми возможными способами, чтобы больше ничего не смогло нас разлучить. Ни глупые ошибки, ни импульсивность, ни время, ни даже смерть. Возможно ли это, я не знаю, но обязательно сделаю всё, чтобы оно стало реальностью. Я не напишу про Сокджина ни слова. Как к нему относиться, решать тебе, ведь он будет первым, кого ты увидишь, когда очнешься. До встречи»

***

Что это за сопливые бредни? Так думал у себя в голове Чонгук, всеми силами пытаясь подавить странное чувство тоски, которое преследовало его все время, пока он читал письма, оставленные любвеобильным незнакомцем. Из всех имён, что были перечислены, Чон знал лишь Намджуна, сына своего начальника и друга. Точно, Намджун. Может, он поможет разобраться во всей этой ситуации. — Как видишь, ты очень дорог Юнги, — задумчиво проговорил Сокджин, располагаясь в старом кресле где-то в углу комнаты и перебирая в руках письма, что должны были предназначаться новорожденному вампиру. — Не думаю, что он хотел, чтобы я читал это, но раз уж ты разрешил. — Он тоже вампир? — поинтересовался альфа, связки которого уже почти пришли в норму от донорской крови. Вообще реальность существования вампиров никогда не интересовала мужчину, а вероятность стать одним из них даже не рассматривалась, но Сокджин умеет убеждать, а острые клыки и осознание того, что ему приятно пить человеческую кровь, не оставляют больше вариантов. — И да, и нет, — уклончиво ответил Ким, поднимаясь со своего места и направляясь к Чонгуку, ориентируясь в темноте чуть ли не лучше, чем при свете. — Забудь о нём, если хочешь жить, — проговорил Джин, в голове которого родился просто идеальный план. — Этот омега тебе не по зубам. — Я забыл больше года своей жизни, — начал Чон издалека, выстраивая логическую цепочку. — за это время могло произойти что угодно, — произнес он, а старший напрягся, ожидая дальнейших слов альфы. — Не похоже, чтобы он был моей очередной игрушкой, тогда кто он? Если верить этим письмам, то я приходил к нему каждый день, называл его «родной» и был инициатором общения. Либо у этого омеги хорошая фантазия, — посмотрел он на Кима с сомнением. — либо я сошел с ума.