Change

— Ну? — нетерпеливо поторопила Кристина. — А дальше что? — Что — что? Что тебе интересно? Переспали ли мы? — Ксюша невольно улыбнулась, вспоминая ту ночь. — Не уверена, что хочу это с тобой обсуждать. — Так блять, — беззлобно огрызнулась Крис. — Ну ясно все с тобой. И чего, как она? Хотя по твоей довольной моське и так видно, что она хороша. Так вы теперь встречаетесь?       Ксюша вздохнула. Улыбка разом сошла с ее лица. Она окинула задумчивым взглядом старый любимый бар — местного пьянчужку, задремавшего у стойки, стайку щебечущих девиц, среди которых 18 было максимум одной, той, что делала заказ, ряд пустых стульев, — выглянула в окно, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить всю ситуацию и при этом не выдать ненужных секретов.  — Да, можно и так сказать… Просто она… Не хочет, чтобы наши отношения выходили за пределы наших квартир. Она боится наших нетолерантных соотечественников. К тому же, ее семья не знает о ней, и она не хочет, чтобы узнали, а вокруг слишком много их общих знакомых… — она неестественно улыбнулась и преувеличенно весело продолжила. — Мы будем над этим работать. А пока мне вполне достаточно того, что мы можем проводить вечера дома и наслаждаться обществом друг друга.       Кристина понимающе кивнула, погладила ее по плечу и ловко перескочила на другую тему. Ксюша была ей благодарна. Однако тяжесть на сердце никуда не делась. Она догадывалась, что тот утренний разговор затронет что-то неприятное, но не предполагала, что тьма окажется такой глубокой.       Потекли дни, один похожий на другой. Настя доучивалась последние недели, Кристина погрузилась в подготовку к защите диплома. Ксюша попыталась сосредоточиться на работе, но дела шли плохо. Небольшая дизайнерская фирма, в которой она работала, медленно, но верно катилась к банкротству. Спрос падал, заказы не поступали, работы для дизайнеров не было. В связи с этим у нее освобождались вечера, и идея пришла сама собой. — Что ты здесь делаешь? — Тебя жду. Нельзя? — Можно, но ты что, забыла… — Я даже не буду пытаться взять тебя за руку. Просто пойдем вместе. Рядом. Как подруги.       Настя на секунду поджала губы, а потом улыбнулась и шагнула ближе к Ксюше. — Идем сегодня ко мне? — Да.       В метро почти никого не было — час пик давно прошел. Редкие пассажиры — влюбленные парочки или люди, работающие две смены. Девушки тихо переговаривались, Настя часто зевала и трясла головой в попытке согнать сон. Она работала сутки, а последний раз спала всего пару часов. Ксюша знала, потому что на работу Настя уезжала от нее. Поэтому она не удивилась, когда перестала получать вялые ответы на свои реплики. Ксюша глянула на отражение, улыбнулась и приобняла задремавшую девушку за плечи, укладывая ее голову себе на плечо и невесомо целуя в макушку рядом с забавной гулькой.  — Не надо так… — сквозь сон попросила Настя. — Надо, — мягко возразила Ксюша и поцеловала еще раз. — Я потом тебе лицо за это откушу, но сначала высплюсь.       Ксюша тихо рассмеялась.       Приближались белые ночи. Уже сейчас в 11 не темнело. Ксюша любила белые ночи. Бывало, возьмет наушники, наденет самые удобные кеды и уйдет гулять на всю ночь. Просто ходить по широким проспектам и узеньким улочкам, ловить тонкий запах морской воды, едва долетавший с побережья, покупать в круглосуточных супермаркетах дешевое мороженое и сидеть на набережной около Дворцового моста, зябнуть, кутаться потеплее, слушать музыку или жизнь большого города, его сердцебиение, которое здесь, в самом центре, звучит в едином ритме с ее сердцем.       Ксюша уже хотела было предложить Насте разделить с ней это, безусловно, личное и интимное времяпрепровождение, но, глядя, как она ёжится на ветру и зевает, отчаянно борясь со сном, решила, что это может подождать. В конце концов, их время никто не ограничивал, они все успеют. Вместе.       Она вновь посмотрела на свою сонную, такую уютную, такую сильную и несгибаемую, а оттого беззащитную девушку, и в ее душе вдруг подняло голову непривычное, незнакомое большое и теплое чувство. Оно распирало изнутри, просилось наружу и грозило сломать грудную клетку, если его тотчас же не выпустить. Ксюша невольно рассмеялась и притянула Настю к себе, закидывая руки ей на плечи и не слушая ее возмущений. — Хей, вокруг никого нет. Только ты и я. И я не знаю, чувствуешь ли ты то же самое, но я бы, вероятно, умерла, если бы сейчас этого не сделала.       Настя в ее руках напряглась на секунду, а потом выдохнула и расслабилась, усмехаясь. Она немного отстранилась, чтобы заглянуть Ксюше в глаза, придержав ее за талию, опасливо оглянулась и улыбнулась чисто и искренне. — Я чувствую то же, — она приблизилась и коротко поцеловала ее. А сказанное сразу после мгновенно разрушило всю романтику момента. — Но я умею сдерживаться и тебе советую научиться. — Мерзавка, — пожала плечами Ксюша. — Я к тебе со всей душой, а ты… — А я полностью в твоем распоряжении, когда дойдем до дома. ***       Когда учебный год кончился, Настя стала работать в разы больше, и времени на совместный досуг у девушек почти не осталось. Иногда Ксюша приходила к ней в ресторан, стояла с ней у стойки и трепалась ни о чем. Однако в связи с банкротством фирмы, в которой Ксюша работала, она стала тратить почти весь свой день на то, чтобы найти работу. Пусть ее еще не уволили, но это только вопрос времени. Она хваталась за все подработки, брала заказы на фрилансе, делала все, чтобы не остаться без денег на улице, когда оплаченный месяц аренды квартиры подойдет к концу. Настя тоже искала работу по специальности, но зеленая выпускница с ветром в голове никому не была нужна.       После очередного дня беготни по собеседованиям и копеечным подработкам Ксюша привычно пришла в ресторан Насти, но не обнаружила ее за стойкой хостес. Девушка, которая стояла вместо нее, сообщила, что Настя ходила на собеседование и недавно вернулась, но вот уже полчаса «приводила себя в порядок» в уборной. — Кажется, она пришла расстроенной… — равнодушно хмыкнула сменщица. — Если пойдете к ней, скажите, что у меня тоже есть дела и вообще пора уходить. Уборная вон там, в углу.       Ксюша прошла в указанном направлении, а на душе скребли кошки. Она знала, как долго Настя мечтала, как упорно училась в университете, чтобы стать хорошим сотрудником, и как тяжело она переносила каждую очередную неудачу…       В уборной было тихо и чисто. Шум зала здесь не был слышен. Вентиляция работала почти бесшумно. — Насть? — позвала Ксюша. Из одной из кабинок тут же раздалась возня и открылась дверца. Настя сидела на полу, уронив голову на колени и прижимая к себе рабочую форму. Ксюша почувствовала, как дрогнуло ее сердце от того, насколько жалко сейчас выглядела гордая бойцовая Настя, и присела рядом. Она осторожно обняла девушку и легко погладила по голове. Настя тут же уткнулась носом ей в плечо и тихо всхлипнула.       Ксюша не спрашивала. Все и так очевидно. Настя тоже молчала, лишь иногда шумно втягивая воздух. Когда она немного успокоилась под мягкими поцелуями в макушку и ласковыми касаниями к спине, Ксюша заговорила. — Ну, посмотри на меня, — Настя послушно подняла красные глаза и потерла опухший нос. — Мы загнались. Устали. Давай сегодня сходим в бар, нажремся в ничто, а потом пойдем гулять всю ночь напролет. Поверь моему опыту, лучшего антидепрессанта не придумать.       Настя слабо хихикнула и снова потерла нос. — Хорошо, — наконец сказала она и опустила голову обратно Ксюше на плечо, тяжело вздыхая. — Дождешься конца моей смены? — Конечно.       Ксюша не любила напиваться. Выпить в хорошей компании — да, почему нет. Но бухать до беспамятства — это не про нее. Поэтому, несмотря на то, что идея принадлежала ей, она пила в разы меньше, чем расстроенная порывистая Настя. Та даже не закусывала. Глядя, как она без передышки закидывает в себя стопки с текилой, Ксюша порадовалась своей благоразумности и стала пить еще меньше — хоть кто-то должен оставаться при памяти в эту ночь, ибо просыпаться в вытрезвителе — не лучшее начало утра.       Ксюша любила белые ночи. Ксюша любила Дворцовый мост. Любила нагретый редким солнцем бетон набережной. Любила… — Я люблю тебя, Насть.       Настя была пьяна и вряд ли она утром вспомнит этот момент. Однако сейчас она посмотрела на Ксюшу абсолютно ясным взглядом и ответила, даже не заплетаясь языком. — Я тебя тоже.       Их поцелуи — всегда разные. Иногда страстные, пьянящие, иногда нежные и невинные. А иногда — как сейчас, полные того необъяснимого чувства, которое заставляет дрожать колени и заходиться неровным трепетом сердце, которое давит грудь и толкает на необдуманные поступки, в котором хочется раствориться без остатка вместе с ней. — Настюха? — окликнул пьяный мужской голос. Настя в ксюшиных объятиях вздрогнула и отстранилась. — Так ты че, лесбиянка что ли?       К ним подошла компания из нескольких парней, которую возглавлял бугай, чье лицо показалось Ксюше знакомым. Настя поднялась и почти не пошатнулась. — Ну пиздец, а я-то, дебил, еще трахался с тобой. Фу блять… — Ксюш, нам пора, — позвала Настя. Ксюша поднялась и взяла ее за руку, но та тотчас же вырвала свою ладонь из ее пальцев. — Ты знаешь, после той ночи я вообще на парней смотреть не могу, — обратилась она к парню. — Ты бы, Борь, хоть потренировался, что ли, прежде чем к девушкам с таким лезть.       Ну конечно! Боря, тот самый, который был на дне рождения Кристины, и с которым провела ночь Настя тогда! — Че сказала, сучка?       Ксюша потянула Настю за рукав, чувствуя, что дело принимает плохой оборот, но та не поддалась и только раздраженно глянула на нее, после чего толкнула в грудь и приняла полный праведного гнева удар на себя. Ксюша невольно ахнула и попыталась ей помочь подняться, но та справилась сама и ввязалась в драку. К Боре подключились его друзья с криком «Бей уродок!» и очень быстро драка переросла в избиение. Ксюша драться не умела, а могла только прикрывать голову, пока множество ног пинали ее везде, куда доставали — выбивали из груди воздух, врезались в живот, заставляя согнуться и опуститься на колени, выбивали запястья… В какой-то момент кто-то пнул ее в плечо и девушка не в силах больше оставаться в прямом положении, повалилась набок. Та же нога тут же приложилась к ее голове и ударила об асфальт. Перед глазами поплыло…       Она не знала, сколько пролежала без сознания, а сколько просто не в силах пошевелиться. Она слышала, как вскрикнула от боли Настя, как Боря бросил злое «Таких отстреливать надо, стервы» и сплюнул, а потом все стихло.       Как только контроль над ноющим непослушным телом вернулся к ней, она тут же подползла к Насте, пытаясь оценить нанесенный ущерб. Глаза застилали слезы боли и немного кровь из рассеченной, судя по ощущениям, брови, но кое-как наощупь она нашарила девушку, распластанную лицом вниз на асфальте. — Настя, — позвала она и не узнала собственный голос. Хриплый, ломающийся, дрожащий. — Настя, Настя!.. Черт… — она перевернула Настю на спину и припала ухом к груди, пытаясь услышать стук сердца. Сердце билось слабо и неровно, в груди ясно слышались хрипы и бульки, и Ксюшу поразило страшной догадкой. Горло сдавило, и к глазам снова подступили слезы. — Нет, нет, нет, — лепетала она, стараясь не поддаваться одолевающей панике. — Настя, солнце, нет, только не это… Настя, ну же… Нет, черт!..