Creep

Я стояла на коленях и рыдала, смотря на труп этого мальчонки. Уверена, он так же, как и я, совсем не ожидал, что его жизнь закончится вот так просто. Вот он есть, бежит куда-то, забывая проверить дорогу, а вот его и нет. Интересно, куда он попал? Несомненно, в Рай. Он не заслуживает находится в Аду, нет. Вот до моих ушей доносится звонкий щелчок пальцами, и комната начинает меняться, она будто заполняется сигаретным дымом, последним за которым исчезает кровавый труп мальчишки, а потом, когда завеса развеивается, я оказываюсь в знакомых стенах дома. Растерянно оглядываюсь по сторонам, а затем смотрю на Люцифера. Тот внимательно изучает моё лицо, чему-то хитро ухмыляясь. Чему он ухмыляется? Что задумал этот садист? Смотрю в ненавистные кровавые глаза, которые почему-то всё ещё манят, и не могу оторваться. В очередной раз он приходит мне на помощь в этом и отворачивается, чтобы посмотреть в другую сторону. Поворачиваю голову туда же, и моё сердце замирает, пропуская даже не один, а скорее три удара. Его опять сжимают, просто не давая перекачивать кровь по моему телу. Глотаю ртом воздух, как рыба на суше, шумно неровно дышу, чем наверняка вызываю на лице демона ещё более широкую ухмылку. Передо мной на кровати весь в проводах и трубках лежит мой дедушка, сморщенный и постарелый. Лицо его не выражает никаких эмоций, а глаза пустые и безжизненные. Только пиканье аппарата, измерявшего пульс, подтверждает то, что он ещё жив. Слёз у меня уже не осталось, я всё стояла на коленях и смотрела на него, а в голове проносилась куча воспоминаний, связанных с домом и в том числе с ним. Но он был не таким, каким я его помнила. Он не улыбался, глаза его не горели жизнью и любовью. — Что, даже не поцелуешь своего дедулю на прощание? — с издёвкой спросил Люцифер, отпустив мою руку. Я кинула на него злой взгляд, но всё же нашла в себе силы подняться с колен и подойти к дедушке. Я села на край кровати и взяла его руку. — Дедуля, — прошептала я дрожащим голосом. Вдруг аппарат начал пикать быстрее, я растерянно посмотрела по сторонам и на Люцифера, который блаженно улыбался. — Вики… Где же ты? — одними губами проговорил дедушка, издал какой-то странный хрип, и вдруг аппарат издал продолжительный «пик», а затем умолк. Навсегда. Моё сердце замерло, я сжала челюсти, практически стирая зубы в пыль. — О, Вики, поведай, где же ты была? — с издёвкой начал Люцифер. — Ах, точно. Он щёлкнул пальцами, и в другую сторону комнаты будто кто-то запустил на проекторе видео. Я шла с подружками по улице в сторону кинотеатра. Мы весело смеялись, кричали на всю улицу. Я не могла на это смотреть, поэтому закрыла глаза и сильнее сжала всё ещё теплую руку дедули. Каждый день все эти годы я винила себя в том, что меня не было тогда рядом с ним. Каждый чёртов день я винила себя в том, что я не успела ему сказать те слова, которые должна была. Я ведь никогда не говорила ему о том, как люблю его. Воспринимала его заботу и нежность, как должное. Но как только его не стало, я поняла, как он мне нужен. Говорят, что мы начинаем ценить лишь тогда, когда теряем. И это правда. Вместо его лучезарной улыбки, когда я заходила к нему с утра, и пожеланий доброго утра в его комнате меня встречали лишь голые стены и пустота. Мрак и одиночество. Меня окружал его запах, но он был холодным, чем напоминал мне о том, что я больше никогда не смогу прийти и обнять его, рассказать ему о том, как прошёл день, посмотреть в его проницательные глаза, которые явно уже выведали все мои секреты. Что бы он там не натворил в прошлом, для меня он навсегда останется тем веселым и никогда не унывающим старичком. Одинокая слеза скатилась по моей щеке, обжигая её. Я всхлипнула, вытерла лицо рукой и кинула последний взгляд на дедушку. Затем я встала и молча направилась к выходу из комнаты, но остановилась рядом с Люцифером. — Зачем ты это делаешь? — холодным голосом спросила я и посмотрела на него снизу вверх. — Люблю причинять людям боль и ставить их на место, — ответил он и азартно улыбнулся. Эта улыбка выводила из себя, как он вообще может улыбаться в такой ситуации. — Ты больной псих! — сказала, нет, даже выплюнула, я с презрением, смотря ему в глаза. Я пыталась рассмотреть там тот страх, что увидела тогда. Боль, страдания, сочувствие, обиду, разочарование, хоть что-то. Но нет. Ему не присущи эти чувства, он же будущий дьявол. Бездушный эгоистичный монстр, не способный на сострадание. Вот кто он. И он сам это знал, но большая его часть превозносила эти качества, считала идеалом и совершенством. Остальной же части, той, которая мелькнула страхом в его глазах, но скрылась так же быстро, как высунулась наружу, приходилось подчинятся и прятаться где-то в глубинах его сознания. На мои слова он сверкнул глазами, схватил уже за другую руку так, что на той опять начали образовываться ожоги. Я округлила глаза от неожиданности, а когда он меня куда-то потащил, я даже потеряла равновесие и упала на колени. — Люцифер, куда ты меня тащишь?! — возмутилась я, пытаясь встать на ноги, чтобы не ехать за ним на коленях. Мелкие камушки впивались в мою кожу сквозь довольно тонкую ткань джинсов. — Думал, что ты усвоила урок, но видимо до твоей пустой бошки слишком туго доходит, — прорычал он и дёрнул рукой, поставив меня на ноги. — Что? Нет-нет-нет. Отпусти меня! — я буквально бежала за ним, потому что он шёл быстрым размашистым шагом, и пыталась выдернуть руку. — И не подумаю, Непризнанная, — последнее слово он сказал с максимальным отвращением, выделив его на фоне остальных. — Куда ты меня тащишь?! Люцифер! Отпусти, — мой истеричный отчаянный крик гармонично сливался с остальными криками, которые издавались из-за тяжёлых дверей камер. — Тебе там понравится, — он усмехнулся и резко свернул, отчего я взлетела в воздух, удерживаемая его рукой, а затем со всего этого размаху влетела в стену, чем вызвала лишь усмешку демона. Он остановился буквально на несколько секунд, а потом потащил меня вперёд опять. В этот раз мне кое-как удалось встать на ноги, но я не успевала за ним бежать, прихрамывая. Но ему было наплевать на это, Люцифера это лишь веселило, что было мне не на руку. Мои крики и приглушённые стоны лишь разжигали в нём огонь. Не знаю, сколько мы шли, но знаю, что довольно долго. Крики с каждым поворотом становились всё тише, а воздух был уже не такой обжигающий. Эта часть казалась более необитаемой, даже пустой. Вот он остановился у какой-то двери, а мне пришлось опереться на стену, чтобы не упасть от усталости. — Где мы? — спросила я, поёжившись от скрипучего крика ворона над нашими головами. — Тут находятся пустые камеры, находящиеся в ожидании того, как их заполнят очередные грешники, — он хищно улыбнулся, изучая моё лицо. — Но… но зачем ты привёл меня сюда? — я непонимающе смотрела на него всё ещё немного влажными от слёз глазами. Когда в ответ он лишь сверкнул глазами, до меня дошло. — Что? Ты совсем поехал? Нет-нет-нет, — я зарылась рукой в свои растрёпанные волосы. — Да-да-да, — сказал он и открыл дверь. Я упёрлась ногами в пол, а рукой вцепилась в ручку снаружи двери. — Ты меня туда не затащишь! — бунтовала я. — А зачем мне тебя туда затаскивать, если ты сама туда пойдёшь, — он усмехнулся. Я непонимающе подняла одну бровь, Люцифер же ухмыльнулся, и в его глазах запылали манящие огоньки. Я будто нырнула в них, погружаясь в другую реальность. Это был такой же Ад, но уже мой собственный. — Заходи, — сказал он властным, зачаровывающим голосом, звучавшим так сладко и вязко. Я, повинуясь ему, зашла внутрь, но когда он закрыл передо мной дверь, я вернулась в реальность. Комнату сразу застлал чёрный дым, со всех сторон меня окружала тьма. Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в кожу. А когда темнота начала рассеиваться, я погрузилась в настоящий ад. Передо мной будто разыгрывали спектакль «Все ошибки в жизни Вики Уокер», но одновременно я играла в нём главную роль. Я стала заложницей своих страхов и ошибок, но я не могла с этим ничего сделать. Даже с той информацией, которую мне дал Люцифер о том, что я могу запросто выйти отсюда, я не могла. Во мне и вправду поселилась уверенность в том, что я заслуживала наказания. Самые ужасные моменты своей жизни я переживала снова и снова, и с каждым разом я находила всё больше своих косяков. Душевных сил не осталось, и я даже не сопротивлялась. Но в какой-то момент зашёл Люцифер уже в своем обычном обличии, правда очень потрёпанный, будто он пережил тяжёлую схватку. Обхватив своими сильными руками мою талию, он поднял меня и пошёл к выходу. Я вырывалась, так как считала себя виноватой во всем, что я там увидела, думала, что я всё это заслуживаю. Как только мы покинули камеру, и он опустил меня на землю, это прошло. Я огромными от шока глазами смотрела по сторонам, не понимая, где я, а потом из глаз брызнули слёзы. Не знаю, откуда они брались, но сейчас с каждой секундой они лились из моих глаз всё сильнее и сильнее. Я била его кулаками в грудь, а он стоял и смотрел на меня. — Ублюдок! Тварь! За что ты так со мной? Почему? Почему ты сначала спишь со мной, а потом пытаешь? Почему ты так поступаешь? Зачем? — истерично кричала я хриплым голосом, который иногда обрывался. Горло болело, глаза щипало, а руки уже побаливали, но я продолжала. Вдруг, он перехватил мои запястья одной рукой, а встретившись со взглядом моих огромных опухших от слёз глаза, он вдруг прижал меня к себе. Он делился своим теплом со мной, а оно разливалась по моим жилам, успокаивая. Второй рукой он легонько погладил мою спину, а затем прошёлся по глади волос. Я рыдала, уткнувшись ему в рубашку, а он нашёптывал мне на ухо, раскачивая меня из стороны в сторону, как бы убаюкивая: — Тише, тише. Всё хорошо. Всё хорошо, — его шёпот обжигал моё ухо своим жаром, собирал там стайки мурашек, которые будто приходили погреться, а затем разбегались по всему моему телу. Когда мои всхлипы утихли, я немного отстранилась от него, заглядывая в глаза. В них я видела всё, что хотела увидеть до этого. Странный коктейль из боли, страдания, отвращения и ненависти к самому себе, отчаянья и сожаления наполнял его радужку. Вдруг он наклонился ко мне и, заправив за моё ухо прядь моих волос, нежно, даже трепетно коснулся своими губами моих. Моё сердце пропустило удар, а голова закружилась. Он целовал меня не так, как я могла до этого себе это представить. Его поцелуй был осторожный, ласковый. Он еле ощутимо сминал мои губы, а я отвечала ему тем же. Он зарылся своими длинными пальцами мне в волосы. Мои коленки подкосились, а я будто обмякла в его руках. Пёрышки на моих крыльях распушились, а я тянулась к нему всё ближе. В голове бились мысли о том, что это неправильно, что так нельзя, но каждым своим движением он прогонял их прочь. От него пахло дорогим алкоголем и сигаретами, но этот запах манил меня больше любого элитного парфюма. Я и не думала, что в Аду может быть горячее, чем обычно, но он рушил все стереотипы и мнения. Наш поцелуй был почти воздушный, но в то же время немного солёный и мокрый из-за моих слёз. А потом он отстранился и, все ещё смотря мне в глаза, тихо, практическими одними губами, произнес: — Прости меня. Пожалуйста, — эти слова будто оторвали камень подо мной на краю обрыва, на котором мы находились всё время нашего знакомства. Мы ходили по нему, и каждый из нас так и норовил сорваться и полететь вниз. Мне не повезло, и я первая упала. Лечу вниз, в ушах свистит ветер, а я вижу только два огромных кровавых глаза. Он отпустил мои руки и сделал шаг назад, окончательно дав мне упасть в пропасть сомнений и мыслей. Затем он протянул мне какую-то склянку. — Успокоительное, — безразлично, даже холодно пояснил он, отчего я немного поёжилась. Я взяла бутылёк из его рук, ненарочно коснувшись их, но будто обожглась о его пальцы. Даже не задумавшись, я осушила его, и как только содержимое пробежало по моему горлу, моя голова наполнилась свинцом. Ноги перестали держать, а глаза слипались. Потом я падаю, а он подхватывает меня, а затем слова, нежно произнесённые мне на ухо: — Так будет лучше, поверь. Проснулась я уже в своей кровати, бережно укрытая одеялом, и увидела Мими, с интересом наблюдавшую за мной. — Доброе утро, — немного поморщившись сказала я. — Где ты вчера была? — с ноткой волнения в голосе спросила она. — Тебя не было весь вечер, да и ночью ты вернулась, когда я уже спала. Я свела брови домиком и наморщила носик, пытаясь вспомнить, где я была всё это время. Перед глазами всплыло то, как я наорала на Энди, Люцифер, не пропускающий меня. Но потом я разворачиваюсь в другую сторону и иду, куда ноги несут. Так я оказалась в библиотеке, где просидела до утра за какой-то древней книжкой, а затем уже под утро вернулась в комнату. Это я и рассказала Мими, а та лишь кивнула и тепло, будто она и не была демоном, улыбнулась, и я беззаботно улыбнулась ей в ответ. На душе было легко, а голова была пуста, как никогда.