Creep

Когда мы приземлились, я даже не осознала этого. Головокружение слегка затуманило сознание, а в глазах потемнело. Однако, когда ко мне наконец-то вернулось зрение, я поняла, что коридор, в котором мы находились, был смутно мне знаком. Длинный, полностью каменный коридор с массивной дверью в конце и пляшущими огоньками на стенах. В памяти возродилось воспоминание о том, как в подобном мы с Геральдом подслушивали разговор Сатаны с сыном. Какая-то часть меня упорно уверяла, что это совершенно другой коридор и что бояться нечего, но, взглянув на лицо Люцифера, даже моя уверенная в своей правоте часть замолкла. Оно было серьёзно и напряжено так, что чёткие скулы стали почти точёными, брови нахмурились, а губы сжались в тонкую ниточку. — Стой тут, я разберусь, — холодно приказал он и быстрым шагом направился к массивной двери. Я хотела побежать за ним, заверить, что я ничего не боюсь, схватить его за руку, но что-то внутри меня не дало мне это сделать. Я застыла с протянутыми к его прямой спине руками и беззвучным криком на губах. Перед дверью Люцифер немного помедлил, но, сделав глубокий вдох, гордо подняв голову и распрямив ещё сильнее плечи, он открыл её и зашёл внутрь. Я не знала, куда себя девать. То я замирала, пытаясь услышать что-то, помимо собственного биения сердца и дыхания, которые казались чересчур громкими, и огоньки застывали со мной, словно пытались мне помочь в этом. То я нервно металась из стороны в сторону, измеряя коридор шагами в ширину, и огоньки поддерживали меня в этих резких порывах, изгибая пламя то в одну сторону, то в другую. В результате я знала, что мой пульс — 136 ударов в минуту, а коридор ровно три метра в ширину, но не знала ничего о том, что происходило внутри. Неужели Сатана с каких-то пор наложил на свой приёмный зал глушащее заклинание? Время тянулось невероятно медленно, было душно, а влажный жаркий воздух так и клеился к телу, из-за чего руки казались влажными и липкими, сколько бы я не вытирала их о платье. Дверь открылась совершенно неожиданно, а я так и застыла на полушаге к стене напротив. Ко мне быстрым, но далеко не уверенным шагом направлялся Люцифер. Из-за незакрытой двери до меня доносился шёпот, иногда прерываемый чьим-то леденящим смехом, пробирающим до костей — очевидно это был смех самого Сатаны. Когда парень приблизился ко мне, я отвернулась от двери и уже была готова подстроиться под его размашистые шаги, чтобы как можно быстрее уйти отсюда, но не тут-то было. Парень схватил меня за локоть, не сжимая слишком сильно, но по его кулаку, на котором проступили вены, было видно, что он сдерживает себя изо всех сил, чтобы не причинить мне боль. Я повернулась к нему, чтобы спросить, что происходит, но он опередил меня. — Отец хочет поговорить с тобой. Слушай меня внимательно. Как только зайдёшь, поклонись или встань на колени и не поднимайся, пока он не разрешит. Говори только когда спрашивают, желательно односложно, и не груби. И самое главное, не смотри ему в глаза. Ни в коем случае и ни при каких условиях, — на одном дыхании проговорил он, чётко выговаривая каждое слово, чтобы оно отпечаталось у меня в сознании. Я заворожённо наблюдала за тем, как в его глазах отражался бешеный танец огней, которые всё ещё поддерживали моё состояние. Не способная сказать хоть слово, я лишь молча кивнула и только сейчас заметила струйку крови, вытекающую из разбитой губы. Перехватив мой взгляд, полный ужаса и волнения, парень вздохнул. — Не бойся, это со мной он так нежен. Ты под протекцией небес, а твоя мать Серафим. Сомневаюсь, что он нанесёт тебе телесные повреждения, — горько усмехнулся он, но от акцента на слове «телесные» меня передёрнуло. Тогда парень немного растерянно и неуверенно оглядел меня и, совершенно неожиданно для меня, поцеловал мой лоб. Простое, на первый взгляд, действие со стороны Люцифера в очередной раз подействовало на меня сильнее, чем что-либо, и будто вывело меня из транса. Кивнув опять, но на этот раз более уверенно, я прокрутила в голове правила, и мы с Люцифером направились к двери. Когда мы подошли к двери, я заметила, что на ней вырезаны неизвестные мне иероглифы, но рассматривать их у меня не было времени, ибо буквально в следующую секунду парень распахнул дверь и неловким, но уверенным движением затолкнул меня внутрь. Времени рассматривать внутреннее убранство тоже не было, потому что в голове пронеслись слова Люцифера, и я застыла в глубоком поклоне, не смея поднять глаз. Всё, что мне оставалось, это разглядывать пол, вымощенный чёрным камнем. Когда дверь закрылась, я краем глаза заметила, как демон встал на одно колено, опустив голову. В зале сначала царила полная тишина, от которой закладывало уши, но вскоре по нему разнёсся уже знакомый мне смех, от которого меня вновь передёрнуло. — Какая у тебя воспитанная подружка. Или это ты научил её таким командам? — раздался громкий голос Сатаны. — Не делай вид, что ты ничего не слышал, — зло выплюнул Люцифер, подняв глаза. — Обычно ты более покорный. Неужели решил пощеголять перед этой… Непризнанной? — никто и никогда не вкладывал столько презрения и отвращения в это слово, порождая во мне ненависть к этому статусу. Люцифер не ответил, лишь поднялся с колена и встал передо мной, скрывая меня от глаз отца, но Сатана будто и не нуждался в ответе, словно знал всё и так. — Что ж, не думал, что наше с тобой знакомство будет таким. Помнится, когда-то совсем недавно твоя мать стояла тут с каким-то посланием так же, согнувшись пополам больше от страха, чем от почтения, а теперь тут стоишь ты. Ну не прелесть ли? — голос у него был неожиданно вязким, он манерно растягивал слова, но несмотря на это, в нём слышалась сила и власть. — Вы оба нарушили огромное количество правил, включая самые главные, но вам, по непонятной мне причине, все они сошли с рук. Я не так слеп, как Небеса, и больше не собираюсь этого терпеть. Тем более теперь у меня есть неопровержимые доказательства. Осталось придумать, как же вас наказать? Дьявол замолчал, задумавшись. Моя спина затекла от довольно неудобного положения, а ноги подгибались, но я не смела разогнуться. Он был прав, я была в ужасе. Несмотря на его довольно приятный голос, я чувствовала его энергию, которая была далеко не такой располагающей. Она с каждой секундой проникала в меня, окутывая все внутренние органы и заставляя их сжиматься от ужаса. — Придумал, — наконец послышался коварный голос Сатаны. — Непризнанная, подойди-ка ко мне. — Нет! — твёрдо заявил Люцифер, когда я ещё даже не успела распрямиться. — Со мной делай что хочешь, но её не тронь ни пальцем. Я хотела что-то возразить, но не смогла из-за непонятного кома, застрявшего в горле. — Хорошо, — неожиданно согласился Сатана, и Люцифер уверенно направился к нему. Не успела я как следует обдумать план действий, как ноги уже сами несли меня к трону Сатаны. Оттолкнув по пути Люцифера, ошарашенного моей чрезмерной самоуверенностью, я остановилась у ступенек, которые, как я предположила, вели к трону. — Нет! Я сама перенесу все пытки, которые мне полагаются. Вы ужасный правитель и, в первую очередь, отец, раз позволяете себе такое! — прокричала я, подняв голову с закрытыми глазами. — О, решила показать, что не боишься меня? Жаль, что с крепко зажмуренными глазами в тебе столько же угрозы, сколько в барахтающейся в воде, — издевательски промурлыкал он. Такая глупая провокация сработала на меня, как на ребёнка. Я открыла глаза, и первым, что я увидела, были глаза Сатаны. Они были не кроваво-красными, как у Люцифера, а скорее цвета лавы. Между тёмно-бордовыми застывшими кусочками виднелись тонкие прожилки жёлтого цвета. Где-то далеко в сознании пронеслись слова о самом главном правиле, но было уже поздно. Лава из глаз Дьявола начала переливаться в моё сознание. Сердце зажглось неизведанным мной до этого огнём, пожирающим не только мою плоть, но и кислород, не давая мне сделать и вздоха. Я открывала рот, как рыба на суше, но это не помогало. Хотелось закричать, но горло сжала невидимая рука, не давая издать и звука. Ноги стали ослабевать, а я медленно падать назад. Люцифер подбежал ко мне, подхватил, развернул к себе лицом и, взяв меня за руки, понял даже быстрее меня, что происходит. Тогда он положил руку, обжёгшую меня своим холодом, мне на макушку и закрыл глаза. Я к тому времени всё же осела на пол, поэтому ему пришлось сесть на корточки. Сквозь пелену боли и слёз я разглядела его губы, быстро и беззвучно говорившие что-то, но я не надеялась ни на какое спасение. Мне лишь оставалось корчиться от боли, пытаясь запомнить каждый изгиб на его лице, чтобы унести его образ в небытие. В затуманенном едким дымом сознании всплыл широко известный факт о смерти, мол в последние секунды перед тобой проносится вся твоя жизнь, но я ничего подобного не видела. А может и не хотела видеть, сосредоточившись на чертах Люцифера. Вдруг боль отступила, отчего я растерянно посмотрела по сторонам, но когда мой взгляд упал на сдвинутые брови парня и крепко сжатые губы, мне всё стало ясно. Обессиленный проклятьем, пожирающим его плоть изнутри, парень осел на холодный камень пола. Я подползла к нему, несмотря на то, что каждое движение доставляло невероятную боль, и, зарывшись рукой в его волосы, положила его голову к себе на колени. Встретившись с его взглядом, внимательно разглядывавшим меня, не упуская, как и я, ни малейшей детали, я увидела, как яркий огонёк адского пламени потихоньку потухает. Сердце сжалось, руки и губы задрожали, в горле стало сухо, а во рту почувствовался противный металлический привкус. Мозг, хоть подсознательно и понимал, что происходящее необратимо, отрицал это, и с бешеной скоростью перебирал варианты спасения парня, одни из которых были бредовее других. Но больше всего пугало смирение, читавшееся в знакомых алых глазах. Он принял свою судьбу и сейчас лишь отсчитывал секунды до своей смерти. Желая хоть как-то помочь ему, я вложила свою ладонь в его, такую шершавую и напряжённую, надеясь, что он сожмёт её со всей силой, передавая мне хоть частичку той боли, которую он сейчас испытывал, но он лишь слегка сжал её, будто на будничной прогулке в парке. Я подняла невидящие из-за слёз глаза на правителя Ада, надеясь, что он хоть что-то сделает, чтобы спасти своего сына, но тот не пошевелил и пальцем. — Сделайте хоть что-нибудь! — закричала я голосом, полным отчаянья. — Ох уж эта привязанность, — вздохнул тот, махнув рукой. Сначала я подумала, что он это говорит про себя и сына, и на секунду в моём сердце зажёгся маленький огонёк надежды, но, взглянув на парня, я поняла, что ему не стало легче. Он говорил про мою привязанность к Люциферу. И правда, совершенно скрывая это от меня, моё сердце всё это время ниточка за ниточкой привязывало меня к парню, но только недавно я поняла, насколько эти нити были крепки. Их невозможно было ни порвать, ни сжечь, ни разрезать, ведь это были прочнейшие нити души. Каждый его жестокий поступок, оскорбление пронзали моё сердце иголкой, но я и не подозревала, что в ушке этой иголки находится нить. То ли от невыносимой боли, то ли от желания быть к нему ближе, я согнулась и положила голову на грудь парня так, что я слышала каждый удар его сердца. Не замечая этого, я шептала одно и то же слово: «Пожалуйста». Сатана его то ли не слышал, то ли лишь делал вид, но я не останавливалась. Тут пульс ускорился, губы парня с запекшейся на них кровью разомкнулись и до моего второго уха донеслись хриплые слова: — Я тебя л… Он не смог договорить. Мне показалось, что я оглохла, потому что пульс я тоже перестала слышать, но подняв голову и взглянув на так горячо любимое лицо, наткнулась лишь на пустой взгляд стеклянных глаз. Дыхание перехватило, будто я вертикально неслась вниз на американских горках. Не осознавая, что я делаю, я залезла на парня и начала лихорадочно бить его в грудную клетку, делая что-то отдалённо похожее на непрямой массаж сердца. Несколько ударов, выдох ему в рот, ещё несколько ударов, ещё выдох, опять удары, опять выдох. Я не знала, сколько рёбер ему сломала, но продолжала свои жалкие попытки оживить парня, которого уже никак не спасти. — Хватит! — грозно приказал Сатана, но я не слушала его, продолжая делать сердечно-лёгочную реанимацию. — Он мёртв. Эти слова оказали на меня эффект. Я замерла, хоть по мне и нельзя было этого сказать из-за того, какая крупная меня била дрожь. Я боялась произнести два этих слова в мыслях, не то что наяву, а он произнёс их так уверенно и без сожаления, что они отпечатались в моём сознании, противно звеня в ушах. Я посмотрела на парня, безжизненное лицо которого расплывалось из-за слёз. — Ты его убила, — также уверенно и властно произнёс Дьявол, голос которого больше не вызывал во мне никакой симпатии. Эти слова оказали на меня эффект, неизмеримо больший, чем предыдущие. «Нет, это не я!» — отчаянно билась частичка отрицания, которую я совершенно не слышала. Ведь это правда сделала я. Это говорили высокие стены из красного камня, холодный чёрный пол, фонтаны из лавы, заливавшие комнату тёплым светом, и трон, сделанный из костей. Это говорило даже его бездыханное тело. Не способная вытерпеть это, я резко встала и бегом направилась к выходу, бросив последний взгляд на Люцифера. Я не хотела, точнее не могла видеть его таким и хотела сохранить в голове другой его образ, полный жизни, высокомерия, хитрости и… нежности. Я бежала из проклятого зала, закрывая уши руками, надеясь, что это способно заглушить презрительный шёпот существ — прислуги Сатаны. В голове неожиданно созрел план, и я решительно направилась по знакомому мне пути, неосознанно сжимая в руке монетку, завёрнутую в шёлковый платок, заботливо вложенную им в мою руку.