сложно вата (Aint eez-eh)

      Буквально впорхнув в тату-салон ровно в пять вечера среды, Билл тут же встречается Беном, который вежливо машет ему рукой.       — Привет! — здоровается тот, и от улыбки в уголках его глаз разбегаются ласковые морщинки.       — Приветики, — с улыбкой отвечает Билл, потому что Бен все такой же очаровательный, каким он его и запомнил. Хорошо, что он больше не грустит. — У меня, эм, у меня н-назначена встреча со Стэном?       — Стэн скоро придет, — Бен нажимает кнопку на кофе-машине. — Будешь?       — Если не затруднит, сп-пасибо, — Билл кинул сумку на стул.       Весь день как через жопу. Знаете это предвкушение от встречи с кое-кем особенным, и оно настолько сильное, что просто невозможно усадить свою задницу на место и слушать лекцию… и да, именно это Билл сегодня и испытал.       — Ты ведь уже был тут, да?       — Аг-га, — Билл облокатился о стол.       — Приходил с тем гиперактивным парнем за татуировкой Африки, — Бен вытащил еще одну кружку. — Ну и как там все? Надеюсь, без проблем?       — Да, все супер, его п-парень даже думает тоже н-набить такую же. Но это секрет, — Билл усмехается, нервно пробегая по волосам. Он немного нервничает, а потому чашка кофе и беседа с прекрасным человеком как нельзя кстати перед… ну вы знаете.       — Я могила, — смеется Бен и ставит кружку перед Биллом. — Молоко или сахар?       — И то, и то, пожалуйста-       Билла прерывает распахнувшаяся дверь и, слегка пританцовывая, появляется Бев. Бен тут же расплывается в ласковой улыбке, а весь взгляд заполняет абсолютное обожание, но его можно понять. Все в ней чертовски прекрасно — голубые глаза, рассыпанные веснушки и улыбка, перед которой хочется преклонить колени.       — Чаепитие и без меня? — восклицает Бев, оставив быстрый чмок на щеке Бена, а потом заглядывает в кружку Билла. — О Боже, — она достает третью кружку, — почти все пьют кофе с молоком или сахаром, но мало кто знает, что такой кофе — и не кофе вообще.       — Моя мама ск-казала бы, что и твой кофе — не кофе, — замечает Билл, бросая выразительный взгляд на ее кружку с простым черным кофе. — Она варит его в т-турке со всеми этими, — он неопределённо взмахнул рукой, — рит-ритуалами и прочим.       Бен и Бев дружно смеются.       — Мамы живут ради такого кофе, — улыбается Бен.       — На вкус как говно, — пожимает плечами Билл.       — Держу пари, так и есть, — увлеченно кивает Бев. — Представляете, пить суп из кофейных зерен каждый день и звать это кофе.       — Кофейно-зерновой суп-п-пюре, если быть точнее, — с самым серьезным лицом поправляет Билл.       — Ага, а мы довольствуемся этой дважды использованной отравой, — трагично вздыхает Бен, задержав взгляд на содержимом своей кружки.       — Без обид, н-но чай лучше.       Бев завывает:       — Бенни, у нас тут любитель травяной каши.       — П-прошу прощения? — Билл вскидывает брови без тени улыбки на лице. — Ты хотела ск-сказать, большой фанат горячего листового сока?       Смех Беверли звонко разлетается по всей комнате, а Бен тихо посмеивается, прикрыв рот ладонью.       — Бенни, он очаровашка, давай усыновим его, — просит рыжеволосая девушка своего парня, отпивая глоток кофе.       Дуновение прохладного воздуха сообщает Биллу, что дверь только что открылась, и все трое поднимают взгляд.       Глаза Стэна, достаточно светлые из-за падающих сквозь окно солнечных лучей, чтобы подчеркнуть оттенок волос, полным ярости взглядом внимательно осматривают комнату, но в остальном он выглядит безучастно и собрано. Щеки и кончик носа порозовели из-за холодного весеннего воздуха, а пряди вьющихся волос на лбу, выглядят спутаннее, чем обычно. Должно быть, вина ветра.       — Стэн-супермен! — восклицает Бев, но Билл замечает беспокойство в ее взгляде.       Внезапно он вспоминает, что номер Стэна был написан на стене его лучшей подружкой / соседкой / второй мамочкой, немного шумной и чересчур активной, но тем не менее и очень мудрой. Она же наскребла и то имя, под которым Билл вписал Стэна в память телефона. От неожиданного осознания хочется расхохотаться.       — Как учеба? — интересуется Бев, пересекая комнату и забирая его пальто. Стэн одет в серые джинсы, наполовину заправленную белую футболку и темно-зеленый кардиган. А еще на голове сидят очки в тонкой золотой оправе, которые Билл обожает до безумия.       — Замечательно, — грубо выплевывает Стэн с каменным лицом. Треск открывающейся банки газировки заставляет всех вздрогнуть.       — Твое лицо говорит об обратном, — мягко замечает Бен.       — Не знал, что так заметно, — коротко бросает Стэн и делает глубокий вдох. — Ты, — он указывает на Билла, — иди за мной.       Билла не надо звать дважды. Он быстро бормочет «Спасибо за кофе» и слышит в ответ два приглушенных пожелания удачи. Сердце начинает стучать все сильнее и сильнее, пока он идет за Стэном в комнату и притворяет за собой дверь настолько тихо, насколько может.       Ему до ужаса хочется расспросить Стэна, что же случилось, но немного терпения — и в сообщениях он обнаружит поток ненависти.       — Во-первых, — начинает Стэн, — знаю, сейчас я выгляжу, возможно, пугающе, но это не твои проблемы, так что не чувствуй себя зажато и не веди себя тихо, ладно?       — Ладно, — бормочет Билл, но это будет непросто. Ему уже охота подвергать каждое слово наитщательнейшему анализу, прежде чем позволить ему сорваться с губ.       И кажется Стэн все понимает, потому что взгляд, который он бросает на Билла, полон пассивно-агрессивного скептицизма.       — Чт-то? Не так уж это п-просто, знаешь? — Билл пожимает плечами, пока краска продолжает заливать его щеки.       Стэн делает глубокий вздох. Еще один. Открывает глаза:       — Ладно. Как прошел твой день?       Похоже Билл сейчас в своем самом желанном сне.       — Угх, хорошо? И, эм… ну…       Стэн слегка фыркает, услышав, что Билл хотел расспросить его самого о дне, но быстро решил, что это не такая уж и хорошая идея. Билл, в свою очередь, такой пунцовый, что мог бы составить конкуренцию переспелым гранатам. Он вопит в своей голове громче ебанного Стивена Тайлера, мысленно отбивая пять себе и поздравляя с этим маленькими (а на самом-то деле, огромными) шажками. До ямочки на правой щеке еще очень далеко, но путь правильный.       — Знаешь, я просто ненавижу, когда ты типа понимаешь, что так беситься из-за какого-то говна нихрена не стоит, но ты ничего не можешь с собой поделать и просто, — Стэн вытащил пачку сигарет, не прекращая неопределенно жестикулировать, — и просто, блять, сидишь и ждешь, когда уже твоя задница потухнет. Будешь?       Билл согласно кивает и делает пару глубоких вдохов, собираясь с духом. Он чувствует, как его рот беспомощно то открывается, то закрывается в отчаянных попытках выдавить хоть что-то, но слова никак не хотят вылазить: или их просто нет, или их так много, что ни одно не может вырваться вперед. Билл прикрывает глаза, надеясь, что Стэн не видел этого ужасного шоу позора.       К сожалению, подняв взгляд, Билл встречается с внимательными глазами Стэна.       — Заикание усиливается, когда нервничаешь?       Билл проглатывает ком в горле, кивает, сжимая в кулаке зажигалку, которой уже должен был воспользоваться. Лицо Стэна вновь невозможно прочесть, но взгляд темных глаз потеплел, а плечи расслабились. Билл не удивился бы, узнав, что Стэн — энергетический вампир.       Он готов отдать ему всего себя.       — Это теб-бя б-б-бес-сит?       Стэн вскидывает брови:       — Ты мой клиент. Не важно, бесит меня это или нет, мне платят за работу, а не за то, насколько я терпеливый.       Ох.       Билл слегка кивает затем только, чтобы скрыть, как больно ему втащили. Это просто… ну просто абсурд. Лишь клиент, насколько терпеливый, насрать вообще.       Теперь чувства в груди Билла кристально ясны, ничего сложного. Словно пощечина, словно все грезы размером с Храм Святого Семейства рухнули вниз, словно стена града, внезапно обрушившаяся на нежные маргаритки под конец лета. Ему необходимой уйти. Еще пару часиков полюбоваться этим парнем в последний раз, а затем вернуться домой, заблокировать номер, избавиться от него, от этого Стэна, потому что это чересчур, это невозможно вынести. Билл не любит, когда настолько сильные эмоции валятся на него, это жестко. А он не любит жестко.       — Но будь мы друзьями, меня бы твое заикание тоже ни капельки не ебало.       Удар! снова.       — Ну типа, — Стэн пожал плечами, — на самом деле, это даже мило. — Из ребер Билла к херам вышибает весь воздух.       — Да блять, — Стэн закатывает глаза, но, Господь всемилостивый, в уголках его губ появляется улыбка. — Мило не то, что ты нервничаешь без причины, а то, что в тебе есть какая-то мягкость, которую ты не смог бы скрыть, даже если бы попытался. — Билл смотрит, не отрываясь на подрагивающих коленях, его щеки горят, а, чтобы сделать малейший вздох, нужно приложить нечеловеческие усилия. Сейчас он не сможет выдавить ни единого слова.       — Мужчины постоянно нуждаются в доказательстве своей мужественности, но они просто не понимают, что показывать свои чувства, — Стэн пробежался языком по губам, — не непривлекательно.       — П-прямо сей-сейчас, я де-действительно не могу и-их не п-показывать, — тише, чем ожидал, выдыхает Билл.       — Я же уже сказал, — слышит он, — ничего страшного в этом нет.       Билл не может удержаться от улыбки. И он готов поспорить, что глаза Стэна ответят ему тем же.

***

      — Ты будешь обсираться под себя каждое утро, просыпаясь с рукой под щекой, надеюсь, ты это понимаешь, — небрежно сообщает Стэн, закрашивая грим клоуна красным. Слава Богу, он всегда очень сосредоточен во время работы, потому что Билл уверен на сто процентов — при взгляде на Стэна, его лицо приобретает самый насыщенный оттенок «я-пиздец-какой-тупой». Билл следит за мелким подрагиванием ресниц Стэна, за движением крыльев носа при каждом вдохе и выдохе, за ртом, который просит Билла рассказывать дальше или остановиться на какой-то детали.       Эскиз, кстати, выглядит нереально круто. Стэн проделал потрясающую работу, нарисовав все детали татуировки на разных листах, чтобы утвердиться в размере и разместить на последнем варианте. А еще стоит заметить — Билл понятия не имеет, что он собирается со всем этим делать, не будет же он всерьез набивать целый, ебать его в жопу, рукав, но… у них назначена еще парочка встреч и… да. Потом. Он разберется с этим потом. Не сейчас.       С небольшими проблесками красного тут и там, эскиз стал выглядеть еще лучше. Стэн сказал, что никогда раньше не делал ничего в цвете, но они могут попробовать. И они попробовали.       Билл в ответ усмехается:       — Попробую п-привыкнуть.       Стэн, с поджатыми губами и нахмурившись, обвел взглядом клоуна:       — Удачи.       Его бледные пальцы летают над листами то с одним цветным маркером, то с другим. Биллу интересно, какие татуировки прячутся на этом теле. Может быть, у Стэна даже есть рукав. Кто знает. Он мог бы быть. На каждой их встрече руки Стэна скрывались под одеждой.       Щеки Билла заливаются самым прелестным оттенком розового, когда в его голову закрадывается желание усыпать все тело Стэна поцелуями, чтобы увидеть даже самую маленькую татуировку, каждый штрих на этой прекрасной мраморной коже.

***

      Что случилось?       Ты какой-то не такой       Билл закусывает губу, наконец-то плюхнувшись вечером в кровать. К счастью, и сам Стэн написал ему всего двадцать минут назад.       мой препод по истории искусства говноед вот и все       самое хуевое, я знаю, что он прав, типа мы должны увидеть, что имел в виду автор, мы должны совершенствоваться и изучать все новые способы использования метафор и связи и тд и тп       но сука       у меня как бы другое мнение и откуда нахуй ОНИ САМИ знают все о картине? о поэме? или автор сам написал все эти анализы? что-то сомневаюсь       вообще я злюсь, потому что знаю, что у меня нет точных доказательств свой точки зрения, и я студент, а его работа исправлять меня       но сделал это слишком сурово и категорично       У тебя когда-нибудь была неделя лекций, посвященных поиску глубинных смыслов «Моби Дика»?       ахахаахахахахахахахааха       Билл и не заметил, как на его лице медленно расцвела улыбка.       В такие моменты я просто помню, что осталось всего два года, и все       Я смогу думать, как хочу       видеть, что я хочу       найти идеальное вдохновение       Эй, Стэн?       ?       Ты чрезвычайно умен, по крайней мере потому, что написал, что сначала нужно научиться, а потом уже делать по своему       я знаю       Билл любовно закатывает глаза, если это вообще возможно, зарываясь довольным лицом в подушку.       но всегда быть взрослым сложно       Иногда я просто хочу сказать пока уебы и хлопнуть дверью       поколотить кого-нибудь       Сказать твоя мама шлюха       ну       не то чтобы я так не делаю       Комнату заполнил взрыв смеха.       Тогда мама твоего препода шлюха, отвечаю       стопудово       а его дед хуесос       и я трахнул его брата в рот       О господи

***

      — Я сдаюсь, тебе как об стенку горох, — простонал Эдди, хлопнув себя по щекам. — Я думал, что дал тебе нормальное воспитание, но сейчас ты продолжаешь мне упорно доказывать, что ты сранный идиот.       — Хватит меня обзывать и-       — Ты даже не имеешь понятия, что делать дальше, Билл, ты провел с ним наедине четыре ебаных раза, по нескольку, блять, часов, и все еще тебе не хватает смелости сказать, что ты-       — Не т-так это просто, я п-пытаюсь!       Нет, он не пытался.       — О Господи, и какой же у тебя план? Разрешить воткнуть в себя иглу, разрисовать твою руку татухами и сказать «Пока-пока»? Потому что я абсолютно уверен, тебе даже ебучего рукава будет недостаточно, чтобы уже признаться, что он — любовь всей твоей жизни.       Эдди вздохнул, покачав головой:       — Сначала ты молчишь как партизан, потом ты приходишь такой типа: «Ой, привет, я тут проебался, помоги решить, что делать», а в конце концов ты каким-то образом умудряешься натворить вообще невообразимой хуйни. Даже не полную противоположность того, что я тебе посоветовал, а просто, а просто какую-то… дикую, необъяснимую, пиздецкую, тупую гейскую хуйню.       — Окей, м-мне жаль, что я такой не-неудачник, Эд-дди-       — Ты не неудачник, Билл, ты просто тупица, который закончит как обычно с разбитым сердцем. Лежа вот на этом диване. Смотря «Королевские гонки». Скорее всего под кайфом. И, конечно же, с моим парнем, который растянется рядышком.       — Это копинг мех-механизм, — бурчит Билл и встает, намереваясь уйти.       — Тебе не придется его использовать, если ты вытащишь свою голову из задницы! — в отчаянии рявкает Эдди с полными гнева глазами.       — Хорошо, хорошо, я п-понял, ты прав, я п-проебался, — Билл оборачивается лицом и пожимает плечами. — Проебался. Ну что т-теперь? Д-доволен?       Эдди открывает рот, но дверь распахивается, и в комнату входит очень радостный Ричи, совершенно не обращающий внимания на напряженную обстановку вокруг. Из наушников орет какая-то хрень от Prodigy, в руках красуются полные пакеты продуктов, а сам Ричи бормочет о лазанье, которую собирается приготовить на ужин «для своих любимых мальчиков», все еще игнорируя происходящее.       Билл вздыхает, внезапно растеряв все свои силы, и уходит из гостиной, провожаемый озабоченным взглядом Эдди.

***

      Главная проблема — Билл в ужасе. И когда Стэн пару дней назад сказал, что они могут начать забивать тату на кожу, Билл осознал, насколько все плохо. А что Эдди? А Эдди прав.       Потому что Билл запомнил каждую подробность о Стэне — от примерного радиуса кудряшек на лбу до размера его задорной задницы; но при этом он нихрена не знает, как хотя бы начать разговор «Я-Билл-не-Уилл-и-кажется-я-до-сумасшествия-влюблен-в-тебя-по-самые-уши». Он был в салоне этим утром, в самый ненавистный Стэном день, потому что ему приходится работать с 9 утра, а сейчас уже четыре часа дня, и Билл, скорее всего, только что довел своего лучшего друга до слез.       И разумеется, вместо того, чтобы исправить свою жизнь, он решил написать Стэну.       Сегодняшний день отстой       абсолютно согласен       что случилось?       Уммм       Я выбесил своего лучшего друга       И похоже он меня ненавидит       за?       Билл прикусил нижнюю губу.       Потому что я трусишка       и что же сделало тебя трусишкой?       Страх перед       Ну типа       Прийти в итоге к ничему       а почему ты не можешь остаться там, где сейчас?       Билл горестно усмехнулся.       Чувак… вау, я бы остался там же, но к сожалению, больше невозможно тянуть       знаешь       быть отвергнутым отстой       но еще хуже — никогда не узнать, был бы ты отвергнут или нет       попробуй и увидишь       Уверен?       уверен       Тот Уилл который ходит к тебе уже две недели — это на самом деле я       Он почти нажал «Отправить», когда пришло новое сообщение.       еще я уверен, что у лучших людей на планете есть в голове знак «стоп», а у буквальных уебанов его нет       блять       прости       не хотел сводить все к себе (Стэнли, милый, все на свете сведено к тебе)       просто сегодня реально хуесосный день       Расскажи мне       Что произошло?       ничего такого, ну ты знаешь я в целом терпеть не могу воскресенья       но сегодня я просто ненавижу всей душой, тк моя подружка попросила ее подменить, и я не смог отказать (она очень мило попросила) и домой я вернусь где-то в четыре утра       еее       ах и еще, у меня есть капец какой бесячий клиент, клянусь я больше просто не могу выносить его       я жду конца работы с ним больше, чем своей смерти потому что ебать этот парень такой долбаеб       Что он такого сделал?       ничего особого       просто       эх       он редкостный душнила и пытается остроумничать или типа такого, но у него не получается, и это просто сводит меня с ума       терпеть не могу таких людей       Это не пощечина, не толчок и не удар. Это похоже на чан с кипятком, опрокинутый прямо на голову Билла. Он сконфужен до такой степени, что ни уши, ни щеки, ни даже нос не чувствуются. Чувство позора катится вниз по шее, так быстро, что буквально за мгновение грудь тоже начинает гореть. Телефон вибрирует в руках, но глаза вдруг слепы. Нет, не из-за слез, их нет, а из-за шума в голове, невозможного шума, когда ты цепенеешь, тебе жарко и так больно, что сердце, до этого не чувствуемое, кажется неподъемным. Да, Билл внезапно ощущает свое сердце, и с ним что-то не так. Оно разбилось.       На миллион ли кусочков, или всего на два — Билл не знает. Оно просто прожгло в ребрах огромную дыру, и может быть из-за шока, но похоже оно прожгло и легкие, ведь дышать — непосильная задача. Он блокирует телефон, оставляет на кровати и выходит из комнаты.       Эдди извиняющеся окликает его. Он не отвечает. Ричи спрашивает, добавлять ли в лазанью базилик. Билл глух.       Он выходит из квартиры и бросается в оживленные улицы майского вечера.

***

      Перед глазами все к чертям плывет, а непреодолимый вес реальности давит Билла к земле, вжимает его с каждым шагом, к счастью, ноги еще под контролем. Но… но ситуация в корне, мягко говоря, необычна, потому что хоть ноги, руки и все тело управляются, но штука, заведующая ими — Биллин мозг — своего хозяина не слушает.       «Не рассудок, так бес!» — шепчет на ухо старый знакомый гоблин, оккупировавший голову, и Билл, побежденный, вздыхает.       Прохожие диковато косятся на него, но Билл не замечает — внутри идет ожесточенная борьба с собственными демонами, но бедняга не знает, что эта битва уже проиграна несколько месяцев назад.       Осознание происходящего бьет его по голове ровно в тот момент, когда рука Билла дергает ручку розовой неоновой двери, и два огромных озадаченных глаза заставляют все тело парня оцепенеть, но не от холода во взгляде.       — Уилл? — изумленно восклицает Стэн, и Билл замечает в комнате еще одного человека — с досадой и легким раздражением на него смотрит какой-то мужик.       — Э-э… привет, — неловко взмахивает рукой Билл, и все чувства страха и стыда вновь возникают, но уже где-то на периферии сознания из-за алкоголя, что он выпил. В этой темноте вообще ничего не разобрать.       — Привет, — осторожно отвечает Стэн и разворачивается к мужику. — Ну, теперь вы видите, что у меня действительно есть другой клиент, и я прошу вас уйти. Пожалуйста.       — Слушай, я просто переживаю, что тебе будет тут страшно сидеть одному, — невероятно по-идиотски и чрезвычайно отвратительно ухмыляется тот.       — Не переживай, теперь у него охуенная компания.       Он даже не краснеет от звука собственного голоса. В глазах Стэна вспыхивают лукавые огоньки, а мужик, наконец-то покидает салон, и Билл чувствует навязчивый запах одеколона, слишком приторный и резкий, чтобы кому-то понравиться.       Стэн выдыхает с явным облегчением:       — Не имею понятия, какой черт дернул тебя прийти, но я этому черту охренеть как благодарен.       Что-то в голове Билла отчаянно пытается щелкнуть. Он пытается удержаться на ногах, но немного запинается и приваливается спиной к двери.       — Эт-то был твой к-клиент?       — Ага, самый настоящий говноед. Хочу попросить Генри закончить ему тату, я, блять, просто больше не выдержу. Даже полицию не вызвать.       Щелк.       Стэн слегка хмурит брови, когда Билл не отвечает.       — Уилл?       Билл прочищает горло.       — Билл, — шепчет он, не отрываясь от розовых отблесков на полу. Голова до абсурдного тяжёлая и щеки горят — наверное, не стоило столько пить.       — Я не совсем понял, — Стэн делает несколько шагов в сторону Билла. — Бля, ты что, пьян? — улыбка звучит в его голосе, и Билл может поклясться, что продал бы душу дьяволу, лишь бы увидеть ее и в ласковых зеленовато-коричневых глазах. Но если он заглянет в лицо Стэна, то не сможет сделать то, что следовало сделать уже давным-давно.       — Говорю, я на с-самом деле Билл, — он немного повышает голос, зажмуриваясь, чтобы сосредоточиться. Как же тяжело. — И я н-не хотел ск-крывать это т-так до-долго, но б-был напуган, когда по-понял, кто ты и, блять, — это больше похоже на лихорадочный бред, а не на заикание, — потому что не дум-мал, что так в-влюб-влюб-блюсь в теб-теб-бя и-       — О боже мой, — тихий шепот заставляет сжимать веки еще сильнее.       — Я… Мне стоит уйти-       — Никуда ты не пойдешь, кусок, ты, говна, — этих слов хватает, чтобы сердце замерло. Билл слышит четыре — он считает — быстрых шага, а пол качается под ним, и воздух вокруг обжигающе горяч, но руки, руки, которые обхватывают его лицо, — нет, они прохладные, и они приподнимают голову Билла, заставляют его открыть глаза и увидеть лицо, о котором он грезил, наверное, веками. И это лицо так близко, что для Билла больше ничего не существует — нет салона, нет стен, нет света; только Стэн и его лицо, волосы, глаза и губы.       — Не смей никуда уходить.       И Билл снова задыхается, но уже потому, что к его собственным губам настойчиво прижимаются чужие, и он точно, блять, упал бы без сознания, если бы не ладони Стэна, все еще нежно обнимающие его лицо, если бы не его тело, упрямо прижимающее к двери. Билл выдыхает в рот Стэна, позволяя тому углубить поцелуй — на вкус как дешевый алкоголь и конфеты; он обнимает парня за талию, притягивая ближе, и Стэн одобрительно мурчит, медленно поднимаясь пальцами к копне бронзовых волос. Их языки в неистовом жаре скользят друг по другу, Стэн сжимает волосы Билла в кулаке, и этого более, чем достаточно, чтобы последний закатил глаза в экстазе. Билл прижимает Стэна к себе все крепче, пока тот не начинает бесстыдно стонать в чужой рот. Воздуха не хватает до дрожи в груди.       А потом все обрывается с влажным звуком разъединяющихся губ, они оба тяжело дышат, глядя друг на друга с такой безумной жадностью, словно желая отпечатать все на внутренней стороне век.       — Ты серьезно? — выдыхает Билл, еле стоя на ватных ногах, но холодные руки на шее удерживают его от потери рассудка.       Стэн, выгнув бровь и усмехнувшись, целует его, своими губами заставляя Билла открыть рот, и проскальзывает коленом между чужих ног, ерзая пахом по бедру. В штанах у Билла полный хаос, и он стонет, пока его руки бесстыдно скользят вниз по спине Стэна и наконец останавливаются на ягодицах. Стэн же притягивает все так же Билла к себе за шею, поглаживая большими пальцами мочки ушей. Наконец он отстраняется, оттянув за собой прикушенную верхнюю губу Билла, затаив дыхание и явно довольный тем, что натворил.       — Абсолютно серьезно.       Стэну очень идет выглядеть вот так. Похотливо. С зардевшимися щеками, с кудрями, прилипшими к слегка влажному лбу, с лихорадочно горящими глазами и губами... О Боже, его губы, припухши раскрасневшиеся и зацелованные (и это заслуга Билла!) ухмыляются в дразнящей, но мягкой улыбке с прерывистым дыханием. Билл, без малейшего понимания хоть капли происходящего, тупо пялится на него, разинув рот.       И, трахните его как можно нежнее, та самая ямочка показывается на правой щеке, и в темноте сверкают зубы, а Билл уверен, что этого не может быть в реальности, что он, скорее всего, лежит где-то в канаве, полумертвый, ограбленный и накидавшийся в дымину.       — Как сильно бы я не хотел отсосать тебе прямо сейчас, ты действительно пьяный как черт, которому нужно проспаться.       Билл согласно кивает с самой идиотской улыбкой, растянутой через все лицо.       Стэн качает головой, оглядывая их самым неведанным способом переплетенные тела. Но взгляд у него теплеет.       — Давай-ка тогда отвезем тебя домой.