сложно вата (Aint eez-eh)

      Воздух внутри до жути спертый, и, наверное, из-за этого у Билла в глазах все плывет и мутится — все-таки он выпил не так много. Его обволакивает стойкий запах шампуня Бев, который смешивается с невыносимым животным жаром потных тел вокруг. Билл смеется над шуткой Ричи, но мысль о том, чтобы выбраться наружу как можно скорее, пульсирует в голове, усиливаясь все больше, когда грохочущая музыка в тысячный раз сменяется.       Ярко-зеленая вывеска над выходом сияет словно путеводная звезда, и Билл, наполовину пьяный, движется к ней, гадая, найдет ли он Стэна.       Конечно, найдет. Прошло три года, и, пускай Билл все такой же неорганизованный и легкомысленный, он многое знает о своем парне.       Его парень. Эта мысль до сих пор заставляет губы разъезжаться в глупой кривой улыбочке. Билл на самом деле часто забывает, что именно его Стэн выбрал из всех людей. Что ж, неудивительно. Человеку с патетической тревожностью и низкой самооценкой всегда трудно мириться, чувствовать себя комфортно, будучи с тем, что, по его мнению, он не заслужил.       Но Стэну удалось преодолеть это — приступы тревоги и бесконечные сомнения Билла. Он каждый день говорил, что любит его, говорил, как он — Билл — прекрасен — когда они сидят на балконе в свете заката и волосы Билла горят под нежными последними лучами солнца; когда Билл просыпается и улыбается Стэну с другой стороны постели, такому уютному, сонному и счастливому; когда Билл работает на кухне, и дым от сигарет вьется причудливыми завитками изо рта. Особенно красив, когда стонет на кровати весь в взмокшем блаженстве. Или, когда он пьяный пялится через зеркало в лифте на Стэна и глупо из-за этого смеется. Билл млеет, бережно храня все эти крохотные вспоминания глубоко в сердце.       Билл знает, что Стэн не пьет виски и никогда не спит перед утренним рейсом. Знает, что, вообще-то, Стэн умеет петь и обожает добавлять розовый сироп в кофе. А еще знает, что Стэн быстро устает и любит сидеть на морозе, пока не заледенеет до смерти, и поэтому Билл выходит на улицу, в объятья холодной февральской ночи, выдыхая бледные клубы пара.       Стэн сидит на скамейке и курит, глядя на дорогу, оживленную и шумную даже в два часа ночи. Желтые, красные и зеленые огни мигают перед глазами Билла, когда он присаживается рядом и кладет голову на плечо своему парню, не чувствуя больше холода. Хотя, может быть, и чувствует, но просто забыл об этом. Стэн протягивает наполовину сотлевшую сигарету.       — Почему нет голубых огоньков? — спрашивает он, и его голос почти растворяется в сигналящих машинах и ветре, гуляющем по крышам над головами. — Красные есть, зеленые есть, желтые, а голубых нет. Они смотрелись бы симпатичнее.       Билл сглатывает. Дышит он теперь ровнее, щеки пылают из-за морозного воздуха. Даже после трех лет вместе в Стэне есть что-то новое. Все в нем до нелепого, до невозможного знакомо, и все же новое все равно открывается. Он мог бы сказать о голубом свете уже миллион лет назад, ведь они ходят по этой улице каждый день, и все же говорит это только сейчас.       Может быть, в следующий раз, после просмотра «Человека-паука» в тысячный раз, он скажет, что Тоби Магуайр — самый крутой паук, может быть, после тысячного похода по магазинам, скажет, что банановое мороженое — это полная херня, а, может быть, скажет, что ему не нравится голос Карли Рей Джепсен после того, как он услышит «Call Me Maybe» в первый раз. Как будто в первый раз.       У него всегда столько разных мыслей в голове. Билл знает, что у любого человека их тоже куча, но все равно уверен, что у Стэна их больше. Он продолжает восхищать Билла, увлекать, заставляет слушать и удивляться все больше и больше, а ведь прошло всего три года. Всего три. Или целых три. Билл не знает наверняка. Он не может насытиться, он так невозможно влюблен в этого мальчика. В этого человека. В эту душу, в это сердце, в это тело. Во всего него. До каждого атома, и безусловно.       — А что они там будут делать? — тихо отвечает Билл. — Мне кажется, что все правильно. Красный — тревога, желтый — спокойствие, а зеленый — цвет жизни, нового начала. Голубые огни действительно бы смотрелись симпатичнее, но-       — Я думаю, тебе стоит выйти за меня.       У Билла перехватывает дыхание.       Он выпрямляется и смотрит на Стэна, который делает последнюю затяжку и выбрасывает бычок. А потом поднимает голову и встречается взглядом с Биллом.       — Согласен ли ты?..