Не будем вспоминать

Остаток дня Вэй Ин был как на иголках, хоть и не показывал этого. Ну, старался не показывать. Все же сейчас у него детская мимика, потому и не всегда можно было скрыть, что чувствуешь. По крайней мере, улыбка уже хорошо скрывалась за непроницаемым выражением лица. Волна немого переживания, которая уже давно покалывала на уровне груди, ураганом взъелась и резко прошлась до горла, застревая неозвученным недопониманием. Сейчас он как никогда за эти дни осознал, что с Сюэ Яном творится какая-то чертовщина, которая медленно превращает его в… Нет, грубо будет назвать этого милейшего ребенка монстром. И этот милейший ребёнок справляется с чем-то один, предпочтя отмалчиваться и смотреть на всех волком. — АААА, руку, этот бешеный сломал мне руку! — кричал этот парень. «Поделом ему, — замечает задней мыслью Вэй Ин. — За то, что подставил, все возвращается в двойном размере». Но Сюэ Ян за весь остаток дня так и не появился на глазах. У их класса так точно. А Усянь все ждал. Он иногда оглядывался в попытках заметить черноволосого мальчишку, но все было неудачно. А-Ян ни на обед, ни на ужин в столовой так и не появился, а Вэй Ин переживал все сильнее. Этот ребенок за весь день так и не поел нормально, даже на завтраке он просто мусолил кашу ложкой, так и не съев ничего. По пути в комнату он зашел, куда мог, чтобы проверить. Нигде. Его не было нигде. Какая-то надежда оставалась на комнату, где жили он, А-Ян и еще двое парней из другого класса. Быстрые шаги оставляли за собой громкое эхо, которое раз за разом отлетало от стен и било по ушам Усяня, заставляя ускорить шаг в нервном напряжении. «Хоть бы там, пожалуйста, пускай он будет там». Ладони ударяют резко по двери, заставляя ту открыться и прижаться к стене. Серые глаза проходят по всей комнате, отмечая только беспорядок и ошарашенно-испуганные лица соседей, которые смотрели на него. Но Сюэ Яна в комнате не было. — Чувак, чт- — Вы не знаете, где А-Ян? — перебивает Вэй Ин одного из них, стараясь говорить спокойно, но голос срывается на панические нотки, что незамеченным не остаётся, но озвучивать этого никто не спешит. Как, впрочем, и ответ на заданный вопрос. Мальчишка уже хотел снова подать голос, но отрицательное мотание головой останавливает его. — Что случилось вообще? — тот, что был слева опускает ноги на пол, принимая сидячее положение. И смотрит так обеспокоенно, что сердце замирает где-то в глотке. Так смотрела Яньли перед смертью, волнуясь за младшего брата больше, чем за себя, истекающую кровью. Так смотрел Лань Чжань, когда замечал, что улыбка Вэй Ина была натянута. Так смотрел Цзян Чэн, когда в детстве отгонял собак от маленького черноволосого комочка. Так смотрел Сычжуй, оставляя его один на один с лже-Сяо Синченем. На него много кто смотрел таким взглядом, заставляя задерживать дыхание на вдохе, потому что он после смерти родителей в первой жизни ни на что и ни на кого не надеялся. Он был сам по себе. Он сам добывал пищу, искал место ночлега и выдерживал побои. Сам. И вот начало третьей жизни, а привычка ни на кого не надеяться до сих пор с ним. Шаги, доносящиеся из коридора, раздавались все ближе и ближе. Их слышали все трое — дверь до сих пор была открыта, и также трое знали чьи они. Стыдно было не запомнить за столько-то времени. Вэй Ин оставил вопрос без ответа, начиная делать вид, будто только недавно зашел в комнату и не успел закрыть дверь. Его руки немного подрагивали из-за нервов, что последние дни были на пределе. Несмотря на то, что он знал, где именно звук каблуков затихнет, громкий голос, полный презрения, был все равно неожиданным. — Трое. Где четвёртый? Спустя несколько часов Вэй Ин лег на постель, заснув беспокойным сном, так и не услышав шорох на соседней кровати, куда лег еще один маленький человечек. На утро кровать была опрятно застелена, будто она так и оставалась всю ночь нетронутой. *** Посреди четвертого урока дверь в класс распахнулась, впуская госпожу Гоушен и Сюэ Яна, который сопротивлялся. Голос женщины был громок и звучал поистине угрожающе, но А-Ян будто этого и не слышал, продолжая гнуть свое. Ему это не помогло. Оставшиеся уроки до ужина Сюэ Ян старался никого не подпускать близко к себе, избегая все поползновения в его сторону. Среди всех детей только Усянь оставался в стороне, зная, что он ничего не сможет сделать. По крайней мере сейчас. На ужине рядом с Сюэ Яном опять было пусто, потому Вэй Ин быстро занял пустующее место напротив мальчишки, не замечая его прожигающий взгляд. Было сразу понятно, что А-Ян не хотел никого видеть рядом с собой, но, почему, Вэй Ин так и не мог понять. Все-таки кое-что оставалось неизменным с прошлых жизней — чудовищ понять можно было, а вот людей — нет. Липкий рис и рыбу Сюэ Ян съел очень быстро. Вэй Усянь подумал было, что А-Ян просто глотал еду, не жуя. Оно и понятно, если голодать сутки, то и не так есть будешь. Но не успел Вэй Ин и половины своей порции съесть, как он оказался единственным, кто сидел за столом. Пальцы сжали палочки крепче, почти ломая их. Сюэ Ян опять исчез. Что твориться с этим ребенком, черт подери? *** Пока всех с ужина провожали по их комнатам, Вэй Ин оглядывался по сторонам, выискивая черную знакомую макушку. Он до сих пор надеялся, что А-Ян сейчас где-то здесь, среди всех этих серых лиц, что, будто солдаты, идут друг за другом нога в ногу. К сожалению, оглядеть всех Вэй Ин никак не мог, ведь некоторые ребята намного выше самого Усяня, что не дает ему никакого преимущества. Взглянув в окно слева от себя, мальчишка на какой-то момент сбился с шага, а затем незаметно юркнул в другой коридор, отлепляясь от других интернатовцев. Ему нужно попасть как можно скорее на улицу, пока Сюэ Ян не спрятался где-нибудь. Выбежав на улицу, Вэй Ин как можно скорее направился к тому месту, где увидел Сюэ Яна из окна. К его счастью, искомый оказался недалеко оттуда. — А-Ян, подожди! Названный вздрогнул и резко повернулся, поскальзываясь на сырой траве, но не падая. Маленькая неудача Сюэ Яна пришлась на руку Вэй Ину, который в два счета добежал до своей цели и крепко взял за руку. — А-Ян, давай поговорим, — сразу же начал Вэй Ин, не обращая внимания на то, как Сюэ Ян пытался выбраться из захвата. — А-Ян, я же переживаю, мне важно знать, что происходит, — Сюэ Ян, будто не слыша его, продолжал вырываться с еще большим запалом. — А-Ян, пожалуйста! Крик заставил Сюэ Яна прекратить попытки, но взгляд от этого более мягким не стал. Подняв голову, мальчишка смотрел на Вэй Ина со злостью, какой-то долью бешенства (что не присуща для ребенка) и… это был страх? — Можешь ты отвалить или нет? — это были первые слова, которые услышал Вэй Ин за все эти дни молчания от Сюэ Яна. — Бесишь, бесишь, бесишь! Отцепись ты уже и не приближайся! Эти слова прошлись по сердцу Усяня острыми иглами, из-за чего хватка немного ослабла, чем и воспользовался Сюэ Ян. — Продолжай ходить хотя бы на уроки и в столовую! — запоздало вскрикнул Вэй Ин в спину убегающему мальчишке. Услышал ли он его слова или нет, остается только гадать. Когда Вэй Усянь хотел пойти в свою комнату, неожиданно раздавшийся голос заставил его в ужасе застыть. — Вэй Усянь, за побег на улицу тебе принуждается наказание номер сорок один. В голове Вэй Ина набатом звучит голос госпожи Гоушен: «Наказание номер 41: подопечный будет привязан за руки к потолку, пока ответственное лицо будет розгами наносить 10 ударов по каждой ноге».