Не будем вспоминать

Прикрыв глаза, Вэй Усянь сидел на холодном полу, откинув затылок на каменную стену подвала. Та самая единственная лампочка время от времени мигала, и Усянь прикрыл глаза, чтобы снизить общий уровень раздражительности на нервную систему — достаточно было одного холода, который уже пробрался до самых костей, и одиночное заточение, что истощает похлеще физической нагрузки. Не смотря на то, что Вэй Усянь и Сюэ Ян провели Лилинг в финал соревнований, госпожа Гоушен была недовольна вторым местом, которое для нее считалось чуть ли не проигрышем. Именно поэтому Усянь уже вторые сутки проводил в подвале, а Сюэ Ян — в собачьем корпусе. На самом деле Вэй Ин так и не понимал до сих пор, по какой причине в интернате для сирот необходим уголок с охотничьими собаками, но подозревал, что это было сделано для тех воспитанников, которые боялись собак до ужаса. Вэй Усянь не по наслышке знал, как хорошо страх манипулирует людьми, а детьми — особенно. Видимо, ему повезло, что госпожа Гоушен все еще не подозревала о страхе Вэй Ина. А это значило, что он хорошо постарался в ношении масок. Все-таки эта жизнь однозначна не такая же, как прошлые две. И если ты не хочешь становится кормом для акул, то притворись мертвым. А Вэй Ин научился притворству достаточно, чтобы пронять даже такого капризного ребенка, как Сюэ Ян, и подозрительную ко всему А-Цин. Неунывающий оптимист, который справится со всеми проблемами? Да, пусть лучше думают о нем так, чем узнают всю правду. В прошлом он мог обмануть даже Мадам Юй, которая была похожа на ищейку, если что-то касалось первого адепта ордена Цзян, что уж говорить о детях? Тишина подвала давила на Вэй Ина весом всего мира. Он старался уловить хоть какие-то звуки: умеренный стук капель о пол в углу помещения; еле слышный звук электричества, когда мигала лампочка; едва различимое эхо от голых стен, когда ветерок пробегал сквозь щели. Хоть что-то, что помогло бы ему понять, что он все еще существует в этом мире и не погряз в небытие. Даже если госпожа Гоушен и не знала всех его страхов, то каждый раз при отправке Усяня в подвал попадала точно в цель. Усянь уже не один раз сравнивал это заточение со временем, проведенным на горе Луаньцзан, где единственное, что он мог делать — выживать в одиночестве. Тихое пение под нос сопровождало Вэй Ина еще на протяжении трех суток заточения. *** Обедая привычной похлебкой, Вэй Ин слушал галдеж рядом сидящих интернатовцев, с которыми он и Сюэ Ян садились за один стол уже на протяжении трех лет после совместной работы по биологии. Это было удивительно новым чувством, которое не прошло до сих пор — быть в коллективе. Раньше, еще в самой первой жизни, Усянь много времени тратил на то, чтобы окружить себя людьми. Неважно, кто это был и какие эмоции испытывал к Вэй Ину, потому что для него любое проявление внимания уже было глотком свежего воздуха. Годы блужданий на улице, где каждый живой организм предоставлял опасность для следующего вздоха, научили и привили многое. В особенности недостаток внимания и страх одиночества. Но в последнее время Усянь вспоминал совершенно другие повороты в своей жизни. Ведь было множество ситуаций, из-за которых люди умирали. И везде была его вина — неважно, косвенно или напрямую. Жизни всё равно были отняты Сюэ Яну лучше будет покинуть это место. Он будет жить в новой семье, изведает множество вещей, которых никогда не видел и не делал, обретет новые знакомства… И покинет Вэй Усяня. Для этого ребенка Вэй Ин готов на многое. Даже встретиться со своим наибольшим страхом, а для этого пора было отвыкать от этой связи. Ладонь сама собой потянулась к левому запястью, на котором висела потрепанная фенечка с причудливой надписью «ИнЯн». Вэй Ину тогда было шесть, а Сюэ Яну пять. Преподаватель уроков труда у мальчиков заболел и за всеми детьми пришлось следить девушке, которая только-только сама вступила во взрослую жизнь и еще не знала, каков Лилинг со своими воспитанниками на самом деле. Усянь не помнил ее имени, потому что ее почти сразу уволили, когда стало понятно, что она не сможет заниматься детьми так же, как другие преподаватели Лилинг. Но несколько занятий она все же успела провести и два урока уделяла внимание фенечкам. Вэй Усянь помнил что-то похожее из своей первой жизни. Тогда Шицзе пыталась научить Усяня рукоделию с помощью лент, которые потом украшали одежду или помещения для праздников. Усянь правда старался, но в конце концов ничего не вышло. Но то, что показывала молодая преподавательница, отличалось от тех узлов, что плела Яньли, поэтому было легче уловить суть вещей. И Вэй Ину тогда пришла в голову одна гениальная мысль — с помощью этого можно было расположить Сюэ Яна еще больше. Они только стали выстраивать доверительно дружеские отношения, но было место, куда расти. И подарок для него своими руками наверняка поднимет ценность Вэй Ина еще больше. (На тот момент он даже не подозревал, что находился уже достаточно высоко для Сюэ Яна). Нарисовать схему помогла преподаватель, что облегчило работу достаточно сильно, на самом деле. Но она же старалась помочь подобрать цвета для нитей. И, видимо, очень переживала, когда Вэй Ин отказывался от всех, за исключением черного и серого. Усяню было жаль ее из-за отчаянного взгляда, но других цветов для Сюэ Яна он бы точно не подобрал. (Расчет был также и на сравнении жизней. Это было малюсеньким напоминанием для Сюэ Яна о его прошлых действиях и предупреждением о том, что в этой можно жить по-другому). И все-таки Усянь сомневался, какой именно брать в дополнении к черному: белый или желтый. Проблема в том, что белый цвет напоминал бы о Даочжане, а жёлтый — о предательстве того, кого Сюэ Ян считал товарищем. Поэтому остановился на сером. Плетение нитями мулине оказалось сложнее, чем представлялось, но все еще легче, чем лентами. Схема для надписи выглядела одновременно как «достаточно легко» и «лучше пройти еще раз Аннигиляцию солнца», из-за чего Вэй Ин несколько раз путался и приходилось расплетать весь труд и начинать заново. А маленькие ладошки также не добавляли оптимизма, ведь моторика все еще не была достаточно развита. Время от времени Усянь поглядывал на Сюэ Яна, который очень сосредоточенно плел свою фенечку. Он не злился и не истерил, как обычно, но даже так было понятно, что для него это было очень трудно. Его пальцы все время путались в нитях, из-за чего парочка порвалась. Преподавательница старалась его успокоить, но видимо и ей уже немного надоела слабая моторика у Сюэ Яна — на него она потратила больше всех ниток из всех детей. К концу второго занятия Вэй Ин доплел свою фенечку. Фон был черным, а надпись «ЯнИн» серым. Она не была идеальной, скорее всего, кто-то другой ее запросто выкинул бы, но Усянь надеялся, что А-Ян примет ее. Усянь еще раз провел по надписи подушечкой большого пальца. Сюэ Ян скорее всего и не поймет задумку Усяня, но смысл был достаточно глубоким. Инь Ян, как категория китайской философии о противоположностях, зачастую всплывала в мыслях Усяня. Особенно, когда он видел что-то разное, но дополняющее друг друга. Как в прошлой жизни Сюэ Ян был злодеем, идущим по темному пути, а Усяня какое-то время считали героем. И их молочные имена… Чуть поменять иероглиф и значение будет тем же. Но имя А-Яна он решил поставить первым, чтобы показать, от чего готов был отказаться Вэй Ин ради этого ребенка. Но он точно не ожидал, что А-Ян трясущимися ладошками в ответ на подарок протянет черную фенечку с красной надписью «ИнЯн» ему. Будто одни мысли на двоих. И для того, чтобы у Сюэ Яна была возможность покинуть это место, ему нужно было сиять, ведь тогда его точно заметил бы какой-нибудь хороший взрослый. И что в таком случае могло усилить и распространить сияние А-Яна? Долго думать не пришлось. Вэй Усянь уже знал ответ на этот вопрос. Вэй Усяню нужно было сделать шаг назад, стать тенью, чтобы на его фоне Сюэ Ян сиял так ярко, что мог бы ослепить парочку глаз. Вэй Усянь знал это чувство. Оно не было новым и не было неожиданным — скорее, привычным, как старая рана, которая ноет на перемену погоды. Он знал, как выглядит момент, когда нужно отойти на шаг назад. Когда нужно позволить другому оказаться впереди, даже если ты мог бы идти рядом. Он уже был первым. Был тем, кого видели, за кем шли, чьё имя произносили громко — сначала с восхищением, потом с ненавистью. Он знал цену этому месту. Знал, сколько крови и одиночества оно стоит. И знал, чем оно заканчивается. Сюэ Ян не должен проходить через это. Пусть у него будет сцена, свет, чужие взгляды — не как обвинение, а как признание. Пусть он привыкнет к мысли, что его выбирают не из жалости и не из страха, а потому что он действительно может. Потому что достоин. А Вэй Ин… Вэй Ин справится. Ведь он был не только первым, но и самым последним. Он жил так глубоко на дне, но все равно справлялся, видел что-то хорошее в любом моменте, каким бы он ни был. А если не было хорошего, то сам создавал его. Если для счастья Сюэ Яна нужно сделать шаг назад, то он сделает. Если нужно улыбаться чуть тише, говорить реже, уступать место — пусть так. Это не отказ и не слабость. Это выбор. Сюэ Ян должен знать, каково это — быть тем, за кем идут, чтобы в дальнейшем не полагаться на самого Усяня, боясь сделать неправильный выбор, которых было множество в прошлой жизни. А Вэй Усянь побудет тем, кто прикрывает спину. Возможно Вэй Ин соврет, если скажет, что не видит в этом возможность на искупление. Когда-то он не прикрыл спину Чэн-Чэну, испортив их отношения. Но в этот раз… В этот раз он сделает жизнь хотя бы одного человека счастливой. *** Сюэ Ян с небольшим волнением осматривал все вокруг: улицы, людей, здания. Все казалось таким невероятным после воспоминаний о прошлой жизни и заточения в Лилинг. Будто это новый мир, о котором можно было только мечтать, но никогда не коснуться. Сюэ Ян взглянул в сторону Вэй Ина, уже готовый начать разговор на эту тему, но сразу же замялся. Почему-то Сянь-гэгэ в последнее время казался отстраненным. Что-то такое было еще до соревнования, но не так заметно. Тогда было чувство, будто Усянь просто не в настроении и это скоро прошло бы. Но, казалось, с каждым днем это только усугублялось. И этот его пустой взгляд, который время от времени появлялся после его крайнего заточения в подвале, пугал до дрожи. Будто Вэй Ин сдавал позиции в какой-то только ему известной борьбе. — Сянь-гэ, я до сих пор не верю, что Госпожа Гоушен дала добро на посещение музыкальной школы, — монотонно начал Сюэ Ян, наблюдая внимательно, как Усянь менял свои эмоции, стоило ему услышать чужой голос. — Она поняла, что у нее нет другого выбора, — почти сразу же ответил Вэй Ин, но на Сюэ Яна даже взгляд не перевел. Наверно тоже думал над этой ситуацией. — Лилинг впервые прошли не только отборочный этап, но и в финале место выбили. Было бы много вопросов, если бы Гоушен отклонила такое выгодное предложение. Музыкальная школа даст нам больше навыков, чем самоучение в интернате, она это понимает. Сюэ Ян кивнул, соглашаясь с доводами Вэй Ина, у него были такие же мысли. Вряд ли бы Гоушен одобрила хотя бы каплю свободы своим подопечным, если бы для нее в этом не было выгоды. Раньше выбраться из интерната значило достичь совершеннолетия или быть усыновленным (второй вариант был редким случаем), но они смогли найти другой путь, и сейчас стояли перед огромным зданием, не готовые сделать и шага. Это заведение с творческим уклоном славилось своими выпускниками во всем Китае. Каждый, кто выпускался из Чуаньли, привносил в одну из художественных сфер что-то новое, не давая ценителям искусства заскучать. Даже если в последнее время в Чуаньли ученики стали поступать по большей части на музыкальный факультет, то это совершенно не значит, что другие остаются без внимания. Преподаватели в этом заведении буквально дают таланту каждого ученика расцвести восхитительным цветком. Именно поэтому при построении этого заведения было решено дать именно такое название, просто потому что «процветание» казалось самым подходящим на тот момент. В итоге Сюэ Ян и Вэй Усянь не могли больше стоять на одном месте, так как стали привлекать к себе лишние взгляды мимо проходящих учеников. Скрыв абсолютно все эмоции, они как можно тверже ступили на территорию, а затем и в само здание, будто погружаясь в другое измерение. Уже на самом пороге можно было понять, кто на каком факультете находится. Сюэ Ян быстрым взглядом прошелся по ученикам в холле. Девушка, что вертела одну из барабанных палочек пальцами, что-то говорила рядом стоящей девочке, держащей в руках пуанты. На лицо они были схожи, возможно сестры. Чуть в отдалении из одного корпуса в другой направлялась небольшая группа молодых людей, репетирующих какую-то сценку прямо на ходу. У кого-то из них текст был в руках, а кто-то говорил по памяти. С другой стороны выходила парочка, что что-то обсуждала. Они были вспотевшими и потрепанными. Будто прямо сейчас шли с репетиции. Сюэ Ян отвел от них взгляд на секунду, а затем стремительно что-то понял, дернув рукав Вэй Ина на себя. Эта была не просто парочка, черт тебя подери. Ну конечно, где же еще обучаться таким подросткам, как они? — Не беспокойся, не оборачивайся резко. Делай вид, что просто осматриваешься, — прошептал Сюэ Ян, чуть склонившись в сторону Усяня с непроницаемым выражением лица. — На три часа, цветок лотоса и павлин. Сюэ Ян почувствовал на какую-то доли секунды, как напряглось предплечье Усяня, но почти также быстро все вернулось в норму. Его гэгэ и правда был крут раз так быстро взял себя в руки. Сюэ Ян только по рассказам Усяня догадывался насколько ему была дорога в позапрошлой жизни его Шизце, что он ее сделал своим якорем, в надежде удержать контроль над своей силой. Вэй Усянь не обернулся, он продолжал какое-то время рассматривать холл, медленнее обычного передвигаясь к лестнице на второй этаж. Входное помещение оказалось шире, чем на первый взгляд. Скорее всего так казалось из-за высоких окон, через которые лился свет. Но не только солнечный свет придавал комфорт в данном помещении, но и сами учащиеся — со всех сторон неслись голоса и эмоции, показывающие уверенный настрой. Эти люди, от детей до подростков, будто и правда цвели, верные названию учебного заведения. Это и правда был другой мир, отличный от темных и тихих коридоров Лилинг. Таким образом, медленно, но верно, взгляд Усяня перемещался между людьми, задерживающийся ровно настолько, насколько было необходимо, чтобы это не сочли за грубость к незнакомцу. Справа от него прошла девушка, которая, смотря в небольшое карманное зеркальце, пыталась оттереть зеленую краску с щеки, а затем его взгляд скользнул чуть дальше. Парочка, что смотрела на Вэй Усяня и Сюэ Яна, уже отдышалась, пот не так яро скатывался по ним. По их одежде можно было сказать, что они явно были с танцевального факультета. Вэй Усянь посмотрел на них ровно столько, сколько позволяла вежливость к незнакомцам. Его взгляд не задержался, не зацепился. Он не ускорил шаг и не замедлил его. Просто прошёл дальше, будто они были частью интерьера — такой же, как колонны или афиши на стенах. И он совсем не обратил внимание на реакцию таких знакомых когда-то лиц. Девушка явно вздрогнула, чуть судорожно выдыхая что-то еле слышимое. А парень рядом с ней однозначно задеревенел, не совсем понимая, как стоит поступить в данной ситуации. Но это уже не было проблемой Вэй Усяня, точно нет. Когда они прошли мимо, Цзян Яньли так и осталась стоять, не в силах сделать ни шага. Цзинь Цзысюань осторожно коснулся её запястья. — Яньли… — тихо позвал он. Она не ответила сразу, продолжая смотреть в спину ее А-Сяня, который шел чуть позади Сюэ Яна. — Он даже не посмотрел, — наконец сказала она, но это звучало не с упреком, а скорее с каким-то болезненным удивлением. — Как будто… как будто меня не существует. Цзинь Цзысюань сжал её руку крепче, не зная, что сказать. Потому что любое слово было бы неправильным. Но они оба наконец приняли те слова, которые им говорила А-Цин несколько дней назад: «Даже можете не пытаться. Они не помнят вообще ничего. Они совершенно другие люди». *** Так как Вэй Ин и Сюэ Ян поступили на пару месяцев позже остальных учащихся, то изначально должны были какое-то время в ускоренном ритме пройти обучение отдельно, чтобы догнать свои классы. Позже у них будут совпадать только занятия по скрипке, из-за чего Сюэ Ян был расстроен, но старался не показывать этого, чтобы не испортить первый день занятий. Их преподавателями оказалась пара в возрасте — Лян Юн и Лян Хуан. Как оказалось, эта пара за свою жизнь научилась играть на многих инструментах, что дает им более широкую возможность для преподавания. Именно поэтому здесь они работали преподавателями либо для отстающих учеников, либо для тех, кто хотел взять больше занятий дополнительно. Сюэ Ян чуть склонил голову в сторону, разглядывая этих людей, слушая в пол уха их объяснение. В первую очередь было важно понять, представляют ли они опасность. Сколько бы времени ни прошло, но в нем и Сянь-гэ эта черта была буквально высечена — сначала понять путь отступления, а потом входить; сначала осознать, что за человек, а потом говорить. Где бы и когда бы ты ни находился, но жизнь босяка никогда не оставит в покое. Но даже если эти Лян будут преподавать им достаточно долгое время, то все равно стоило быть начеку. Взглянув украдкой на Усяня, который почему-то стоял на шаг позади него, Сюэ Ян нахмурился, так и не поймав его взгляд. Да что же в итоге случилось? Пока преподаватели представлялись и рассказывали про их программу обучения, за стенами можно было услышать музыку. Она звучала приглушенно, почти неразличимо и абсолютно не отвлекала внимания от их первого урока. Это тихое звучание можно было в каком-то смысле сравнить с тишиной — не мёртвой, как в подвале, а живой, наполненной ожиданием. Сюэ Ян уловил момент, когда преподаватели стали подготавливать какие-то бумаги, и прислушался к музыке, напрягая свой слух на максимум, пытаясь понять, что именно за мелодия звучала. Кто-то сбился, начиная заново, и Чэнмэя будто пробило осознание. Такое обнадеживающее осознание, что на миг захотелось разрыдаться, словно ребенок. Здесь позволяли ошибаться. А затем их попросили сыграть что-то свое, чтобы увидеть, на что их дуэт способен. И это был практически первый момент за все утро, при котором Чэнмэй наконец встретился взглядом с Усянем. Спокойствие мгновенно накрыло сознание Сюэ Яна, будто наконец все пришло в норму. Будто состояние Усяня наконец стабилизировалось. Сюэ Ян садился за пианино, чувствуя себя всесильным и готовым на огромные свершения. А затем ударился о дно, попадая не по той ноте, сфальшивив. Вэй Усянь, как обычно, начал играть первым, задал темп — и почти сразу же приглушил звук, позволив партии Сюэ Яна выйти вперёд. Не бросалось в глаза, не выглядело уступкой. Просто музыка вдруг начала держаться на А-Яне. Этого было достаточно, чтобы сбиться, но это было не дольше секунды, музыка снова выровнялась, будто Сюэ Яна подтолкнули в спину. Он почти сразу осознал, что Усянь хотел от него. Пальцы двигались увереннее, чем обычно. Он поймал ритм и больше не отпускал. Но тревога начала нарастать еще больше, вопросы росли с геометрической прогрессией: Для чего это нужно? Что на этот раз ударило ему в голову? Почему он даже не посоветовался? — Хорошо, — начал Лян Юн, когда мелодия подошла к завершению. — У тебя хороший слух и постановка ритма. Сюэ Ян замер, все еще держа пальцы на клавишах, не сразу осознав, что обращались к нему. Этой похвалой его буквально выделили, как лидера, но ведь они дуэт? Они же ИнЯны! — А ты хорошо чувствуешь и дополняешь своего партнера, — почти сразу подала голос Лян Хуан в сторону Вэй Усяня, а Сюэ Ян на секунду задержал дыхание. Почему Сянь-гэ отметили, как какое-то дополнение? Вэй Ин кивнул, убирая скрипку от своей шеи. Он будто принял это как должное, в то время как у Сюэ Яна пробежала дрожь по левой руке. Он не знал, что именно было не так, но буквально чувствовал всю неправильность ситуации. А затем это повторилось. Когда похвалили их дуэт, не выделяя кого-то одного, Вэй Ин лишь снова кивнул и тут же добавил: — Это Сюэ Ян вытянул сложный переход. У него хорошее чувство ритма. И снова. Когда речь зашла о распределении партий, он без колебаний уступил более заметную часть. — Мне удобнее здесь, — сказал он спокойно, словно это было его собственное желание. И еще. — А еще А-Ян также может играть на скрипке, — как бы невзначай бросил Усянь, не упоминая о том, что и у него имеется опыт в игре на другом инструменте, буквально выделяя Чэнмэя на своем фоне. Сюэ Ян чувствовал это кожей. Сначала — как лёгкий дискомфорт. Потом — как тревогу. — Сянь-гэ, — он остановился в коридоре, когда они шли на перерыв, решаясь наконец задать вопрос. — Ты сегодня какой-то… странный. Вэй Усянь улыбнулся слабо, можно сказать даже отстраненно. — Просто устал. День довольно необычный, — монотонно, будто разговор с незнакомцем. — Ты это делал специально? — решил надавить Чэнмэй, не в силах скрыть небольшую дрожь голоса. На этот раз Вэй Ин не стал претворяться, будто не понял, о чем речь, полностью оборачиваясь лицом к А-Яну. — Я ничего не делал, — пожал он плечами, чуть склонив голову набок. — Ты сам со всем справился, — улыбаясь на этот раз чуть ярче, проговорил Усянь, бросая недолгий взгляд на левое запястье Чэнмэя, замечая потрепанную годами фенечку. — А я просто не мешал. — До этого ты был рядом, а не позади, — Сюэ Ян нахмурился, сжав запястье, на которое до этого взглянул Сянь-гэ. Он не мог объяснить этого, но ему и правда казалось, что все время, до обеденного перерыва, Усянь отступал назад, в переносном смысле этого слова. — Я и сейчас рядом, — надевая маску дурочка, ответил Усянь. — Просто дал тебе возможность понять, что не обязательно на меня опираться все время. Все-таки, как и говорили учителя Лян, через какое-то время у нас из совместных занятий будет только скрипка. Эта была правда, сказанная так заботливо, будто совет. Но Чэнмэй будто почувствовал пропасть под ногами, сжав свое запястье с фенечкой так сильно, чтобы вернуть контроль над своими эмоциями и веру в то, что их отношения не изменятся. Вэй Ин сделал вид, будто ничего не видел. *** Их занятия закончились ближе к вечеру, когда уже многие кабинеты опустели, а учеников оставалось не так много. Как оказалось, все факультеты заканчивают в разное время, а если кто и задерживается, то только те ученики, которые хотели заниматься дополнительно. Таким образом, в их крыле раньше всех заканчивали свои занятия танцоры, а позже всех театралы. Вэй Усянь мельком задумался, ушла ли уже Ши-Цзян Яньли и Павлин, но почти сразу прогнал эту мысль из головы, начиная спускаться за Сюэ Яном по лестнице. Усянь смотрел в спину Сюэ Яну и чувствовал, что тот сильно напряжен, хоть и не показывал этого. Да, возможно, Усянь слишком резко стал отдаляться, но это наверняка было самым лучшим вариантом. Тактика сработала даже лучше, чем он думал — стоило только посмотреть на те теплые взгляды Учителей Лян! Они уже обожали А-Яна, а это только первый день! Если так и дальше пойдет, то есть шанс, что слухи о таланте А-Яна разойдутся, и кто-то решит взять его под опеку… — Эй, — насмешливым тоном кто-то протянул лениво, когда Чэнмэй и Усянь уже были рядом с входной дверью заведения. Вэй Ин обернулся по наитию, а когда увидел, что несколько парней смотрели на него, понял, что и обращались тоже к нему. Он не знал их, но почему-то своей позой и взглядом они напоминали одного из многочисленных родственников Павлина из прошлой жизни. Как там его… Цзинь Цзы-как-то-там. Он не был каким-то значительным человеком, чтобы Вэй Ин его вообще запоминал. Но если вспомнился он, то эти парни точно какие-то богатенькие отребья, что кичатся своей фамилией, как чем-то святым. — Я вообще-то к тебе обращаюсь, — уже более недовольным тоном звучало. Кажется кому-то не понравилось, что на них просто пялились, а не стали сразу говорить. Усянь заметил, как Сюэ Ян ступил на шаг вперед, становясь рядом. — Ты же из приюта? Вэй Ин чуть склонил голову, почти незаметно. Он продолжал их сканировать взглядом, замечая за спиной у всех троих чехлы для музыкальных инструментов. Сюэ Ян рядом напрягся, скорее всего занимаясь тем же, чем и Усянь. И у обоих возник вопрос, почему же эти парни обращаются только к Усяню. — Допустим, — чуть кивнул головой Усянь, говоря монотонно, чем явно раздражал этих парней. Он уже представлял, что они хотели. — Вопросы? — Просто интересно, — на этот раз заговорил другой парнишка. У этого лицо было миловиднее. С первого взгляда и не скажешь, что он способен кого-то обидеть. — Вас теперь всех пускать сюда будут? Чуаньли не благотворительная столовая. Вэй Ин даже не дрогнул. Он слышал этот тон и знал этот посыл так долго, что уже привык. Так было в первой жизни — от хозяев уличных лавок и работников постоялых дворов, Мадам Юй, Цзинь Цзы-как-то-там, Вэнь-убейся-он-пропадом-Чжао; во второй — от семейки Мо и жителей деревни Мо, адептов ордена Цзинь, от племянника, от Цзян Ваньиня; в третьей — от всех взрослых в интернате. А-Ян рядом тоже не пошевелился — также уже давно привык к этому всему. Но Вэй Ин знал, что сейчас его легко вывести из себя, ведь и так целый день был как на иголках из-за своеобразного отступления Усяня. Да и эти парни почему-то обращались только к нему… — Не смотря на то, что кто-то еще делит важность человека его положением… — спокойно начал Вэй Ин, сделав едва уловимый шаг назад. Казалось, что он просто перевел вес на другую ногу, но это было скрытым посылом для Сюэ Яна: «Пойдем уже». — …обучение доступно абсолютно всем. — Ха, какая смешная шутка, — усмехнулся третий из парней. Вот он однозначно был похож на хулигана со своей прической ежиком и расстегнутой на три первые пуговицы рубашкой. — От тебя-то не только сейчас толку нет — от сироты. Даже если бы у тебя были родственники, то ты бы все равно жил собачью жизнь. — Закрой рот, — резко, не думая о последствиях, тихо произнес Сюэ Ян, ступая вперед, тем самым заслоняя наполовину Усяня. — Что ты сказал? — Для особо одаренных, я сказал — закрой свой поганый рот, — чуть громче повторил Сюэ Ян, смотря на третьего парня так, как… как смотрел Чэнмэй из первой жизни на своих обидчиков. — А то из него вонь такая исходит… Усянь дернул А-Яна за рукав пиджака, призывая остановиться. Сюэ Ян замолчал, но продолжал смотреть в чужие глаза. — Да кто ты такой? — Я тот, — ухмыльнулся Сюэ Ян. И эта ухмылка была острее ножа. — Кто не любит назойливых мошек, лезущих туда, где они могут с легкостью подохнуть. — А-Ян, — снова попытался отдернуть его Вэй Ин, делая тон своего голоса более строгим. — Хватит. Но Сюэ Ян даже не обернулся, начиная распространять свою ужасающую ауру, которую в прошлой жизни использовал на своих жертвах. — Если у вас проблемы с тем, откуда мы, — продолжил он, — это ваши проблемы. А если ещё раз откроете рот — станут и ваши, и наши. В коридоре повисла напряжённая тишина. Вэй Усянь бы закатил глаза на такое поведение Сюэ Яна, но вовремя остановил себя, чтобы не злить этих ребят еще больше. Им наверняка бы не понравилось, что новички из приюта позволяют себе свободу действий и слов в их присутствии. В любой другой ситуации, Вэй Ин бы и сам решил разобраться с этими сорванцами (не говорите ему о том, что он звучит, как старик, за его плечами две с половиной жизни), но сегодня был их первый день в художественном заведении. Никоим образом нельзя было очернить репутацию Сюэ Яна, которому только дай лишний повод помахать кулаками. С возрастом его все сложнее стало сдерживать, особенно когда ситуация касалась самого Усяня. Поэтому нет, спасибо, но лучше было проигнорировать эти нападки для спокойствия всех окружающих. Подумав об этом, Усянь уже собирался потянуть Сюэ Яна за рукав к выходу, как появились новые действующие лица данного кружка по интересам. — Что тут происходит? — Усянь взглянул в сторону, откуда доносился голос. К ним приближался мужчина, по виду которого сразу было понятно, что это один из преподавателей: официальный костюм, аккуратно заправленный галстук, скрупулезно уложенные волосы (Сюэ Ян бы назвал их «зализанными»). По нему нельзя было точно сказать, к какому художественному направлению он относился, но строгость на его лице уже говорила о том, что со сложными учениками он работал на постоянной основе. — Учитель Хуэй? — чуть боязливо вопросил первый из этой троицы. — Ничего особенного. Вот, знакомимся с новичками, — продолжил он уже более собрано. Сюэ Ян фыркнул на его слова, скрестив руки на груди, явно показывающий свое презрение к такому своеобразному «знакомству». Вэй Ин тыкнул кулаком ему в бок, стараясь только этим движением пресечь все дальнейшие действия, которые хоть как-то могли им навредить. — Новенькие? — мужчина обратил теперь свой взор на них, сканируя с ног до головы. — Мое имя Хуэй Фен, преподаватель актерского мастерства, — коротко представился он. — Теперь прошу вас представиться и рассказать происходящее с вашей точки зрения. — Вэй Усянь, а это Сюэ Чэнмэй, — спокойно начал Усянь, показывая сначала на себя, а затем на Сюэ Яна, который успел немного успокоиться и сделать такое же отрешенное выражение лица, которое сейчас держал сам Усянь. — Не хотелось бы выглядеть в ваших глазах доносчиками, но мы сегодня тут первый день и нам бы не хотелось иметь никаких проблем. — Нам говорили, что это самое лучшее место, где можно обучаться, но, кажется, это не так, — продолжил Сюэ Ян, уверенно наблюдая за реакцией этого мужчины. — Никто не замечает проблему снобизма в этих стенах, раз нас, детей из приюта, решили унизить, говоря, цитирую: «Чуаньли не благотворительная столовая». Вэй Усянь прекрасно осознал, что преподаватель в этом заведении явно на своем месте, так как ни один мускул его лица не дрогнул, пока они выговаривали претензию по поводу дискриминации в «самом лучшем учреждении, направленном на художественное развитие Китая». Ну или ему и правда было все равно на данную ситуацию. — Не Хуайсан, отнеси эти папки в мой кабинет. По твоему вопросу продолжим завтра, — проговорил Хуэй Фен, оборачиваясь себе за спину, чтобы протянуть кому-то свои документы. Вэй Усянь моргнул, осознав, что мужчина был не один, а с кем-то из учащихся. И только когда они встретились взглядами, Усянь осознал, чье имя было названо. У этого Хуайсана волосы были значительно короче, чем в прошлой жизни, еле доставая плеч. На затылке несколько прядей составляли короткий хвост. Униформа принадлежала явно театральному направлению: на однотонной зеленой футболке была вышита эмблема маскарадной маски, а вместо брюк были свободные штаны. — Конечно, учитель, — ответил Хуайсан, беря папки одной рукой, а второй раскрыл простенький веер, прикрыв нижнюю часть лица, все также не отводя взгляда от Усяня. Сам же Вэй Ин спокойно рассматривал Хуайсана, будто видел его в первый раз, а затем непринужденно перевел взгляд на преподавателя. — Вы можете быть свободны, — кивнул ему Хуэй Фен, поправляя очки. — С нарушителями спокойствия будем разбираться отдельно. Сюэ Ян нахмурился, но кивнул в знак благодарности, в то время как Вэй Усянь совершил традиционный поклон. Хоть что-то прошло более-менее гладко.