Рыжий демон, греющий сердце

      В комнате царит мрак. Лунный свет, падающий из приоткрытого окна напротив, очерчивает нас друг для друга, тихо притаившихся ото всех. Прохладный ветерок скользит по темным простыням, окутывает легким дуновением кожу, вынуждая покрыться легким ознобом и остужает забитые до предела головы. Мы молчим.       Мими сбежала на какую-то «закрытую вечеринку» еще пару часов назад, желая прихватить с собой и меня тоже, на что я попросту не могла согласиться — знала, что он будет ждать этого уединения, когда соседка покинет комнату. Он приходил и раньше, находя во всем этом нелепом стечении обстоятельств неясное душевное умиротворение. Часто звал меня «проветриться», не опасаясь быть пойманным, ведь он, черт его дери, демон, да и какая кому вообще разница, что двое одиноких людей делают на крыше школы поздней ночью, наблюдая за небом? Верно, никакой; нас все еще ни разу не ловили с поличным.       Звал, когда просто хотел поговорить о наболевшем, высказать что-то личное или полную ерунду, либо просто успокоить свой пыл. Он до конца не понимал, почему доверяет все это именно мне, а даже не Сэми, с которым был знаком куда дольше, и это было видно по лицу. Ади не понимал — даже нет, попросту не хотел этого делать. В определенный момент он уверенно принял мысль о том, что ангела нужно оттолкнуть от себя, чтобы в последствии не сделать больнее, но не столь далеко, чтобы совсем потерять из поля зрения. Остаться друзьями, довольно хорошими друзьями с общим прошлым и кучей греющих сердце воспоминаний, но не чем-то большим. Он часто говорил, что на этот чертов школьный запрет все чхать хотели, как и он сам, но продолжал твердить, что дело вовсе не в нем. Само решение далось рыжеволосому довольно затруднительно, да и сам Сэми, кажется, не был против, отмахиваясь тем, что все хорошо и им обоим будет так легче, словно только и ждал этого. Либо же просто хотел уверить себя в этом.       Но кому он, блять, пытался врать?       Ади говорил, что прекрасно видел, как тяжко ему дались эти слова, и как быстро погасли его глаза, до этого светящиеся счастьем и пронизывающим теплом к глазам напротив. Но не теперь. Теперь все сказано; окончательный приговор поставлен, отбит тяжелым молотком у трибун. Теперь демон видит это тепло в других глазах, не менее ярких и красочных, и при всем желании не пытается их сравнивать. Он всегда, кажется, видел, но попросту не обращал должного внимания на мои чувства. Играл со мной, словно кошка с мышкой, наблюдая за каждым движением, подмечая любое изменение в эмоциях и взгляде, что я украдкой кидала на других, намеренно пытаясь отвлечься от мыслей о нем. Но я не дура — не на заточенный под всех зубок, и так просто никогда не сдаюсь, а теперь не сдамся уж тем более. И он, судя по всему, тоже.       Даже сейчас, когда, казалось бы, все решено, между нами происходит неосязаемая война, которая проявляется во всем — достаточно неоднозначного взгляда, тихого смешка, либо попросту брошенной фразы, чтобы она вновь развязалась, доходя до шалостей и игр, что были «глупым ребячеством» по словам свидетелей, присутствующих в этот момент.       Но мы так не считаем, и это самое важное. Нам всегда так нравится играть друг с другом, шутить и смеяться, что без этого, кажется, мы никогда не были бы сами собой. Возможно, именно поэтому и сблизились столь быстро в самом начале.       И сейчас я не хочу вновь углубляться в мрачные мысли и чувства, от которых благополучно отвлекаю и Ади тихим шорохом позади него. Сидя на краю кровати, чуть двигается назад, ближе ко мне, сидящей за его спиной.       Закидываю оголенные ножки на его бедра, забирая демона в свой маленький плен, и буквально слышу, как он усмехается.       — Испытываешь мое терпение, сладкая, — вполголоса предупреждает рыжеволосый, скользнув по моей ноге, наслаждаясь тихим смешком в ответ и гладкостью кожи под огрубевшими пальцами.       Нам редко удается побыть наедине — Мими, конечно, все прекрасно понимает, но каждый вечер предоставлять целую комнату довольно затруднительно, и она вовсе не желает с этим справляться, ведь тоже имеет полное право в ней находиться, что нас, конечно же, не совсем устраивает. По началу все горели этой идеей посидеть вместе, в приятной для каждого компании, скоротать вечера за какой-нибудь очередной увлекательной игрой, немного выпить, повеселиться, и разойтись обратно по своим комнатам. Устраивали мы такие посиделки не только в четырех стенах, являясь в давно облюбованное всеми место у Плачущих дев, пытаясь как-то развлечь себя и там.       — А ты против? — сладко мурлычу ему на ухо, чуть плотнее вжавшись грудью в спину, задевая расслабленные крылья.       — Ты же знаешь, я за любой кипиш. Особенно, если это касается похоти.       Его губы растягиваются в кривой усмешке.       Первое впечатление о нем, конечно, было не особо радостным. При первой встрече на крыше возле горгулий, при посвящении, когда Ади со всеми остальными подначивал меня спрыгнуть вниз, он показался мне грубым и заносчивым, по лицу которого изрядно хотелось пройтись чем-нибудь потяжелее. Но после, когда из-за общей подруги, да и просто из-за стечения определенных обстоятельств, мы стали видеться куда чаще, я поняла, что он совсем не тот, кем кажется на первый взгляд, и ни разу не ошиблась в этом.       А после уже и позабыла, с какого момента все это перешло в нечто большее, чем дружба между Непризнанной и демоном, которым, по уставу школы, вовсе запрещено вступать в отношения, и уж тем более заниматься чем-то непристойным друг с другом, из-за чего мы вдвоем стали проводить куда больше времени вместе. Ади уже давно заграбастал меня под свой демонический бок, хотя я и сама была не против, резво, едва не с самого начала поступления, став ближе к ним, нежели к ангелам. Сэми чуть расстроился, узнав о потери в своих возможных будущих рядах, но воспринял это как факт, который не удосуживался в отговорке решения.       Так и было. Никто не пытался меня отговорить или заманить на другую сторону, не считая Энди, который тоже был совсем этому не рад, изредка намекая, что будет лучше, если я поступлю наоборот и перейду на другую сторону, либо останусь в нейтралитете на ближайшее время. Менять свои принципы я никоим образом не собиралась, продолжая скалой стоять на своем, ведь, черт возьми, как вообще возможно устоять перед таким очарованием в лице рыжеволосого проказливого демона, что манит к себе, будто истинный змей-искуситель?       Верно. Никак.       Когда мои руки касаются его крыльев у самого их начала, Ади дергается и покрывается мурашками, но ничего не говорит, не желая нарушать спокойную общую идиллию, с интересом прислушиваясь к новым ощущениям. Я нежно поглаживаю их, переходя на кожу спины, прекрасно зная, что здесь находится довольно эрогенная для него зона. Проскальзываю к мелкому пуху, зарываюсь в него, пропуская меж тонких пальцев, морща нос от легкой щекотки. Они такие мягкие и гладкие, что желание остановиться тут же испаряется, улетучиваясь в приоткрытое окошко вместе с дуновением ветра.       Глубоко в душе, если она все еще есть там, вновь зарождается то до боли знакомое чувство, прогревающее изнутри все органы, расходясь по всему продрогшему от порыва ветра телу. Но описать его так же сложно, как и сказать что-то прямо сейчас.       Аккуратно перебираю тонкими пальцами черное перо, очищаю его от пыли и мусора, видимого только моему глазу. Продолжаю из раза в раз повторять это, постоянно переходя к новому — это хоть как-то отвлекает от кружащихся гнетущих мыслей в голове, что не дают покоя последние пару дней. Они словно ядовитые скорпионы, окутавшие плотным клубком из страхов и переживаний разум, не намерены сдаваться так просто. Втаптывают грязь внутрь, агрессивно дергая лапками, чтобы не подпустить никого лишнего, стараются прижиться и заполучить меня полностью и без остатка.       Нужно срочно повышать планку. Увеличить дозу.       И я завидую его выдержке — первое время Ади держится молодцом, сидит совершенно спокойно, выдавая себя лишь дыханием, что заметно учащается и становится тяжелее. Его реакция на происходящее забавляет и вводит в азарт, чего я даже не скрываю, наблюдая жадно, с упоением.       Ведь сейчас мое время поиграть с тобой, не так ли, милый?       Белоснежная футболка отправляется вслед к черному бомберу, что уже давно покоится на спинке кровати. Демон снял его сразу после того, как довольный завалился ко мне на кровать, когда я сидела в одном нижнем белье в свете луны, вглядываясь в небо. По началу он хотел присоединиться к моему увлекательному занятию, но чуть позже добавил, пообещав, что это произойдет, но не в этот раз. Сегодня у него явно особо не было настроения на какую-либо романтику, да и пришел он не за этим.       Чем же я могу помочь тебе, мое рыжее солнышко?       Парень ничего не отвечает. Даже в моей голове этот до одури простой вопрос остается без ответа.       Он здесь неуместен. Как и остальные слова.       Руками скольжу по его телу, вырисовывая едва ли не узоры, добираясь до всех мест, куда могу дотянуться, возвращаясь к крыльям одновременно с оставленными на шее влажными поцелуями.       Нервы начинают сдавать — парень, не удержавшись, прикрывает веки и едва слышно стонет в тот самый момент, когда касаюсь его все там же, у основания крыльев, но уже не через плотную ткань, сменив руки губами. Он чуть сжимает мою голень словно для личной опоры и тут же сам жалеет, когда вес ноги значительно переносится на пах, пока вторая расслабленно лежит чуть поодаль от ширинки.       Тихо усмехаюсь, легко целую кожу спины и сцепляю пальцы в замок на его животе в надежде немного поубавить обороты и успокоить греющее низ живота возбуждение.       Ади дергает плечами скорее от неожиданности и некого разочарования, когда своим лицом я зарываюсь в его шею, вжимаюсь в горячее тело и шумно вдыхаю аромат спелой вишни, мешающийся с резковатым одеколоном и чем-то еще, чудовищно знакомым. Но все никак не могу вспомнить, с чем же именно.       Всем нутром чувствую его греющую теплом энергию, исходящую откуда-то изнутри, от всего тела, и бьющееся отзывчивое сердце, отголоски которого тихой волной проходятся по запястьям.       Мне так спокойно рядом с ним, что и самой не верится — спокойствие рядом с демоном? Бред, не иначе. Либо обычная иллюзия.       Вздох, разрезающий тишину, говорит об обратном. Тот самый вздох, предупреждающий об окончании игр по моим правилам, обозначая, что власть полностью и беспрекословно переходит в его крепкие руки.       Ади не любит, когда с ним играют и заставляют подчиняться, прогибаться под чьи-то прихоти. Просто обязано быть наоборот, иначе звезды не сойдутся, не разобьются в нежном танце собственных осколков, если, не дай Дьявол, рыжеволосый потеряет контроль и перестанет быть доминантом в какой-либо ситуации. И уж тем более, в этой.       Но я все же ликую о своей маленькой победе в этой неравной между нами схватке и решаюсь идти напролом, уверенно спуская ладонь к его паху.       — Не так быстро, конфетка, — его бархатный, будоражащий изнутри голос подливает бензина в огонь, делая ситуацию более невыносимой, — сейчас моя очередь.       Парень скидывает мои ноги со своих бедер и оборачивается, вынуждая чуть двинуться назад. И на его губах вновь расцветает ухмылка, а бровь игриво приподнимается. Щелчок пряжки ремня подогревает котел терпения где-то внутри, содержимое которого вот-вот намеривает вылиться через край. Освобождает себя от штанов и медленно приближается, нависает сверху, позволяя в полной мере разглядеть уставшие зеленые глаза с темными крапинками на радужке и изрядно растрепанные медные волосы, прядь от которых нелепо свисает на его лицо. Я убираю ее рукой в сторону, не отрывая взгляда от его лица, сплошь усыпанного веснушками, и не могу удержаться от комплимента:       — О Дьявол, ты так прекрасен…       — Для тебя — просто Ади, — хмыкает он, явно удовлетворенный собой, и втягивает меня в требовательный, грубоватый поцелуй, одновременно с этим рывком укладывая на кровать, вдавливая в крылья, отчего приятная боль вынуждает тихо промычать в его губы.       Кусает мои, без какого-либо стеснения проникая языком в рот, углубляя поцелуй, мгновением пробираясь руками к ненавистной застежке лифчика. Освобождая меня от ненужной ткани, пока я продолжаю исследовать его тело, демон решает не терять времени даром, грубо сминает грудь, жмется ко мне, позволяя в полной мере прочувствовать свое возбуждение.       И — ох, Матерь Божья, — это рыжее солнце сейчас палит столь сильно, что я имею буквально все шансы сгореть прям здесь, прижатая его не менее разгоряченным телом, в который раз переступая порог школьного запрета.       Плевать. Попросту неважно. Никогда не было важно.       Запреты ведь для того и придуманы, чтобы их нарушать, не правда ли?       С припухших от укусов губ срывается стон, дыхание тяжелое, частое, щеки горят, а затуманенным взглядом я уже не в силах сосредоточиться на чем-то другом, кроме него.       Проникая под ткань, нагло тянусь к требующему внимания затвердевшему члену, ласкаю его, пальцами чувствуя сочащуюся смазку.       Крылья Ади дрогнут и расслабляются, кончики чуть съезжают вниз.       Он не отстает, с приглушенным рыком терзая мою шею, на которой после, вероятно, расцветет пару бордовых пятен, влажной дорожкой переходит на ключицы и спускается рукой к кромке трусиков. Ловкими пальцами скользит возле сокровенных точек, припадает к соскам, нежно прикусывая, срывая планку окончательно. Вынуждая мой внутренний котел с терпением и сдержанностью, которой осталось буквально пару капель на дне, кипеть и изливаться наружу полностью.       Могу поклясться, те красные полосы, оставшиеся на его спине от моих рук, останутся с ним до утра, как бы не дольше. И все остальные метки на наших телах. Он и сам не против.       — Ади… — очередной протяжный стон, и я чувствую, что он вот-вот доведет меня до края.       — Течешь от меня, как последняя сучка, — довольно тянет демон, прикусывая мочку уха, — мне это так нравится.       И он тут же стягивает с нас последние остатки одежды, жмется требовательно, резко вжимает в кровать, но не дает времени на раздумья — проникает, одним рывком полностью оказываясь внутри.       Вздох застревает в горле, комкается там вместе со стремительно растущим наслаждением, когда он двигается быстро, но размеренно и плавно, не сбиваясь с ритма, и иногда замедляется, будто смакуя, сдавливая пальцами ягодицы до жгучей боли ради более глубоких фрикций.       Я вновь не могу сдержать стон, что доносится до помутневшего рассудка, будто через вакуум. Прогибаюсь под ним и поддаюсь грубоватым движениям навстречу, цепляясь за его плечи и растрепанные волосы, надеясь совсем не утонуть в этом омуте похоти и разврата.       — Тише… — шепчет демон тоном, не терпящим возражений, накрывая широкой ладонью мой рот, не желая, чтобы кто-то особо любознательный услышал нас и прибежал проверять, что же здесь происходит. И я даже позволяю себе обхватить один из его пальцев губами, осторожно прикусывая, приглушая собственные стоны.       Ади пыхтит, приподнимается на локтях, с нескрываемым удовольствием оглядывая мое лицо.       Рыжая челка прядями падает, прилипая ко лбу, влажному от капель пота, черные крылья подрагивают, ослаблено свисая, словно укрывая нас от всех остальных, и это выглядит столь возбуждающе, что сил сдерживаться попросту не остается. Он прикрывает веки, несдержанно стонет громче, приоткрывая рот, и, поддавшись какому-то внезапному порыву, припадает к губам, целует глубоко, не в силах оторваться.       Как бы я не пыталась это предотвратить, но голос все же срывается, становится чересчур громким в мгновение ставшей душной комнате, наполненной лишь вздохами двух людей. Меня буквально трясет, в глазах все плывет и темнеет, мышцы внутри сокращаются, сжимая его, развязывая тугой узел внизу живота.       Ади смиренно ждет, наслаждаясь открывшимся перед ним видом, и чувствует, что и сам близок к финалу, вновь наваливаясь всем телом, утыкается носом в шею и стонет, одновременно с этим кончая мне на живот.       Мы не спешим вставать, просто лежа прямо так, переводя дыхание и вслушиваясь в сердцебиение друг друга. Нежно перебираю пальцами его медные волосы, второй рукой поглаживая по спине, и думаю о том, что не хочу, чтобы все это когда-либо заканчивалось.       Он слишком дорог мне, чтобы в какой-то момент молча уйти из моей жизни, разрушив все то, что строилось долгое время. А я слишком дорога ему, чтобы он поступал так низко даже для демона.       И в самую холодную ночь именно этот демон греет лучше любого одеяла и обогревателя.       Даже не смотря на то, что мы можем согреться без всего этого, используя лишь силу мыслей.