Рыжий демон, греющий сердце

      Достаточно, чтобы слепо следовать за ним в любой уголок рая или ада. Соглашаться на самую своенравную авантюру и активно учувствовать в ней, не имея какого-либо сожаления. И нет, мы никогда не были теми злостными обидчиками, так яростно желающими поиздеваться над жертвой. В данной случае мы позволяли себе поиздеваться только над друг другом и заодно пустить пару шуточек в сторону кого-нибудь, либо сделать маленькую пакость. Чем-то серьезным это почти никогда не заканчивалось.       Ади, словно сорванный с цепи цербер, торопится, идет быстро, с грубостью тянет меня за руку, едва не волоча за собой — на каблуках не так уж и легко успеть за ним. Музыка утихает с каждым шагом, тот мир, отделенный от нашего, растворяется вместе с ней в гнетущем танце. Специально для нас давно было отстроено что-то иное, особенное, стоящее там, где его не посмеет коснуться ни одна существующая душа, живая или мертвая. Мы сами не осмеливаемся заглянуть туда лишний раз, но, порой, запретный плод столь сладок… что выдержать этого напора не считается чем-то реальным.       Мы не оглядываемся, скрываясь за вторым поворотом, вслушиваясь лишь в собственное сбитое дыхание и стук обуви о мраморное покрытие пола, так гулко заполняющего тишину и отдающегося в ушах небольшой вибрацией.       Все тело инстинктивно вздрагивает, стоит только демону резко остановиться и впечатать меня в стену. Прямо между полуколонн, тень от которых укрывает лицо с обеих сторон, и одну из которых я удачно умудряюсь задеть. Крылья ослабевают. Выбитый из легких воздух выходит с негромким стоном, опаляет его залитые румянцем щеки. От столь неожиданного действия я не нахожу варианта лучше, чем упереть руки в его грудь, создавая иллюзию безопасного расстояния. Сдерживая упорно рвущегося зверя внутри него.       Чувствую, как часто его грудь вздымается и опускается, заглушая отголоски гулко бьющегося сердца, и ловлю пропитанный жадностью и похотью взгляд, переходящий с глаз на алые губы.       — Объясни мне, — просит Ади, наклоняясь до опасного близко. Жарко выдыхает в щеку, — почему?..       Оставляет влажный поцелуй, обхватывает левой рукой шею, правой сжимая талию, притягивая как можно ближе, и жмется требовательно, провоцируя на действия. Мурашки разбегаются по всем участкам скрытого плотной тканью тела, мысли путаются в опьяненном разуме. Руки слабеют, подавая одни из важных признаков, а я ведь даже не стараюсь этому препятствовать. Они обессиленно скользят по его пальто, переходя на напряженную шею. Все смешивается в кисло-сладкий коктейль, осадки от которого застревают в горле клочками, выжигают слизистую.       — Почему, — вновь вторит юноша, впивается зубами в легком укусе и чуть оттягивает кожу, пробуя на вкус будущую жертву, наслаждение от вкуса которой желает растягивать как можно дольше, — каждый чертов раз ты так сильно сводишь меня с ума?       Ади чуть отстраняется, заглядывает в глаза, словно ища в них ответ.       Но его нет.       Ведь у меня к тебе встречный вопрос, дорогой.       Мои губы дрогнули, приоткрываясь. И, больше не желая терять времени, я притягиваю демона для поцелуя, который он умело углубляет, мешая его в добавок с покусываниями. Перебираю пальцами его волосы, отдающие в свете свеч непривычным глазу темным оттенком, отливая разводами темно-зеленого.       Образовавшаяся вокруг атмосфера полумрака, нагоняющая романтики и интриги, и бьющий в кровь адреналин от одной мысли о том, что нас могут поймать и вышвырнуть из этого места куда подальше, подбивает сделать что-то более раскрепощенное.       Цепочка на его руке тихо звенит, когда Ади пробирается к груди, по-хозяйски мнет ее через сравнительно тонкую ткань и жмется еще ближе.       — Прямо здесь, Ади, ты серьезно? — удивленно спрашиваю я полушепотом, прерываемая поцелуями.       В голове все смешивается в единую массу. Алкоголь неплохо способствует этому. Мои руки сами тянутся к его телу, выправляют черную кофту из штанов, нелепо цепляясь за ремень, и скользят по обжигающей коже, сильнее распаляя парня и вынуждая выдохнуть тяжелее прежнего.       — Почему нет? — мурлычет демон на ухо бархатным, хрипловатым голосом. Изучает мое тело, водит по нему, короткими ноготками требовательно цепляясь за нежную кожу.       И я, мать твою, просто не имею права его останавливать. Протяжно застонав, выгибаюсь навстречу, предоставляя всю себя только для него. И никак иначе.       Ади не медлит и не думает останавливаться — правой рукой задирает мое платье, касается внутренней стороны бедра, левой рукой опираясь о крыло, нагло вдавливает его в стену, отчего приятная боль расходится мелкими мурашками по коже. Они расслабляются под его натиском, как и я сама, уже ничего не осознающая, не пытающаяся вникнуть хоть в какую-то пролетевшею мысль. Проходится пальцем по намокшим трусикам, останавливается чуть выше, несильно, но чертовски ощутимо вжимая палец в самое чувствительное место.       А я — тоже, между прочим, не пальцем деланная — меняю положение рук, уверенно спускаясь ниже, к туго затянутому ремню и напряженной ширинке, что, кажется, еще немного, и точно лопнет от такого накала страстей. Дыхание тяжелеет, стоны неконтролируемо усиливаются, когда демон проникает под ткань, аккуратно отодвигая ее в сторону, и начинает размеренные, столь точные медленные движения.       Выпускает из легких тихий рык, бьет по рукам, не позволяет коснуться паха. Слов не нужно — намек отлично понят. Оба сходимся на том, что сейчас его время знатно поразвлечься и наблюдать за последствиями собственных действий.       Ох, Боже мой…       Эти крепкие руки с длинными, большими пальцами так искусно владеют моим телом, что думать о чем-то другом, кроме них, становится невозможным. Словно ловкие руки умелого кукловода, он дергает за всевозможные нити в хаотичной последовательности, и ни разу не ошибается. Активнее наращивает стремительно растущее наслаждение, что вот-вот подойдет прямиком к горлу.       И Ади резко останавливается, замирает на месте, вслушиваясь в тишину, разбавляемую моими сдержанными стонами. Хнычу, распахиваю веки, капризно двигаю бедрами, стараясь закончить начатое им, но и здесь оказываюсь послана прямиком к черту.       — Не ост-танавливайся, — шепчу, запинаюсь, задыхаясь от подкатывающего наслаждения, — прошу…       Он грубо шикает в ответ, прижимает руку к моему рту, затыкая.       До нашего слуха вдруг доходит шум, отдаленно напоминающий приближающиеся в нашу сторону шаги. Взгляд фокусируется на нем, и, Святой Шепфа, все выплясывающие сейчас черти готовы собраться в кучку, облокотившись на ручки и пристально наблюдать за каждой его эмоцией. Сосредоточенное лицо Ади столь прекрасно, что всех перечисленных когда-либо слов о красоте будет слишком мало.       И, словно убедившись в чем-то, он возвращается к своим маленьким пыткам. Прикрываю глаза и откидываю голову на холодный камень позади, пытаясь полностью отдаться в омут ощущений, но отчетливый шелест прямо возле уха отвлекает, забирая все внимание на себя. Ади расправляет крылья и окутывает нас ими, создавая некий полукупол, открывая вид только на незащищенные макушки и ноги. Собственные крылья приходится чуть прижать к телу, чтобы и они остались вне зоны досягаемости.       Кто-либо из мимо проходящих вряд ли станет докапываться до нас, подумав, что очередная парочка демонов просто желает утолить потребность в поцелуях, совсем не задумавшись, что там кто-то, нарушающий запрет школы.       Звук шагов усиливается, приближаясь, но парень не останавливается, наверстывает упущенное. Дыхание спирает, его ладонь стремительно потеет, продолжая сдерживать приглушенные постанывания. Кто-то проходит совсем близко, вынуждая едва не задержать дыхание и зажмуриться, сдерживаясь со всех сил, и, слава всем высшим силам, не останавливается с проверкой, а стремительно проходит дальше. Уходит по своим делам, прямиком восвояси.       Благодаря тому, что демон довольно быстро сумел сориентироваться, мы остаемся незамеченные.       — Вики, мать твою, — тихо ругается Ади, когда все совсем стихает. Рвано выдыхает и немного отслоняется назад. — Из-за тебя нас чуть не раскрыли.       Хватаюсь за него обеими руками, словно за спасательный круг в холодной, обжигающей воде, и чувствую, как утопаю все глубже. Он входит на всю длину двух пальцев, внимательно наблюдает за сменяющимися эмоциями. Наслаждение, дошедшее до пика, стихает вместе со стонами и его протянутым именем. Меня всю трясет, мышцы продолжают сокращаться еще пару секунд, а по телу расплывается сладкая истома.       — Тебя следует знатно выпороть за такое поведение, ты знаешь об этом? — коварно усмехается демон, с шорохом складывая черные крылья обратно за спину. Их касание по продрогшей коже заставляет поежиться.       — А может, не стоит? — протягиваю я, последний раз сладко выгнувшись.       И одергиваю задравшееся платье, невольно бросаю взгляд на его пах, задержавшись всего на мгновение.       — Стоит. Еще как стоит. Пошли, — последнее слово Ади бросает напряженно, дрогнувшим голосом, пытаясь скрыть явное возбуждение. А после грубо хватает и тянет за руку, идет быстро, тащит за собой на едва гнущихся ногах.       Он прикрывает мою спину крылом, скрывая от возможных внезапно появившихся зевак, что вряд ли удержат свой язык за зубами, увидев такую неоднозначную картину. Монотонный коридор меняется лишь отблесками от свечей, тишина разбавляется звонким стуком моих каблуков. Из больших, массивных окон падает лунный свет, делая нас уязвимыми не только пред друг другом, но и перед всеми остальными, совсем ненужными здесь лицами.       И какова же его финальная точка назначения?       Ади внезапно останавливается возле очередного угла и прячет меня за свою спину, прикрывая рукой. Мы лишь немного успеваем ступить за него.       — Эй, что там? — пытаюсь выглянуть из-за его плеча.       Демон осаживает меня, повернувшись, и отходит, позволяя разглядеть то, из-за чего прервалось наше увлекательное путешествие. Я выглядываю: ангел Фенцио и серафим Кроули идут тяжелым шагом прямиком по коридору, негромко о чем-то разговаривают, изредка оглядываясь по сторонам в поисках притаившихся, как и мы сейчас, учеников.       Мы почти одновременно тихо ругаемся и рывком возвращаемся обратно за угол, но, видимо, не успеваем, потому что в след летит громкое:       — Что здесь происходит?! Вернитесь!       Я вздрагиваю всем телом, чувствуя внутри нарастающий адреналин и горячую ладонь парня, что вцепился в мою руку мертвой хваткой. Мы бежим куда глаза глядят, толком не разбирая дороги, едва не путаясь в собственных ногах и спотыкаясь, не оглядываемся и как можно быстрее скрываемся за очередным поворотом. Останавливаемся возле одной из дверей, дергаем легко подавшуюся ручку и мигом оказываемся там, скрываясь от «преследователей», которые, скорее всего, даже и не гнались за нами.       Оба переводим сбитое дыхание — я откидываюсь на дверь позади, прикрыв веки, а Ади, согнувшись и уперев руки в колени, старается дышать ровнее и менее тяжко. Сердце в буквальном смысле ушло в пятки. Мы едва не попались.       — Блять, — слышится рядом, и я с интересом поднимаю взгляд.       Демон выравнивается, следую его примеру — оглядываю помещение, в котором мы по воли случая оказались.       И, черт его дери, это оказывается одним из кабинетов кого-то из учителей.       Неподалеку стоят парты, с левой стороны от которых растянулись громадные стеллажи с различными книгами, прямо посередине, у стены напротив — доска с какими-то не стертыми надписями. Свет из окна падает прямиком на дверь, очерчивает наши контуры.       — Хотел безумства? — произношу на выдохе, окончательно восстановив дыхание. Поправляю растрепанное от бега платье. — Как тебе такой расклад, мм?       — Вполне неплох, — усмехается Ади с тихим смешком и подходит ближе, разглядывая меня. Укрывает в своей тени. Поправляет выбившуюся из прически прядь, заправляя ее за ухо, и откидывает мои волосы назад, открывая вид на шею и оголенное плечо. — Тебя что-то не устраивает?       Последнее слово он произнёс с придыханием, жарко опалив кожу щеки.       — Да нет, почему же, — вызов брошен. Игральные кости завороженно перекатываются в моей голове. — Я прямо как Сатана в Аду. В своей среде обитания, знаешь.       Парень смеется, прикрывает зеленые глаза, опирается рукой рядом со мной и вдавливает телом в несчастную дверь. В груди вновь начинает колко щипать, что-то сжимается с острой болью.       — Ты действительно тот еще демоненок, Вики.       Осторожно кладу прохладные руки на широкие плечи, скользнув к шее, чувствуя все его напряжение. Ади закусывает нижнюю губу, посильнее сдавливает мою талию, прекрасно зная, что на нежной коже после подобных действий обязательно останутся отметины. Чего он, в конечном счете, и добивается.       — Ну так прими меня официально в свои ряды, чертеныш, — мягкий, вкрадчивый голос тихим выдохом проходится по помещению, растворяясь в пустоте кабинета. Растворяясь в его глазах и мыслях, впитываясь, словно вода в губку, выжимать которую не намерен пока что никто из нас.       Серое пальто с легкостью спадает с его плеч, стоит мне только поддеть его пальцами, намекая на лишнюю деталь в его гардеробе, с которой он так беспечно расстается. Расплывается в самодовольной улыбке Чеширского кота, но в темноте, к счастью, не исчезает, подтверждая, что не является воплощением разума.       — С радостью, милая, — оставляя влажный поцелуй на шее, шепчет Ади. Коленом несильно разводит мои ноги, прижимает его к чересчур чувствительному месту, вынуждая вздрогнуть. — Я все не могу дождаться этого дня.       Смакует на кончике языка каждое слово, губами отпечатанное на коже, пробует его на вкус и нагло ухмыляется. А после смотрит в глаза забитой в угол жертвы со всей той властью и похотью, что только смог собрать и накопить за долгое времяпровождение в моей компании. Сейчас, напротив, не было того вечно веселого и необузданного юноши-бунтаря, так искренне любящего несдержанно шутить на любую возможную тему и умеючи заткнуть любого надоедливого. Либо того, кто шел наперекор в каком-либо споре.       Сейчас перед собой я видела лишь серьезно настроенного демона, выбравшего свою цель еще с самого начала дня и уверенно идущего за ней. Что у него, взаправду, выходит весьма удачно. Но эта цель, словно маячок крутившаяся у него в голове, была поставлена гораздо раньше, еще с тех самых пор, как мои ступни коснулись черепицы крыши, а крылья спасительно приподнялись, защищая от возможного падения. В тот момент я сразу обратила внимание на его заинтересованность ко мне.       Влюбленность с первого взгляда? Ох, нет. Какая глупость.        Под мой растерянный вздох Ади с тихим рыком дергает низ платья на себя, и оно беспомощно трещит по швам, рвется в районе талии. Парень решает не останавливаться на достигнутом, и от его напора наряд превращается в нелепо свисающую тряпку, которой уже мало кого возможно впечатлить. Он отбрасывает оставшиеся ошметки, оставляя меня в кружевном белье бордового цвета, и облизывается, словно кот на сметану.       — Мими меня прибьет.       Упс, я… сказала это вслух? Вот же ж…       — Ничего, переживет, — хмыкает парень, большими руками оглаживая мое тело. Задерживается на груди и грубовато сжимает ее, чтобы после освободить от плена тонкой ткани, наслаждаясь видами и рваными вздохами. — Не велика потеря.       Молча соглашаюсь, но все же мысленно извиняюсь перед подругой за безнадежно испорченное платье.       Зарываюсь в его волосы, надавливаю на затылок и притягиваю для глубокого, чувственного поцелуя, последствиями которого становится снятая с него кофта и припухшие губы. Пальцами тянусь к ремню, чувствуя, насколько сильно возбужден парень; звон расстегнувшегося ремня звонко бьет по мыслям, спугивает их окончательно, принуждая шмыгнуть за дверь позади меня.       — О нет, милая, не так сразу. Наказание не может ждать.       И Ади, внезапно остановившись и отпрянув, хватает меня за запястье, разворачиваясь и уводя в другую часть кабинета, огибая парты, тянет следом, останавливаясь возле преподавательского стола и одним махом сметая с него учебники.       Я негромко смеюсь, ощущая очередной подступивший к горлу ком с легким адреналином, так мягко растекшемуся по костям и сосудам. Удовлетворенный своей нахальностью и безрассудством, в которую без зазрения совести вовлекает вдобавок и меня, парень пристраивается напротив с до безобразия довольной улыбкой. Разворачивает меня, уже успевшую хорошо пристроиться, на живот, и вдавливает плечи в деревянное покрытие, требуя выгнуться и предоставить ему больше удобства для заветной цели. Крыльями неосознанно прикрываю себя, тем самым ненароком мешая ему. Рыжеволосый убирает их в стороны, и те плавно съезжают на стол.       Смачно бьет по выпяченному заду, растирает его ладошкой и вновь ударяет чуть сильнее. Из груди вырывается стон, спутавший в себе два чувства: жгучую, но приятную боль от очередного звонкого шлепка и все больше нарастающее возбуждение.       И это до странного комично, если задуматься — Непризнанную, дочь одной из Серафимов шлепает простой демон, претендующий, как минимум, на звание самого проказливого в школе. Но и здесь вырисовывается дилемма, ведь я никогда не считала Ади простым, второсортным и неинтересным человеком, нет. Он занимает куда больше места в моем сердце и душе, деловито раскинувшись там по всей возможной площади.       Я не могу сдержать негромкого выкрика каждый раз, когда он шлепает еще и еще, до тех пор, пока на коже не остается ярких красных следов, а отчетливый отпечаток руки не проявляется в полной мере. Вдоволь наигравшись и насладившись этим моментом и моей сломленной выдержкой, Ади приподнимает меня, позволяя встать на ноги. Подталкивает в сторону книжных полок, молча отдавая вполне ясную команду. Самостоятельно прохожу к ней, поворачиваюсь к нему задом и морщусь от боли в ягодицах, когда рыжеволосый требовательно прижимается сзади, скользит руками по талии и спине, снова чуть подвинув расслабленные крылья. Он наклоняется, настойчиво кусает шею, сжимает грудь и бедра и одновременно с этим спускает остатки нашей одежды к ногам. Двигается быстро, не позволяя отойти от резкого проникновения.       Сегодня он разрешает мне стонать пуще прежнего, играя со смертью и возможностью быть раскрытыми, как со своими старыми друзьями. Перекидывается с ними картами в незамысловатом покере, делая ставкой наши жизни и шанс остаться в этой чертовой школе.       Второй раз не умирают, верно?       Тогда почему я погибаю прямо сейчас, прижатая его обжигающим телом и распаленной до дрожи кожи, двигаюсь и выгибаюсь навстречу все сильнее и активнее, не на миг не сбиваясь с плавного ритма. Пока тишина разбавляется моими стонами и его тяжелыми вздохами, пошлыми звуками соприкасающихся тел; пока губы Ади снова впиваются в мои, от меня ничего не остается. Выпивает до капли, достает остатки на дне соломинкой с характерным отвратительным звуком, так приятно звучащим из его уст.       Блять, Ади…       Он бесстыдно вжимает мою голову в холодные обложки множества книг, удерживая за горло, пока я бессознательно ищу, за что уцепиться для дополнительной опоры. Пару массивных книг падают с глухим стуком, опустошая место на полке, за которое я тут же хватаюсь, чувствуя подступающую кульминацию. Фрикции становятся все быстрее и глубже, пока приятная истома не накрывает с головой сначала меня, протяжно, рвано застонавшую, а после, спустя еще какое-то недолгое время, и его самого, намокшим лбом уткнувшегося в мою шею.       Оба тяжко, вымотано дышим, меня еще немного бьет легкая, утихающая дрожь. Ади проводит по моему оперению с такой нежностью и лаской, что даже самая заботливая мать могла бы позавидовать, уж точно. Переведя дух окончательно, он отстраняется и начинает одеваться.       — Ты сегодня чертовски хороша, моя демоница, — сладко воркует он, поправляя заправленную черную кофту. Я смущаюсь от его комплимента, но не успеваю толком подумать, как он нагло выхватывает прямо из моих рук трусики, и с победной ухмылкой отправляет их в свой карман. — Здесь им самое место, поверь.       Растерянно вздыхаю, понимая, что еще не до конца привыкла к его выходкам. Но у меня еще есть время изучить их вдоль и поперек.       — Ты всегда такой?       — Какой? — с интересом спрашивает он, резко остановившись на месте. Я, не ожидающая этого, едва не влетаю в него носом. Демон стоит у входа в кабинет, поднимает и отряхивает свое серое пальто.       — Такой…       — Бесподобный и обаятельный? — заканчивает за меня Ади и накидывает на меня свое пальто, поплотнее укутав в плотную вещь. И, благо, довольно длинную, чтобы скрыть все открытое и ненужное для других глаз. Не дожидаясь ответа, он продолжает: — Всегда и везде, Вики. Забирай, пока не ухватил кто-то другой.       И парень, точно маленький шкодливый ребенок, выбегает из класса, поворачивая в сторону спален, нарушает устоявшуюся за время нашего отсутствия тишину в коридоре, разбавляя ее своим заразительным смехом.       Не повестись на его провокации — себя предать, не иначе.       Туфли на каблуках мешают, я сразу понимаю, что так точно не уйду далеко, и именно поэтому они остаются несчастно брошенными в каком-то углу. Невесомые порывы ветра, пробивающиеся сквозь приоткрытые окна, обдают прохладным ночным касанием, проходятся по оголенным ступням и проникают под пальто, насквозь пропахшее его духами и запахом тела, который я еще долго не смогу забыть.       Да и кому вообще возможно отдать в лапы этого проказливого чертенка, так сильно отличающегося своей индивидуальностью?       Особенного, единственного в своем роде рыжего демона, что так старательно согревает мое сердце даже в самую холодную ночь.       Прошу, милый, только не сожги меня.       И сбереги себя.       Я не позволю тебе погаснуть.