Узы оборотня

— Вот так складываешь бутоны и сминаешь, — подробно объяснял я, доставая воровай-траву из контейнера. Саша кивал, в точности повторяя мои движения. Вот уже полдня мы сидели на кухне, делая заготовки. Необходимо было аккуратно отделить сердцевину цветка, а лепестки измельчить до порошка. Пока я работал ступкой и пестиком, закладывая новую порцию лепестков, Саша выжимал сок из красной сердцевины. У него хорошо получалось. Альфе настолько понравилось моё предложение вместе приготовить зелье, что он за пару минут успел забежать ко мне домой, забрать нужные колбочки и вернуться обратно. — У тебя есть мёд? Саша поднялся с места, открывая на кухне шкафчик и доставая нужную баночку. — Теперь смешай сок из сердцевины с чайной ложкой мёда и добавь мелко порубленный узник. Когда всё было готово, я смешал оставшиеся ингредиенты и поставил на медленный огонь. — Сколько времени будет томиться? — уточнил тот. — Пока зелье не станет красным от яда, находящегося в лепестках и узнике. — Узник ядовит? — Почти все травы ядовиты, которые мы добавили в зелье. Но не смертельны. Доза не та, — я улыбнулся, обнимая альфу. — Спасибо за помощь. Саша молча запустил руку в мои волосы. Всё и без слов было понятно. Ему понравилось проводить так время. — Уверен, что не хочешь остаться у меня? Есть дополнительная спальня для гостей. — Нет, не хочу потакать своим страхам и бояться тех, кого не нужно, — я отпустил альфу из объятий, выключая плиту. — Уж точно не Даню. Кстати, — собрав пустые колбы и контейнер в рюкзак, перевёл взгляд на пару. — Завтра ты чем планируешь заниматься? — Утром на тренировки в лес, днём думал сделать заготовки. Скоро праздник, и я — один из тех, кто ответственен за съестное. Я немного расстроился тем, что альфа будет занят, но, с другой стороны, завтра, может, и вовсе будет последний мой день, который смог бы провести в одиночестве. У меня ещё много дел, и слишком мало времени, чтобы грустить. — Хорошо, тогда увидимся послезавтра. Мне нужно, чтобы ты присутствовал во время ритуала. — Для моральной поддержки, или… Я подошёл к двери, закидывая на плечо рюкзак и, не поворачиваясь, ответил: — Если что-то пойдёт не так, должен быть кто-то, кто успеет свернуть озверевшему волку шею раньше, чем он успеет кому-то навредить. Закрыв за собой дверь, я направился домой. Смеркалось. Шёл по широкой дороге, рассматривая однотипные коттеджи. Всё же, откуда у стаи могли быть такие деньги на постройки? Навстречу идёт группа альф из трёх человек. Оживлённо обсуждая, кажется, предстоящий праздник, они сначала не заметили меня. Пытался обогнуть их, но один из альф натыкается на меня спиной, сбивая с ног. — Ой, шаманчик, прости меня, — Виктор протянул руку, но потом, опомнившись, отдёрнул. — Слепой я, однако. — Оборотни гораздо лучше людей, между прочим, видят в темноте. Может, тебе капли для глаз прописать? — устало уточнил, вставая с земли и отряхивая одежду. — Не злись, лучше не злись. Вон, Мише и так досталось от вождя за то, что решил понюхать тебя, — улыбаясь, Виктор кивнул в сторону высокого здоровяка, который переминался с ноги на ногу, чувствуя себя неловко. — Не хотел я его нюхать! Просто почувствовал страх от омеги и решил помочь, — виновато бубнил здоровяк, переводя на меня взгляд. — Никого из стаи, пускай, тебе и не представили, но тут все о тебе знают. Спасибо, что помогаешь этому оболтусу. Я молчал, рассматривая оборотней и прислушиваясь к внутренним ощущениям. Нет чувства страха или паники. Это уже хорошо. Значит, боялся я конкретно агрессии со стороны альф, близкого контакта и их второго облика. Меня радовало уже то, что я спокойно мог находиться рядом с ними. — Тебя проводить до дома? — спросил третий альфа, менее широкий в плечах, чем здоровяк, но более подтянутый. — Сам дойду, — не дожидаясь реакции, обошёл компанию альф, которые провожали меня взглядами. Кажется, не часто непомеченные омеги разгуливали по базе. Нужно учесть на будущее. Наконец, вернувшись домой, я устало упал на диван, сбросив с себя рюкзак. Хотелось тёплой ванны и горячего шоколада. Из душа вышел Даня, на бедрах которого одиноко болталось полотенце. Острые ключицы, мягкие линии бёдер, в меру накачанный пресс — он очень красив. — Слюнями диван не испачкай, — усмехнулась Язва. — Что хочешь на ужин? — Ничего, я поел. Встав с места, я снял ветровку, уходя переодеваться в свою комнату. Сел на постель, доставая из тумбочки снотворное. Маленькая колбочка, без надписей, без запаха и цвета. На самом деле совсем не хотел терять весь день, пролежав в постели, но выбора никто мне не давал. Послезавтра важный день, и мне нужно накопить много сил. Когда-то давно шаманы перед ритуалами насильно погружали своё тело и сознание в сон. Таким образом они накапливали достаточно сил, чтобы проводить сложные ритуалы. И мне не стоило пренебрегать данной практикой. Иначе я не смог бы сделать то, что должен. Вскрыл колбочку, выпивая содержимое до дна. В глазах расплылось, и я только успел лечь в постель прежде, чем уснуть.

***

Как можно описать состояние, в котором я находился? С момента, как открыл глаза, я чувствовал большое количество энергии. Словно раскалённая, она бежала по моим венам, въедалась в органы. Мышцы скручивало от напряжения. Я еле сдерживал себя, чтобы не начать наматывать круги вокруг базы. Привычный склад и запах мяты. На диване сидел Виктор, перекатывая в руках кинжал. На острие ещё остались капельки крови. Большая часть находилась в ритуальной чаше. У меня саднило ладонь. Кровь, благо, быстро остановилась. Главное, что чаши наполнены, и для ритуала всё готово. Саша передал Виктору зелье, и тот покорно его выпил, не колеблясь. Кажется, он тоже морально подготовился. Я рад, что Кости не было рядом. Точнее, не так. Он здесь, на базе, прямо сейчас стоял за дверьми закрытого склада. Даже тренировки сегодня отменил. И вся стая настороже. Кажется, словно всем передавалась напряжённая атмосфера. Они ждали. Ждали моих действий. — Приступим, — беря в руки чашу с кровью оборотня, зажал нос и через силу проглотил тёплую вязкую жидкость, сдерживая рвотные позывы. — Никогда не пил человеческую кровь. Такая гадость, — словно поддерживая мои мысли, проговорил Виктор. Я сел на край дивана, поджимая под себя ноги. Виктор подсел ближе. В глазах столько вопросов. Но не время объяснять все нюансы ритуала. Протянул ему ладони, и он взял их в свои. Связь работала. Он понял, что я от него хотел. Мы закрыли глаза, и… Большое поле, золотистая рожь и запах лета. Солнце в зените. Я на месте. Развернулся, замечая тёмную фигуру, и побежал к ней. Образ без лица, без жизни. Он всегда ждал в этом месте путников, чтобы подпустить достойных к сокровенному — к душам. Протянул руки, и я схватился за них. А потом провалился, теряя твёрдую почву под ногами. Открыл глаза, облегченно вздыхая. Проникнуть к душам Виктора довольно легко. Иногда безликие могли убегать от меня, и я тратил кучу времени, чтобы их догнать и прикоснуться. Кажется, словно он ждал меня. Две сферы неподвижно висели в пространстве, окутанные тонкими нитями судеб. Взял в руку душу волка, ещё раз внимательно разглядывая её. Никаких изменений. Взял вторую, и внимательно рассмотрел нужную мне нить. Найти её просто: толстая, кривая, плотно засевшая в самые недра ядра. Будет сложно. Для начала я старался прикоснуться к фальшивым узам, но мои пальцы словно пробило током, отторгая контакт. Рассмотрев руку, не заметил никаких ран или ссадин. Значит, боль ненастоящая? Это всё у меня в голове? Так и должно быть? Сделав глубокий вдох, снова попытался схватить узы. Ладонью сжал нужную нить. Небольшие, но частые удары током били мне в руку. Эти разряды словно отталкивали меня. Неприятно, но терпимо. Сжав ладонь сильнее, несколько раз несильно подёргал нить. Как я и думал, она проникла в душу слишком глубоко. Аккуратно вытащить не получится, придётся рвать. Закрыв глаза и сосредоточившись на ощущениях, я представил, как моя сила вливалась в узы, ослабляя их. Удары током становились слабее. Взяв нить во вторую руку, со всей силы дёрнул её. Как я и думал, за один раз не получилось выдрать с корнем. Повторил ту же процедуру несколько раз. С каждой новой попыткой приходилось вливать больше сил, и на последней я уже не чувствовал рук и еле стоял на ногах — настолько это выматывало. Собравшись последний раз, дёрнул как можно резче. Фальшивая нить покинула с корнями душу человека и осталась в моих руках. Не имея источника силы, она безвольной куклой опала в ладонях, рассыпаясь на множество мелких песчинок. Вот и всё. Я действительно думал, что всё будет сложнее. Но не тут-то было. Когда я решил вернуться обратно в своё тело, сил на это уже не осталось. Пришлось некоторое время ждать в этом странном месте, где нет ни стен, ни потолка. Когда руки перестало покалывать, и я заметил, что немного отдохнул, попробовал снова вернуться. В этот раз всё получилось. Только… Я открыл глаза, замечая первым делом растерянный взгляд Саши. Он держал меня на руках, обнимая. Рядом лежал без сознания Виктор, которого пытался привести в чувства Костя. Кажется, в настоящем мире прошло довольно много времени. — Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивал Саша, крепче обнимая меня. — Всё в порядке, тише, — хрипло проговорил, устало опуская голову на его плечо. — У нас всё получилось.

***

К моему удивлению, процесс снятия уз оказался не таким сложным и страшным, как я думал. Но зато восстановление сил заняло больше времени. Я провалялся с температурой около двух дней, не в силах встать с кровати. С кровати Саши, если быть точным. В отличие от меня, Виктор отошёл от фальшивых уз очень быстро, принёс в благодарность мне — лежачему — торт, и сразу заметил Даню, начиная ухаживать за ним. Поэтому меня Язва сразу же сплавила в дом Кости, а тот — Саше. Вот такой я ненужный, как оказалось. Как нужна помощь, так все рады меня видеть. А как ненаглядный Лёша решил все проблемы — так на тебе, передают из рук в руки, как флаг. В общем, меня обхаживал и выхаживал Саша. Я честно старался не докучать, зная, что ему поручено готовить блюда на праздник. И всё равно Саша довольно часто заглядывал ко мне, как появлялось свободное время. Поправлял одеяло, спрашивал о самочувствии, поил чаем и кормил с ложечки. В общем, я действительно рядом с ним расслабился и быстро восстановил силы. Сегодня праздник лета, и все волки собрались на площади. Выставили и накрыли столы, украсили фонарями окрестности. Музыка, песни, танцы и море алкоголя. И все под звёздным небом. Я вдыхал полной грудью ночной воздух, нерешительно приближаясь к столу. Горячие блюда, закуски, салаты, сладости — столько еды, словно на базе несколько тысяч ртов, а не сотен. Крики, шум и смех. Посмотрел по сторонам, замечая знакомые лица. Вот Костя, посадив на плечи сына, медленно проходил вдоль столов. Впереди с довольной рожей шёл пузатый Женя. В стороне, на лавочке, сидели в обнимку Даня с Виктором. Одни танцевали парами, другие выхаживали за ручку по тропинкам. Для волков наличие пары — главное. Поэтому не удивительно, что их было так много. На самом деле база Кости очень уютная и, судя по стае, дружная. Мне приятно было находится здесь, пускай и не так долго. И теперь, когда моя миссия выполнена, мне больше незачем оставаться. Вот только… Саша. Спокойный и домашний, он стал мне дорог. Признаю, сильно дорог. Глупо предлагать ему уехать вместе со мной. Узы стаи нельзя так просто порвать эгоистичным желанием пары. Разве я смог бы сделать что-то подобное? Взял со стола что-то горячительное, уходя на склад. Сел, открывая бутыль и делая глоток на пробу. Горькое. И откуда они взяли такую бодягу? Надеюсь, завтра моё лицо не будет зелёным, как сама бутылка. Сделал ещё глоток, запрокидывая голову на спинку дивана. Лампочка. Впереди стол. Это место такое привычное. Работы предков и записи родителей. Хотел бы я заниматься всю свою жизнь шаманством? Став членом стаи, обратного пути не было. Наверное, это единственный выход быть с Сашей. С другой стороны, как я смог бы жить рядом с теми, чьи сородичи убили мою семью? Как я смог бы здесь быть собой? Как смог бы ходить без опаски по улицам? Быть счастливым? Что держало меня в городе? Наверное, люди. В моём городе никто не превращался в волков, никто не подчинялся инстинктивно сильному, никто не привязывался до потери пульса к ближнему. Всё гораздо проще. Гораздо по мне. И я хотел вернуться в этот мир. Начал бы с малого. Нашёл бы простенькую работу и сидел в офисе. Потом выпил бы с коллегами в честь повышения. Продал бы квартиру родителей и купил себе другую. Сделал ремонт, завёл собаку. По выходным ездил с друзьями на шашлыки. Вёл спокойную и размеренную жизнь молодого омеги, который встал на ноги. Без приключений и зелий, без леса и запаха шалфея на строках дневников. Сделал глоток, опуская пустую бутылку на пол. Так быстро кончилась. Встал с дивана, резко падая обратно. Голова кругом. Да, Лёша, ты немного перебрал. И всё-таки почему? Почему Саша за всё время ни разу не поднял эту тему? Почему не намекал, что хочет, чтобы я остался? Почему не старался удержать? Неужели не боялся потерять пару? Сдержал смешок, проводя руками по лицу. Конечно, боялся. Или знал, что всё равно я сделал бы в точности да наоборот. Поэтому молчал? Или с самого начала понимал, к чему всё шло? Закрыл глаза, вспоминая его запах. Ставший таким родным запах дома. Так странно. Никогда не думал, что альфа мог на меня так повлиять. Раньше я бы без колебаний уехал, оставив Костю. Да, было грустно и одиноко, но я бы справился. А сейчас? Сейчас мог признаться хотя бы себе, что из-за пары разрывался меж двух огней. Тогда стоило задать вопрос: «Почему я не хотел остаться рядом?». Причина одна — оборотни. Мог ли я когда-нибудь принять в волчьей ипостаси Сашу? Мог ли баюкать по ночам детей, которые могли оборачиваться животными? Мог ли я не видеть в подрастающих сыновьях те глаза волка, что преследовали меня в кошмарах? И всё ради чего? Ради своей пары, с которой мне настолько хорошо. Какой же ты глупый, Лёша. Какой глупый… Слёзы наворачивались на глаза, и я еле сдерживал ком в горле, чтобы не заплакать. Зачем ты впустил в душу того, кого так боялся? Зачем полюбил, если в твоих силах была возможность оборвать с корнем всё, что только зарождалось? Неужели необходимо так мало времени, чтобы так сильно привыкнуть к кому-нибудь? — Хочу увидеть его, — прошептал собрату-лампочке, которую не удосужился включить. Слёзы текли по щекам, и я смахнул их, пытаясь прийти в себя. Когда стал тряпкой? Нет, это всё та бодяга. И зачем я выжрал бутыль в одно горло? Дверь склада приоткрылась. Взволнованный взгляд и частое дыхание. Кажется, искал меня. Чёрт, он же чувствовал меня. — Так и знал, что ты здесь. Саша сел рядом, задевая бутылку. Тяжёлый вздох и большая рука, которая ворошила мои волосы. Почему же он действовал так на меня? Закусил губу, сдерживая стон. Такой густой и насыщенный запах. Хотелось втереть его себе под кожу, пробовать на вкус. Мои руки и ноги сами по себе двигались, сажая мою тушку на колени альфы. Зарылся пальцами в его короткие волосы, утыкаясь носом в шею. Запах Саши. Самый лучший и желанный. Наверное, завтра мне будет стыдно за свою выходку, но не сейчас. Альфа придерживал меня за талию, второй рукой поглаживая на спине. Не сдержался. Нащупал его лицо в темноте, проводя носом линию от уха до подбородка. Запах усиливался. Я желал его до дрожи, словно наркотик. Губы находили висок, щёку, колючую щетину и… чужие губы. Сухие и мягкие. Неумело провёл языком по его губам, проталкивая язык в приоткрытый рот. А потом чужой язык отвечал на поцелуй. Горький, со вкусом алкоголя. Саша крепко сжимал меня в объятьях, полностью беря контроль. Целовал долго, трепетно. А потом углублял поцелуй, делая так, что моё тело покрывала дрожь. Его ладони скользили по коже под одеждой. Ласкали мои плечи, грудную клетку, на мгновения задевая соски. Я тихо скулил сквозь поцелуй, лихорадочно прижимаясь к желанному телу. В голове — каша, и я не сразу заметил, что штаны промокли насквозь. Я потёк. Господи, я так сильно потёк из-за поцелуя. Расстёгивающаяся молния, и большая ладонь на моём вставшем члене. Саша медленно водил по стволу, переходя губами к моей шее. Знал бы он, насколько она у меня чувствительная. Кажется, знал. Провёл языком по коже, кусал, ласкал губами. А я тихо плавился от его ласк, еле сдерживая стоны от того, насколько приятны его касания ниже пояса. Вторая ладонь скользила по спине, опускаясь ниже. Альфа сжимал мой зад, чувствуя влагу на пальцах. И рычал. Утробно и настолько возбуждающе, что, кажется, я кончил именно от этого звука, нежели от руки. — У тебя скоро течка, — почувствовал тёплое дыхание у уха и инстинктивно потянулся к его губам. — Подожди, Алёша, подожди, — голос стал более осмысленным. — Это не самое лучшее место, чтобы заниматься сексом. И вообще, — он оторвал мою возбуждённую тушку от своего тела, садя рядом. — Ты пьян. Прости, что не мог сдержаться, и поддался твоей выходке. Но, пока ты не проспишься, и на трезвую голову не решишь провести со мной течку, я больше тебя и пальцем не трону. — Ну, зачем ты так, — недовольно протянул я, пытаясь застегнуть дрожащими пальцами штаны. — Как же. Не захочешь тебя. А потом Саша на ручках унёс меня к себе домой, стеля постель не у себя в спальне, а в комнате для гостей. Я честно пытался скрыть своё негодование, но как только меня опустили на мягкий матрац, я сам не заметил, как проваливалился в сон.

***

Никогда не понимал, как людям в рекламе удавалось быть такими довольными по утрам. Лично я, открыв глаза, первым делом вспоминал подробности вчерашнего дня. Поэтому уже утро добрым не назвать. Почувствовал влагу меж ягодиц и странный жар внизу живота. Не сдержал обречённый стон, ударяя рукой по лицу. Да, Лёша, ты просто победитель. Ты не просто напился в одиночестве на складе, страдая и рыдая. Ты ещё и полез домогаться альфу, первым проявив инициативу. И кто после этого животное? — Проснулся? Саша появился в дверях раньше, чем я успел отчитать себя. Посмотрел на каменное выражение лица, останавливаясь на его губах, и почувствовал, как заливаюсь краской. Щёки горели безумно. — Если хочешь, я могу оставить дом в твоём распоряжении на неделю. Либо Данил может отвезти тебя в город. В голосе тревога и нотки заботы, и я еле сдержал желание не натянуть все его переживания на свою задницу. Как он мог предлагать своей паре такие варианты во время приближающейся течки? Любой другой бы уже накинулся на свою омегу, терзая в жарких позах. А этот истукан стоял в дверях, не думая приближаться. — Послушай меня, Алёша, прежде, чем делать выводы, — устало вздыхал Саша, зажимая нос рукой. — Я знаю, что ты скоро набросишься на меня, забыв про все свои планы и цели в жизни. И знаю, что я не смогу сдержать себя, как вчера. Поэтому у тебя не так много времени, чтобы заставить работать последние извилины в твоей замечательной голове и подумать, действительно ли ты готов к последствиям. Если мы с тобой переспим, я уже не смогу отпустить тебя обратно в город. И не смогу согласиться на разрыв уз. Последние слова он говорил тише, и я чувствовал настолько мощный поток боли и страха, что резко пришёл в себя, забывая и о мокрой заднице, и о вчерашнем фиаско. Что он сказал? Он готов отпустить меня, разорвав связь? Готов провести настолько болезненный обряд, который противоречил основным ценностям волка? Неужели он смотрел куда дальше меня и прекрасно понимал, к чему всё идёт? Знал, что я буду разрываться между родным городом и ним? Знал, что, заставь он силой меня остаться рядом с ним, я был бы несчастен? — Что же за идеальный ты мне такой попался, — простонал я, закрывая лицо руками. — И ты думаешь, что после твоих слов мне позволит совесть сотворить с нами такое? Разорвать нашу связь? — Был бы я человеком, всё было бы гораздо проще, — начал альфа, подходя ближе. — Мне всё рассказал Костя. После того, что ты пережил, я не могу взять и присвоить тебя. Ты — не самка оборотня. Не оценишь ни силу, ни подавление. Омеги в человеческом обществе свободны в выборе партнёров, в образе жизни и круге общения. А здесь одни оборотни. Которых, к тому же, ты боишься. И как после этого мне не искать выхода? Думаешь, альфа будет счастлив, видя своего запуганного омегу, который не может быть тем, кем хочет? Саша говорил медленно, вкладывая в каждую фразу столько обреченности и бессилия, что у меня подкатывал комок обиды к горлу. Пока я тут бегал и строил из себя жертву обстоятельств, он всё терпел в одиночестве, взвешивая каждый свой шаг и не позволяя лишнего. Наверное, сложно было понять, с какой стороны ко мне подойди. И как вести себя с человеком, у которого другие законы и мир. Наверное, сложно было принимать мои тараканы и прихоти. Какой же я эгоист. Шашлыки и офисная рутина? Пока я делал выбор, у Саши его и не было. Конечно, он хотел, чтобы я был с ним. И не поднимал тему, не желая принуждать. Слепой дурак, думающий только о себе. Конечно, ведь клубы и бары мне важнее любимого озера в лесу, а почерк отца мне могли заменить стопки бумажек с цифрами! — Прости меня, — голос дрожал, и я еле сдерживался, чтобы не расплакаться. — Я — трус. Но, Саш, — поднял голову, пытаясь разглядеть через влагу пару. — Я, кажется, люблю тебя. И не хочу уезжать, — и я не сдержался, заливаясь слезами. — Я так боюсь волков. Постараюсь справиться со страхами. Я честно постараюсь, Саш. Крепкие объятья и запах мяты. Альфа успокаивающе гладил по спине, сажая меня к себе на колени и выцеловывая дорожки слёз. А я так и продолжал рыдать, как истеричная омежка, почувствовавшая защиту, и выплёскивая все переживания, что накопились. Когда слёзы закончились, я заснул в объятьях любимого альфы. С похмелья, заплаканный, течный и счастливый.

***

Проснулся в мокрой постели. Меня бросало в жар, тело потное, задница зудела, желудок сгибался от голода. В общем, чувствовал себя лучше некуда. Со второй попытки встал на ноги. Опираясь по стене, дошёл до ванной комнаты. Холодный душ и чистка зубов совсем не бодрили. Соприкосновение с одеждой вызывало дискомфорт, поэтому пришлось повязать бёдра полотенцем. Спустился на кухню, стараясь не дышать. Весь дом пропах мятой. Как бы не распластаться на полу от этого запаха. На столе — чай и булочки. Как предусмотрительно. Жадно съел половину с тарелки, выпивая остывший чай. За окном — глубокая ночь. Кажется, я проспал весь день. Поднялся обратно в комнату, думая, как бы сменить постельное белье. Корчиться в судорогах на грязном и мокром не хотелось. Мою проблему решило тело. Именно так, тело. Красивое накачанное тело, которое стояло в проходе. Полуголое, в одних домашних штанах. Альфа зарычал, подошёл ближе, глубоко вдыхая мой запах, после чего перекинул меня через плечо, унося в спальню. Кажется, от терпеливого Саши не осталось и следа. Он бросил меня на постель, откидывая в сторону полотенце. И глаза у него изменились. Жёлтые, горели в темноте, как у хищника. Движения резкие. Кажется, о нежном первом разе можно и не мечтать. Поцелуй был жёстким, властным, отбирая у меня последние крохи юмора и здравого смысла. И я плавился в жаре его рук, в запахе кожи и в силе мышц. Низ живота болезненно скручивало, и я скулил сквозь зубы, когда его язык начал вылизывать мой член. А когда его губы обхватили головку… Господи, как же это приятно. Я развёл шире ноги, запустил руку в его волосы и сильнее двигал бёдрами, кончая. Альфа не сопротивлялся. Проглотил моё семя и жадно посмотрел в глаза, усмехаясь. А я тонул в этом подавляющем взгляде, в его собственнических движениях, когда он перевернул меня на живот, заставляя встать на колени. Анальное колечко зудело, сжималось к предвкушении. Я протянул пальцы к заднице, но мою ладонь перехватили, заворачивая за спину. Утробно рыча, Саша прихватил зубами мою шею. Я упал головой в подушку, не сумев удержаться на одной руке. Инстинктивно, но я боялся сделать лишние движения, чувствуя на «холке» чужие зубы. Подавление. Именно так волки фиксировали других, чтобы те не дергались. И мне это нравилось. До дрожи в коленях, до мурашек по коже. Нравилось. Убедившись, что я больше не буду своевольничать, Саша спустился поцелуями от шеи по спине, лаская пальцами соски. Чувствительные и раздражённые. Он словно дразнил меня чёртовой прелюдией. А мне хотелось поскорее член. И чтобы взял меня во всех позах. Только бы прекратился этот жар внизу живота, только бы зад перестал так активно требовать своё. Саша нарочито медленно спустился к копчику, проводя по нему языком. Разведя полушария, он начал ласкать моё колечко мышц, при этом фиксируя мои бёдра в одном положении. Хотелось насадиться на его язык. Или на пальцы. Или на… На хоть что-нибудь уже насадиться. Кажется, я снова кончил. От мыслей. Потом пальцы. Один, три или больше. Я точно не помнил, когда они появились в моей заднице, как и то, почему Саша уже был без штанов, а у меня — свободны руки. Но от этого легче мне не стало. Хотелось больше и глубже. Ощущения сливались в большой комок нервов. И каждый нерв — я. И в момент, когда мой голос был сорван от стонов, я почувствовал, как что-то большое проникало в меня. Мягкие стенки податливо пропустили член альфы, и я не сдержал довольный стон, наслаждаясь приятной наполненностью. Не успел привыкнуть к нему, как Саша начал двигаться, с первых ударов вколачивая меня в постель. А я только и мог закатывать глаза от наслаждения, считая мириады звёзд и двигаясь в ответ. Альфа входил в меня под разными углами, после чего я почувствовал, как он ударяет по простате. Мышцы скрутило от удовольствия, тело покрылось испариной. Сорвался на крик, прогибая спину. Туда! Туда нужно. И сильнее. Словно прочитав мои мысли, альфа начал двигаться под одним углом, набирая скорость и вколачиваясь в моё податливое тело. И я потерялся. Потерялся в гамме чувств, удовольствия, запахах и жаре, окутывающих моё тело. Крепкие руки поддерживали меня, и я закрыл глаза, спуская последние тормоза. Скулил, вырывался, насаживался, прогибал спинку сильнее. Забыл, где и кто я. Только Саша и я, только наши тела. Задыхаясь в ощущениях, не сразу заметил нарастающую боль от укуса на шее и распирающий мои стенки внутри узел. Пытался вытащить его, но Саша держал меня крепко, не давая возможности пошевелиться. В конечном итоге я сдался, чувствуя, как он виновато зализывал ранку, а тёплое тело согревало мне спину, предварительно уложив меня на бок. Альфа зарылся носом в мои волосы, водя ладонью по груди и рёбрам, задевая соски. Запахи леса и мяты смешались с запахом шалфея, и я с наслаждением вдохнул его, в глубине души понимая, что это правильно, что вот так всё и должно быть.