Литературные вечера

      На благородном светлом фейсплейте Ультра Магнуса блестели капли испарины. Обычное суровое выражение сменилось сказочно притягательным возбуждением. От одного взгляда на первого помощника поджимались форсунки, разбрызгивая смазку, и трепетали мембраны шлюзов. Вот почему хорошие большие боты созданы для разврата — они шлаково прекрасны, когда сияющий ореол их идеальной выдержки распадается на пиксели, обнажая простую, но сметающую преграды страсть, которой они всегда стесняются.       Мегатрон не смущал Ультра Магнуса комплиментами. Тот сам должен чувствовать, что восхитителен сейчас, когда по его бело-голубым стойкам нетерпеливо скребут подпиленные когти. Мегатрон сжимал его бедра ногами и выгибался навстречу, насколько конструкция позволяла. Он ведь тоже не маленький. И он истекал горячим маслом на колени Ультра Магнуса, дрожал и насаживался на скрутку, и лязг, напоминающий звуки битвы, сопровождался треском внутри. Искры обжигали случайные платы, кабели терлись о кожухи, сдирая микроны оплетки, подбрасывая Мегатрона на месте. Из вентрешеток Ультра Магнуса его обдавал жаркий воздух, выталкиваемый системами охлаждения. Казалось, горловые шланги под этим потоком высохли, и только масляный страстный поцелуй может спасти от разрыва магистрали.       Мегатрон подставил шею, наслаждаясь напряженным мерцанием идеально-голубой оптики. Взгляд Ультра Магнуса, строгий непримиримый взор воина и защитника порядка, заволакивало желание, смешанное поровну с неуверенностью и жадностью. Таким, как он, крупным и сильным, положено быть ненасытными. Но автоботы его габаритов и статуса вечно стремятся к аккуратности и сдержанности. Впрочем, хорошо, что они выбирают именно такое амплуа. Ощущения во время коннекта куда острее, когда мех перед тобой преображается, не в силах сопротивляться тому, как ты его заводишь.       Когда Ультра Магнус наклонился, впиваясь губами в тесно уложенные шланги, проталкивая между ними глоссу и задевая гладкими, ровными дентами — никаких клыков! — стальные крепления, Мегатрон застонал в голос. Он откинул голову еще сильней, и тут резким толчком Ультра Магнус вдавил его в стену и зажал рот. Если бы они соревновались в силе на арене, Мегатрон мог бы противостоять ему, но здесь — не собирался. Светлые пальцы крепко сжимали фейсплейт. Напряжение подскочило. Ультра Магнус оторвался от его горла, и, нависнув, встретился с Мегатроном мутным взглядом.       Он не уверен. Что это правильно, что он имеет право… правила, правила, правила. Мегатрон сгреб было его за горжет, но остановил руку и дергать не стал. Уверенно потянул на себя, тяжело вентилируя, провел большим пальцем по подбородку Ультра Магнуса и стер масло.       Он знал, что сказать. Что избавит Ультра Магнуса от сомнений.       — Все в порядке, — проскрипел он в ладонь, сужая оптики.       Рука, зажимавшая ему рот, расслабилась. Ультра Магнус перехватил его кисть, но прижал, а не отдернул, и расщелкнул глубоко продвинувшуюся скрутку. Волна соединений накрыла их обоих, корпуса задребезжали. Мегатрон подавился криком — такой насыщенный коннект ему давно не приходилось переживать внутри. Обычно он — более энергоемкий партнер. И обычно ему выпадало насаживать и шпарить, забивать чужие порты.       Ультра Магнус пробил по предохранителям очередью острых и блаженных вспышек, Мегатрон дернул ногами, но был схвачен и зафиксирован. Сияющая голубым автоботская оптика Ультра Магнуса белела с каждым откатом. Немногие становились свидетелями того, как непогрешимого старпома переполняют эмоции. Взгляд Мегатрона, острый, десептиконско-алый, возможно, кажущийся насмешливым из-за строения оптик, точно смущал его — хотя Мегатрон этого не хотел. Ультра Магнус изо всех сил боролся с выражением лицевой, сдерживал неприлично бесконтрольное желание, и поэтому у него дрожали губы.       Мегатрон принимал трепет могучего автобота без насмешки, хотя стеснительность в таком положении — чрезвычайно мила. Сейчас Мегатрона занимали не этические вопросы. Ему казалось, будто все напряжение в его корпусе существует только благодаря Ультра Магнусу, что у него нет собственного генератора, что его искра расплавляется в жестких, сильных объятиях.       Он не удержался и закричал, когда перегрузки вырубили предохранители. Будто бы напрямую в нейросеть вонзились иглы штекеров, расщепляя каждый проводок и выплавляя новые узоры на платах. Ультра Магнус заткнул его поцелуем, торопливо и не рассчитав силы. Они чуть не помяли друг другу носы. Мегатрон, задыхаясь, клыками бился о денты. Звук глухо тонул в чужом рту. Сам Ультра Магнус не стонал, но охал и вибрирующе мычал, задерживая поцелуй, не позволяя Мегатрону вывернуться.       У них обоих заклинило суставы после перегрузки. Слишком сильные мощности и редкие встряски. Перекинув с Ультра Магнуса на платформу ноги, Мегатрон вяло подумал, что рассыпаться в труху не соответствует его самопрезентации. Подобраться сил не было, да и в чем смысл — изображать перед Магнусом, что он интерфейс-звезда. Это Ультра Магнус его сейчас до звезд в оптике откатал.       Ультра Магнус сел рядом и уставился в одну точку в стороне, медленно остывая.       — Ты стыдишься меня? — спросил Мегатрон, раздвигая броню. Помогло не сильно — воздух вокруг них нагрелся и ионизировался.       — Нет! — воскликнул Ультра Магнус. Вопрос, похоже, всполошил его. Взгляд стал растерянным.       Мегатрон пробуждал в нем много непривычных эмоций. Одно удовольствие наблюдать — но не затем, чтобы уличить в слабости, а чтобы порадоваться за него. Мегатрон искренне уважал Ультра Магнуса: как воина и руководителя, как врага — и как старпома. Когда на сером честплейте вспыхнула алая инсигния вместо лиловой, доверие между ними не зародилось само собой. Их сближение началось и развивалось постепенно, с разговоров, далеких от страстных фантазий. Ультра Магнус был благороден и строг. Мегатрон оставил позади столько разрушений, что перестал давать волю чувствам — приязни ли, стыду, злости или страху. У них оказалось больше общего, чем они оба думали. Они боялись чувствовать.       — Ты не хочешь слышать мой голос, — заметил Мегатрон. — Или — не хочешь, чтобы другие слышали.       На усмешку не хватило координации, и Ультра Магнус воспринял обвинение всерьез. Он не умел прочитывать иронию там, где она пряталась слишком хорошо. Мегатрон не издевался над ним, но удержаться от комментария не смог.       — Неправильно, когда из каюты первого помощника доносится... — начал Ультра Магнус и запнулся. Спохватился, округлил оптику. — Дело не в тебе! — сообразил он. — Я не сделал бы публичными никакие свои отношения. Вне зависимости от того, с кем...       — Я понимаю, — Мегатрон поднял ладонь, успокаивая его. — Я тоже.       Да он с самых Каонских арен не мог позволить себе публичность. Ультра Магнусу было еще сложнее, он никогда не правил ордой головорезов — и не спускал пар, орудуя кулаками, чтобы его слушались. Побыть мировым тираном — порой полезно для принятия себя.       — Но тогда нам нужно место со звукоизоляцией получше, — предупредил Мегатрон. Он все еще тяжело вентилировал, как и Ультра Магнус. Только тот ровно выпрямил спину, приходя в себя, а Мегатрон развалился и гудел кулерами. — С тобой мне хочется кричать... — добавил он негромко, отталкиваясь от стены. Косясь на Ультра Магнуса уголком оптик, он дотянулся до его шеи и прижался губами, прикусил, стравил воздух.       Смешно — он будто выступил в роли лукавого соблазнителя. Словно они с Магнусом вечность не ходили вокруг да около, пока не сделали тонну логических выводов и теоретических допущений, которые привели к сначала совместным чтениям, а потом уже к поцелуям, смущенным ласкам и, наконец, коннекту. На это ушло не одно и не шесть «свиданий» в кабинете старпома или в каюте полузаключенного-полукапитана.       И до сих пор на него смотрел мех, терзаемый противоречиями. Мегатрон ведь автобот, привязаться к нему — не значит преступить кодекс? Мегатрон ведь преступник, и это порочно и двулично — хотеть его за спинами команды?       Ультра Магнус ведет себя как мех, который не умеет — или не помнит, каково — хотеть кого-то. Он не готов к реакциям, которые выдает сейчас его расшатавшийся эмоциональный контур. По его поведению видно, что он замкнутый, и что его панцирь непоколебимой стойкости взламывали немногие. Что ж, некоторым мехам желания кажутся блажью, к кому бы ни были обращены. Дело и правда — скорее всего — не в Мегатроне.       Нужно было отвлечь его от беспокойства. Напомнить, что никто никого не взламывал. Что Ультра Магнус имеет право любить — о, ужас — без оглядки на кодекс автоботов.       — Ты читал О'Генри? Это земной автор, — Мегатрон отстранился и сел поудобнее. Ультра Магнус покачал головой. — Мне понравилось его... чувство юмора. Оно, кажется, в твоем вкусе. Легкая, не ядовитая малая проза.       — Да? — Ультра Магнуса интересовало все, что было связано с потусторонним миром смеха. Он подходил к его изучению основательно и излишне скрупулезно, но еще — увлеченно.       — Не говоря о том, что он, по одной из версий, собрал псевдоним из названия тюрьмы, в которой сидел... — Мегатрон усмехнулся. — Местами требуется исторический комментарий, сам знаешь, из-за темпов развития землян их книги быстро устаревают. Но даже вне контекста — занимательно. У меня есть полное собрание его рассказов на жестком носителе, могу тебе перекачать в следующий раз.       — Да... Хорошо. Спасибо. Я тут нашел... я... мы точно можем обсуждать книги сейчас? — запоздало встревожился Ультра Магнус.       Мегатрон закинул одну руку за голову, оперся о локоть и расслабленно кивнул. Благородный фейсплейт автобота тотчас просветлел. Ультра Магнус не мог позволить себе сгорбиться или развалиться рядом, остужаясь, но хотя бы бросил переживать. У больших мехов всегда большие переживания, и они первым делом учатся давить их и скрывать от других.       Мегатрон улыбался, а Ультра Магнус не смотрел на его клыки. И на алую оптику, и на знак — тоже. Он смотрел на лежащую пальцами вверх руку, потом неторопливо накрыл ее и продолжил так сидеть.       Когда вас сближает литература, чего тут уже стыдиться.