Мешок с подарками

По телевизору крутят что-то ситкомное и семейное — кажется, Джейсон задремал с тоски еще три серии назад. В гостиной пахнет лечебными травами и средством от кашля. Брюс и Дэмиан сегодня в патруле, Тим тусит с Титанами. В доме непривычная тишина — только Альфред, кажется, еще священнодействует на кухне, да устроившийся на ковре Эйс то бежит куда-то во сне, перебирая лапами, то пытается гавкать. Скучно. Но Дику вроде как нравится: подперев щеку рукой, он с любопытством поглядывает на экран, даже комментирует изредка. Голос сиплый, непривычно негромкий— с такой изрядной простудой особо не побубнишь-то. Диван в гостиной здоровенный даже для двух таких великовозрастных лосей — хоть всю ночь валяйся и ни разу не встретишься. Джейсону вообще-то не хочется не встречаться. Они и так слишком давно… не встречались. По-настоящему. Не на бегу. Незаметно и как будто случайно он подкатывается Дику ближе под бок. Ворочается, толкается. Словно во сне тыкается носом куда-то ему в плечо. — Да устройся ты, наконец, Джейсон, — сипит Дик. Локоть врезается в бок слабее обычного — может не старался, а может болезнь подкосила. — Заколебал вертеться. Джейсон откровенно врет: — Холодно, — и добавляет побольше оскорбленности в голос. — А ты весь плед на себя намотал, хандра ходячая. Хмыкнув, Дик высвобождает край теплого пледа, делает приглашающий жест — Джейсону повторять дважды не надо, он и так всю жизнь хватает все что предложено и на всякий случай пытается урвать еще немного сверх. Он пристраивается под плед, заворачивается в три слоя яростно и ожесточенно как мумия, так что здоровенного пледа едва хватает на двоих, а головой он теперь у Дика едва ли не на коленях. Едва заметно Дик напрягается. Но вскоре горячая рука незаметно ложится Джейсону на плечо, так что ее можно даже слегка щекой задевать — как будто случайно. Не то что бы они сильно старались не палиться, да и Брюса с мелким один черт нет, Тим тоже едва ли завалится. Шершавые кончики пальцев зарываются в волосы на затылке, слегка тянут — Джейсона словно самого жаром обдает, пока чужая рука хозяйничает в его волосах, повторяет глубокий, неприглядный шрам на шее и у виска, как кошака поглаживает его под колючим от щетины подбородком. От Дика пахнет жаром, лекарствами и чем-то почти болезненно знакомым и близким. Кровь тут же горячеет, быстрее бежит по венам - после ямы Лазаря чувствовать такое особенно хорошо, до умопомрачения хорошо, и если это Дик... Пусть так. Трахаться иногда лучше чем херачить друг другу морды до кровавых соплей. Перипетии ситкома ускользают от Джейсона окончательно. Хочется забраться под теплый, колючий свитер, под водолазку, куда-то под самую кожу. Если б гордость позволила… Поэтому он только толкает Дика лбом куда-то под ребра. — Я тоже скучал, — усмехается Дик еле слышно. Наверное, надо что-то сказать в ответ — Джейсон невольно сжимает челюсти, едва зубами не скрипнув. Не умеет он вот это все, не умеет, не хочет, не может… Вместо слов ладонь привычно забирается Дику под одежду — между водолазкой и пижамными штанами живот твердый, горячий. Кожа чуть влажная от испарины. Джейсон широко водит такой же огрубевшей рукой, изучает всю доступную географию от выступающих костей на бедре до ребер. Сводя все к шутке слегка вдавливает пальцы Дику в чувствительный бок. Тот сначала громко охает, потом смеется. — Придурок! — следом заходится приступом затяжного, рваного кашля. Вытирает губы таким же жестом как когда… Под искусственный, натужный смех ситкома Джейсон сглатывает. — Ой да разнылся, — грубовато фыркает он. — Неженка. Твердый член уже отчетливо упирается ему между лопаток — извернувшись под пледом, Джейсон сжимает его прямо через пижамные штаны. В ответ ему достается удар коленом и недовольный взгляд. Впрочем, Грейсон сдается быстро. Прикрывает глаза словно дремлет, утыкается в бархатную обивку, смешно и шумно сопит забитым носом, пытаясь не создавать слишком много ненужных звуков. Правда что ли соскучился, думает про себя Джейсон с каким-то странным приступом умиления. Щеки красные, глаза блестят — пойми ещё, от кайфа или от жара. — Мне прекратить, Птичка? — проводит Джейсон рукой по горячему, твердому члену. — Нет, ты скажи. Дик глубоко вдыхает и выдыхает, стараясь не кашлять. Звучит, может, как издёвка, но если Дик скажет, сейчас он действительно прекратит. Пусть частенько начинается все с мордобоя, с очередного выяснения у кого более стальные яйца и правильная жизненная позиция — сейчас Джейсон пока что не хочет ничего выяснять. Внутри что-то ноет — довольно далеко от паха, скорее где-то под ребрами. — Хочешь я тебе куриный бульон притащу? — брякает Джейсон ни с того ни с сего. — Чего? Проморгавшись, Дик непонимающе таращит на него глаза в попытке расплавленным мозгом сообразить значение этого слэнга или эфменизма, сам прижимается ближе. Растрепанный, взъерошенный, с испариной на лбу. — Ничего. Джейсон двигает рукой немного быстрее, не сводя до рези пристального взгляда с мерцающего плоского экрана с очередными потугами на шутки — Дик дышит уже неприкрыто громко. Кусает губы, жмурится. — Прекращай, — снова бормочет он горячечно, пытается перехватить запястье Джейсон повлажневшей рукой. — Или я сейчас тут все… Серьезно, Джей, это любимый плед Альфреда, он нас реально пришибет... Кровь, густая, горячая, жаркой волной ударяет в виски. Без колебаний Джейсон стягивает плед, намереваясь залезть под него с головой. — Ошалел? — Дик вцепляется в плед одной рукой и в резинку своих штанов - другой. Джейсон ухмыляется довольно, облизывает пересохшие губы. — Не дрейфь, бацилла, простуда отсосами не передается. — И не лечится! Впрочем, глаза Дика тоже блестят темно, азартно и весело. Он и сам падок на такие веселые штучки, иначе б с таким как Джейсон черта с два бы спутался. Приступ его хриплого смеха снова сменяется кашлем и долгим шипящим выдохом. Плед глушит звуки. Жарко, нечем дышать… Ладно, долго это все равно не продлится. Пальцы Грейсона снова мучают его волосы, прижимая теснее, в последние моменты он вдруг судорожно дергается всем телом, вздрагивает. Член вдавливается Джейсону глубоко, прямо в самое горло, так что он давится и громко кашляет, сглатывая, под пледом вытирает рукой испачканный рот и подбородок. Дик обмякает всем телом, вцепляясь в край одеяла. Приглушенный пледом голос Альфреда доносится отвратительно четко. — Леденцы для горла, мастер Дик. Я хотел предложить их вам… Но поделитесь ими с мастером Джейсоном, когда он... освободится. Щеки Джейсона горят на какой-то запредельной температуре, он пытается слиться с диваном и с пледом, отчетливо осознавая полную нереальность этого плана даже если верхний свет в гостиной отключен. Впрочем, когда приглушенные шаги Альфреда стихают, он, оглядываясь, осторожно выбирается наружу. — Мне пришлось за двоих отдуваться перед Альфредом, — уничтожающе шипит Дик. Джейсон демонстративно ещё раз вытирает рот запястьем. — Думаешь вид моей рожи сейчас сделал бы что-нибудь лучше? На него лавиной обрушивается тонна бурчания, гневных «я же говорил» и иных возмущений. Поэтому Джейсон пытается скрыть некоторую неловкость в нахальном: — Это я тут вообще-то остался в минусе! — он прижимает ладонь Дика к своему паху, обозначая все еще твердую проблему, но тот лишь бросает на него уничтожающий взгляд и набивается принесенными Альфредом леденцами от кашля. — Мне и без тебя есть что засунуть в рот, — бурчит Дик невнятно из-за леденцов, зябко передергивает плечами, снова сворачиваясь под почти неопороченным пледом. — И они помогают... в отличие от отсосов. — Ты просто не пробовал, — фыркает Джейсон. — С правильной стороны. Ситком на экране телевизора как назло взрывается оглушительными раскатами хохота над очередной, не менее тупой и несмешной шуткой. Дик обреченно смотрит куда-то в потолок, потом на Джейсона, и вдруг давится леденцами и приступом хриплого смеха. Глядя на это все, Джейсон тоже просто не может не ржать так, что в другом конце комнаты вскакивает даже разбуженный Эйс, а просмеявшись, сам тянется за поцелуем, утыкается носом Дику куда-то в щеку почти виновато. То ситком, то триллер, то драма-мелодрама с боевиком пополам… Рот Грейсона на вкус как леденцы от кашля, на губах остается острый холодок ментола и немного лимон, Джейсон с неохотой заставляет себя оторваться. С тяжелым вздохом и видом мученика он топает на кухню по всем канонам ситкома и надеется что там будет что-то похожее на куриный бульон, потому что в своих кулинарных способностях отнюдь не уверен. Кровь непривычным теплом спокойно течет по венам. Пусть ситком лучше пока продолжается.