Мешок с подарками

Саммари: однажды дрочила жаба гадюке... У Дэмиана сломаны обе руки и одна нога тоже в гипсе. Необходимость постельного режима кажется ему невыносимой — поэтому он охотно делает невыносимой жизнь любого, кто заходит его навестить, от отца до Джона Кента. Поэтому когда Тим Дрейк вваливается в обитель гнева и страданий с подносом в руках, он мысленно ставит себе галочку. Кажется, даже Альфреда он умудрился достать. — Мне придется тебя покормить. — Дрейк бесцеремонно плюхает поднос на прикроватную тумбочку, а свой тощий зад — на постель. — Не делай этот процесс более неприятным чем он уже есть. — Оставь поднос и проваливай. Я и сам могу себя покормить, спасибо. — в последнее слово Дэмиан вкладывает весь запас яда, чтоб Тим случайно не воспринял это как искреннюю признательность за заботу. Тим нажимает на кнопки пульта от кровати — изголовье переводится в более вертикальное положение, — с деловым видом берет в руки ложку и тарелку с куриным супом. — Альфред сказал, что не можешь, а ему я верю больше. Впрочем, есть еще желудочный зонд… — это звучит как блеф. Но в случае Тима Дрейка сложно быть уверенным в чем-то. — Я тебе в задницу зонд засуну, гаденыш. — шипит Дэмиан, с трудом приподнимаясь. Против воли вспоминается то, чем они с месяц назад занимались на патруле, бессовестно отключив коммуникаторы — к слову о задницах. Но так далеко они еще не заходили. И судя по выражению глаз Тима, тот сейчас тоже думает о чем-то таком. У Тима взгляд обычно холодный и по-птичьи острый — тем сильнее разжигает видеть как он иной раз туманится. В паху начинает собираться горячая, вязкая тяжесть, которую не остудить ни лекарствами, ни переломами. Организм настойчиво требует своего. — С обеими руками-то в гипсе? — наконец, все тщательно взвесив, решает Тим. — Не думаю. — Тогда горло перегрызу. — Не дотянешься. — усмехается Тим. И прибавляет насмешливо и даже чуть-чуть мягко. — Коротышка. Больное место — уже не актуальное, с тех пор как Дэмиан почти перерос Брюса и Красного Колпака в рост и в плечах, — вспыхивает прежним огнем. Задохнувшись бешенством, Дэмиан широко открывает рот и моментально получает в него ложку с супом. Он возмущенно сопит, сверкая глазами, но суп Альфреда слишком вкусный, чтоб им плеваться. Даже в Дрейка. Тем более что чертов Дрейк умудряется выигрывать в девяноста случаев из ста. И даже если этой хитровыебанной гадюке разбить лицо — вскоре может оказаться, что это была очередная безумная многоходовка, из тех, что даже Брюс не всегда может быстро просчитать. Впрочем, это не значит, что Дэмиан не учится с этим справляться и получать то, что хочет. Ложка за ложкой он послушно и широко открывает рот, вылизывает ложку кончиком языка, так же жадно как вылизывал рот Тима, и его шею, жилистую, солоноватую от пота, тоже. Суп почему-то начинает казаться пресным и еле теплым. Руки Тима становятся нервными и влажными. Прищурившись, Дэмиан вспоминает прикосновения этих шершавых, грубоватых рук к собственному члену — поначалу не слишком уверенные, а потом — то, что надо, чтоб вскоре испачкать их спермой. Он вспоминает белесые потеки на ладони Тима, его немного растерянное и покрасневшее лицо, собственное, слепящее и запретное удовольствие, и ухмыляется внутренне. Иногда ему это снится, он просыпается со стояком, но теперь даже подрочить ничерта не может. Чертовы руки в гипсе. Тим тяжело и почти незаметно втягивает воздух сквозь зубы. Чертыхается, промазывая ложкой мимо рта, когда Дэмиан нарочно слегка ведет головой. На щеке остается влажный след, который Тиму приходится, наклонившись, стереть салфеткой. Изнывая от невозможности вцепиться ему в патлы руками, Дэмиан тянет шею и больно кусает его за губу. Это почти как поцелуй, а потом ему все-таки достается поцелуй, настоящий и жадный. И еще один, и еще, пока Тим не задевает бедром его уже ноющий, каменно твердый член. — Мог бы просто попросить. — бормочет Тим хрипловато, ладонью пробираясь под одеяло и оттягивая резинку пижамных штанов. От каждого движения словно горячие волны растекаются вдоль хребта, от удовольствия Дэмиан прикрывает глаза. — Как только мне снимут гипс, — обещает он Тиму на ухо почти ласково. — Переломаю тебе руки и ноги, и буду сам… Со смешком Тим сжимает пальцы чуть сильнее под одеялом, обводя влажную головку. — Кормить меня с ложечки? Или дрочить мне? Кончая, Дэмиан со всей дури вгрызается зубами ему в изгиб шеи и не удостаивает ответом. Тим вытирает испачканные пальцы салфеткой и предусмотрительно не забывает спрятать ее в карман. — Предпочитаю что-то более обоюдное. — хмыкает он, потирая горящий на шее след. — Какой-нибудь голландский штурвал. — Что, опять порнухи пересмотрел, чертов гик? — язвит Дэмиан, но с неохотой все же признает пробел в своем широчайшем кругозоре. — Это что за дрянь? — Гугл в помощь, коротышка. Самодовольное зазнайство Тима снова бесит, но любопытство заставляет прибегнуть к голосовому поиску на телефоне, пока тот еще маячит в дверях. Гугл услужливо бросает в Дэмиана картинками, щеки бросает в жар. — Ну ты и ебанат! — единственной здоровой ногой Дэмиан умудряется пнуть забытую Тимом тарелку в сторону двери. Конечно, не попадает. Увернувшись, Тим мерзко ухмыляется и закрывает за собой дверь. Он скользкий, увертливый гад и конченый ебанат, и он, в общем-то, все еще невыносимо бесит Дэмиана. Но это совсем не значит что они не попробуют и это — едва с рук снимут гипс.