Причины

      С утра на скучный, как ожидалось и как бы ни было странно, пятничный вечер Изуку ничего не планировал. Бездумно пялясь на меловые иероглифы на доске он думал о том, что на субботу было бы неплохо выпросить у Айзавы разрешение посетить тренировочную площадку с имитацией городских условий, чтобы в очередной раз отработать технику полного покрытия на пятипроцентной планке, а в воскресенье, наверное, стоило бы навестить маму — он почти две недели не был дома. Но вот чем заняться вечером после уроков и небольшой тренировки Мидория решительно не знал. Возможно, он сделает домашку, чтобы на выходные осталось меньше, может, включит себе какой-нибудь ненапряжный фильм, чтобы разгрузить голову, или как обычно будет листать геройские новости до двух ночи, а утром проснется, разумеется, свежим, бодрым и отдохнувшим, готовым к великим свершениям. Представляя все это, будущий герой на всякий случай заранее состроил крайне уставшее выражение лица, и с двойным упорством уставился на доску.       Оставшиеся занятия пролетели быстро, но как-то нудно, вместо толковой тренировки в очередной раз случился какой-то дурдом: Бакуго наорал на Каминари, Мина прожгла спортивную форму Аоямы, тот в ответ закатил короткую, но весьма драматичную истерику, Урарака сломала палец, а виноватым по итогу почему-то оказался Тодороки. Не желая встревать в потасовку, Мидория вызвался проводить Очако в кабинет медсестры. Та почти всю дорогу с недобрым взглядом бормотала что-то о «безответственных придурках без единой мысли в голове», но Изуку не стал уточнять, что она имеет в виду. Сдав все еще негодующую девушку на руки Исцеляющей Девочке и убедившись, что с ее рукой все в порядке, Мидория вернулся в свою комнату в общежитии. Он чувствовал, что выжат просто как лимон. На секунду ему стало интересно, чем же все-таки закончился конфликт в спортзале, и он даже почти набрал сообщение для Ииды, но потом понял, что ему слишком лень. Не страшно, спросит в другой раз. Зато горячий душ точно не помешал бы. Не позволяя себе еще больше растекаться по чистой кровати в мокрой от пота спортивной форме, Изуку одним резким движением стянул полотенце со спинки стула и бодрым шагом направился к душевым.       Прополоскавшись почти сорок минут, Мидория переоделся в чистое и с истинным блаженством растянулся на кровати. Своим вечерним времяпрепровождением он все же выбрал наиболее легкую, но объемную домашнюю работу, чтобы не занимать свое свободное время в то же воскресенье. От горячей воды по телу расплылась приятная слабость, а глаза едва держались открытыми. С некоторым отчаянием Изуку разблокировал телефон. На часах было почти шесть вечера. «Отлично, до семи можно поспать, а потом уже заняться чем-нибудь полезным. Реально сил никаких», — оправдав этой мыслью внезапный приступ лени, парень с чистой совестью поставил будильник, закрыл глаза и будто ухнул в бездну.       Проснулся он от того, что кто-то тихо скреб его дверь с обратной стороны. В комнате было темно. Не понимая, где он и что он, Мидория засветил экраном в глаза и мысленно выдал себе подзатыльник. Он проспал четыре часа. Да уж, вот тебе и домашка, вот тебе и свободное время. И, что было хуже всего, прямо сейчас он планировал перевернуться на другой бок и, даже не расстелив постель, спать до самого утра. «Хуше или лучше? Здоровый сон — всегда хорошая идея, так что определенно лучше», — сонный мозг с удовольствием генерировал диалоги с самим собой, и, кажется, начисто забыл о шуме за дверью. Изуку вздрогнул. Точно, кто-то же хотел к нему зайти.       Мидория прождал ровно минуту, посматривая на сияющий в полумраке телефон, но неизвестный визитер пожелал таковым и остаться. «Ну, не хотите, как хотите», — Изуку блаженно вернул голову на подушку и хотел было привести свой коварный план по захвату кровати в исполнение, когда шум за дверью раздался вновь. С тихим стоном истинного нежелания Мидория все же спустил одну ногу с кровати и попытался ступней нашарить тапочки. Примерно в этот же момент злополучная дверь соизволила открыться, причем совершенно бесшумно, и в комнату просунул голову Киришима Эйджиро. Примерно полминуты Эйджи осоловевшим взглядом в упор смотрел на Изуку, потом медленно, но весьма сосредоточенно поводил головой из стороны в сторону, будто ожидал увидеть в комнате кого-то еще, затем кивнул сам себе и вновь перевел взгляд на хозяина комнаты, сощурил глаза и выдал:       — Ты не спишь?       Примерно на этом моменте Изуку, все это время ошалело следивший за траекторий взгляда Киришимы и даже успевший с ним поздороваться, окончательно выпал в осадок. Он так и остался лежать: с протянутой за тапочками ногой, едва приподнятой над плоской подушкой головой, из-за чего у него наверняка образовался второй подбородок, и все это дело сбоку до сих пор подсвечивалось смартфоном. Мысли со скрипом пробивались как будто сквозь желе и разнились от «Кажется, у Эйджиро не все в порядке» до «Возможно, это просто сон, или галлюцинация, или что-то такое», так что единственным, что он смог выдать, было:       — Ну, нет?       Эйджиро просиял:       — Отлично! — параллельно с этим он в два ловких, совершенно не сочетающихся с его выражением лица, прыжка преодолел комнату, схватил Мидорию за руку и дернул с такой силой, что Изуку мгновенно слетел с кровати, оставив на ней только одну ногу и оказавшись задницей на прохладном полу. Но Киришима то ли этого не заметил, то ли это его не особо смущало. — Идем!       — Что?.. Стой! Да постой же ты, Киришима! — Мидория успел протереть спиной всю комнату и усесться на пороге, прежде чем ему удалось высвободить уже занемевшую руку — силы у Эйджиро было хоть отбавляй, пришлось даже немного помочь себе квирком. — Куда ты меня тянешь? Что происходит вообще?!       Голова наконец-то начала проясняться после длительного незапланированного сна, но события последних пяти минут все еще не желали становиться логичными и мало-мальски правдоподобными. Ему срочно требовалось хоть немного времени на осмысление, но Эйджиро уже подпихивал его в плечи, видимо, в сторону собственной комнаты, и, что бы в ней ни находилось, оно побудило Эйджиро насильно вытянуть одноклассника из комнаты в десять вечера при довольно странных обстоятельствах, так что хотелось оставаться в счастливом неведении как можно дольше.       — Абсолютно ничего не происходит. Мы просто идем ко мне в комнату обсудить мою причуду и все те классные приемчики, которые ты выкинул на последней тренировке. Помнишь, ты мне обещал? — Киришима уже сидел на полу спиной к Изуку и отпихивался ногами от пола. Да, Мидория припоминал, что они говорили о чем-то подобном, но вообще-то это было неделю назад, как раз после той самой тренировки, так что он, во-первых, успел об этом забыть, а во-вторых, решительно не понимал, почему это так срочно понадобилось Эйджиро поздно вечером в пятницу.       — Да, но… ты уверен, что тебе это необходимо прямо, ну… сейчас? — видимо, Эйджи немного выбился из сил, потому что откинул голову назад на плечо друга, вытянул ноги и устало и шумно задышал.       — Конечно, я уверен. Иначе я бы не пришел.       Изуку безнадежно уставился в конец коридора и решил остаться при мнении, что Эйджиро просто очень деятельный парень. «Хорошо, пускай. Допустим, Киришима реально загорелся идеей героического роста на ночь глядя и именно поэтому заявился ко мне в половине одиннадцатого в полувменяемом состоянии. Ничего необычного». Эта мысль не принесла облегчения, но все же давала хоть какую-то оценку ситуации. Страннее этот вечер стать уже не мог, поэтому Изуку тяжко выдохнул и принялся подниматься — чем раньше они закончат, тем быстрее он вернется в объятия своей кровати и тем раньше наступит новый нормальный день. Мидория придержал рукой голову Киришимы, а второй оперся на пыльный пол коридора, чтобы подняться. Ему пришлось развернуться на корточках и взять голову Эйджи обеими руками, потому что тот почему-то вставать не торопился и вообще стал заваливаться назад.       И тут произошли сразу две вещи. Для начала, именно в этот момент кому-то приспичило попить водички или заняться чем-нибудь еще, потому что где-то позади парней раздался почти оглушительный в тишине скрип двери. Изуку резко обернулся, не выпуская голову Киришимы из рук. Примерно в такой позе их застал счастливый донельзя Каминари Денки, стоящий напротив открытой двери комнаты Эйджиро.       — Вы, ребята, ходите медленнее моей бабули, — он помахал им рукой, мол, давайте шустрее, и поспешно скрылся за дверью, не забыв при этом воровато осмотреться.       А потом Изуку почувствовал то, что наконец-то вернуло ему душевное равновесие и позволило произошедшим событиям обернуться самым логичным образом, — запах. По воздуху распространялся едва ощутимый, но навязчивый запах алкоголя. Как бы дико это ни звучало, но сегодня вечером Киришима Эйджиро был пьян и, вероятно, не он один.       Ровно с этого момента шестеренки в мозгу Мидории закрутились как никогда быстро, навеяв образ Айзавы, решившего внезапно проведать свой, несомненно, любимый класс. Он подхватил ни черта не соображающего Киришиму под мышки и протянул его по коридору к комнате, помогая себе причудой. Дверь его комнаты снова открылась, ударив Эйджи по ногам, на что тот внезапно вполне бодро возмутился, и явив миру все еще крайне довольное лицо Денки. Тот схватил их обоих за руки и втянул внутрь. В коридоре вновь стало тихо, будто там и не было всего этого светопреставления.       Внутри Киришима высвободился из «объятий» Изуку и скинул с себя руку Каминари, поднял с пола жестяную баночку пива и, отсалютовав ей сидевшему с крайне задумчивым видом на кровати Серо, сделал пару глотков. Был ли тот действительно сильно пьян или просто притворялся все время до этого, Мидория не знал. То, что интересовало его намного больше, выглядело как большой белый прямоугольник на трех тонких ножках с ним, Мидорией, в центре, нарисованным зеленым маркером, прямо скажем, очень схематично в окружении неразборчивых надписей.       — Это… маркерная доска? — Изуку сам не поверил тому, что сейчас сказал.       — Маркерная доска! — гордо подтвердил его сумасшествие Денки.       — И на ней, кажется, я?       — Ты! — это Серо вскочил с кровати, звеня пустыми банками, разлетевшимися как кегли. — У нас научный проект!       — Проект? — ситуация принимала все более странный оборот, Мидория наощупь нашел кровать и, на всякий случай, присел.       — Проект, — Киришима схватил со стола маркер, зубами снял колпачок и шустро начертил на доске еще пару иероглифов. Все это время Изуку отчетливо ощущал на себе деловитый взгляд Денки. — В общем, мы составляем топ причин, почему парню стоит влюбиться в тебя.       Мидории на секунду показалось, что его ударили по голове чем-то тяжелым.       — А… то есть, ЧТО?!       — Нет, ну вы посмотрите на него! — Серо совершенно бессовестным образом воспользовался потрясением одноклассника, прокрался за спину и ухватил того за веснушчатые щеки. — Разве он не милашка?       Киришима, временно заведовавший доской, дождался кивка от Каминари и двумя линиями подчеркнул самую верхнюю надпись. Теперь в ней действительно угадывалось что-то похожее на слово «милый».       — Серо, отпус…       — Ханта, ты его пугаешь! Убери грабли, иначе он подумает, что ты идиот! — Денки ловко скинул с Изуку чужие руки, дернул его за шиворот и толкнул к стене. То, что произошло дальше, заставило бы покраснеть и самого Всемогущего, так что, на взгляд Мидории, это было нечестно: Каминари уперся локтем чуть выше головы Изуку, хищно облизал губы и почти вплотную приблизился к чужому лицу. Лицо в свою очередь воспылало таким буйством оттенков красного, что захотелось провалиться под землю не сходя с места. Денки же, наоборот, ликовал: — Черт, такая милая реакция! А я ведь ничего не сделал!       «Да, конечно!» — Изуку незаметно старался отползти к двери. Слова парней его не задели, но покраснеть еще больше он просто физически неспособен!       — Стоп! Слишком много слов на «м». Мидория, прежде всего, мужественный! — Эйджиро вывел на доске еще одну причину и обвел ее в кружочек.       — Но тут сразу два слова на «м», — Ханта многозначительно поднял указательный палец вверх. — Дай мне маркер, Кири. Вы не улавливаете суть. Мидория — интеллектуал!       По лицу Эйджиро было видно, что ему больших трудов стоит держать себя в руках. Денки в беззвучной истерике оседал на пол, и даже сам Изуку улыбнулся.       — Серо, ты где такое слово вычитал?       — Где надо, там и вычитал!       — Дай сюда! — Киришима вернул маркер себе и огромными иероглифами в противовес значению слова вывел «крохотный».       Денки перестал смеяться и скептически выгнул бровь:       — И что это значит?       — А ты глаза раскрой!       Изуку тоже был несогласен. Он, конечно, немного ниже Эйджиро, но в остальном особой разницы между ними нет. Проснулось обостренное чувство справедливости, но Мидория почти сразу проклял себя за опрометчивость:       — Не такой уж я и крохотный.       — Проверим?       Не успев опомниться, Изуку уже висел в метре над землей в сильных руках Киришимы. И да, ему снова пришлось покраснеть.       — Он же легче моей сумки с учебниками!       — Да ладно? Дай попробовать!

***

      Утро Бакуго, как всегда, не задалось. Они с Киришимой договаривались встретиться внизу в общей комнате, чтобы сходить в мастерскую факультета поддержки. Катсуки на последней тренировке погнул наручи и испортил замки — ему едва удалось их снять, а снова надеть, как оказалось, не представлялось возможным. Эйджиро же просто хотел поглазеть на новые изобретения и выбрать себе что-нибудь по душе. Но Дерьмоволосый опаздывал уже на двадцать минут. Бакуго ждал, ждал долго, честно и терпеливо, но всему рано или поздно приходит конец. Широкими шагами рассекая по гостиной, он чуть не зашиб Кьеку и едва не впечатался в неожиданно появившегося на лестнице Двумордого. Видимо, его одноклассники устроили сговор, чтобы с утра пораньше вывести его из себя.       Достигнув двери Эйджиро, Бакуго трижды громко постучал по ней ногой, но никто ему не ответил. «Да ладно. Куда это он успел свинтить?» — Катсуки со всей силы дернул за ручку и почти ввалился в чужую комнату. По коридору тут же пронесся звон жестяных банок и короткий, но вполне выразительный мат.       Своим глазам Бакуго впервые отказывался верить: на кровати Киришимы блаженным сном спали придурки Каминари и Серо, с двух сторон обнимая мирно посапывающего идиота Деку. На неизвестно откуда взявшейся маркерной доске в окружении пустых пивных банок также красовался трудно узнаваемый Мидория с гордой надписью «интеллектуал» прямо посередине нарисованной головы. В воздухе отчетливо чувствовался запах перегара.       — Утречка, Бакубро! — потрясенный видом, Бакуго даже не заметил, как за его спиной вырос неизменно бодрый Киришима, вернувшийся из ванной. Он с присвистом осмотрел свою комнату и, кажется, с искренним непониманием уставился на плод своего вчерашнего творчества.       — Это ты принес?       — Издеваешься, Дерьмоволосый?! Я пришел минуту назад и понятия не имею, что здесь могло произойти!       Эйджиро тоскливо уставился на свою занятую кровать:       – Я тоже, Бакубро, я тоже.