Shattered dreams

Вэй Усянь намеревался рассказать Лань Ванцзи всё. У него не было причин скрывать правду от своего мужа, и не было никакого желания делать это. Однако он был измотан, и Лань Ванцзи ясно видел это. Вэй Усянь не помнил, что был настолько истощен в первый раз, когда его вернули к жизни, но он также был тогда слишком озабочен тем, что ему удалось спастись, и чтобы никто не узнал, кто он такой. Его возвращение на этот раз включало отчаянное желание найти своего мужа и искреннее признание. Он хотел больше всего сейчас свернуться калачиком в большой удобной кровати, в объятьях Лань Ванцзи. Правда могла подождать немного дольше, подумал он. Они будут проводить намного меньше времени без ненужных недоразумений и недопониманий, поэтому он предположил, что они могли бы потратить несколько дополнительных часов на столь необходимое время наедине. Лань Ванцзи забронировал для них комнаты в соседнем постоялом дворе, в то время как младшие продолжали избегать любых зрительных контактов. Вэй Усянь считал это очаровательным. И хотя Вэй Ин хотел бы проводить свои будни всегда вместе – сколько дней они пропустили за последние тринадцать лет?! Лань Ванцзи мягко сказал ему немного отдохнуть, а Вэй Усянь надулся, но подчинился. В конце концов, у них была ещё вся жизнь впереди, чтобы восполнить это. И Вэй Усянь позаботится о том, чтобы они сделали это. Но потом он вспомнил, что есть другие важные вещи, которые они действительно должны закончить. Например, статуя Богини, потому что, если Цзинь Лин всё же окажется там, то Вэй Усянь тоже должен быть с ним, чтобы помочь своему племяннику. Так что, как бы ему ни хотелось на самом деле отправиться домой в Цзинши и провести остаток дня, захваченным в порыве страсти со своим мужем (и он позаботится о том, чтобы они не покидали кровать с захода солнца и до начала следующего дня), у них еще были другие дела. И ему определенно нужно было рассказать Лань Ванцзи всё. Он просто не хотел, чтобы это случилось сейчас, когда он знал, что скоро они отправятся в путь. Это займет время, и он хотел иметь возможность говорить столько времени, сколько потребуется, чтобы всё объяснить. — Лань Чжань, — сказал он, когда они собирались уходить позже в тот же день, — у меня так много всего, что нужно сказать тебе. Давай… может быть, сегодня вечером. Это непросто. — О Боже, как это непросто. Хотя он был почти уверен, что если кто-то и сможет справиться со всеми этими откровениями, это был Лань Ванцзи, —Ты мне доверяешь? — Всегда. — Лань Ванцзи ответил немедленно, и Вэй Усянь покраснел. — Вэй Ин, — Лань Ванцзи вскрикнул, когда они уже собирались покинуть комнату, — Лань Сычжуй, он... — Он А-Юань, не так ли? Лань Ванцзи уставился на него. Вэй Усянь улыбнулся, — Родитель всегда знает! — это, и то, что он пережил целую другую временную параллель, но он скоро расскажет своему мужу обо всём этом. Они вышли, рука Вэй Усяня всё также покоилась в руке Лань Ванцзи, поэтому оба Цзинъи и Сычжуй быстро отвели взгляд, их лица были ярко-красными.

ꕥꕥꕥ

Вскоре они столкнулись со знакомой сценой на горе Дафань, где Цзинь Лин и Цзян Чэн стояли напротив них. Вэй Усянь чувствовал, как быстро бьётся его сердце. Воспоминания о том, как это произошло в первый раз, были всё ещё живы, и, хотя на этот раз он был не один, мысли о том, как его поразило полное осознание того, насколько сильно изменился его брат, всё также находили отклик у него в душе. Он инстинктивно приблизился к Лань Ванцзи, который мгновенно приобнял его, защищая. Цзян Чэн посмотрел на него, его взгляд метался между Лань Ванцзи и Вэй Усянем, замечая их близость, как Вэй Усянь цеплялся за того, как Лань Ванцзи нежно обвил рукой его талию. Вэй Усянь заметил, как его брат сглотнул, и его адамово яблоко качнулось. Не отводя взгляда от них двоих, он сказал, — Цзинь Лин, иди. Посмотри, сможешь ли ты найти хорошую добычу. — Но дядя– — Сейчас же! — Вы двое тоже можете идти, — сказал Лань Ванцзи Цзинъи и Сычжую, которые настороженно смотрели на главу клана. Они замешкались, но затем Сычжуй кивнул и схватил Цзинъи за руку, таща его за собой. Когда дети ушли, Вэй Усянь нервно повернулся к Цзян Чэну. В его собственной вселенной их отношения немного улучшились, так как Цзян Чэн больше не пытался убить его. Помимо этого, они даже близко не были к воссозданию потерянного братства. Это очень больно, постоянно скручивающая, горькая тоска, которая усиливалась каждый раз, когда он видел своего брата, но ничего не мог с этим поделать. Просто между ними произошло слишком много всего: слишком много секретов, слишком много нарушенных обещаний, слишком много боли и потерь. И, возможно, они могли бы попытаться восстановить что-нибудь из остатков своей прошлой связи, но Вэй Усянь был наполнен неуверенностью в себе и сожалениями, а Цзян Чэн был полон горечи и обиды. Они были братьями, но также они были незнакомцами, а это две вещи, которые просто не могли сосуществовать. Вэй Усянь сумел сохранить недолгое перемирие с человеком, которого когда-то называл братом, но это было всё, на что ему оставалось надеяться. С волной усталости и сожаления он понял, что теперь у него не было даже этого. Ему придётся начать всё сначала с Цзян Чэном и разобраться со всей этой злостью и ненавистью, пока они не смогут найти решение, которое позволило бы им обоим принять существование друг друга, но не больше. И всё же Лань Ванцзи не выглядел особенно враждебно или неприветливо, когда он снова посмотрел на Цзян Чэна, и при этом Цзян Чэн не казался слишком сердитым. На самом деле он казался почти надеющимся. Прошло еще одно мгновение, и теперь молчание казалось удушающим. — Вы двое, кажется, очень близки, — наконец произнёс Цзян Чэн, его глаза были прикованы к руке Лань Ванцзи, обвившей его талию, — Уважаемый Ханьгуань-цзюнь, позволяющий такой… интимный контакт? Возможно, это новый любовник? — Мгм. Цзян Чэн кивнул, тяжело сглатывая. Он перевёл взгляд на Вэй Усяня, и внезапно он показался очень уязвимым. — …Вэй Усянь? Вэй Усянь напрягся и заставил себя оставаться на месте. 'Ты уже проходил через это однажды', — напомнил он себе. 'Просто покончим с этим'. Он приготовился к знакомым гневу, обиде и ненависти, когда услышал, как к нему приближаются поспешные шаги. — Вэй Усянь?! Это ты? Он открыл глаза, чувствуя, как сильно бьется его сердце, и встретился взглядом с братом. 'Я не хочу делать это снова'. Он терпеть не мог, когда сталкивался с напоминаниями о дружбе, которую он никогда не вернёт, даже если это было больше, чем он заслуживал за боль, которую причинил. 'Просто покончи с этим'. Ведя себя как полнейший трус, он ничего не изменит. — Цзян Чэн, — тихо сказал он. — Я... А затем Цзян Чэн притянул его в обьятья, прижимая к себе и дрожа, а Вэй Усянь мог только стоять неподвижно, совершенно потрясённый. Цзян Чэн отстранился, и Вэй Усянь увидел слёзы в глазах брата. — Что, ты даже не собираешься обнять меня в ответ? — потребовал Цзян Чэн, быстро проводя рукой под глазами, —Ты – идиот, заставил меня ждать все эти годы, а теперь ты даже не можешь… — Я… — голос Вэй Усяня подрагивал, и он едва мог высказать свои мысли вслух или понять, что происходит. Цзян Чэн должен был ненавидеть его. Цзян Чэн никогда бы не обнял его, потому что он разрушил жизнь Цзян Чэна, он разрушил его семью, он нарушил свое обещание, —Я… как ты узнал, что это был я? Цзян Чэн фыркнул, — Как будто Лань Ванцзи когда-либо будет держать кого-то таким образом. Мы с А-Ли знаем, что он так и не оправился после тебя. А потом он подтвердил, что вы с ним были вместе, и, кроме того, у меня всегда было чувство, что ты когда-нибудь вернёшься. Это ты, ты слишком надоедливый, чтобы просто остаться мёртвым. Остальные слова Цзян Чэна, казалось, ушли на второй план, и Вэй Усянь услышал только одно: «Мы с А-Ли знаем». Мы с А-Ли… A-Ли… Шицзе. — Шицзе, — прошептал он, его голос прозвучал слабо для его собственных ушей. Если бы он сфокусировал взгляд, то заметил бы, что Цзян Чэн больше не продолжает говорить, что он и Лань Ванцзи смотрят на него с беспокойством. Однако его мысли сейчас были в другом месте, обращенные к образу крошечной молодой девушки в фиолетовом, которая умерла на руках брата в луже собственной крови. Шицзе умирает, её кровь капает на холодную землю, Цзян Чэн смотрит на него с ненавистью в глазах, а шицзе лежит мёртвая в его руках. Шицзе с мечом, пронзающим её, шицзе вся в крови, шицзе мертва, мертва… 'Но это не то, что случилось, правда?' 'Шицзе умерла'. 'Нет'. Шицзе… пыталась оттолкнуть меня в сторону. Я остановил её. 'Да'. ‘Я… остановил её. Я умер'. 'Шицзе жива. Шицзе плакала, шицзе умоляла, шицзе смотрела, как умирает её А-Сянь, но шицзе жива, шицзе жива, жива, жива-' — Вэй Усянь! — Вэй Ин! Руки обернулись вокруг него, и Вэй Усяню понадобилось мгновение, чтобы понять, что они принадлежали Лань Ванцзи, который держал его крепко и сохранял его слабое тело в вертикальном положении. Он весь дрожал, его глаза были широко раскрыты, а лицо было очень бледным. Цзян Чэн держал его за руку с беспокойством в глазах. — Шицзе, — повторил Вэй Усянь, его голос звучал почти как всхлип, когда он озвучил вопрос, который пытался отложить с момента пробуждения, — Шицзе… жива? Потому что он так хотел в это верить, но одна только мысль пугала его. Если он сдался и позволил себе надеяться и мечтать о мире, в котором выжила Цзян Яньли, и все это окажется жестокой ошибкой, то он не был уверен, что сможет пережить последствия. Он знал, что принял удар, пощадив сестру, но он не позволял себе поверить, что вселенная была достаточно доброй, чтобы подарить ему такой подарок. — Конечно, она жива, — ответил Цзян Чэн в замешательстве. — Шицзе жива, — повторил Вэй Усянь, нуждаясь в заверении, — Она жива, она в порядке, шицзе– Его глаза были затянуты непролитыми слезами. Лань Ванцзи притянул его ближе и нежно поцеловал в макушку. Цзян Чэн фыркнул, — А-Ли это понравится, — он повернулся к Лань Ванцзи, — Если вы вдвоём собираетесь пожениться, вам лучше сначала спросить разрешение. — Мы просто сбежим, — сказал Вэй Усянь, его голос дрогнул, — Я всего лишь хочу быть с ним. Лань Ванцзи повернулся к нему с раскрытыми в шоке глазами, и Вэй Усянь хотел просто поцеловать его. Сейчас он был так счастлив, он чувствовал, что может просто улететь. — Пойдём со мной в Пристань Лотоса, — сказал Цзян Чэн, его слова звучали почти отчаянно, — Там ты будешь в безопасности, я обещаю. Вэй Усянь покачал головой. Ему так долго хотелось услышать эти слова от брата, и он так сильно хотел вернуться. Но прямо сейчас он чувствовал утешительное присутствие своего мужа рядом с ним и остро ощущал боль, которую Лань Ванцзи понёс из-за его смерти. Тринадцать лет скорби, и Вэй Усянь больше не позволит ему страдать. Они оба собирались вернуться домой. — Я приеду вас навестить, — сказал он Цзян Чэну, — Но мне нужно сначала пойти за Лань Чжанем. — Это небезопасно, — утверждал Цзян Чэн, — Если ты вернёшься в Гусу, и кто-то узнает, кто ты – это небезопасно. Пожалуйста, просто– — Я буду в порядке. Лань Чжань позаботится обо мне. Но, он должен вернуться сейчас. И мне нужно пойти с ним. Он ожидал, что Цзян Чэн рассердится на него, но его брат в основном выглядел уставшим и очень обеспокоенным. Через минуту он медленно кивнул и повернулся к Лань Ванцзи, — Хорошо. Пожалуйста, отправьте письмо, как только вы двое вернётесь в Облачные Глубины, и дайте мне знать, когда будет безопасно для нашего визита с сестрой. Мы будем тактичны, но мы тоже ждали, и– и никто из нас не хочет растягивать ожидание ещё больше. Вэй Усянь дрогнул, — Цзян Чэн. Цзян Чэн вздохнул, — Идиот. Береги себя, ладно? Не своди Лань Ванцзи с ума. Вэй Усянь подался вперёд, обняв брата. Цзян Чэн немедленно обнял в ответ, и они долго держали друг друга, не в силах отпустить. Вэй Усянь в конце концов отстранился, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Это было бесполезное движение, и оно не сделало ничего, чтобы скрыть слёзы, которые намочили его щёки. — Я скоро увижу тебя снова, хорошо? — Тебе лучше сдержать это обещание. Вэй Усянь повернулся к Лань Ванцзи, который посмотрел на него таким тёплым и нежным взглядом, что Вэй Усянь захотел прижать его близко и никогда не отпускать, — Итак, Лань Чжань, — сказал он, улыбаясь, — отведи меня обратно в Гусу.

ꕥꕥꕥ

Конечно, не всегда всё шло по плану, и вскоре после этого он вспомнил события своего первоначального времени и подумал: 'О, верно, Цзинь Лин, Сычжуй и Цзинъи должны сражаться с этой статуей богини, так ведь?' Быстрый осмотр показал, что все юноши исчезли, поэтому он, Лань Ванцзи и Цзян Чэн отправились за ними. Последовавшая за этим драка, по крайней мере, дала ему возможность сыграть знакомую мелодию, встретить взгляд Лань Ванцзи с дерзкой улыбкой, продолжая играть, чтобы освободить Вэнь Нина из его заточения. Он на мгновение задумался, не слишком ли сильно он спешил со своими действиями, поворачиваясь к своему брату, но Цзян Чэн в основном выглядел смущенным и настороженным из-за присутствия Вэнь Нина. Вокруг были другие заклинатели, поэтому когда Вэй Усянь захотел убрать иголки из головы своего друга, это было не время и не место. Он позаботился о том, чтобы Вэнь Нин был далеко от них. Он разберётся с этим как можно скорее после. Когда они в конце концов снова разошлись, Цзян Чэн ещё раз напомнил ему, что он и Цзян Яньли скоро придут в гости, и Вэй Усянь почувствовал, как его сердце сжалось от этой мысли. Надежда на то, что он и его брат действительно смогут восстановить свои отношения, и что его сестра может быть жива и здорова, всё ещё казалась такой невозможной, и он знал, что ему нужно будет увидеть её, чтобы действительно поверить в это. Тем не менее, Лань Ванцзи подтвердил, что это правда, а он никогда не лжёт ему. Вэй Усянь цеплялся за эту мысль. Позже тем же вечером Лань Ванцзи забронировал для них комнаты в постоялом доме, который они смогли найти, чтобы отдохнуть, прежде чем отправиться в Гусу. Когда они лежали в объятиях друг друга, Вэй Усянь слушал, как Лань Ванцзи рассказывал ему о том, что произошло после его смерти. Он почувствовал тяжесть в груди, слушая, что случилось с остатками клана Вэнь. Оказалось, им не так повезло, как его сестре; его смерть в Безночном городе ничего не изменила в их собственных судьбах, и они погибли так же, как и в его параллели. Лань Ванцзи пытался говорить от их имени, отчаянно стараясь сделать хотя бы что-то ради любви, которую он не смог защитить. Но он мало что мог предпринять перед лицом кланов Не, Лань и Цзинь, которые призывали к смерти Вэней, раз уж Старейшина Илина умер. На этот раз клан Цзян не участвовал в осаде. Цзян Чэн даже пытался предотвратить осаду из уважения к своему мёртвому брату. Но клан Цзян всё ещё был слаб после потерь, которые они понесли, и даже охваченный горем и чувством вины после смерти своего брата, он всё же хотел пойти так далеко ради тех, кого он обвинял в разрушении своего дома. Вэй Усянь не был удивлен. Он знал своего брата, и он знал, что у Цзян Чэна был клан, за которым нужно следить. Вэй Усянь никогда не ожидал и не надеялся, что он откажется от всего этого, чтобы помочь Вэням. И в конечном итоге он сомневался, насколько это бы помогло к тому моменту. И большие, и малые кланы, которые, скорее всего, были под влиянием Цзиней, хотели уничтожить остатки Вэней и Старейшины Илина. — Как выжил А-Юань? — спросил он. В своё время он спрятал мальчика в самое безопасное укрытие, которое он смог найти, и молился, чтобы тот каким-то образом выжил. На этот раз, так как он умер раньше, для этого не было возможности. — Я поднимался на Могильные Курганы во время осады, — сказал ему Лань Ванцзи, — Я хотел помочь… но там было слишком много людей. Не оставалось никакого способа спасти их. Вэй Усянь прижался ближе, мягко улыбаясь. Конечно, его удивительный муж попытался бы помочь. — Я нашел А-Юаня, прячущегося за ближайшим деревом. Никто не видел его. Они не ожидали, что там будет ребенок. Нет, конечно нет. Они отправились туда, надеясь найти армию, и встретились с небольшой группой больных, пожилых и слабых. А ребёнок? Никто не ожидал найти там ребёнка. — Ты спас его, — сказал Вэй Усянь. — Ты забрал его с собой? Лань Ванцзи кивнул, — Никто не видел. Все они были слишком озабочены другим. Хотя лицо Лань Ванцзи оставалось безэмоциональным, как и голос, Вэй Усянь слышал в нём скрытый гнев. Он проглотил свою собственную боль, воспоминания о семье, которую он обрёл там, в Курганах, и которая оставила в нём острую, колотую рану. — Я прошу прощения. Вэй Усянь моргнул, — За что? — Я не смог сделать больше. Вэй Усянь покачал головой. Он протянул руку, обхватив лицо Лань Ванцзи ладонями. — Лань Чжань, ты и так много сделал. Ты правда удивительный, ты это знаешь? Ты спас А-Юаня и ты… — он покачал головой, — Ты мне очень нравишься. Я люблю тебя. Взгляд Лань Ванцзи смягчился, и он наклонился вперед, поцеловав в лоб Вэй Усяня, — Мгм. Я тоже люблю Вэй Ина. Вэй Усянь улыбнулся и прижался ближе. Руки Лань Ванцзи обвились вокруг него, и он закрыл глаза, чувствуя себя довольным. — Вэй Ин. — Мм. Я так счастлив сейчас, Лань Чжань. Обними меня крепче, хорошо? — Вэй Ин — твоё признание… — Ха-ха, я понимаю, что был бесстыдным, но ты меня знаешь! Мне просто нужно было высказать свои мысли… — И он никак не мог позволить своему первому признанию потеряться во времени, которого больше не существовало. — Я не отреагировал должным образом. — Хм? — Вэй Усянь слегка отстранился, чтобы взглянуть в лицо Лань Ванцзи, нахмурившись в замешательстве, — Что ты имеешь в виду? Ты меня поцеловал, конечно это была отличная реакция! Лань Ванцзи покачал головой. Внезапно он встал, игнорируя протесты Вэй Усяня, и опустился перед ним на колени. — Лань Чжань! Вернись в постель, мне холодно, — пожаловался Вэй Усянь, надувшись. Лань Ванцзи проигнорировал его, вместо этого просто взяв его руки в свои и встретил его глаза своим мягким взглядом. При таком виде перед ним слова Вэй Усяня застряли у него в горле; даже после нескольких лет их брака его муж никогда не переставал захватывать его дыхание. — То, что ты сказал – я… ты мне тоже нравишься. Восхищаюсь тобой. Люблю тебя. Хочу тебя, никогда не смогу оставить тебя… — голос Лань Ванцзи дрожал, и Вэй Усянь чувствовал, как у него растёт комок в горле, чувствовал слёзы, наполняющие его глаза, — Не хочу никого, кроме тебя… Не может быть кто-то, кроме тебя… Вэй Усянь неуверенно кивнул и наклонился вперед, пока их лбы не соприкоснулись, — Я знаю, гэгэ. Лань Ванцзи схватил его за руки и притянул к себе, и Вэй Усянь позволил ему это сделать. Он закрыл глаза, греясь в близости и тепле человека перед ним. Боже, он так сильно его любил. Было так много всего, что они должны были сделать. Цзинь Гуаньяо был ещё жив и строил свои интриги, правда о смерти Не Минцзюэ не была раскрыта, Вэнь Нин всё ещё где-то там… Но они скоро со всем разберутся. Прямо сейчас Вэй Усянь просто хотел расслабиться в комфортных объятьях Лань Ванцзи и напомнить себе, что он здесь, и что Лань Ванцзи больше никогда не останется один. Он должен был рассказать ему обо всём, что произошло. Они могли бы решить всё остальное позже, но он дал обещание Лань Ванцзи о том, что поведает ему о произошедшем, и что он смог изменить. — Есть много вещей, которые я должен тебе сказать, гэгэ, — сказал ему Вэй Усянь, — Много сумасшедших вещей, и мне нужно, чтобы ты верил, что то, что я говорю, правда. — Всегда буду верить тебе, Вэй Ин. Вэй Усянь слегка наклонил голову, — Лань Чжань! Тебе следует следить за своими словами, моё сердце слишком слабое, чтобы принять такое, — он глубоко вздохнул. — Ладно. Итак, как бы ты отреагировал, если бы я сказал, что мы на самом деле женаты? И что я однажды уже пережил все это и… Лань Ванцзи наблюдал за ним, его взгляд выражал открытость и доверие, которые могли получить от него лишь пара дорогих ему людей. Вэй Усянь улыбнулся и рассказал ему всё.

ꕥꕥꕥ

У него едва было время, чтобы вернуться в Облачные Глубины, его личность всё ещё была тщательно скрываемым секретом, хотя Вэй Усянь и Лань Ванцзи оба согласились рассказать А-Юаню в ближайшее время. Без болезненной лихорадки, которая поразила его во время его детства в другой параллели, А-Юань до сих пор достаточно хорошо помнил о своей первоначальной семье и о времени, проведённом со своим Сянь-гэгэ, и Вэй Усянь мечтал рассказать своему сыну, кем он был, когда Цзян Чэн и Цзян Яньли внезапно заехали в гости, не в силах больше оставаться в стороне. Они были осторожны во время прибытия, не желая привлекать слишком много внимания к тому, кого они посещают, или разбираться с людьми, спрашивающими, почему Глава клана Цзян и мать наследника Ланьлин посещают предполагаемого сумасшедшего, которого выгнали из клана Цзинь. Вэй Усянь посмотрел на Цзян Яньли и мгновенно расплакался. — Глупый, почему ты плачешь?! — воскликнул Цзян Чэн, — Мы те, кто оплакивали тебя! — Шицзе! — Вэй Усянь всхлипнул, бросившись к ней. Она сразу же поймала его в крепкие объятия, и Вэй Усянь смутно осознал, что теперь он лишь немного выше её. Это не беспокоило его так сильно, как он мог подумать. Это напомнило ему о времени, когда они были очень молоды, и его старшая сестра всё ещё была выше, чем он и их брат. Он знал, что его слёзы впитываются в её платье, но не мог заставить себя оторваться. Она тоже, казалось, не была готова отпустить в ближайшее время, прижимая его к себе и бормоча, — А-Сянь, А-Сянь… — снова и снова. — О, конечно, просто забудь обо мне, — проворчал Цзян Чэн, — Я просто постою прямо здесь. Вэй Усянь слегка отстранился, вытер глаза и неуверенно улыбнулся, — Это правда. Ты здесь. — После всего, через что они прошли, когда любая надежда вернуть его брата казалась невозможной, Цзян Чэн был здесь. Он был счастлив видеть Вэй Усяня живым. Он хотел, чтобы он был жив. Мысль отправила Вэй Усяня в очередной круг истеричных рыданий, и Цзян Чэн теперь выглядел слегка испуганным. Вэй Усяню было всё равно. Он бросился вперед, обхватив руками Цзян Чэна, который, несмотря на серию громких протестов, на самом деле, похоже, не хотел убегать. Через некоторое время его брат просто вздохнул и обнял его тоже. Если он прижмёт Вэй Усяня к себе покрепче, и если он почувствует что-то мокрое на своём плече, то Вэй Усянь, может, в этот раз не будет дразнить своего брата. Он ощутил, как другая пара рук обхватила их, и взглянув в сторону увидел, что Цзян Яньли смотрит на них так, словно они были самыми драгоценным сокровищем, которое она когда-либо видела. Он вернул свою семью. Его брат, его сестра, его сын, любовь всей его жизни. Все они были здесь вместе, и, несмотря на неопределенность и проблемы, которые наверняка принесет будущее, эта мысль была одной из самых утешительных вещей, которые Вэй Усянь когда-либо чувствовал. Тем не менее, он мог отложить в сторону то, что должно было случиться, но даже с его привычными попытками не останавливаться на прошлом, он не мог игнорировать боль, которую он причинил перед своей смертью. Его сестра заслуживала лучшего. Он причинил Цзян Яньли неизмеримое горе и страдания, забрав у нее мужа и оставив ребенка без отца, будто принятие удара, который даже не был предназначен для неё, это как-то восполнит. — Шицзе, — сказал он, — мне очень жаль… — Ох, А-Сянь, — она прикоснулась к его щеке, — Ты жив сейчас, и вот что по-настоящему важно. Он покачал головой, — Нет. Я-я так сильно обидел тебя. Я не заслуживаю этого… Ты должна ненавидеть меня. Что я сделал с тобой и Цзинь Лином – я убил твоего мужа… Цзян Яньли сглотнула, и в её глазах появилась боль, — Да. Смерть А-Сюаня… это больно. Всё ещё болит. Но я никогда не смогу ненавидеть тебя, А-Сянь. Как я могу чувствовать что-то, кроме любви к моему Сянь-Сяню? Он всё ещё качал головой, из его губ продолжали идти протесты. Он не заслуживал этого, не заслуживал доброты шицзе, её понимания. Он разрушил её семью, она должна ненавидеть его… — А-Сянь. Я тебя знаю. Я знаю, что этому должна быть какая-либо причина, — её губы дрожали, — Я знаю, что были вещи, которые скрывал клан моего мужа. Вещи, которые просто не укладывались в голове… Что-то случилось, не так ли? Они сказали нам, что вы напали на него, что вы хладнокровно убили его, но я знаю, что этого не могло произойти. Если бы не угроза со стороны, я знаю, что ты никогда не сделал бы мне больно таким образом. А-Сянь, я знаю. — Цзинь Лин– — Знает, что его отец был смелым, удивительным человеком, который любил свою семью, — перебила Цзян Яньли, прекращая любые протесты, — И он может быть расстроен из-за тебя, потому что, как бы я ни хотела, я не могу остановить то, что он слышит от окружающих. Но от меня и от А-Чэна он узнал, что его дядя был добрым, самоотверженным и любил своих брата и сестру. И хотя мы, возможно, не знаем точно, что произошло в тот день, он никогда бы не стал намеренно причинять вред нашей семье. Вэй Усянь дрожал. Он чувствовал, как по щекам катятся слёзы, и желание разрыдаться снова было таким сильным. Он боялся, что если он продолжит сейчас, то никогда не остановится. Он так по ней скучал. — Просто перестань быть идиотом и хоть один раз позаботься о себе, — сказал ему Цзян Чэн, — Ты умер. Ты- ты заставил нас смотреть, как ты умираешь. Я должен сломать твои ноги за это. — Шицзе не позволит тебе. — Хватит прятаться за A-Ли! Я серьезно! Заставь нас пройти через что-нибудь подобное снова, и ты пожалеешь! — Я больше не уйду и не умру, — сказал Вэй Усянь, слегка надутый, — Я больше не покину Лань Чжаня. Цзян Чэн застонал, а Цзян Яньли тихо хихикнула. — Я рада, — сказала она, улыбаясь, —Второй Господин Лань очень любит тебя, А-Сянь. — Похоже, ты хорошо знаешь Лань Чжаня, шицзе, — ответил Вэй Усянь в замешательстве. Он не думал, что они когда-либо представлялись официально. — Ты любил его, — сказала ему сестра, и да, он сказал это Лань Чжаню перед всеми ними, не так ли? Прямо перед смертью. — И он любил тебя. Он понимал наше горе… Не многие понимали, — она выглядела грустной. Вэй Усянь сглотнул, чувствуя острую боль вины при мысли о том, через что пришлось пройти его близким. Цзян Чэн вздохнул, — Прекрати делать это лицо. Просто не повторяй такое снова. Вэй Усянь слабо улыбнулся, — Ой, А-Чэн беспокоится обо мне? — Кто беспокоится о тебе! И не называй меня А-Чэн! — Шицзе! Цзян Чэн обижает меня! Цзян Яньли рассмеялась, — Сколько тебе лет, А-Сянь? Вэй Усянь усмехнулся, — Сянь-Сяню три! — По-моему, три слишком много, не думаешь? Один звучит лучше. Вэй Усянь слегка наклонил голову, — Если это то, чего хочет шицзе. Цзян Чэн покачал головой, — Боже, ты никогда не меняешься, не так ли? — спросил он, хотя его голос был любящим. Вэй Усянь отошёл назад, чтобы рассмотреть двух своих родных, живых, здоровых, и стоящих рядом с ним. Он знал, что предстоит ещё долгий путь. Было так много вещей, с которыми им нужно иметь дело, и он всё ещё не был уверен, как много ему стоит рассказать им о том, что именно с ним произошло. Но он был здесь сейчас, и люди, которых он любил, были с ним. Вскоре Цзян Яньли и Цзян Чэн отправятся в путь, но обещание об их возвращении останется с ним. Вскоре он сможет сказать своему сыну правду и увидит, как шок исчезает, превращаясь в отчаянную надежду, после чего Сычжуй притянет его к себе и будет бормотать «Сянь-гэгэ» снова и снова. Вскоре он вернётся к своему мужу и согреется в тепле знакомого золотого взгляда и его утешительных, любящих объятьях. Вэй Усянь был счастлив и полон надежды, что на этот раз он как следует позаботится о том, чтобы вся его семья была в безопасности.