песня любви неполноценного человека

Подросток, на вид лет тринадцати, бежит по пустой улице, в самом криминальном районе Йокогамы. Нет, не бежит — летит ради спасения собственной шкуры. Дыхание сбито, сердце вот-вот проломит грудную клетку и выскочит наружу, ноги всё тяжелее, в боку невыносимо колет, но сдохнуть не хочется, поэтому нужно продолжать бежать. Хотя зачем? Неужели думает, что не догонят? Ещё как догонят. И тогда останется только надеяться, что убьют его быстро и без мучений. Ну да скорее всего так и будет. По ним сразу видно — серьёзные люди. Зачем им тратить время на пытки обычного пацана, оказавшегося не в то время, не в том месте? Это единственное, что хоть как-то успокаивало героя. Да нихрена не успокаивало! Быстрая смерть это конечно хорошо, но жить-то хочется. Осталось немного. Ещё метров двести, поворот и шумная улица. Там шансы на спасение намного выше, но туда ещё нужно добежать. Шаги преследователей уже совсем близко. Раздался выстрел, ещё один. Драма накаляется, но конечно же все пули летят мимо (это ж гг, чего вы ждали?). Выстрелы способствуют новой порции адреналина, открывается второе дыхание. Пацан, неизвестно каким чудом, ускорился. Вот и всё. Поворот и метров через десять выскочил на, заполненную людьми, улицу, попутно сбив с ног высокого шатена в бежевом плаще.  — У тебя всё в порядке? — спросил парень, дрожащего от страха, мальчугана, на что тот отрицательно покачал головой. «Помогите» — всё, что успел сказать бедняга, до того как из переулка выбежали люди портовой мафии. Шатен сразу вскочил на ноги, закрывая собой парнишку, и… всё замерло. Все люди в пределах видимости остановились, как будто их поставили на паузу. Все, кроме высокого кареглазого парня лет двадцати двух и шкета у него за спиной.  — Эт чё с ними такое? — растерянно указал пальцем на мафию старший, повернувшись к младшему. — Это типа твой дар?  — Нет! Я… понятия не имею… что это… с ними, — прошептал с заиканием, виновник сего «торжества», который совершенно потеряно продолжал сидеть на асфальте.  — Ну ладно. А чего они от тебя-то хотели? — этот вопрос сопровождался, протянутой к собеседнику, забинтованной рукой.  — Долгая история, — прошипел пацан, принимая помощь. Как только их руки соприкоснулись, кто-то нажал кнопку «плей».  — Хм, а говоришь, ты не причём, — ухмыльнулся этот странный шатен и повернулся к бандитам. — А вы ребят, до свидания. Этот пацан теперь со мной, а вы его не тронете. — идиотское выражение лица этого типа доверия не вызывало.  — Прости, но он пойдет с нами, — возразили бандиты. — А ты отвали, по-хорошему, если не хочешь, чтоб твой труп по кусочкам собирали.  — Оу, угрозы… А воплотить их, кишка тонка не будет? — идиотская моська сменилась серьёзностью и самоуверенностью. Это пугало.  — Дазай! Упырь, ты во что опять вляпался?! — ко всему этому кипишу ещё присоединился блондин, который явно был не в духе. Следом за очкариком подошло ещё несколько человек. Бандиты, скрипя зубами, вынуждены были отступить, так как вступать в перепалку с Вооруженным Детективным Агентством — себе дороже.  — Так во что ты вляпался, придурок? — очкарик грозно посмотрел на напарника.  — Не вляпался, а врезался и не во что, а в кого. Я столкнулся с этим пацаном, а мафия гналась именно за ним. Внимание всех этих людей устремилось на пацана ростом около метр пятьдесят; хрупкого телосложения; с криво стрижеными каштановыми волосами и длинной челкой слева, которая закрывала пол лица; в янтарных глазах отражалось солнце, что делало их почти желтыми, точнее один глаз: второй скрывался под челкой. Одет он был в черную футболку размера на три больше нужного, свободные джинсы с множеством карманов и ярко красные кеды.  — Я случайно увидел, как они убили человека, а свидетели им явно не нужны.  — А что ты делал в темном переулке? — поинтересовался Дазай.  — Нуу… я хотел переночевать в заброшке.  — На спор? — с укором попробовал угадать его напарник.  — Я из приюта сбежал, а на улице оставаться желания не было.  — А почему ты всё время говоришь шепотом? — с подозрением осведомилась девочка лет четырнадцати в красном кимоно.  — Я не могу говорить по-другому. У меня врождённая патология гортани.  — Заброшка не лучшее место для тринадцатилетнего ребёнка. Нам придётся вернуть тебя в приют.  — Нет! — возразила девушка с белоснежными волосами и подошла к несчастному. — Не надо отправлять его в приют! Давайте придумаем как ему помочь? Прошу.  — Думаю, Ацуши права, — поддержал девушку Дазай. — Нелогично отправлять человека в ад, из которого он только сбежал. Блондин раздраженно посмотрел на бедолагу, вокруг которого столько шума:  — Звать-то тебя как?  — Исаму Кодзима.  — Дазай, ты и займешься вопросом Кодзимы, а мы пошли. Шатен хотел что-то сказать в знак протеста, но взгляд напарника, который красноречивее всех слов кричал: «заткни хлебало, если не хочешь по нему отхватить», заставил кареглазого передумать.  — Давай пройдемся и поболтаем? — предложил Осаму, когда все остальные отошли. Кодзима молча кивнул в знак согласия. — Сегодня хорошая погода, не правда ли? Они продолжали идти по улице, разговаривая ни о чём. Суицидник внимательно следил за Исаму. И он это заметил. Да и вообще этот странный тип доверия не внушал. Минут через пятнадцать они зашли в какой-то парк.  — Присядем? — после очередного кивка-согласия, Дазай направился к лавочке.  — Ну что… эм…  — Исаму.  — Вообще-то, я надеялся услышать твоё настоящее имя…  — Что?! Но это настоящее! С чего вы взяли, что я вру? — при этом его глаза забегали из стороны в сторону, а, и без того белое, лицо побледнело.  — А ещё причину, по которой ты притворяешься парнем… — продолжил детектив, игнорируя возмущенное шипение собеседника.  — Я девушка?! Да что за бред?! Я парень! Извините, я не знаю, что вы себе навыдумывали, но я вас не обманывал. Я, наверное, пойду. — с глубоко оскорбленным видом и трясущимися коленками, Кодзима встал и хотел и уйти, но его остановил Дазай: — Постой. Коль уж я взялся тебе помогать, не отстану. Значит, хочешь узнать как я понял, что ты девушка? — Исаму хотел возмутиться, но собеседник не дал ему и слово втиснуть: — Не надо сейчас возмущаться и доказывать, что я не прав. Не убедишь. — опять эта идиотская рожа. Последовал кивок. — Ну вообще, я сразу понял, но это было интуитивно и безосновательно, поэтому я стал внимательно присматриваться к каждому твоему движению. Кстати, хочу отметить, что ты потрясающая актриса и гример. А ещё очень находчива, ведь обычно, когда девушки притворяются парнями, проваливаются на голосе, но ты смогла решить эту проблему. Шепот — прекрасный выход из ситуации. Вот только, когда ты меня сбила, ты сказала «помогите». Оно было сиплым из-за длительного бега, но это всё же был не шепот. И твой голос высоковат для мальчика. Я не придал этому моменту значения, пока не протянул тебе руку. Ты приняла её очень осторожно, положив свои пальцы на мои. Когда парни принимают помощь, они хватают протянутую руку всей ладонью, как при рукопожатии. Ещё могу сказать, что ты привыкла ходить в узкой юбке: у тебя очень меленькие шажки даже для твоего роста, и то, как ты сидишь прямо сейчас: ноги плотно сжаты и руки на коленях. Когда Дазай закончил, Исаму поджал… ну точнее поджала и обняла колени, спрятав в них глаза.  — Если у меня настолько плохо получается, что вы раскрыли меня так сразу, что мне теперь делать? — из янтарных глаз потекло несколько слезинок.  — Я в твоей ситуации вижу два варианта: вытереть слезы, продолжить всё отрицать и ещё сильнее зарыться в свои проблемы, или рассказать всё мне. Постараюсь помочь, если это в моих силах. Девушка с подозрением взглянула на шатена. До этого момента его идиотская физиономия совершенно не внушала доверия, но сейчас его губы расплылись в дружелюбной улыбке, которая как-то даже успокаивала. Обреченно вздохнув, она начала свой рассказ:  — Моё настоящее имя Аика Канэко.  — А Канэко это случайно не одна из самых богатых семей Японии, которая иммигрировала в Англию? Они хоть и богатые, но в прессе редко мелькают.  — Да.  — Так значит ты из богатой семьи… что же ты тогда делаешь одна в Йокогаме?  — Это не афишировалось, но они погибли в автокатастрофе чуть меньше года назад. В соответствии с завещанием, я жила в школе-интернате, которую они содержали. Я, и пока они были живы, там училась. Это было престижное учебное заведение, и обращение с учениками там было хорошее. Но потом… все деньги моих родителей себе прикарманили директор и все кто имел отношение к управлению школой. Они разорили дело моих родителей, которое тоже прикарманил себе директор, хотя оно должно было перейти к маминой сестре, и интернат обеднел, превратившись в приют. Отвратительный приют. Всё, что должно было достаться мне и тётке от родителей, эти сволочи прибрали к рукам. Могу поспорить тётка даже не знает о смерти мамы с папой. Они сделали всё, чтоб это никто не узнал. Думаю она давно бы приехала, но не может получить визу. У неё судимость. Её подставили и обвинили в том, чего она не делала. Дали условно, но визу ей уже не дадут. Самая главная проблема это то, что когда мне исполнится восемнадцать, я могу их засудить, поэтому они решили меня убить. Я и так собиралась бежать к тёте, но когда услышала как директор разговаривал с завучем о том, что меня нужно убрать как можно скорее, поняла, что должна отправляться немедленно. Я какое-то время пряталась в приюте и подслушала, как директор нанимал киллера и отправил в Йокогаму, зная, что скорее всего я поеду сюда. И я видела того человека в аэропорту, когда приехала сюда. Он меня тоже видел. Мне чудом удалось слиться с толпой, поэтому я забежала в туалет, переоделась и наложила на лицо тонну штукатурки. Следующим пунктом назначения был ближайший супермаркет, где я купила несколько комплектов мужской одежды, там же в примерочной обрезала волосы и стерла макияж, одела то что сейчас на мне. Остальное я вернулась в аэропорт и положила в камеру хранения. За тётку пока не беспокоюсь, так как директор сказал не трогать её без крайней необходимости, только если я уже добралась к ней. И желательно, чтоб она вообще ничего не узнала. Поэтому я забралась в кабинет директора, взяла свои документы, деньги на билет до Йокогамы и первое время, собрала шмотки, села на самолёт и вот, я здесь.  — А как тебя за границу выпустили? До восемнадцати ведь нельзя заграницу без родителей.  — До шестнадцати. Только документ специальный нужен. Родители успели мне его оформить за день до того как…  — Это сколько тебе лет?! — Дазай был в шоке. Да каком шоке?! Он был просто в ахуе!  — Семнадцать почти.  — Не верю! — в ответ Аика устало вздохнула и начала что-то искать в кармане. Со словами: «это вполне нормальная реакция на мой возраст», она протянула собеседнику паспорт. Мир для Осаму никогда не будет прежним. Ну как бы вы отреагировали, узнав, что тринадцатилетний пацан, это на самом деле семнадцатилетняя девушка? Он секунд пять сидел и всматривался в дату рождения, потом потер глаза, поморгал и продолжил пялиться на, ничуть не изменившиеся, цифры. Он бы так и дальше сидел и пытался переварить полученную информацию, если бы Канэко не помахала рукой у него перед глазами и не выхватила из его рук документ.  — Ну, как видите, помочь вы мне ничем не можете, так что, до свидания, — с этими словами девушка встала и хотела уйти, но её остановил, резко вышедший из ступора Дазай:  — Стой. У меня ещё есть пару вопросов.  — Что? — с раздражением повернулась Аика, в то время как её откровенно заёбаный взгляд просто кричал: «Да отстаньте вы от меня!!!»  — А почему ты лазишь по заброшкам, а не поехала к тёте, как, говоришь, и собиралась?  — Пф… Ну… Тут такое дело… Я не знаю, где она живёт.  — Как?  — Мы с родителями каждый год к ней ездили, но название улицы я не запомнила. Да и не спрашивала никогда. А как добраться… Я топографический кретин: совершенно не запоминаю дорогу. Ну то есть я шла по улицам и вроде я помню, мне всё это знакомо, но как добраться я не понимаю. Я, честно говоря, когда вещи в аэропорту оставила, хотела немного пройтись не далеко, но потом когда дошла до района где много заброшек и можно найти, где переночевать, поняла, что не помню, как вернуться. Ситуация была серьёзной. Да и Дазай это, вроде как, понимал, но не мог ничего поделать. Он от смеха чуть со скамейки не рухнул. Аике было неловко. Она прекрасно понимала, почему этот приставучий дебил ржет, но ей было не до смеха.  — Если вопрос исчерпан, я пошла. — обиженно огрызнулась и двинулась в неизвестном направлении.  — Подожди! — окликнул шатен девчонку, подавляя очередной приступ смеха, но был «любезно» проигнорирован. Он встал и пошел за Аикой, которая после его замечания шагала уже более широко, но из-за разницы в росте всё же шла медленнее. — Прости, я не должен был смеяться. И я хотел бы ещё кое-что спросить, — в ответ он получил убийственный взгляд, явно заявлявший о своём недовольстве. Если бы глазами можно было убивать, от Осаму осталась бы лишь кучка пепла. Аж мурашки по спине пробежали.  — Леди так не выражаются, но, так как я теперь невоспитанный пацан из приюта, могу себе позволить. Идите нахуй!  — Пф, вредина. Ты говоришь, я ничем не могу помочь? А сама-то, что будешь делать? Опять полезешь к бомжам и бандитам, или всю ночь будешь шляться по городу, чтоб ещё сильнее потеряться?  — Вам-то какое дело?  — Я детектив. Думаю ты понимаешь, что мне найти твою тётку будет легче. — увидев недоверие в глазах девушки, Осаму показал удостоверение. — К тому же, тебе нужно забрать вещи из аэропорта? И устроиться, пока ищем твою тётю?  — И что вы предлагаете?  — Я отвезу тебя в аэропорт, мы заберем твои вещи. Переночуешь сегодня у меня, а завтра я помогу тебе с работой.  — Нет уж, спасибо. Я как-нибудь сама.  — Понимаю, понимаю. Ты мне не доверяешь. Ну, а с чего бы вдруг ты должна мне верить? Тогда давай прогуляемся и просто поболтаем? Есть хочешь? Я знаю тут одно хорошее местечко.  — Ладно. Только не должна, а должен, — пожала плечами Аика.  — Ок, замётано. Так, а ты вроде из одаренных, да?  — Так же как и вы?  — В точку. Они медленно двинулись вдоль улицы. Через полчаса Дазай уже знал, что способность Аики/Исаму — хронопрохиберия. Она может остановить время, для всех кроме себя, в радиусе тысячи миль, может остановить время, только для конкретного человека, или предмета. Проблема только в том, что она не может это контролировать. А ещё эта «пауза» действует не дольше часа. Ещё она рассказала, что слушает легкий рок, любит петь и танцевать, а до четырнадцати лет ходила в драмкружок. А теперь они сидели в уютной кафешке, Дазай пил кофе с шоколадным тортиком, а Аика горячий шоколад с клубничным пирожным. Солнце уже близилось к закату, поэтому Осаму решил вернуться к вопросу, с которого, собственно, началась их прогулка.  — Так, что ты будешь делать дальше?  — Не знаю.  — У тебя из документов, что есть?  — Паспорт, документы из школы…  — Это документы Аики Канэко, а я говорю про Исаму Кодзима.  — Это имя я сегодня придумала. Нет никаких документов.  — И этот человек говорит, что сам справится?  — Ну, а где мне их взять?  — Ладно, сейчас мы пойдём в парикмахерскую, подправим твою причёску. Потом сфотографируем тебя, заберём твои вещи и я отвезу тебя домой, а сам поеду закажу все необходимые документы. До завтра будут готовы. Идёт?  — А разве это делается так быстро? — всё то же недоверие.  — Да, если есть связи. Есть идеи получше?  — Ладно. Через два часа Дазай, с коричневым чемоданом в руках, привёл к двери своей квартиры, аккуратно подстриженную, Аику, со спортивным рюкзаком на плечах.  — Вот тебе полотенце и постельное. Ванная комната там, кухня там, но это не важно: в холодильнике мышь повесилась. Спальня здесь. Сама постелишься?  — А вы где будете спать?  — В гостиной есть удобнейший диван.  — А может лучше я?  — Так! Ты гость! Не командуй! Я свой диван никому не отдам.  — Ладно.  — Я поехал делать тебе документы, буду поздно. Дазай взял конверт с фотками и ушел, оставляя девушку наедине с собой. Она приняла душ, надела из чемодана пижаму, постелила постель и легла спать. День выдался очень и очень нелёгкий. По возвращении Осаму застал гостью мирно спящей. Просто положил новый паспорт на тумбочку рядом с кроватью. Он принял душ и расположился на диване. Завтрашний день обещал быть не на много легче.