песня любви неполноценного человека

      Как говорится, утро добрым не бывает. Противный звук будильника заставляет Дазая покинуть прекрасный мир сновидений в самый ответственный момент. А ведь он уже почти совершил самоубийство с прекрасной девушкой! Но теперь ему нужно вылезти из-под уютного, тёплого пледа, оторваться от мягкой подушки и тащиться на работу. Как бы не хотелось поспать подольше, он все-таки встал. Ведь если опоздает, Куникида таких пиздюлей даст, мало не покажется.       Совершив ритуал утреннего похождения в ванную комнату, Осаму направился в спальню, в которой, ничего не подозревая, спала Канэко. Она лежала, закутавшись в одеяло с головой. Дазай подошел к кровати, наклонился и заорал ей на ухо: «РОТА, ПОДЪЁМ!!!».       Девушка от неожиданности вскочила, продолжая кутаться в одеяло, высунув из-под него только голову, как черепашка из панциря. По глазам ударил яркий свет, от чего она сразу зажмурилась. Аика медленно, жмурясь, приоткрыла веки и осмотрела комнату. Её тонкие брови нахмурились. Она явно не догоняла, что это за место, что она здесь делает, и кто этот подозрительный тип, который так нахально прервал её сон. На какое-то мгновение её взгляд задумчиво уставился в одну точку. Шатенка пыталась воссоздать в памяти события вчерашнего дня. Потом обреченно вздохнула — вспомнила.  — Доброе утро. Тебе на десять на собеседование на будущую работу.  — Угу, доброе. Который час? — сонно промурчала Аика. Это было настолько мило, что Дазай грешным делом задумался, а не стоит ли ему отложить самоубийство, женится и завести дочь, чтоб вот так будить её в школу? Но сразу отогнал эти глупые мысли.  — Без двадцати девять.  — Сколько туда добираться?  — Минут десять прогулочным шагом.  — Встаю.       Осаму пошел на кухню, так как вечером по дороге домой решил зайти купить чего-то на бутерброды, а Канэко взяла вещи и пошла в ванную. Когда она вышла на кухню в свободных чёрных джинсах и мешковатом белом свитшоте, там пахло свежесваренным кофе и бутербродами с плавленым сыром и жареной колбасой. Девушка невольно вспомнила, как тётя готовила такие бутерброды на завтрак, когда они с родителями приезжали к ней в гости. К горлу подступил ком, а из глаза норовила потечь слезинка, которую она быстро смахнула. Нельзя плакать, у неё больше нет права плакать. Нужно быть сильной. Вообще Аика никогда такой не была: чуть что, сразу слёзы, её было легко напугать, и она, практически всегда, опускала руки при первой же неудаче. Но время показало, что зря. Теперь нужно учиться жить заново, идти к своей цели, глотать слёзы и бороть страхи. Теперь нет мамы, чтоб обнять и успокоить, нет папы, чтоб защитить, никого нет. Только тётя, которую ещё нужно найти. Она осталась одна и должна научиться быть самостоятельной. Из воспоминаний этих печальных воспоминаний девушку выдернул весёлый голос Дазая:  — Кофе, или чай?  — М? Кофе. Так, а что за работа?  — Придёшь — увидишь, — за такой ответ парень был награжден тяжелым, подозрительным взглядом. Вообще такие взгляды на Осаму не действовали, но на этот раз что-то пошло не так. Ну, или же он просто понимал, что если девчонка испугается и откажется туда идти, или вообще сбежит, лучше никому не будет. Тут уж сами выбирайте, что вам больше по душе.  — Работа в офисе. Только там небольшой вступительный экзамен надо пройти. Но ты же образованная, справишься.  — А какой хоть предмет? А то я с географией и алгеброй не дружу. Какая форма экзамена? Тестирование? Собеседование? Практическое задание? Сочинение? Задачи?  — Прости, это конфиденциальная информация, ничего рассказать не могу.  — А какие нужны документы?  — Только паспорт. На имя Исамы Кодзимы, само собой.  — И они готовы принять меня без образования?  — Да.  — Что это за офис такой?  — Нормальный офис.  — Ну точно шарашкина контора.  — Ничего такого!  — Он вообще официальный?  — Всё абсолютно легально.  — Ладно, допустим.  — Так засиделись мы! Уже без двадцати десять!  — Идите собирайтесь, а я помою посуду.  — Не стоит, я сам.  — Вы собираетесь идти на работу в домашнем спортивном костюме, или хотите опоздать?       Намёк Дазай понял, да и Аика была права, поэтому он перестал сопротивляться и ушел собираться. Чуть больше чем через пять минут они вышли из квартиры, закрыли дверь и двинулись в направлении этого самого офиса. Нужно отметить, что «прогулочный шаг» Осаму был полубегом для Канэко. Грёбаная разница в росте. Через несколько минут у парня зазвонил телефон.  — Привет, Куникида. К чему такая спешка? Какое ЧП? Понял. Сейчас буду.  — Что-то случилось?  — Да. Нам сейчас срочно придётся бежать в Вооруженное Детективное Агентство. Нет времени объяснять. Топай быстрее.       Скоро они запыхавшиеся прибежали к офису ВДА. У входа их встретил Доппо.  — Тсс… Террорист захватил заложников и требует привести директора. Он вооружен. Угрожает убить Наоми.  — Какое у него оружие?  — Beretta 92FS  — У него хороший вкус. Кто-то из нас должен его отвлечь.  — Как всегда?  — Конечно.  — В смысле как всегда?! У вас что, такое в порядке вещей?  — У нас детективное агентство, чего ты ждал? — очкарик сказал это, как само собой разумеющееся. Исама аж дибилом себя почувствовал. — Один…  — Два…  — Три!  — Ножницы режут бумагу. Куникида, ты проиграл.       Блондин медленно зашел к террористу.  — Пацан, успокойся.  — Не двигайся! Я знаю тебя и твою способность, Доппо! Руки за голову, чтобы я их видел, лицом к стене! Если не сделаешь, как я сказал, я прострелю ей бошку!       Рыжий направил пистолет в висок одной из связанных девушек, которые сидели на полу. Детектив поднял руки и отошел к стене.  — Плохо дело. Я пошел! — Дазай сделал уверенный шаг к двери.  — Стойте! — Кодзима схватил его за локоть. — А что если он и вас знает? Тогда станет только хуже.  — Всё может быть. Но что мне ещё остаётся? Это мелочи, и не в таких передрягах бывали.  — Давайте я? Я выиграю время, а вы что-нибудь придумаете.  — Ты понимаешь, какой это риск?  — Нет, идти поболтать по душам с вооруженным психом, который хочет всех перестрелять нафиг — совершенно безопасно! О каком риске вообще речь?  — Сейчас нет времени упражняться в остроумии.  — Сомневаться тоже.  — Ладно, иди. Только без резких движений, просто потяни время, а всё остальное оставь нам.  — Сам знаю. Исаму перешагнул порог.  — Ты кто? Хера ты тут забыл?  — Спокойно, спокойно. Ты главное не нервничай, — подошел немного ближе к этому рыжему типу.  — Кто ты и что здесь делаешь?  — Я не имею никакого отношения к агентству. Я просто проходил мимо, услышал шум и зашел посмотреть, — он сделал ещё пару плавных шагов. — Послушай, давай ты сейчас успокоишься, опустишь оружие, и мы поговорим, — ещё шаг.  — Стой на месте, или я тебя пристрелю, к чертям собачим! — парень вскочил со стола, на котором сидел, и теперь заложники были у него за спиной. Он направил дуло на Исаму. Рука, держащая пистолет, тряслась, глаза искрились безумием, голос уставший и пустой, этому человеку явно нечего терять. В том, что он выстрелит, не могло быть сомнений. Это всё вселяло страх.       Но того, что произошло в следующую минуту, не мог ожидать никто: ни Дазай, ни Исаму, ни кто-либо ещё. Кодзима, прошипев «Да стреляй!», кинул в террориста первое, что попало под руку, а это была довольно увесистая папка с документами, до этого стоящая на столе слева и, пока тот пригнулся, через мгновение «герой-спаситель-заложников» уже прыгнул на него с цветочным горшком, который схватил со стола справа. Рыжий успел только боковым зрением заметить, как в нескольких сантиметрах от его головы что-то пролетело на пол и разбилось в дребезги. Этот «снаряд» попал бы точно в цель, если бы не Дазай. Пока Исаму тянул время, он обходным путём подошел к двери, которая была ближе к центру событий, и должен был провести неожиданную атаку, но всё пошло несколько не по плану. Хотя от полёта документов до атаки цветком мгновение прошло только для Танидзаки: Кодзима неосознанно использовал на нем свою способность и остановил, пока добежал до цветка. Если бы эта «пауза» задела и Осаму, и он не успел схватить тонкую ручонку нападающего, то Джуничиро уже лежал бы без сознания с пробитой черепушкой. Зависло молчание: чудом учелевший, недотеррорист отходил от шока; Куникида пытался понять, что сейчас произошло, ибо он искренне не догонял; Исаму думал, какого, собственно, хуя, его остановили, он висит в воздухе, и что здесь, бдядь, происходит; «заложники», как и Доппо не въезжали в ситуацию, а Дазай просто наслаждался тем, как все зависли, и как всё тупо получилось. И он же, собственно, первый нарушил тишину:  — Впечатляет…  — Братишка, ты в порядке? — кинулась на рыжего одна из «заложниц». Голос напарника мгновенно вывел Доппо из ступора, и он, наконец, сообразив, что учудил пацан, включил свой режим «злобная мамаша».  — Идиот, это ещё что за народная самодеятельность?! Ты должен был отвлечь нашего сотрудника, а не убивать!  — Вашего сотрудника? То есть это всё подстроено?  — Я же сказал, что нужно пройти небольшой экзамен. Но не могу не согласится с Куникидой, ты действительно идиот, — Дазай наконец отпустил руку Исамы, и он шмякнулся на пол. — Ты не контролируешь свою способность, если бы всё было по-настоящему, и твой дар не сработал, тебя бы пристрелили.  — Но нужно же было что-то делать.  — Нужно было действовать по плану! Ты отвлекаешь внимание, мы с Дазаем хватаем! — очкарик был просто в бешенстве.  — Куникида, не кричи. Ты знал, что чем больше человек кричит, тем он становится недееспособнее?  — Что, правда?  — Конечно. Запиши, а то забудешь… купился… — в сопровождении крика «упырь!», Осаму улетел в стену.       В комнату зашел седой мужчина в чёрной с зеленым национальной одежде.  — Испытание прошло несколько не по плану, но вполне успешно, директор, — доложила одна из сотрудниц.  — Ну что скажите, директор?  — Я поражен, что гражданский смог так сориентироваться в стрессовой ситуации и провернуть такой план. Думаю, ты будешь хорошим детективом. Дазай, под твою ответственность.  — Кодзима Исаму, — с напускным официозом обратился Осаму. — добро пожаловать в наше агентство!  — Подождите! Вы же сами сказали, что я идиот и действовал безрассудно. Какой из меня детектив?  — Но не каждый сообразит при таких обстоятельствах. Это важное качество для сотрудника нашего агентства. К тому же, как нашему новому сотруднику тебе выдадут квартиру, и не придётся возвращаться в приют.       Ещё немного посомневавшись, шатен всё же вступил в агентство. И первый рабочий день начался с уборки… Ах да! В общем, документы, которые Исаму использовал как отвлекающий манёвр, разлетелись в радиусе нескольких метров. К слову, Куникида разложил их в идеальном порядке только вчера. Ну и не стоит напоминать про разбитый горшок и рассыпавшуюся в результате землю. Через несколько минут цветок был кое-как пересажен в новый горшок (на этот раз уже пластиковый) в ту же собранную с пола землю. Теперь Исаму сидел и раскладывал в необходимой последовательности бумаги. У него мелькнула гениальная мысль:  — Куникида.  — Чего тебе, малой?  — А почему вы не нумеруете страницы?  — Ну знаешь, не было необходимости: раньше такие вот фейерверки из важных документов никто не устраивал. А мысль хорошая. Ты этим и займешься, — инициатива наказуема. Спустя четыре часа эта огромная стопка была аккуратно сложена и пронумерована. И знаете, сколько там было страниц? Почти семьсот! Это хорошо, что для того чтоб понять в какой последовательности идут страницы не нужно читать всё, только начало и конец. Ему даже думать не хотелось о том, сколько времени понадобилось, чтоб это всё написать. Всё же страшная вещь — документация! Как только Кодзима закончил с этой стопкой, получил новую.       Всё же кое-что в этом офисе было не так.  — Дазай, а почему у вас так мало сотрудников?  — Сегодня практически никого нет. Только я, Куникида, Танидзаки (которые, кстати, как будто в воздухе растворились сразу после экзамена) и несколько человек, которые подрабатывают ассистентами и секретарями. Со всеми остальными ты познакомишься завтра.  — Ясно.       До конца дня новичок работал с бумагами, а Доппо и Осаму писали отчёты. Ну то есть Кунинида пытался писать, а напарник только то и делал, что бесил его. Рабочий день подошел к концу. Все стали расходиться.  — Малой, вы с Дазаем теперь живёте на соседних улицах. Он тебе покажет дорогу.  — Хорошо. До свидания.  — До завтра. Рабочий день начинается в десять. Только попробуй опоздать!  — Ну что, Исаму, пошли? — ответ немой кивок. Да, весь день разговаривать только шепотом оказалось очень непросто. Но нужно привыкать. Неизвестно сколько времени займет поиск тётки. Да и не факт, что можно будет раскрывать себя сразу, как найдут её. Это может быть опасно как для Аики, так и для её родственницы. Перемены это всегда нелегко. Но ведь всегда к лучшему, да? Хотя иногда в это трудно поверить. А иногда… просто… невозможно… (кхм, небольшое лирическое отступление.) — Сейчас зайдём в кафе на первом этаже перекусим, потом идём забираем у меня твои вещи и в новую квартиру, — очередной кивок.  — Только мне ещё в магазин надо, — до стрижки у Аики были шикарные волосы почти до колена. При стрижке они были предусмотрительно осторожно собраны в кулёк, и в парикмахерской за них дали вполне неплохие деньги. Вот они уже вышли из кафе, зашли в магазин. Всю дорогу Кодзима и Осаму шли молча: Исаму усердно пытался запомнить дорогу (да после пути от квартиры до агентства дорога не запомнилась от слова «совсем»), а Дазай просто предпочёл подождать, пока они дойдут и девушка парень сможет говорить в полный голос. Вот они уже в квартире. Сборы заняли минимум времени, так как практически ничего не распаковывалось. Наконец дошли до нового жилища Исамы.  — Ну вот и пришли. Дорогу запомнил?  — Не знаю. Вроде. Может быть. Скорее всего нет.  — В таком случае завтра в без пятнадцати десять я зайду за тобой.  — Хорошо. Квартирка была небольшая, зато всё в удобной близости. Под словом «небольшая» подразумевается максимальная экономия места. Сразу за железной дверью начинался узкий коридор. За поворотом деревянная дверь в ванную комнату. Настолько крохотную, что стоя посредине, можно дотянуться как до дверцы душевой кабинки, так и до сушилки для полотенец на противоположном конце комнаты. На стенах белая и зелёная плитка выложена в шахматном порядке. А на полу коричневая, такая же как в прихожей и на кухне. Которая, собственно, находиться прямо по коридору. В углу, возле окна, плита, рядом под белой столешницей стиральная машина, так как в ванной она не вмещалась. В другом углу раковина, с краю холодильник. Под потолком кухонная стенка в зелёном цвете. Граница со смежной гостиной определялась барным столом из дерева, в цвет журнальному столику перед зелёным диваном, книжным полкам и сменой плитки на линолеум. Между диваном и столом дверь на балкон, а в противоположной стене дверь в спальню. Сразу справа стоит шкаф, а за ним окно. Двуспальная кровать занимала всю оставшуюся площадь не оставляя даже проходов вдоль стен. Над ней два светильника. В общем всё уютно. Не хватало только занавесок и фотографий, или картин на стены. Аика понесла пакеты из продуктового на кухню, а Дазай чемодан и рюкзак в гостиную.  — Чай, или кофе?  — Чай. А ещё уже можно говорить в полный голос.  — А, точно. Уже по привычке.       Пока кипит чайник Осаму начал разговор:  — С твоим временным устройством мы разобрались. Что теперь?  — Нужно найти мою тётю.  — Как её зовут?  — Я, как и все, всегда называла её тётя Юки, но возможно это сокращение. А может быть и нет. Фамилию я не знаю. Ужас, как можно быть такой глупой?! — она разочарованно закрыла лицо руками.  — Пф… Спокойно, что-нибудь придумаем. Ну, а если нет, ты составишь мне компанию в исполнении моей мечты? Я хочу совершить двойной суицид с прекрасной девушкой, — закипел чайник. Девушка насыпала заварку и залила её кипятком. Помещение заполнил аромат чая с лесными ягодами.  — Нет уж, спасибо за предложение, но я пока жить хочу, — и очередной взгляд выражающий всю степень её недоверия. Когда она так смотрит, появляется чувство, будто она видит все твои грехи и пороки. Даже Дазаю становится не по себе. Ну да, у него в биографии много тёмных моментов, но он никогда не чувствовал за это стыд. Но с такими гляделками и до монастыря недалеко.  — Ну нет, так нет. Не надо меня взглядом пилить. Лучше скажи, у тебя фотки этой твоей тёти есть?  — Да, — она достала свой смартфон.  — Ты же говорила, у тебя телефон забрали, откуда этот?  — Но я же ещё говорила, что залезла в кабинет директора. Вместе с документами и мобильник забрала. Правда все контакты и аккаунт почты они удалили, но фото остались. И SIM карту вытащили. Но я уже купила новую.  — А ты не так безнадёжна. Кстати, а как ты туда залезла? Ты умеешь взламывать замки?  — Умею, там везде кодовые, а я их как свои пять пальцев знаю. Так же как сигнализацию и как её обойти. Это же мои родители всё делали. Пароли меняют каждый месяц, но я знаю, как их обойти. И деньги с телефоном, кстати, были в сейфе, который я тоже взломала. Но я и отмычкой работать умею.  — Так беспомощная умница-тихоня на самом деле профессиональный медвежатник? — теперь подозрительный взгляд получила она сама.  — Не смотрите на меня так. Я никогда раньше не пользовалась этим… в личных целях.  — Ну, а в каких же?  — Помогала другим девчонкам ходить гулять после комендантского часа. Не безвозмездно. Нашла. Вот её фотография.  — Угу. А есть фотографии рядом с домом, на улице, в примечательных местах поблизости?  — Я поищу, но не уверена. Улица обычная. Ничего примечательного.  — Ладно. Сколько ей лет?  — В феврале было тридцать.  — Хорошо, отправишь мне все фотографии сделанные ближе всего к её дому. Может что-нибудь смогу найти.  — Спасибо.  — Да что там, как мог я бросить такого беспомощного, беззащитного ребёнка?       Дазай рассказывал про роботу в агентстве, шутил и расспрашивал про дар. Они допили чай и Осаму ушел домой около девяти вечера. Аика сняла эластичный бинт со стоном: «аааааа! Во-о-озду-у-ух!», и пошла в душ. Потом она начала обустраивать своё новое место жительства: разложила вещи в шкаф, всё по местам в ванной и на кухне. Когда дело было сделано, была половина одиннадцатого. Канэко наконец легла.       Ещё вчера смерть родителей, жизнь в интернате, который стал приютом, побег, киллер, новая жизнь, всё казалось сном. Она понимала, что всё действительно, но сейчас, обустроившись в новой квартирке, до неё дошло ощущение реальности происходящего. Ощущение что она уснет, а когда проснется, ничего не изменится наконец достигло её. Она почувствовала, что родителей больше нет, что уже никогда не будет как прежде. Впервые после смерти родителей она заплакала. По-настоящему. Заревела в захлёб. Когда услышала новость о родителях, когда были похороны, слёз не было. Это пугало. Боль была. От душевной боли ломило всё тело, ничто не имело смысла, всё блёкло, но не было никаких внешних проявлений. Как будто страдала вовсе не она, а кто-то другой. Как будто она просто сопереживала утрате кого-то из друзей, но не собственной. Но сейчас пришло осознание, что это всё происходит с ней. Аика не просто поняла, а почувствовала, что это её родители больше не обнимут, её хотят убить, у неё весь мир разбит вдребезги, она идёт босыми ногами по осколкам собственной души и она устала от боли. Захотелось кричать. Глаза закрыла пелена слёз. Просто началась истерика. Она уткнулась лицом в подушку, кусала до крови губы, чтоб не кричать, но всё равно кричала.       Если бы не насыщенный день и невероятная усталость, то истерика длинною в ночь, убийственная головная боль и мешки под глазами, как у панды были бы обеспечены. Но через полчаса, она устала кричать, устала плакать, устала истерить. Устала так, будто все эти месяцы не замолкала. Она просто уснула. Просто снова свела все чувства на нет. Чувства хлынули такой неудержимой волной, что всё что копилось в душе почти год, выплеснулось за жалких пол часа, оставив после себя невероятную боль в горле, глазах, голове, искусанных губах и в сердце… эту боль так просто не заглушить.