Чужаки

      Сквозь густые зеленые кроны деревьев на дорожку из темно-красного кирпича пробивалось яркое утреннее солнце. Искривленные ветви столетних дубов образовывали своего рода тоннель, ведущий к двухэтажному дому в колониальном стиле, с высокими белоснежными колоннами, чисто вымытыми окнами, просторным балконом по периметру дома и свежевыкрашенной бледно-голубой дверью.       Терри поднял взгляд, бесцельно рассматривая темные, буро-коричневые, поросшие мхом ветви, сплетëнные над его головой словно полупрозрачный потолок. Мужчина продолжал идти, щурясь от солнца. В тридцати милях от Лафайетта все было чище и светлее.       Прокурор глубоко втянул носом свежий воздух.       Он шел по аллее несколько минут, но так ни разу и не взглянул на дом в конце дорожки.       Терри всегда старался не спешить на этом пути, желая насладиться спокойствием и тишиной среди могучих деревьев, видевших на своем веку слишком многое.       На входе кое-кто из работников поприветствовал его, несколько человек кивнули, стремительно проносясь мимо прокурора, кто-то пожал руку. Терри по привычке любезно улыбался, вежливо здоровался с каждым. Он привык носить свою маску, она стала его новым лицом ещë тогда, когда он закончил юридический факультет и поступил на службу.       Мужчина поднялся по лестнице на второй этаж. Из дальних комнат доносилась негромкая спокойная музыка. Он сразу заметил ещë одного гостя, стоящего в глубине зала, и в груди словно зашевелился холодный скользкий уж. - Доктор Перри.       Человек, которого он поприветствовал, повернулся к нему неспешным, почти вальяжным движением хозяина поместья, которым он не являлся, и аккуратно улыбнулся, из-за чего две небольшие морщинки обозначились на его немолодом уже лице. Темно-ореховые глаза никогда не улыбались. - Господин прокурор, рад вас видеть.       Если доктор Эллиот Перри и был чему-то рад, то уж точно не встрече с ним.       Терри мельком оглядел доктора: дорогой, оттенка бронзового хаки, костюм из тонкой шерсти, очевидно, сделанный на заказ, сатиновая голубая рубашка с идеально отглаженным воротничком, узорчатый галстук в тон и туфли из тонкой матовой кожи.       Терри снова встретился взглядом с Эллиотом, с лица которого не сходила насмешливая улыбка: - Могу посоветовать вам своего портного, Теодор. - Меня устраивает мой. - Ответил прокурор, вежливо улыбнувшись. После некоторого молчания он негромко произнес, - еще не началось? - Все ждали вас и мистера Таттла. - Которого из? – отозвался Терри, вытаскивая длинную сигариллу из серебряного портсигара. - Губернатора, - доктор Перри снова улыбнулся одними губами, цепким взглядом осматривая грубоватый профиль прокурора, с выдающимся горбатым носом, высоким лбом, черными дугами бровей. Тот медленно затянулся. По залу поплыл настойчивый тяжелый запах дорого табака.       Эллиот негромко продолжил: - Вы в расстроенных чувствах? - Не лезьте мне в душу. Я не ваш пациент, - огрызнулся мужчина, сверкнув синими глазами на говорившего. Эллиот не смутился. - Все люди, в некотором смысле, мои пациенты.       Терри раздражëнно повел плечами, продолжая медленно курить, выдохнул белоснежный ароматный дым через нос и посмотрел прямо в глаза доктору: - Скорее мы все ваши марионетки. – Он повернулся к нему корпусом, - вы всегда себе на уме, делаете вид, словно знаете всё и обо всех. - Я не делаю вид, Теодор, просто в отличие от многих я умею видеть и слушать. Поэтому мы с вами, - он немного придвинулся к Терри, - работаем здесь. Вместе.       Терри еле удержался, чтобы не закатить глаза. Ему претило находиться в этом доме, особенно рядом с Эллиотом, но выбора у него не было. Вернее, он был, восемнадцать лет назад. И он его сделал.       Эллиот Перри аккуратно поправил узловатой рукой волосы. Про себя Терри сравнивал его с трехцветным котом: когда-то темные волосы доктора постепенно седели, кое-где отдавая рыжиной. Выглядело бы даже красиво, если бы блеклые брови и цепкие неулыбчивые глаза не портили впечатление.       Эллиот долго вглядывался в прокурора, что-то обдумывая про себя, прежде чем решил продолжить разговор. - Говорят, сегодняшний праздник несколько омрачен событиями прошедшей ночи. «И полыхнули карминово-красным пожаром поля…» - доктор, с видом человека слишком много узнавшего о жизни и людях, снисходительно улыбнулся, - Преподобный, возможно, будет просить вас оказать ему любезность. - Вы как всегда знаете обо всем наперед или специально подначиваете меня? - К чему ваша злость, Теодор? Неудачи на личном фронте? Возможно, психотерапевт смог бы облегчить ваши… любовные муки. - Вы… - Терри резко повернулся к нему, скрипнув зубами. Эллиоту показалось, что тот ударит его. Это было бы очень занятно. Но прокурор этого не сделал, - не пытайтесь изображать из себя мудреца, Эллиот!.. Вы слишком много о себе возомнили… И вас не касается эта сфера моей жизни. - А другие? Терри неприязненно скривил губы, выдыхая дым. - Другие сферы, - доктор наклонил голову, разглядывая лицо прокурора, с той же неизменной вежливой улыбкой, - меня касаются?       Мужчина не ответил, молча продолжая курить, едва сдерживая бешенство. - Осталось всего пятнадцать часов ее терапии. Ужасно жаль, очень интересная… натура. Разговаривая с ней, я мысленно представляю себе вас, - Терри снова резко обернулся, слишком резко. С годами он все меньше владеет собой, промелькнуло в голове доктора, но он сделал вид, что ничего не заметил, - и то, чем она вас так… привлекла, что вы до сих пор не можете ее забыть. - Что вы несете? – Терри почти рассмеялся, - вы в своем уме, доктор? Вам бы самому не помешало побеседовать со специалистом. – Он высокомерно улыбнулся, - У меня нет недостатка во внимании женщин. - Несомненно. Именно поэтому вы интересовались ее самочувствием после того… несчастного случая на болотах. Вы и она – истинный мезальянс. Утешайтесь, Теодор, все к лучшему – она слишком независима для вас. - Вы хотите стать моим врагом, продолжая исторгать из себя этот бессвязный бред?! - Злость прокурора была уже физически ощутима, он даже забыл на несколько мгновений о сигарилле. - Ну что вы. Понимаете ли, это ведь лучше для вас – иметь такого друга как я, - он тонко улыбнулся, обнажив ряд ровных мелких зубов, и повернулся в сторону двустворчатых резных дверей, которые бесшумно распахнулись, пропуская высокого, тучного мужчину. Ему было глубоко за пятьдесят, густые седеющие волосы отдавали желтизной. Он добродушно улыбнулся, сверкнув стеклами очков на солнце, и раскрыл руки навстречу прокурору. - Терри, мой мальчик, - он по-отечески похлопал того по плечам, немного сжав их крупными пухлыми руками. - Мистер Таттл, - Терри вежливо улыбнулся в ответ и немного отстранился, аккуратно выдыхая дым в сторону. - Рад, очень рад, что ты пришел… у меня к тебе есть небольшой разговор. Вы нас извините, доктор Перри? - Разумеется, преподобный, - на этих словах Эллиот вежливо кивнул и бросил короткий колкий взгляд на прокурора. Тот холодно посмотрел на него и отошёл к окну, увлекаемый мистером Таттлом, который мягко, но настойчиво, подтолкнул его в нужном направлении.       Когда они остались вдвоем у окна, где никто не мог их услышать, мистер Таттл стал заметно беспокоен, взволнованно сжимая пальцы рук; он некоторое время осматривал участок перед домом, аккуратно выстриженный ярко-зеленый газон, затем посмотрел в синие глаза прокурора, отметив, что сегодня косоглазие Терри стало более заметным, как и всегда, когда он был слишком раздражëнным или уставшим. Таттл шепотом произнес: - Понимаешь, кое-что случилось… ужасная, ужасная вещь, Терри. Наш мальчик…       Терри подавил вздох, понимая, что Таттл следит за каждым движением его лица. - Что с ним? - Он немного заигрался. Вышел за рамки… Импульсивный, как отец. Это наш крест. – Мистер Таттл тяжело вздохнул, отрывая взгляд от прокурора, чтобы снова осмотреть газон, - Сегодня все обнаружится. Я прошу тебя, Терри, присмотри… присмотри за расследованием, - он заглянул в глаза мужчине, отмечая про себя, что у того между черных бровей образовалась резкая продольная складка. – Все должно быть как обычно.       Теодор опустил глаза, осматривая свою обувь. Медленно сделал последнюю затяжку.

Тео, сынок, я бы так хотела, чтобы ты стал великим человеком! Богатым и влиятельным!.. И чтобы тебе никогда не пришлось торговать креветками…

- Не беспокойтесь, мистер Таттл. Все будет в порядке.

***

      Служебный автомобиль неспешно двигался по пыльной проселочной дороге, когда сработала рация, и приглушенный голос разорвал тишину внутри кабины: - Детектив Харт и детектив Коул, ответьте.       Марти достал рацию и нажал кнопку: - Детектив Харт на связи, прием. - Наконец-то, который раз пытаюсь пробиться сквозь эфир. - Кэрис, нам сказали, ты уехала. - Я на месте. Тут полный восторг. Практически выставка современного искусства. Марти с сомнением усмехнулся и ничего не ответил. Он обернулся на Раста. Рация некоторое время тихо шуршала, прежде чем Кэрис снова заговорила: - Далеко вы? - Скоро будем, не скучай. - Поверь, мне некогда скучать. До связи.       Мужчина отложил прибор и покрутил головой, разминая шею. Его напарник неотрывно смотрел в окно, на высокие сожженные солнцем стебли тростника, до тех пор, пока Марти не остановил машину у внешнего периметра участка, где молодой полицейский встретил детективов и указал в сторону раскидистого дерева.       Раст не спеша натянул синюю куртку с надписью на спине Полиция штата и последовал по дороге за напарником.       Местная полиция, шериф, добровольцы из военизированных отрядов толпились у натянутой ярко-желтой ленты, обозначавшей границы внутреннего периметра. Проход сюда был строго лимитирован.       Детективы подходили все ближе, а Растин не мог оторвать глаз от кряжистого бука исполинских размеров в центре выжженного участка земли. Дерево было настолько необычно, здесь, посреди тростникового поля, протянувшегося на сколько хватало глаз, что мужчина завороженно смотрел на огромный ствол и раскинувшиеся, словно в танце, иссохшие ветви и не сразу увидел худое землисто-серое тело в странной позе у корней бука. В некоторых местах от остатков сгоревших стеблей тростника еще тянулся тошнотворный дымок, но дерево осталось нетронутым. Бук, должно быть, стоял здесь еще во времена Конфедерации, последний свидетель минувших лет.       И единственный свидетель ритуального убийства.       Мужчины прошли под лентой, под ногами захрустел тростник.       Кэрис, одетая также как и они, вышла из-за дерева, когда детективы, наконец, увидели друг друга.       Марти коротко кивнул напарнице и взглянул на труп у корней дерева. На лице мужчины отражались смешанные чувства жалости, отвращения и злости, и когда Раст поприветствовал Кэрис, и они оба направились к телу, Марти был глубоко в душе рад, что ему не придется рассматривать труп дольше положенного. Шериф из Вермиллиона подошел к Харту, с опаской глядя на тело: - Видели такое когда-нибудь? - Нет, сэр. Хоть я и восемь лет в уголовке, - тихо ответил детектив. - Символы там… Сатанизм какой-то… Передачу про это видал пару лет назад. – Шериф вытер вспотевший лоб рукой, немного сдвинув шляпу, - надо бы еще людей, прочесать местность. - Опознали ее? - Не-а. - Периметр пошире оцепите. Проезжающих проверять, - Марти достал рацию и начал отдавать приказы диспетчеру.       Растин и Кэрис отошли на достаточное расстояние от полицейских и не произнесли ни слова, пока обходили место преступления.       Раст бегло окинул взглядом обнаженное бледно-серое тело, распущенные поблекшие от солнца золотисто-рыжие волосы, которые шевелились на ветру, создавая странный диссонанс с неподвижным туловищем. Руки мертвой женщины были крепко связаны перед собой, на глазах – повязка из грязно-белой ткани. Голову ее венчала корона из острых оленьих рогов. Растин присел рядом с ней, вглядываясь в черты лица, и начал делать набросок в тетради. Кэрис стояла в паре футов от него. Когда Раст на мгновение поднял взгляд, то увидел, что ее лицо было бледнее обычного, словно осунувшееся после бессонной ночи. Кэрис, скрестила руки за спиной и долго смотрела на спиральный символ на спине женщины. - Она будто молится, - негромко произнесла детектив, - древнему богу. - Этого он и хотел. - Отозвался Раст, - смотреть не будешь? - Я уже два раза по кругу прошлась, пока вас ждала. - Кэрис взглянула ему в глаза. – Ты как? - Терпимо, - мужчина закончил рисунок и перешел на другую сторону, обходя пирамидки из веток, неизвестного назначения, возле которых уже были расставлены ярко-желтые номерные таблички.       Кэрис плотно сжала губы, пытаясь отстраниться от происходящего и взглянуть на все здраво. Остатки самообладания не покинут ее, как в первые минуты пребывания здесь. На смену ужасу, отчаянию и панике пришло смирение перед неизбежным. Если судьба однажды дала ей знак, а может быть и не только ей, то ничего уже нельзя изменить, нужно просто двигаться вперед. Женщина обернулась на напарника. Тот делал бесконечные пометки в тетрадь. Солнце, прорвавшись сквозь пелену облаков, осветило худое лицо детектива Коула, заострившиеся скулы и надбровные дуги отбрасывали глубокие тени. Кэрис подумала про себя, что он немного загорел. Растин обошел очередную пирамидку и присел с другой стороны от тела.       Кэрис устало потерла переносицу.       Через некоторое время Раст поднялся на ноги, подошел к напарнице, и коротко оглядев ее жесткий профиль, негромко проговорил: - Что думаешь? - Думаю, как мы будем ловить сумасшедшего сектанта по всему штату… Кстати, буки крайне редко растут поодиночке. Забавно, правда?       Раст неподвижным взглядом уставился на терновый венец «короны», в котором запуталось несколько прядей золотисто-рыжих поблекших волос: - Он мета-психопат. Кэрис сдвинула брови: - Хочешь сказать, что… - она задумалась, подбирая слова, и медленно произнесла, - это будто проекция? Словно убийство направлено вовнутрь. Но внутрь чего? Самого себя? Общества? - Хотел бы и я знать, но, думаю, это, по сути, неважно. Будут другие жертвы. Или уже были… - …А это кульминация. Самый яркий образ его фантазии… - Ну, что тут у вас? – Марти приблизился к дереву, сердито прокашлялся и посмотрел на напарников. Кэрис кивнула Расту, уступая право голоса. - Это постановка, - детектив Коул перенес вес на правую ногу, чтобы удобнее было стоять у корней дерева, - Ритуал. - Так… - Фетишизм, иконография. Все это – его картина, а тело – парафилийная карта любви. - Пара-что? – со скепсисом отозвался Марти и, скривив губы, повернулся к Кэрис. Женщина, коротко вздохнула и процитировала: - Парафилия или перверсия – это нездоровое сексуальное влечение к некоему атипичному объекту. Порицается в обществе. Вуайеристы, педофилы, эксгибиционисты, зоофилы… - Я понял, - раздраженно прервал ее Марти, - дальше. - У нее расцарапаны колени. Спина ободрана, герпес на губах, плохие зубы – проститутка, очевидно. - Раст замолчал. Его лицо не выражало эмоций. Марти снова вопросительно посмотрел на Кэрис. - Пока тебя не было, мы сошлись во мнении, что это не первая его жертва. - И с чего это? - С того, что такие постановки не возникают из ниоткуда. Первое убийство – всегда пробное, человек только познает себя и границы своих возможностей. Над этим, - она указала на женщину, - нужно было думать очень долго. Все выверено, четко. У каждого предмета свой смысл. В ее позе, рисунках, в этой… короне… К слову, похоже на изображения кельтского бога Кернунноса - мужчины, с оленьими рогами; а в качестве атрибутов у него – змея, бык, олень. Все они несут определенную смысловую нагрузку. Рога, например, символизируют равновесие мужского и женского начала, а змея – сакральный эротический подтекст… - Кэрис встретилась взглядом с Марти и прервала себя на полуслове. Детектив Харт закусил щеку, покивал головой, с нескрываемым раздражением и иронией переводя взгляд с одного на другого напарника: - Переобщались вы друг с другом, вот что я думаю. – На этих словах Кэрис устало закатила глаза, подавляя вздох, Раст наклонил голову, бесстрастно глядя в глаза детектива Харта, а тот продолжил, - испортил мне хорошего детектива своими бреднями и книжками. Не писали там, случайно, пару глав о скоропалительных выводах, под которые удобно теории подгонять? Раст ничего не ответил. - Вуду сюда еще приплетите, для полной ясности. - Не уверен, что это вуду, - негромко отозвался Растин. – Хотя некоторая символика соответствует… - В этих местах развита одна из разновидностей вуду – сантерия. Может быть, корни замысла оттуда. – Вставила Кэрис, на что Раст коротко кивнул: - Тоже вероятно. - В книжках про это вычитал? – поморщился Марти. - В них. - Отлично. Кэрис снова потëрла переносицу, пытаясь держать себя в руках и не встревать в перепалку. - Подождем вскрытия, - ответил Раст, доставая сигарету.       Детектив ван Хаутен отошла в сторону, чтобы вновь посмотреть на место издалека, окинуть общую картину взглядом и избавиться от закипавшего в груди раздражения.       Марти проследил за ней и снова посмотрел на Раста, пока тот закуривал.       Детектив Коул долго блуждал пустым взглядом по тростниковому полю, стеблям, высотой с человеческий рост и выше, вслушивался в шелест длинных тонких листьев, которые покачивались на ветру. Потом глубоко затянулся сигаретой и повторил: - Такое не появляется из пустоты.       Марти вздохнул и равнодушно кивнул на слова напарника. Растин чувствовал, что Харт не закончил. Он кожей ощущал смущение мужчины и продолжал смотреть на поле. Дым от сигареты медленно таял в воздухе, а мысленно детектив был уже далеко, где-то в постепенно меркнущем прошлом, когда Милли была в красном платьице и задувала свечки на торте… - Слушай, - прокашлялся Марти, и тяжело перевел дух, чтобы достаточно быстро и несколько раздраженно выговорить, изредка взглядывая на напарника, - сейчас… не лучшее время, конечно, но… ты должен прийти к нам на ужин. Мэгги больше не поймет отказа, так что… соберись и приди.       Лицо Растина осталось безэмоциональным. Но если бы можно было слышать, как трещит по швам его сердце, этот звук заставил бы содрогнуться даже видавших виды полицейских.       Он еще отчаянно цеплялся взглядом за стебли тростника и полицейские машины, сотрудников в форме, криминалистов и судмедэксперта, приехавшего на служебной машине. Но пауза затягивалась, и нужно было что-то отвечать.       Как мог, он три месяца откладывал этот визит. С тех пор как узнал, что у Марти есть две дочери. И, что ещё хуже, у них светлые волосы. Раст видел мельком фотографию на столе напарника. Тугой металлический узел сворачивался в груди, с хрустом ломая остатки хладнокровия и выдержки. Он не пил уже очень давно. Держался, потому что надо было снова взять контроль в свои руки. Теперь Растин не был уверен, что стойко продержится до конца недели. Он втянул носом воздух и тихо, хрипло выдохнул: - Когда? - В субботу, - откликнулся Марти, повернулся боком и стал смотреть в ту же сторону, что и Раст. - Ладно, - выдавил Коул, не глядя на Марти, когда увидел приближающегося к ним коронера, и мысленно отблагодарил его за это, после чего плавно, но быстро увернулся от приветствий, все равно на него никто не обратил внимания, и побрел вслед за остальной группой прочесывать местность, слишком сильно сжимая пальцами тлеющую сигарету.       Когда Марти оглянулся на Кэрис, она стояла неподалеку от судмедэксперта, который уже доставал необходимые инструменты из своего чемоданчика.       Мужчина двинулся к напарнице. - Бледная ты сегодня, нормально все? - Кошмары снились. – Тихо ответила женщина, опустив взгляд в землю. Она плотно сжимала губы в жесткую линию, но глаза оставались уставшими, почти печальными, когда она посмотрела в лицо друга, - Не разговаривай с ним так. Он ничего плохого тебе не сделал. Марти задержал на ней взгляд, коротко усмехнулся, мотнул головой и провел рукой по светло-песочного цвета волосам: - Я всего лишь осадил его полет фантазии. - Ты слишком груб и сам это знаешь. - Ну, теперь-то Раст в безопасности. Под такой защитой, - он иронично посмотрел на Кэрис. Ее лицо было очень спокойным, нечто среднее между безмятежностью и обреченностью было в ее взгляде. Некоторые называют это «примириться с судьбой». - Я очень немногим оказываю эту честь, как тебе известно. Марти показалось, что в ее голосе зазвучали ироничные нотки. - Это-то и пугает. За меня бы ты так заступилась при случае? – мужчина попытался улыбнуться. - За любого своего друга, - коротко и твердо произнесла женщина, не отвечая на улыбку. - Хочется верить. - Я уже это делаю, если ты помнишь.       Намек не понравился Марти, и он поморщился, недовольно сминая губы.       Через пару минут, пока они оба рассматривали ползающих перед телом судмедэксперта и криминалистов, Марти заговорил снова: - Я пригласил Раста к нам на ужин в субботу. - Хорошо. - Прошу тебя прийти тоже. Кэрис недолго помолчала. - Зачем, позволь осведомиться? - Так будет проще, - Марти неловко хмыкнул. - Кому? - Всем.       Женщина сдвинула брови, так что между ними пролегла неглубокая морщинка, и холодно посмотрела на друга: - Ты зовёшь его к себе, в такой день, - Марти не понял, что она имела ввиду, решив, что Кэрис говорит об убийстве, - предполагая, что наладишь с ним общение. И, по-твоему, мое появление там совсем не подозрительно? Он же не идиот, Харт. Господи… - Ну, пожалуйста, Кэр, ну я прошу тебя!..- Марти почти умолял ее, чуть повысив голос. - У меня терапия в субботу. - Придёшь после нее. Уж намекни Перри, что у тебя есть дела поважнее, чем его байки. – Марти встал перед Кэрис, заслонив собой вид на место преступления, - я тебя очень прошу, Кэр.       Детектив ван Хаутен посмотрела в голубые умоляющие глаза напарника, повернула голову в сторону полей, куда ушел Раст, и снова надолго замолчала.       Она ещё могла видеть его синюю куртку и темно-русые выгоревшие волосы среди буро-зелëных стеблей тростника, и эта картина навевала на нее особую тоску, почти на грани отчаяния. Ей в голову снова пришла недостойная мысль, занозой засевшая в сердце. Нет, не занозой. Стальным шилом. Расковыряй эту рану, давай, Кэр.       «Ведь Мэгги сведет его со своей подругой»       И холодный голос, очень похожий на голос ее отца, отчеканил:       «Тем лучше для него. Может быть, у одной из них найдется в сердце достаточно радости и надежды, чтобы дать ему то, чего он хочет»       И это было жестокой правдой. Кэрис думала, что Растин не смог бы полюбить ее со всем грузом её жизни, даже если бы не было между ними незримой, но жесткой границы правил.       «Твое одиночество не слабость. Это сила. Сила ждать то, что заслуживаешь» - Ладно, Марти. Я приду.

***

      Осень набирала свою силу, вытесняя непривычно холодное и дождливое луизианское лето. Двое детективов вышли из автомобиля и двинулись по парковке в сторону больших застекленных дверей. Они продолжали начатый еще в машине разговор, и Кэрис настойчивыми жестами сопровождала свой монолог: - …то есть с одной стороны он считался богом плодородия, но с другой являлся покровителем подземного мира. Царства мертвых. И жертвы, которые приносились ему, завершали цикл. - Поконкретнее, - Раст внимательно слушал женщину и при этом неосознанно рассматривал ее профиль. - Кернуннос – древнее кельтское божество, а значит – связан с природой, конкретнее – с лесом. Он дает пищу людям, а животным – возможность жить и перерождаться. Чтобы завершить цикл, люди должны были совершить магическую церемонию или ритуал, если угодно, и вернуть энергию жизни обратно в лес. Значит, убийство в лесу – возвращает все на круги своя. И тут ты резонно спросишь, почему же он выбрал одиноко растущее дерево… - Но если мы говорим о символизме, то и бук несет в себе сакральный смысл. К тому же – из названия города ясно, что это дерево имеет некоторое значение. - О, а вы, детектив Коул, еще и лингвист-филолог? – Кэрис улыбнулась ему, и тонкие лучики ранних морщин обозначились у ее глаз.       Раст не ответил. Он улыбнулся одними губами и еще раз бросил на напарницу продолжительный взгляд. Женщина приостановилась на ступеньках и обернулась к нему, негромким шепотом предложив не уведомлять Марти об этой части их беседы. Растин смотрел ей в глаза, пока она говорила; ее лицо было очень близко, так что он чувствовал запах ее шампуня и духов. Кэрис держала его руку повыше локтя, и мужчина ощущал сквозь пиджак ее прикосновение. Она еще что-то сказала ему, улыбнулась привычной ироничной улыбкой, походившей на усмешку, когда мужчина кивнул ее словам, и они оба вошли в здание полицейского управления.       Поздоровавшись с несколькими коллегами, напарники поднялись по лестнице на второй этаж. Едва они вошли в отдел, как Филис окликнула Раста: - Растин, постой, как раз вовремя!.. Тебе звонок, говорят, ты делал запрос… - Спасибо, - он взял протянутую трубку, положил толстую тетрадь на высокую столешницу и негромким голосом коротко и сухо отвечал офицеру по ту сторону телефона. Кэрис стояла рядом, в ожидании, сунув руку в карман черных широких брюк, - да… да. Как еще раз фамилия?.. ясно. Понял, спасибо. – Он закончил записывать, отдал телефон Филис и кивнул напарнице, чтобы она следовала за ним. - Что-то выяснили? - Её опознали.       Когда они приблизились к столу Марти, тот кивнул на кабинет начальника и скорчил недовольное лицо: - Ты представь, Кэр, явился этот мудак Спирс и дверью хлопнул у меня прямо перед носом! Говна кусок…       Кэрис усмехнулась: - Власть способна развратить кого угодно. Думаю, он просто завидует твоей красоте и молодости… - Не болтай ты всякую хрень. – Он заметно расслабился и посмотрел на напарников. По их лицам, он догадался, что вернулись они не с пустыми руками, - что там у вас?       Растин подошел к Марти с другой стороны, чтобы все трое могли негромко переговариваться в полголоса, и, держа руки на поясе, размеренным тоном доложил: - Итак, наша жертва – Дора Кэлли Лэнг. Приводы за мелкие кражи, хранение и проституцию. Жила у Сэйнт Мартинвилля. Хозяин говорит, дома уже год ее не было. Бывший муж – Чарли Лэнг, сидит восьмерку в Авойле за подделку чеков. Мать живет в Бро Бридж, водительское удостоверение просрочено. А насчет Течиллы Кэрис расскажет. – Он оборвал монолог и посмотрел на женщину. Та не заставила себя долго ждать и протянула Мартину тонкую бежевую папку: - Течилла сказал, что она была связана часов пятнадцать-двадцать, стоя. В крови обнаружены ЛСД и мет. Её пытали, душили. Множественные ножевые ранения брюшной полости послужили причиной смерти. Потом он её вымыл, поэтому и отпечатков нет. – Кэрис заправила волосы за ухо и продолжила, - Венок сделан из шипов, тростника и прутьевидного просо, все обернуто вокруг гнутой ветки, а рога – оленьи. Символ на спине, вот этот, нарисован большим пальцем в толстой перчатке. Как я и сказала – абсолютно все без отпечатков. Насчет значений символов и поделок можно только гадать, с этим глухо. - Ну, - Марти перелистал страницы отчета, - уже кое-что, в целом неплохо. Долго вы катались, зато не зря.       Раст кивнул и вернулся к своему столу. После нескольких часов бесконечной беготни из одного здания в другое, по меньшей мере, в двух разных частях города, он был почти счастлив с наслаждением вытянуть ноги, откинувшись на спинку стула. Мужчина только решил прикрыть глаза, как голос Кэрис вырвал его из раздумий: - Долго катались? Мы работали вообще-то, мистер! - У меня завтра брифинг с самого утра, потом ещё мы с вами тащим свои задницы на пресс-конференцию! И для этого мне нужны все сведения, Кэр. До Течиллы не так далеко ехать… - Раз такой умный, что ж ты сам не поехал? – Кэрис уперла руки в бока и с нажимом продолжила, - или тебе тоже власть в голову ударила? Так я тебя быстро верну с небес на землю. - По делу я назначен старшим, так что соблюдай субординацию… - Ох, еб твою мать, вы посмотрите, большой начальник! А поссать мне у тебя не отпрашиваться?..       Растин переводил взгляд с одного на другого и улыбался краем губ, наблюдая за беззлобной перепалкой детективов. Он поймал себя на мысли, что, возможно, где-то в самой глубине души будет скучать по этим, уже ставшим рутинными, перебранкам Кэрис и Марти. Они никогда не ругались всерьез, хотя со стороны непосвященным могло показаться иначе. После нескольких лет совместной работы напарники становятся своего рода семьей - негласный закон убойного отдела. Тому, кто прикрывает твою спину, нужно всецело доверять. В случае этих двоих в комплект входил ещё и специфический юмор. Раст снова с долей грусти подумал, что ему будет этого не хватать, если Кесада все же решил перевести его в другой отдел. Испытательный срок подошел к концу и детектив Коул должен был узнать – остается он или нет. Марти не выдержал первым, и они с Кэрис рассмеялись очередной шутке. Раст про себя улыбнулся и раскрыл тетрадь на заложенной странице. Мужчина перечитывал свои записи, крутил в пальцах ручку, но его внимание было рассеянно. Он смотрел на строчки и не видел их, вместо этого Раст думал о том, как в последнем разговоре по телефону, очередным вечером, Кэрис упомянула, что ей нравится танцевать, и как в выпускном классе они с ее другом Майклом выиграли школьный конкурс. С тех пор Раст периодически возвращался к этой мысли. Что бы не решил насчет него Кесада, можно было рассчитывать на благоприятный исход: либо он работает с Кэрис в одном отделе и, кто знает, может быть, они даже станут напарниками, либо его переведут. И в этом случае он сможет беспрепятственно пригласить ее на свидание. Раст резко прервал себя и смутился. Он мучил пальцами ручку. Не стоит строить далеко идущих планов, в конце концов, она хорошо к нему относится, ее дружбы Расту будет достаточно.       «Да кому ты врешь-то, Раст»       Детектив задумчиво взял пачку сигарет со стола.       Хотя бы попробовать стоит.       Почему собственно он не может пригласить на танец женщину, которая ему нравится?       «Отлично, ты признал это, мои поздравления. Может, теперь вернешься к работе?»       Растин тяжело вздохнул, выудил сигарету из пачки, щелкнул зажигалкой. Он затянулся дымом, задержав дыхание, и медленно перевел взгляд с напарника, который уже сидел напротив и печатал отчет, на женщину, о которой стал думать слишком часто.       Мужчина выдохнул дым и еще на мгновение задержал взгляд на Кэрис: она что-то сосредоточенно писала, сдвинув брови. Прядь темно-рыжих волос была готова выскользнуть из прически. Растин затянулся снова и вернулся к своим записям.

***

      Неделя выдалась суетной, но достаточно плодотворной. Марти блистал на брифинге, пока Раст и Кэрис молча стояли в стороне; на следующий день состоялась пресс-конференция, где уже майор Кесада был вынужден отвечать на неудобные вопросы журналистов, а Марти нервно кусал губы и оглядывался на напарников. Когда Кесада упомянул троих детективов, активно работавших над делом, Кэрис и командер Спирс встретились взглядом, едва он обернулся на них. Его маленькие черные глаза колко впились в нее, пока мужчина интенсивно жевал жвачку, и челюстные мускулы перекатывались под кожей. Он недовольно прищурился и отвернулся.       Кэрис постигла новый уровень раздражения.       В пятницу обещали дождь, и с самого утра казалось, что воздух трещит от накала, чтобы к вечеру облегченно разразиться мощным ливнем. В отделе обстановка была напряженная. Что именно этому способствовало, детектив ван Хаутен не могла себе объяснить.       Восемь детективов собрались в центре просторной, уставленной рабочими столами комнаты. Марти слушал донесения сотрудников о проделанной работе. Боб, полноватый детектив средних лет, держал двумя пальцами плотный желтый листок с пометками и зачитывал новую информацию по интересующему их делу. Кэрис аккуратно протиснулась между своим столом и Марти, чуть задев его плечом. Тот запоздало освободил проход.       Растин раскрыл принесенную напарницей папку. Кэрис негромко, чтобы не перебить Боба, прокомментировала несколько заметок, указывая пальцем на страницу. Раст кивнул, стягивая темно-коричневый пиджак, и аккуратно развесил его на стуле. - …хозяин сказал, что она разнесла квартиру. Тогда он забрал себе депозит. Соседи все подтвердили. Те, кто ее знал, говорят, она приходила под утро, если вообще приходила. – Боб закончил читать записку, подошел к детективам и, втиснувшись между Растом и Кэрис, положил густо исписанную бумажку на стол. Кэрис бросила короткий взгляд на детектива, но никак не прокомментировала настойчивый запах перегара, волной окативший ее. Женщина, поправила ремень на брюках и негромко кашлянула, когда внезапно действия Раста привлекли ее внимание. Он резко побледнел и шумно втянул носом воздух, повернув голову вслед Бобу. Лицо детектива Коула словно окаменело, глаза потемнели, и он после непродолжительной внутренней борьбы достаточно громко, ни на кого не глядя, выдавил из себя: - А вы, ребята, хорошо бары сегодня прочесали, да?       Кэрис на секунду замерла.       Повисла напряженная тишина. Все, включая Марти, обернулись на Раста.       Кэрис повернула голову, заметив движение. Разумеется, Гераси. Вид у него был, мягко говоря, помятый, а развязанный галстук болтался на покрасневшей толстой шее. Высокий, тучный, с густыми темными усами, он неприятно ухмыльнулся и скрипучим голосом ответил: - Да пошел ты в жопу, Коул. Раз тебе надо – сам и катайся. Дятел, блять. - Слушай, Гераси, ты бы шел домой, проспался, - резким голосом, в котором слышались железные нотки, отозвалась Кэрис. Она держала руки на талии, холодно глядя в глаза детектива. Тот ухмыльнулся и презрительно выплюнул: - Ещё ты мне не указывала, - он улыбнулся, надменно цокнул языком и произнес с оттягом, - подстилка прокурорская.       Кто-то удивленно присвистнул, Марти вышел вперед: - Стив, за языком своим следи!       Раст не произнес ни слова. Он плавно повернулся, глядя поверх голов всех присутствовавших, медленно, в несколько шагов преодолел расстояние между ним и Гераси, который вопросительно-дерзко поднял брови, словно спрашивая, что Раст намерен сделать в ответ на это. Тот подошел почти вплотную и резким и сильным движением от плеча с оглушительным треском ударил Гераси по щеке. Марти быстро приблизился и попытался встать между ними. Стив аккуратно потрогал языком зубы с пострадавшей стороны. Раст хрипло с вызовом прошептал: - Повтори, алкаш.       Мужчины стояли вплотную, Марти мог только рукой контролировать их сближение, напряженный, готовый к любому исходу: - Успокоимся, давайте… - Зря стараешься, Коул, - также тихо и с ненавистью прошипел Гераси, - пошел ты, знаешь куда… пошел ты нахуй, техасский рейнджер блять... Налоговик, - мужчина нетвердой еще походкой, развернулся, с грохотом сорвал свой пиджак с покачнувшегося от такого воздействия стула, и быстрым тяжелым шагом пошел по направлению к двери. Боб и еще один детектив ушли за ним, бросая на Раста возмущенные взгляды.       Марти мысленно выдохнул и повернулся к напарнику: - Какого, блин, хрена ты делаешь?       Раст и в этот раз ничего не ответил. Только его бледное озлобленное лицо, плотно сжатые губы, побелевшие фаланги пальцев, сжимавших пояс, выдавали ту бездонную ярость и злость, которые кипели и плавились в его груди. Мужчина изо всех сил старался сохранять самообладание и ему это почти удалось. Раст обвел взглядом оставшихся сотрудников. Один из них неуверенно прокашлялся и предложил вернуться к делу, сообщив еще несколько деталей касательно Доры Лэнг и девочки, о которой стало известно недавно: - Насчет Мари Фонтено: ее дядя – Денни Фонтено, играл в бейсбольной команде. - Да, я его видел, - оживился Марти, - отлично кидает…       Раст, все еще раздраженный, обернулся на Кэрис. Она стояла рядом с Марти, скрестив руки на груди, и слушала сообщение детективов. Ее лицо не выражало эмоций, холодное и бледное. Она почувствовала на себе взгляд напарника и посмотрела ему в глаза.       Детектив Коул надеялся никогда больше в жизни не увидеть такого взгляда.       Женщина первой отвернулась, услышав шум у кабинета начальника, и настойчиво пихнула Марти в плечо, чтобы тот прервал затянувшийся восторженный монолог о достоинствах бейсбольной команды Луизианы. Раст тоже оглянулся и увидел идущих к ним троих мужчин. Двое были ему известны – майор Кесада и командер Спирс. Третий, высокий, полный, с пожелтевшими седыми волосами и в крупных очках в тонкой оправе, был ему незнаком. Они остановились перед офицерами, и Кесада заговорил первым, обращаясь к Расту: - Ну, вы трое, раскопали что-нибудь? - Немного, сэр. - Что ж, - Кесада помолчал, обводя глазами своих подчиненных, внешний вид которых показался ему несколько необычным, если что-то могло показаться ему таковым после фотографий с места последнего убийства: немного растерянный Марти, серовато-бледная Кэрис, мрачный как грозовая туча Раст. Кесада указал рукой на высокого мужчину в идеально отутюженном костюме, - полагаю, вы уже знакомы с преподобным Таттлом. Заведует благотворительным фондом штата. Это детектив ван Хаутен, детектив Харт и детектив Коул. - Очень приятно, офицеры, - Таттл пожал руку каждому. Раст отметил про себя, что пожатие было крепким и властным, хотя преподобный сохранял благодушный и степенный вид. Он сложил пальцы домиком и придал лицу выражение озабоченной печали, - это дело всполошило очень многих. Люди стали запирать двери в домах, страх опустился на город. Эдди сказал, что вы очень обеспокоены… - Мы обсуждали возможность создания спецгруппы, для расследования дел с антихристианской окраской. - Безапелляционно вставил Спирс. - Антихристианской? - Вы серьезно?.. Раст и Кэрис произнесли это одновременно, после чего Кесада строго сверкнул на женщину глазами, а Спирс решил, что он сказал достаточно и обсуждать с простыми детективами уж точно ничего не намерен. Он вальяжно направился к выходу, лишь на секунду задержавшись около Раста, чтобы произнести нетерпящее возражений «Да». Мистер Таттл пошел следом. Кэрис коротко переглянулась с Марти и посмотрела на Раста. Тот отвернулся в сторону, бледный от бессильной ярости, злой на весь мир. В ледяном бешенстве он стиснул челюсти, от чего желваки заходили под тонкой кожей скул. Кэрис могла понять его чувства, но ее раздражало другое, хоть и перспектива расследовать дело, которому хотели навязчиво придать религиозный оттенок, отнюдь не радовала. Преподобный Таттл вдруг остановился и повернулся к детективам, складывая руки в менторском жесте: - За обыденными вещами в мире идет война. – Отечески-беспокойное лицо его просветлело, и он мягко улыбнулся Мартину, протягивая широкую ладонь, - спасибо вам, за участие.       Марти пожал предложенную руку и ответно улыбнулся, пытаясь сгладить впечатление, и поблагодарил Таттла. Тот следом протянул ладонь Кэрис, она холодно кивнула и быстрым движением пожала крупную теплую кисть. Преподобный улыбнулся ей, чуть задержав ее пальцы в своих, отчего женщине пришлось снова посмотреть ему в глаза: - Мы с вами разве не встречались раньше, офицер? Позапрошлой весной на… - Да, сэр, - резко ответила Кэрис, прерывая его на полуслове, отняла ладонь и сложила руки за спиной, всматриваясь в глаза мужчины. Тот медленно кивнул, чутко уловив ее настрой, и повернулся к Расту, который не удостоил преподобного взглядом, но руку в ответ все же протянул, хоть и не пожал. Таттл сделал это за него, с сомнением оглядев источающего ярость детектива Коула: - Эдди будет... счастлив знать, какие люди занимаются этим делом… - он бросил руку мужчины и степенно удалился вслед за Спирсом.       Кесада с явным неудовольствием скользнул взглядом по лицу Раста и отправился провожать посетителей. Марти то ли вопросительно, то ли гневно всплеснул руками: - Да вы издеваетесь оба или что за хрень с вами творится? Погода на психику влияет? - Пиздец, антихристианская окраска… вот уебки. И что еще за Эдди? - если бы Растин мог плеваться ядом, он бы это сделал, но получилось только исторгнуть из себя полные ожесточения слова и удалиться к своему столу.       Марти закатил глаза и потер лоб: - Господи…       Один из сидящих у дальнего стола детективов не мог не удивиться: - Коул, ты в бункере живешь? - Он из Техаса, - вступился Марти, - и телевизора у него нет, - он подошел к Расту и сердито произнес, - губернатор это, Эдди Таттл. Кузен его. - Замечательно, - буркнул Раст и потянулся за сигаретами.       Марти только с досадой покачал головой и тяжело вздохнул, пока обеими руками приглаживал волосы. Он приблизился к Кэрис, которая что-то нервно искала на поверхности своего стола, и громким шепотом заговорил: - Ну ладно, понимаю, он не в ладах с головой, но ты то куда?!       Кэрис громко захлопнула ящик и подняла пронзительные серые глаза на друга, отвечая тем же шепотом: - А тебе, Марти, не кажется это ненормальным? Заявились, начали перекручивать дело на сто восемьдесят градусов со своими религиозными подтекстами!.. Сейчас группу создадут, потом себе заберут дело и что? Ради чего? Чтобы орать по телевизору о «сгустившейся тьме безверия»? - Здесь религиозный народ, я и сам из протестантской семьи и мне не нравится, как ты отзываешься о… - А я из католической и дальше что? - Не особенно на тебе сказалось католическое воспитание… - Поговори еще о моем воспитании. - У тебя менструация или с чего ты взбесилась?       Кэрис одарила его таким уничтожающим взглядом, что Марти несколько смутился и примирительно поднял руки: - Прости, глупость сказал… Слушай, ну Гераси– мудак, это уже общеизвестный факт. Я поговорю с ним. - Не о чем разговаривать. Он сказал то, что думали многие здесь, когда решили что я таким манером делаю карьеру. - Я знаю, что это не так. И ты знаешь. – Марти примирительно взял ее за руку повыше локтя. Кэрис тяжело выдохнула. Лицо у нее было бледное, уставшее. – Не знаю, чего хочет Таттл, но уверен, что Кесада дело просто так не отдаст. Во всяком случае – нас спросит. Давай просто продолжим работу, ладно?       Кэрис примирительно кивнула, коснувшись его пальцев своими, как всегда ледяными. Марти несколько обеспокоенно смотрел на нее, когда Кэрис, порывшись в карманах темных брюк, севшим голосом попросила: - Одолжишь пару монет, пойду куплю сигарет в автомате, сил уже нет. - Да, без проблем, - он подошел к своему стулу и порылся в карманах пиджака, выуживая несколько долларов, и выпрямившись, протянул подруге, - хватит? - Угу, - ответила она, пересчитав монеты. Она заметила, как Марти поправил галстук и как-то слишком взволнованно посмотрел ей за плечо. Кэрис сдвинула брови, уже предвкушая возвращение кого-то из власть имущих. После того, как она заметила у стойки красивую шатенку с синими глазами, Кэрис повернулась к Марти, выразительно посмотрела на его как бы извиняющееся лицо, ничего не сказала и пошла к выходу.       Детектив знала, что Марти пойдет чуть погодя вслед за ней, поэтому ускорила шаг, чтобы не задерживать его и Лайзу, которая тараторила Филис, с уверенностью отличницы, сто раз продуманный и отрепетированный монолог, почему ей необходимо поговорить именно с детективом Хартом.       Кэрис стремительно пронеслась мимо девушки, бросив на нее лишь короткий взгляд: - Здравствуйте, мисс Траньетти. - Добрый день, детектив, - отозвалась девушка, прижимая к груди пухлую папку бумаг.       Кэрис отметила про себя новую юбку, аккуратно собранные в высокую прическу волосы, театрально подведенные глаза.       Чувственность, юность, надежды.       Детектив ван Хаутен толкнула рукой створку двери и вышла из отдела, вдогонку услышав, как Марти поприветствовал юную секретаршу, а та тихонько прошептала, почему детектив ван Хаутен ее ненавидит? «Милая девочка, мне не за что тебя ненавидеть», - подумала Кэрис, спускаясь по лестнице.       Кэрис несколько минут стояла у стекла автомата, оценивая меру его загрязненности, пока раздумывала о сигаретах на стеллаже. Все было не то, но времени ехать в магазин нет, поэтому пришлось довольствоваться малым. Женщина опустила в щель несколько монет. Она прокручивала в голове события последнего часа и рассудила, что она все же сумела взять себя в руки в нужный момент и гордилась этим. Кэрис разозлилась не из-за слов Спирса, по сути, она ожидала, что церковь примется искать оскорбление в свой адрес в таком неординарном деле, тем более, что все случилось в воскресенье; даже высказывание Гераси не так ее задело, за свою жизнь ей пришлось слышать вещи и похуже. Но ей было больно и горько, что Раст услышал это. Кэрис не знала, был ли он в курсе сплетен, но сложить два и два было не так сложно, и женщину это задевало. Детектив наклонилась, чтобы вытащить пачку из лотка. Всю свою жизнь Кэрис хотела, чтобы ее оценивали по делам, за работу, профессионализм и ум. Она рано поняла, что хоть и была по-своему привлекательна, однако рядом с такими, как Лайза она проигрывала в глазах мужчин. Но это без сомнения утешало ее, потому что придавало уверенности в том, что ее не станут любить за красоту... Еще одна болезненная составляющая реальности – быть красивым приложением к чужой жизни. Поэтому она ушла от Терри.       Кэрис развернула прозрачную упаковку и скомкала ее в ладони.       В Техасе, во времена работы в ОБН, она решила, что пусть лучше ее уважают, как уважали отца, чем осыпают пустыми комплиментами. Но то, что Растин услышал эту мерзость именно от Гераси, при таких обстоятельствах, выводило ее из себя. Мысли понесли женщину явно не туда, стоило действительно заняться делом, а не думать о глупостях. Кэрис раскрыла упаковку и долго крутила сигарету в пальцах, прежде чем выйти из просторного холла на крыльцо, где, как она успела заметить, стоял, сунув руки в карманы, майор Кесада.       Воздух был тяжелым и душным, знаменуя приближение грозы. Черный дорогой автомобиль выехал с парковки, набирая скорость, и скрылся за деревьями. Кэрис встала в шаге от начальника и закурила сигарету, с наслаждением затягиваясь. Кесада некоторое время молчал, все также держал руки в карманах просторных брюк и смотрел вперед. Дым от сигареты плавно тянулся вверх в почти неподвижном осеннем воздухе. Майор первым нарушил молчание: - Я поговорил утром с Марти. Насчет Коула. Говорит, его стоит оставить в отделе.       Кэрис смотрела на маленький бурый листок, с шорохом пролетевший по асфальту. - Хочу знать твое мнение по этому поводу, - майор повернул голову и посмотрел на женщину, - что думаешь о Коуле?       Кэрис взглянула на начальника. - Вы просите совета? - Я хочу знать мнение, которому доверяю. - Благодарю за такую честь, сэр. - Не язви, ван Хаутен, - беззлобно отозвался Кесада. Кэрис заметила, как он постарел за последний год. И сегодняшний визит проповедника не пошел ему на пользу. - Я и не думала, сэр. – Она снова затянулась, подбирая слова. – Я убеждена, что… такой человек как детектив Коул очень нужен этому отделу. Он плохо сходится с людьми, это правда. – Женщина стряхнула пепел, - Коул не душа компании и не станет шутить по любому поводу, но он профессионал. Раст действительно способен добросовестно и скрупулезно подходить к делу. Он создан для такой работы, и если вы переведете его в другой отдел, то совершите большую ошибку, сэр. Так я считаю.       Кесада несколько секунд смотрел на нее. Потом согласно кивнул и снова отвернулся, глядя вдаль. - Я думаю, что ты теряешь время, ван Хаутен.       Кэрис не донесла сигарету до рта. - Что вы имеете в виду, сэр? - То, что пора использовать все свои ресурсы. Через месяц – экзамены на базе управления. Пойдешь и сдашь. Уверен, труда это не составит. Получишь повышение, дадут звание сержанта. А еще года через три-четыре – сдашь на лейтенанта, тебе не впервой, справишься. Глядишь, лет через десять будешь руководить этим отделом. Кэрис держала сигарету в руке, с удивлением, недоверием и скепсисом глядя на начальника. - Сэр. - Ну? - Вы шутите? - Я похож на шутника, ван Хаутен? – уставшим голосом произнес Кесада. – Может быть, тебе трудно в это поверить, но я дорожу своей работой и репутацией отдела. И хочу, чтобы после моего ухода на пенсию, да поможет мне Господь дожить до нее, здесь остались люди, в которых я уверен. Специалисты, профессионалы, достойная смена. – Он посмотрел на женщину и повернулся к ней корпусом, - ты сказала, что Коул – лучший в своем деле детектив, и таких мало, я согласен. Но способных руководителей еще меньше, не находишь? К тому же у тебя есть опыт, да еще в Эль-Пасо. Я звонил по поводу тебя. Наши парни и мечтать не могут о таких рекомендациях.       Кэрис защемило сердце. Капитан Стеффорд. Рано поседевший, строгий и беспристрастный, он заметил ее в отделе, оценил по достоинству. Он доверил ей первую важную операцию, тем самым позволив проявить себя. Запоздалая благодарность шевельнулась в ее сердце. Кэрис снова затянулась и негромко произнесла: - В нашем отделе найдется немного желающих работать под руководством женщины, сэр.       Кесада ухмыльнулся. - У нас нет женщин и мужчин, есть офицеры. А на этот счет я бы на твоем месте не сильно беспокоился. Кому не понравится – двери всегда открыты. К тому же, - он почесал лоб рукой, - твоя задача поставить себя как руководителя, вот и все. Пусть говорят, что угодно. И я, ван Хаутен, уверен, что тебя их разговоры не смогут выбить из седла.       Кэрис выдохнула клубы серого дыма. Она чувствовала себя измотанной. - Спасибо за ваши слова, сэр. Но дело в том, что я больше не хочу. - Карьеру делать не хочешь? Не дури, ван Хаутен. - Я уже всё доказала, - Кэрис обернулась на майора и твердо произнесла, - и себе и другим. - Нет, ван Хаутен. – Он строго посмотрел на нее и повторил, - Нет. Не всё. Закроете дело Лэнг и пойдешь сдавать тесты. Ты станешь чертовым сержантом и не думай даже спорить со мной!       Он покраснел, и Кэрис на секунду испугалась, что его хватит удар. Но этого бы не случилось. Слишком глупая ситуация выйдет. Женщина опустила глаза и сделала последнюю затяжку. Вдалеке послышался шум приближающегося автомобиля. Кэрис подняла взгляд на начальника и вздохнула: - Хорошо, сэр. - Ты не мне делаешь одолжение, а себе. Спасибо потом скажешь. – Он словно с облегчением вздохнул. Кэрис в отличие от мужчины стояла только в рубашке, но холода не чувствовала. Ее грело осознание, что еще один человек поверил в нее. Жаль, что отец не слышал этих слов. – Вот еще что, с Марти я об этом не говорил, думаю, к лучшему, он не совсем объективен насчет Коула, как я вижу. Так что даю тебе карты в руки – с кем останешься, когда пополнение придет?       Кэрис вопросительно подняла брови. - К концу ноября придет трое новых сотрудников. Не вздумай улыбнуться, на этот раз информация точная. Пришлют одного из Нового Орлеана, убойный отдел; тот парнишка из патрульной службы, из местных; и еще один из отдела преступлений на сексуальной почве из Шривпорта. Один из вас получит нового напарника. Представь, что решение за тобой, что выберешь?       Кесада смотрел на нее испытующим взглядом, а в постаревших глазах заплясал огонек смеха. Кэрис приняла вызов и задумалась, просчитывая варианты. Она молчала ровно минуту, после чего твердо и с уверенностью произнесла: - Коула и Харта оставила бы в паре. Себе возьму новичка. - Неожиданно. Я думал, ты будешь настаивать на воссоединении с Марти. - Мы хорошо сработались, сэр. Но, я считаю, так будет лучше. - Для кого? – не ожидая ответа, усмехнулся Кесада. «Для Раста»,- подумала про себя Кэрис и повернулась на звук въезжающего на парковку автомобиля. Женщина поняла, что не испытывает никаких эмоций при виде знакомой машины. - К вам сегодня просто паломничество, сэр. - Надеюсь, этот день однажды закончится, - ответил замотавшийся майор и постарался придать лицу вежливое выражение.       Кэрис втянула носом воздух и выкинула окурок, промахнувшись мимо мусорки, но не заметила этого. К ним стремительным, летящим шагом приближался длинноногий мужчина в строгом костюме, только что вышедший из автомобиля. Золотая булавка для галстука оттеняла темную ткань; черные густые волосы были аккуратно зачесаны на косой пробор, а на гладко выбритом чуть загорелом лице играла предупредительная улыбка.       «Интересно, кто из них задал тон такой прическе», - усмехнулась про себя Кэрис, когда мужчина, наконец, подошел к зданию, взбежал по ступеням и протянул руку майору Кесаде, растянув губы в белозубой улыбке. - Добрый день, майор, я к вам по срочному делу, но совсем ненадолго, если позволите. - Здравствуйте, господин прокурор. Надеюсь, смогу быть полезен, - отозвался Кесада.       Терри повернулся к Кэрис и протянул руку и ей. Женщина бесстрастно смотрела в лицо прокурора, хотя для этого ей приходилось несколько задирать голову – он был выше ее на несколько дюймов, хотя рост Кэрис тоже считался высоким, но Теодор превосходил почти всех. Женщина коротко пожала крепкую руку с аккуратно подстриженными ногтями. Мужчина улыбнулся: - Очень рад вас видеть, детектив. - Взаимно, сэр, - вежливо, не более того, ответила Кэрис, кивнула майору и упругим шагом направилась к лестнице, ведущей в отдел. Она шла как всегда, сдержанно и быстро, с прямой спиной, глядя перед собой. И пока женщина не свернула на лестницу, она чувствовала между лопаток взгляд синих косящих глаз.

***

      На Лафайетт опускалась ночь.       Но в убойном отделе на втором этаже еще горели неярким желтоватым светом окна, озаренные тремя настольными лампами в глубине комнаты.       Марти медленно стучал по клавишам, заполняя документацию, хмурился, заставляя себя почти нечеловеческим усилием не смыкать глаз. Раст крутил между пальцами сигарету, откинувшись на стуле, и смотрел на исписанную цветными маркерами доску. Кэрис чертила по линейке схемы на больших листах, аккуратно вписывая в квадраты и круги заметки. Марти откровенно и шумно зевнул. Женщина повернулась к нему, из-за чего ее стул стукнулся ножкой об ящик: - Марти, давай я допечатаю, а ты иди домой.       Мужчина поднял на нее глаза поверх монитора и удивленно изогнул брови: - Да я и сам справлюсь. - Я предлагаю только один раз, как ты помнишь, - она отклонилась на спинку и с усмешкой посмотрела на напарника.       Тот недолго поразмыслил, оценил масштабы работы, посмотрел на часы, попытался не зевнуть снова, но ему это плохо удалось. Детектив неуверенно покосился на Раста и снова обернулся на Кэрис: - Ну не брошу же я вас тут одних работать… - Разберемся без начальства, - негромко, не поворачивая головы, вставил Раст.       Марти закусил губу и выразительно посмотрел на Кэрис, давая понять, что он думает об очередном выступлении Раста. Женщина сжала губы, чтобы не улыбнуться: - Иди-иди, на детей хоть посмотришь. - Спасибо, господа детективы, - рассмеялся Марти, обнаружив в себе силы достаточно быстро собрать вещи, - смотри, я почти закончил вбивать данные вот отсюда и сюда… - Не волнуйтесь, босс. - Ну, все, теперь вы вечно будете издеваться? – беззлобно откликнулся Марти, шагая по проходу, - увидимся ещё. - Спокойной ночи, - возвысив голос, окликнула его женщина, а Раст только махнул рукой на прощание, едва обернувшись.       В возобновившейся тишине был слышен лишь звук тикающих настенных часов и ускорившийся стук клавиатуры.       Растин не отрывал взгляда от исписанной заметками доски. В день рождения Милли всегда было особенно тяжело, но облегчить его значимость могла только напряженная, отвлекающая работа. Тогда они поехали в тростниковое поле под Иратом, и было чем заняться. Раст в ту минуту подумал, что, возможно, ему удастся с наименьшим ущербом прожить этот день и двигаться дальше. Но потом Марти пригласил его к себе на ужин. И агония затянулась. С каждым днем Раст чувствовал, как растет внутри него злость и ярость, сменяющаяся тоскливой горечью и гнетущей давящей болью. И вот уже завтра придется войти в их дом и смотреть на его жену, дочерей и всеми силами пытаться не думать о той, первой и единственной, собственной дочери.       Раст глубоко вздохнул, чтобы привести себя в чувство.       Он понимал, что чем ближе его визит в дом Хартов, тем сильнее ему хочется выпить. Но он никогда бы не позволил себе пить посреди недели, а потом заявиться на работу, как это сборище дилетантов во главе с Гераси. Раст чуть не сломал сигарету.       Но детектив Коул знал, что должен держаться. Однажды он уже сломался и в результате загремел на четыре с лишним года в кабалу работы под прикрытием и чуть не попрощался с жизнью. Поэтому он вставал каждый день и помнил, что должен работать, что он обязан и его ждут. Но на завтрашний день выпадал его выходной. Нужно было заранее продумать каждую минуту до самого вечера, чем он будет заниматься.       И слабое желание напиться до бесчувствия, чтобы получить иллюзию контроля над ситуацией, было не самым худшим, что его ожидало. От долгой напряженной работы в течение недели вернулась изнуряющая бессонница, что неизменно вело к очередным галлюцинаторным видениям, любовно предложенным истощенным воображением.       Растин не обернулся на Марти, когда тот уходил, потому что галлюцинации застали его врасплох, и детектив Коул, покрываясь холодной испариной, с ужасом наблюдал, как трещины расползаются по гладкому полу.       Мужчина вцепился пальцами в подлокотник, неосознанно отодвигая ногу в крепком ботинке от черной линии разлома, которого не существовало в реальности. Раст закрыл глаза и зажмурился изо всех сил, все-таки сломав хрупкую сигарету, и сжал рукой переносицу, пытаясь выровнять дыхание. - Раст?.. – словно издалека. - Растин? Ты в порядке?.. Раст?!       Мужчина отнял руку и резко открыл глаза. Все исчезло. Все было нормально.       Он повернул голову на звук ее голоса. Кэрис впилась в него взглядом, высматривая малейшие изменения мимики. - Ммм.. да, Кэрис. Все хорошо. Просто голова болит. – Он облизнул сухие губы и попытался изобразить улыбку.       Женщина еще недолго осматривала его внимательным взглядом, словно не поверив ему, а затем вернулась к работе: - Могу дать обезболивающее. - Не нужно. - Если больно, не стесняйся попросить. – Она продолжила быстро набирать текст, сверяясь с бумагами.       Раст бессмысленно оглядел рассыпавшийся по столу табак и остатки испорченной сигареты. И медленно и очень аккуратно посмотрел на напарницу.       Пальцами растирая табак, он скользнул взглядом по ее волосам, быстро двигающимся длинным пальцам, бледному уставшему лицу, которое было освещено лишь настольной лампой, озаряя ее черты холодным белым светом.       Растин словно включился и собрал, наконец, со стола табак и выбросил все в ведро. - Если хочешь, тоже можешь домой идти, Раст. – Не поворачивая головы, предложила Кэрис. - Тебя подожду.       Женщина прекратила печатать, чтобы перевернуть страницу, и бросила смеющийся взгляд на друга: - Ты что же, последний джентльмен в Луизиане? - У тебя ведь машина сломалась. Автобус уже не ходит. По-твоему, я спокойно поеду домой без тебя? – Раст как-то не подумал, что это могло прозвучать двусмысленно. Но Кэрис просто улыбнулась и кивнула. - Я уже почти закончила.       Через пятнадцать минут детективы спустились по лестнице и прошли по слабо освещенному холлу к выходу. Створки двери были открыты, и в них проникали нарастающие порывы ветра.       Кэрис остановилась на крыльце, вдыхая полной грудью прохладный вечерний воздух. Раст встал рядом, закуривая сигарету. Он хотел что-то сказать, но в этот момент раздался оглушительный раскат грома, и через несколько секунд крупные капли застучали по поверхности парковки, ускоряя темп, и пелена отвесного дождя скрыла горизонт.       Мужчина повернул голову и встретился взглядом с напарницей. Она счастливо улыбалась: - Когда поедем, включишь в машине «Оседлавших шторм»? - Обязательно. Но никого подбирать не будем, - усмехнулся Раст, затягиваясь сигаретой. Кэрис рассмеялась громко и заразительно.       Дождь стих окончательно, когда Растин остановил автомобиль напротив дома Кэрис. Он положил левую руку на руль, с тоской бросив взгляд на дверь ее квартиры. Ему хотелось, чтобы она осталась с ним еще немного, а лучше – надолго, чтобы она протянула ему руку и вырвала из сгущающейся тьмы. Рядом с ней ему будет не страшно прожить надвигающийся день. Но Растин не мог просить ее о такой услуге. Мир вокруг словно рассыпался на миллионы осколков, и только женщина на пассажирском сиденье оставалась цельной - последний оплот разума и безопасности. Он перевел взгляд на подругу и заметил, что она несколько нервно сжимает пальцы рук. Растин посмотрел на ее лицо, в полутьме машины освещаемое лишь светом уличных фонарей. - Слушай, Раст, - слова явно давались ей с трудом, - я… в общем, то, что ты сегодня услышал.. я бы не хотела.. Черт, не знаю, как лучше сказать… - Не беспокойся об этом. – Он сразу понял, о чем речь. – Слова пьяных людей не имеют значения.       Кэрис посмотрела на него, и в ее голове промелькнуло осознание, что Раст действительно не знает. Она с облегчением выдохнула и мягко ему улыбнулась. - Спасибо, что подвез.       Мужчина кивнул. Он должен задержать ее хоть на минуту. - Знаешь, Марти позвал меня к ним завтра, - медленно проговорил Раст. Кэрис внимательно слушала, и в какой-то момент ему показалось, что она хотела что-то сказать, но удержалась. Тогда он продолжил: - Мне… мне не по себе от этого. - Я понимаю, это непросто. – Кэрис коснулась его плеча, и твердым уверенным голосом произнесла, - но я думаю, что все пройдет хорошо. Ты просто очень устал, тебе нужно выспаться и отдохнуть. Мы все устали, слишком тяжелая неделя… Но завтра ты справишься. Они неплохие люди и, в любом случае, ты волен уехать в любой момент, если почувствуешь себя… плохо.       Раст скользил глазами по ее лицу, надеясь запечатлеть каждую деталь, чтобы пронести этот образ через бесконечно-долгую тяжелую ночь, и проснуться завтра в своем уме. Он посмотрел вперед на дорогу. Его худое лицо освещал зеленоватый отблеск фонарей. Он почувствовал, как рука Кэрис отпустила его плечо и скользнула ниже, коснувшись тонкой кожи запястья. Раст оторвался от дороги и перехватил ее кисть: - У тебя опять холодные руки, - он сжал ее ледяные пальцы обеими руками, бережно потерев их горячей сухой ладонью.       Его бросило в жар, и он на мгновение замер, потому что понял, что забылся и перешел черту. Растин быстро посмотрел на женщину. Но Кэрис не выдернула руки, и внешне совсем не выглядела смущенной или рассерженной. Все было… естественно. Словно так и должно быть. Как будто они были рождены и прожили полную боли жизнь для того, чтобы теперь сидеть вот так, в темной машине, освещенные зеленоватым светом далеких фонарей; чтобы Кэрис смотрела на него своими невозможно-серыми глазами, а Раст, бледнея от полузабытого волнения, разгоравшегося в сердце, безуспешно грел ее пальцы в своих. Кэрис положила другую руку поверх его и было в ее глазах нечто такое, от чего Расту хотелось то ли умереть, то ли бежать до самого залива, до изнеможения крича от захлестнувшего его счастья. Он желал что-нибудь сказать, но не знал, как облечь в слова то, что чувствовал, и не мог до конца разобраться в том безумии, что плясало в его сердце. И нечто, когда-то зыбкое и неуверенное, что было между ними, постепенно обретало силу и разрасталось пышным цветом вишневых садов… - Все равно не согреешь. - Тихо ответила она, - спокойной ночи, Растин.       Он ничего не ответил, когда она мягко высвободила руки.       Ничего не сказал, когда она ловко вылезла из машины, поднялась по лестнице и скрылась за дверью.       И когда ее темная фигура исчезла, и Растин остался один, он вдруг с отчетливой ясностью понял, что он живой. Он больше не тень самого себя, не ходячий полутруп. Он жив. И ему больно.

***

      Внезапный оглушительный громовой раскат раздался так близко от окна, что Раст резко проснулся и сел на постели, еще не до конца осознавая, спит он или бодрствует.       Простыня на матраце была скомканной и влажной от пота. Мужчина опустил голову, пытаясь сбросить с себя липкую лихорадку изнуряющих бредовых снов, и закрыл глаза ладонями. Снова шумел дождь, и в комнате было холодно.       Растин, превозмогая усталость, повернулся к окну; только теперь он заметил, что створка была поднята до середины, и в щель врывался холодный ветер и дождь. Возле окна на полу набежала маленькая лужица. Мужчина с усилием поднялся с постели и сделал несколько неровных полусонных шагов. Вновь с силой пророкотал гром, и сверкнула ослепительная вспышка - молния рваными линиями расчертила иссиня-черное небо. Раст с усилием надавил на раму, и она захлопнулась. Звуки с улицы несколько померкли. В перерывах между мерцанием молнии в комнате было темно. Мужчина потер глаза руками, а затем нащупал пульс на шее – сердце билось сильно и ровно, нужно было просто дождаться утра. - Папа…       Раст резко обернулся, ступня скользнула по мокрой поверхности, и он врезался плечом в откос; в ужасе озираясь в холодной, пустой и темной комнате, он слышал звуки грозы и шум бешено бьющегося сердца в ушах. Снова сверкнула до жути яркая молния и в сторону кухни метнулась его собственная черная тень. Растин тяжело дышал, чувствуя, как с каждой секундой паника захлестывает его все сильнее и яростнее, а выдержка покидает его.       Мужчина задыхался среди белых давящих на него стен. Комната стала будто чужой, и стены сближались, чтобы раздавить его. Растин, усиленно цепляясь за остатки рассудка, кинулся в ванную, споткнувшись о край матраца, на ходу ударил рукой по выключателю; не обращая внимания на слепящий искусственный свет ламп, щурясь, он на ощупь нашел кран и сунул затылок под тугую шипящую струю холодной воды. Раст закашлялся, когда очередная порция случайно затекла в нос, после чего выпрямился и тряхнул головой. Детектив перекрыл кран и оперся на раковину, опустив голову, стараясь дышать глубоко и ровно, пока крупные капли стекали по его шее, мускулистой спине и ногам.       Немного отдышавшись, он, наконец, ощутил иллюзию разрядки. Мужчина поднял глаза на свое отражение в зеркале. Растин увидел бледное, бесконечно измученное лицо, покрасневшие полубезумные, горящие, как в лихорадке, глаза, синеватые губы. Несколько промокших прядей прилипли к вискам, вьющаяся влажная челка спадала на лоб.       Мужчина втянул носом воздух так, что на шее выступили тонкие резкие линии мышц; затем медленно, словно успокаивая сам себя, он обеими руками зачесал волосы назад, открывая лицо. Взгляд Растина метнулся к аптечке над зеркалом, мужчина открыл створку и судорожно искал такой необходимый сейчас флакончик лекарств. Но ничего нужного он не нашел и мысленно укорил себя, что не приготовил снотворное заблаговременно.       Растин с остервенением захлопнул дверцу.       Мужчина бросил еще один беглый взгляд в зеркало, и вдруг лицо его перекосилось от ужаса; он попятился к двери, неровно ступая на холодном кафельном полу. По ту сторону ему привиделась девочка в зеленом комбинезоне. Видение было секундным, но этого хватило, чтобы изможденный беспрерывной работой мозг дал сбой, и Растин, на ватных не гнущихся ногах, вывалился из комнаты, грохнув дверью о стену.       Он помчался обратно в спальню, касаясь ладонью шершавой стены в коридоре, чувствовал, как его насквозь, от затылка до копчика, прошиб электрический разряд дикой паники и ужаса, а по спине струился холодный пот. Снова сверкнула молния, и Растину стало казаться, что он сходит с ума - стены давили на него, он слышал множество голосов, зовущих его на все лады: мужские, женские, те, кого он знал, с кем работал, кого любил - голос отца был явственнее всех, хотя эхо высокого звенящего голоса Клэр доносилось до него следом.       Раст закрыл уши руками, до боли сдавливая голову, когда новая неистовая вспышка молнии озарила комнату, и на мгновение, показавшееся вечностью, Раст оказался один посреди огромного тростникового поля; вдалеке стоял бук, раскинувшийся на полгоризонта, и мужчина услышал, как его зовет другой женский голос: громко, настойчиво, даже резко – низкий, грудной, с железным оттенком, принадлежащий женщине, которая стояла далеко впереди, почти у самого бука. А над деревом, сквозь сплетенные ветви мужчина увидел, как два тонких серебряных месяца неслись навстречу друг другу с бешеной скоростью, и в ушах Растина нарастал гул, доводя его до сумасшествия, пока два ночных светила не столкнулись, издав пилящий скрежет. В то же мгновение все исчезло, и Раст внезапно обнаружил себя в собственной квартире, стоящим на коленях у матраца, сжав голову, а комнату снова озарила молния.       Доведенный до крайнего исступления Растин заполз на матрац, на четвереньках, еле переставляя конечности. С мокрых прядей капала на простыню вода. Мужчине хотелось заплакать, но он не мог. Он чувствовал только, как его сердцу тесно в груди, тесно и больно. Растин искал лишь покоя и облегчения своих страданий, но он не знал, куда ему бежать, куда податься. На долю секунды мужчина захотел кинуться к Кэрис, но он понимал, что не сделает этого, не побежит ломиться к ней в дверь среди ночи. Раст услышал, как снова грянул гром, но уже тише и через несколько секунд после вспышки – гроза проходила. Мужчина стиснул в пальцах и без того скомканную простынь, уткнулся лбом в матрац и глухо и продолжительно простонал, желая избавиться от этой боли и безумия, столь внезапно охвативших его. Спустя минуту, две, или час, Растин не знал, сколько прошло времени, он, наконец, оторвался от постели. Агония почти закончилась, и мужчина рухнул на спину, поперек матраца, немного ударившись головой об пол, шумно выдохнул и провалился в поверхностный болезненный сон без сновидений.

***

Песня «Nights in White Satin» - группа The Moody Blues

      Тёмно-красный пикап летел по шоссе на восток. Зеленовато-белые огни фонарей проносились мимо, оставляя после себя длинный шлейф света.       Полчаса он колесил по городу, меняя направление, сворачивал то в один квартал, то в другой. Трижды останавливался у баров и придорожных забегаловок, входил туда, прокручивая в голове ненадежную мысль о том, что он здесь только для того, чтобы спросить про Дору Лэнг. Детектив обходил помещение, ловил на себе подозрительные взгляды подвыпивших клиентов, задавал пару вопросов бармену или кому-то из посетителей, кого считал более-менее благонадежным, после чего разворачивался и старательно-твердой походкой удалялся прочь, к своей машине.       Растин знал, что должен находить причины, оправдания, чтобы не сорваться. Обостренные до предела чувства вновь притуплялись, стоило ему выехать на шоссе. На дорожных стыках автомобиль издавал короткий глухой стук. Мужчина стиснул зубы и добела сжал пальцы на руле.       Растин уже опаздывал на ужин к Марти, но никак не мог заставить себя свернуть на нужную улицу, проехать по кварталу для среднего класса к дому напарника, и посмотреть ему в лицо. Он боялся. И признавал это. Ему было до ужаса, до судорожной дрожи страшно оказаться рядом с чужой семьей, с их теплом, светом и счастьем. Раст плавно обогнал очередной автомобиль.       Мужчина чувствовал в груди взамен прежней, столь привычной за много лет пустоты, бесконечную мучительно-ноющую боль от утраченной ложной надежды, от которой нельзя было скрыться. Хотелось разорвать пальцами грудь и вытащить нечто, мешающее дышать. Словно кто-то наступил грубым тяжелым ботинком на сердце и проворачивал каблук. В этот момент Раст ненавидел себя. Он ненавидел того Растина Коула, который сел на поезд до Лафайетта; который позволил себе снова надеяться, что для него в этом мире еще есть что-то хорошее и светлое, что для него не все еще потеряно, с ним не покончено. Но он ошибался. Ему стало только хуже. Раст был убежден, что поступил сам с собой ужасно жестоко.       После ночного кризиса он проспал больше пятнадцати часов, а когда проснулся, с трудом понял, кто он и где находится. Как бледный призрак, он помаячил по квартире и, с трудом собрав осколки воли, привел себя в относительный порядок и поехал к Марти. И вместо пятнадцати минут – ехал уже почти сорок.       Растин затормозил на перекрестке, останавливая автомобиль на светофоре. Мимо прошла невысокая темноволосая женщина, держащая за руку мальчика лет шести. Они о чем-то оживленно разговаривали, улыбаясь друг другу, ребенок шагал вприпрыжку рядом с матерью. Растин недолго смотрел им вслед, бесцельно переводя взгляд на других пешеходов, семенящих мимо по ярко-освещенному желтоватым светом тротуару. Пожилая пара небогато одетых людей степенно прошествовала вслед за семьей из четверых человек. Субботним вечером люди никуда не спешили. Все проводили время вместе с друзьями, семьями. Вместе с людьми, которых любили. Едва зажегся зеленый свет, Растин вдавил педаль газа в пол.       Он гнал автомобиль на предельно допустимой скорости, бежал от себя самого, от воспоминаний, от навязчивой мысли, как жестоко обошлась с ним жизнь. И так склонный к рефлексии Растин за последние сутки довел себя до предела; оголенные провода нервов искрили под кожей, доводя его до терминальной стадии отчаяния.       Все эти люди, наполненные радостью и любовью, напомнили ему, как оглушительно, пронзительно, убийственно он одинок. Он подумал о матери, оставившей его; об отце, с которым им было так трудно найти общий язык. Все уходили из его жизни один за другим: мисс Хантер, которая подарила маленькому Растину надежду на то, что она станет ему матерью, но в итоге тоже оставила его; бедная Милли, а потом и Клэр; все друзья, от которых он отдалился, закрылся наедине со своим горем. Растин оставил себе только книги и работу. Он старательно занимал мысли поиском нового смысла для своей жизни, искал объяснений, приближенных к оправданию, чтобы знать, для чего он живет. Растин на секунду прикрыл глаза. Он знал, что для самоубийства ему не хватит смелости. Хотя это многое бы решило для него, во всяком случае, так казалось теперь.       Он ярко представил себя в гостиной семьи Харт. Чужеродный объект, выброшенный волной прибоя на берег. Темное пятно, оскверняющее все, к чему прикасается.       Растин переключил передачи.       И надеяться на что-либо с Кэрис было самой идиотской затеей, после поездки в Луизиану.       Мужчина резко вывернул руль и припарковал машину у обочины. Мелкие камушки с хрустом били по борту автомобиля, пока тот не остановился окончательно. Раст не заглушил мотор, откинувшись на сиденье, слишком резким движением ослабил галстук, оторвав маленькую пуговицу рубашки. Та безвольно повисла на тонкой бледно-голубой нитке. Мужчина не обратил на это внимания.       Он закрыл глаза и тяжело и глубоко вздохнул.       Если бы Растин Коул знал, что в тридцать восемь лет будет мертвым, безнадежно погибшим человеком, морально истощенным, доведенным до предела отчаяния, он бы, возможно, попробовал что-то изменить. Но в этот вечер, сидя в полумраке машины, он был уверен, что в его жизни больше нет никакого смысла и менять что-либо уже поздно. Растин облокотился на дверь, подперев подбородок ладонью. Он смотрел в одну точку, на букет в оранжево-желтой обертке, лежащий на приборной панели, и с сожалением и обреченностью осознавал, что последние заслоны, которые еще могли удержать его на плаву, рушатся один за другим.       Он подумал о Кэрис.       Впервые за последние годы он нашел человека, с которым ему было… хорошо. Она всегда оставалась к нему добра, и Раст позволил себе быть с ней откровенным, хотя и не предполагал, что захочет когда-либо рассказывать посторонним о своем прошлом. Кэрис стала его близким другом, незаметно вошла в его жизнь и подарила надежду, прочно поселившись в израненном сердце. Раст потер глаза. Чем дольше он знал ее, тем сильнее ему хотелось быть рядом. Иногда по вечерам он ловил себя на мысли, что хочет позвонить ей или пригласить к себе – просто посидеть, выкурить пару сигарет и поговорить о чем угодно. Растин всегда очень тонко чувствовал людей. И поэтому он, глядя на эту женщину, видел за аккуратно и бережно выстроенным фасадом холодности и жесткости глубокую трещину очередной человеческой трагедии, страдания и боли, столь созвучной с его собственной. Растин понимал, каких трудов Кэрис стоило держаться и продолжать работать и жить, и потому сегодня он был уверен, что не имеет права вторгаться в ее жизнь. Он ломал все, к чему прикасался, прямо или косвенно. Растин ощущал себя сломленным и раздавленным и думал, что не смог бы сделать ее счастливой, хотя, возможно, на пепелище их душ могло вновь разгореться незримое жаркое пламя. Мужчина признавался себе, что очень сильно этого хотел. Все глубже погружаясь в самоистязание, Растин навязчиво давил на эту рану.       Мужчина повернул голову влево и бросил взгляд через дорогу. Прямо на него смотрела неоново-фиолетовая вывеска бара. Ее пульсирующий свет мерцал во мраке вечернего города, словно свет далекого маяка. Раст долго и неподвижно сидел в автомобиле, глядя на здание, после чего заглушил мотор. Он вдруг подумал, что неосознанно повторил судьбу своего отца: колоссальное эмоциональное потрясение, от которого невозможно оправиться до конца привело их обоих на дно. Отец ни с кем не делился своими переживаниями, даже мисс Хантер, которую Спенсер любил (Раст был в этом уверен) не смогла ему помочь. За это нельзя было ее осуждать. Растин чувствовал, как падает в пропасть. Это падение длилось слишком давно и долго.       Звук открывшейся двери оглушительно раздался в полной тишине.       Растин вышел на трассу.       Мимо пронесся, агрессивно сигналя, ярко-красный автомобиль. Раст почти не взглянул на него. Он нетвердой походкой двигался через дорогу, и звук его шагов, казалось, разносился на мили вокруг.       Сиреневые импульсы освещали его худое, печальное лицо, пуговица рубашки соскользнула вниз, ударившись об асфальт.       Растин понял, что причин, чтобы не выпить больше не осталось.       Неоновый свет вспыхнул с новой силой, и мужчина исчез в темном проеме двери.

***

      Аккуратный одноэтажный дом посреди ровно подстриженного газона, с ярко освещенными окнами, качался перед глазами. Мужчина неровной шаткой походкой шел вперед, к слабо озаренной тусклым светом фонаря входной двери. Словно могильные розы с собственного надгробия, он стискивал в руке букет с такой силой, что упаковка и стебли похрустывали в ладони.       Растина шатало из стороны в сторону, хоть он и старался выровнять шаг. Он, наконец, приблизился к двери, глубоко вздохнул, пытаясь привести себя в чувство, но что-то внутри него сжималось от глубокого унизительного стыда. Он понимал, в каком состоянии пришел в дом напарника, и насколько отвратительно с его стороны было сорваться именно так и именно теперь.       Он громко постучал в дверь и смутился от этого еще больше. В дверях появился Марти в домашней одежде, и улыбка, мелькнувшая на губах, медленно сползала с его лица, пока мужчина осматривал с головы до ног детектива Коула с распущенным галстуком, отсутствующей пуговицей на рубахе; бледно-серое лицо с покрасневшими глазами, плотно сжатые в тонкую нитку губы; весь вид его был до ужаса жалкий и несчастный. Растин не выдавил из себя слов приветствия, только коротко кивнул, покачиваясь на ногах. Марти все еще стоял в дверях, не в силах что-либо сказать, в изумлении взирая на напарника, когда Одри и Мэйси выскочили в коридор и подбежали к отцу, выглядывая из-за него на улицу, страстно желая увидеть вновь прибывшего гостя.       Растин медленно перевел взгляд с Марти на девочек, и в груди его ломко хрустнуло сердце. Мужчина успел отвернуться, чтобы никто не заметил, как в сухих покрасневших глазах собираются слезы.       Он почувствовал, как кто-то забрал букет из его руки, несколько голосов о чем-то переговаривались в стороне, потом, кажется, Марти, несильно, но с раздражением подтолкнул его в сторону, туда, где светилось окно гостиной. Растин прошел через газон и прислонился плечом к стене. Его худое лицо с впалыми щеками и ярко очерченными скулами, осветил темно-желтый свет лампы. Марти сунул ему в руку небольшую чашку. Она обожгла Расту пальцы, но он не обратил на это внимания. Душистый запах кофе донесся до него. Мужчина сделал небольшой глоток, пробормотав неразборчивые слова благодарности. Марти стоял около него, источая гнев, держал руки на поясе, давая Расту время, прежде чем заговорить громким шепотом: - Какого, скажи мне, хрена?! Значит так, да? Со мной и парнями ты не пьешь, а как ко мне домой прийти, так в одного нажрался?! – Марти раздраженно потер щеку и стиснул зубы, глядя на напарника, - поверить не могу, Раст. Перед моими детьми… - Прости, Мартс, - еле слышно прошептал Растин. Он впервые назвал Марти так, - прости, правда. Я не хотел… слушай. Я… я не пью, потому что …в завязке. Но сегодня не смог… не смог найти причину, чтобы не выпить. Мне жаль, прости, я виноват…       Марти немного успокоился и с некоторым сочувствием взглянул на напарника. Молча покивал, потому что проблемы с алкоголем были у каждого второго в отделе, и Марти знал, что и сам не исключение. Мужчина недолго постоял возле Раста, который пытался пить кофе небольшими глотками, а затем шумно вздохнул, посмотрел куда-то в сторону входной двери и произнес: - Ладно, слушай, - он прокашлялся, - давай ты допьешь кофе, а потом постараешься выдавить из себя хотя бы минут десять разговора. Я позвоню кому-нибудь, чтоб тебя подвезли домой, идет? - Идет. – Прошептал Раст, кивком подтверждая свои слова, и снова приник к кружке.       Марти еще раз оглядел напарника, а потом, коротко всплеснув руками, отошел в сторону. Растин смотрел себе под ноги. Его немного мутило, но после нескольких сигарет и чашки кофе, он чувствовал, что опьянение несколько сходит на нет, и он сможет взять себя в руки и не упасть в грязь лицом окончательно. Он изо всех сил собирал по крупицам свое самообладание, когда перед ним кто-то появился. Раст сначала подумал, что вернулся Марти. Мужчина поднял взгляд и увидел Кэрис. Ему показалось, что это снова галлюцинации. Он опустил руку с кружкой, все еще прислоняясь к стене дома, и долго вглядывался в ее фигуру, облаченную в черную кофту с фигурным вырезом, свободную бежевую юбку ниже колена и туфли на небольшом каблуке. Темно-рыжие волосы мягко спадали на плечи и спину.       Кэрис смотрела на него спокойно и участливо. В ее серых стальных глазах не было и тени укора, ужаса или неприязни, хотя Растин понимал, что выглядит не лучшим образом и запах алкоголя от него разносится на пару футов. Кэрис аккуратно, почти невесомо дотронулась обеими руками до его плеч, когда он отлепился от стены и выпрямился. Он шумно вздохнул и произнес: - Почему… почему ты здесь?.. - Марти меня пригласил, - она ответила таким же тихим шепотом.       Растин чувствовал, что все его хладнокровие держится на последней, крайне не плотно закрученной гайке.       Кэрис придвинулась к нему и произнесла тихим, бархатным голосом, с такой всепоглощающей нежностью и сочувствием, медленно, негромко, как спросила бы мать у заблудшего сына, которого она никогда и ни за что не станет осуждать: - Растин… - она крепче сжала его плечи, - ну что с тобой?..       Растин встретился с ней взглядом. Ее голос будто надломился от слез. Но это были не слезы обиды и разочарования. То были слезы сострадания. В ее глазах сверкала боль, и мужчина почувствовал, как его печаль и тоска поднимаются к горлу из глубины сердца. - Я не справился… убеждал себя, что смогу. Но… мне страшно. Кэрис, мне страшно… я решил, что еще способен на что-то… но не знаю, как с этим жить… нет выхода…       Женщина обхватила ладонями его лицо и придвинулась ближе: - Посмотри на меня. Раст, посмотри мне в глаза, - ее глаза были наполнены слезами, но они не пролились. Кэрис проговорила тихо, но уверенно и твердо, вбивая каждое слово ему в мозг, - то, что ты пережил… никто такого не заслуживает. Но я хочу, чтобы ты поверил мне, услышал меня, потому что я знаю это: ты не виноват в том, что случилось. Смерть Милли – не твоя вина. Ты не виноват, ты не виноват, слышишь меня? Ты ни в чем не виноват!..       И мужчина почувствовал, как слетела злосчастная гайка, упорно державшая его на плаву. Он понял, что еще ниже падать уже некуда, и сделал короткое движение по направлению к женщине; Кэрис поняла его жест, и Растин уткнулся лицом ей в плечо; она обвила руками его шею, мягко касаясь пальцами темно-русых волос на затылке, прижала к себе, когда Раст крепко обнял ее за талию левой рукой; он судорожно вздрогнул всем телом, пытаясь сдержать рыдания, но не смог, и горькие слезы хлынули из глаз, заливая щеки. Растин прижимал к себе Кэрис и надсадно плакал, заглушая рыдания на её плече, а женщина мягко поглаживала его по плечам и негромко говорила слова утешения, интуитивно понимая, как он, должно быть, сейчас стыдится себя: - Все нормально, это хорошо, что ты можешь плакать, в этом нет ничего дурного. Это значит, что ты живой, слышишь, ты живой человек… Ты не стал хуже для меня, ты не плохой человек… ты мой друг, мой лучший друг и всегда им будешь, - она гладила его по спине, - Когда погиб мой брат, я осознала, что все люди смертны. Но когда умирают наши дети, часть нас, словно, умирает вместе с ними. Но нам с тобой еще есть ради чего жить…       Она говорила тихие ласковые слова, мягко проводя пальцами по его спине и волосам, а Растин содрогался от слез, чувствуя, как саднящая рана раскрылась и излилась отравленной кровью, принося ему долгожданное огромное облегчение. Он испытывал в эту минуту к Кэрис бесконечную необъятную благодарность. Раст коротко вздохнул, успокаиваясь, и оторвался от ее плеча. Кэрис встретила его взгляд и тыльной стороной ладони быстро вытерла слезы с его бледных щек и нежно улыбнулась: - Я возьму все на себя, а ты просто посидишь со всеми, а как только почувствуешь, что хочешь домой – подашь знак, и я подвезу тебя, договорились? Не стоит тебе в таком виде вести машину.       Растин вытер лицо рукавом пиджака и выпил остатки кофе. После чего кивнул и шепотом согласился. - Прости за это. Не хотел, чтобы ты видела меня… таким.       Она улыбнулась. - Ты меня тоже видел в не лучшие минуты, так что не переживай. Для этого и нужны друзья, не так ли?       Растин глубоко вздохнул и еще раз кивнул, аккуратно исподлобья взглянув на ее лицо. Кэрис протянула ему ладонь, и он взял ее за руку. Их пальцы сплелись, мужчина и женщина вместе направились к входной двери. Растин крепко сжимал ее руку и позволял себе думать, что он, кажется, действительно нужен этой девушке, пока нетвердым, но старательным шагом шел рядом с ней. Кэрис прошептала: - Давай ты умоешься в ванной, приведешь себя в порядок – дверь прямо по коридору, а я пока отвлеку Маргарет? - Угу.       Внутри у двери их встретил беспокойно переминающийся Марти. Раст отдал ему кружку. Марти посмотрел на Кэрис, она быстро проговорила, что все в порядке; Раст почувствовал, как стремительно, ловким движением она стащила с него пиджак, а Марти показал на дверь ванной. Мужчина коротко кивнул и двинулся в указанном направлении, мысленно благодаря Кэрис, что она не стала провожать его до ванной комнаты, оставив ему каплю достоинства.       Когда мужчина скрылся за дверью, Марти перевел дух. Он забыл о кружке, сжатой в руке, и посмотрел на напарницу, стоящую рядом с очень спокойным, немного грустным лицом, прижимая к груди темно-коричневый пиджак. Марти немного нахмурился и негромко сказал: - Вот почему я просил тебя прийти. Чувствовал же, что херня случится…       Кэрис повернулась к нему, и Мартину показалось, что за последние пятнадцать минут что-то безвозвратно изменилось. Она меланхолично заметила: - Ты ведь так ни разу и не спросил его о жизни. Может спустя три месяца стоит поинтересоваться? – она коротко вздохнула, - поговори с напарником на днях, много нового узнаешь. Ладно, - женщина поправила волосы, - пойду к Мэгги, ты сам тут. - Ага, - Марти проводил ее взглядом и сдвинул брови, напряженно обдумывая что-то.       Через некоторое время Растин вышел из ванной: рукава бледно-голубой рубашки были закатаны до локтей, лицо несколько прояснилось. Мужчина, все еще смущенный, подошел к напарнику и неловко кивнул. Марти посмотрел на Раста, пока тот растерянно отводил взгляд, и ему вдруг захотелось сделать то, чего, как он когда-то решил, не сделает по отношению к напарнику никогда: Марти изобразил улыбку и аккуратно, даже по-доброму, похлопал Раста по спине: - Ну, пошли, познакомишься со всеми.       Тот не взглянул на Марти, но где-то в глубине души испытал нечто похожее на признательность, смешанную со смущением.       Мужчины вошли в просторную комнату, выполнявшую функцию столовой. Жена Марти – Мэгги – подошла к гостю, протягивая ему руку: - Мы рады, что вы, наконец, пришли к нам, Растин.       Мужчина вежливо кивнул. И встретился взглядом с Кэрис, которая дружески улыбнулась ему и Марти.       Все было не так плохо, как казалось поначалу.