Чужаки

Три недели спустя, октябрь 1995 года - …можно завести домашнее животное: собаку, кошку. Начнешь с малого, а дальше – больше. Те парни, про которых я тебе рассказывала, так и поступали. Может быть, ты думаешь, что тебе одному лучше, просто потому что уже к этому привык? – Мэгги села на высокий табурет, закинула ногу на ногу и вопросительно взглянула на Раста.       Во время ее достаточно длинного монолога мужчина рассматривал кухню супругов Харт: обои в цветочек, репродукции в круглых рамках, цветы в фарфоровых вазах, дотошно продуманные детали интерьера – слащавый уют, как он называл такие дома про себя. Растин взял в руки салфетку и начал методично складывать ее: - Я уже ходил по психологам. И могу сказать, что так уж все и есть. Я знаю, чего хочу, и поэтому не тороплюсь запрыгнуть в последний вагон уходящего поезда. – Он перевел взгляд на женщину и негромко произнес, - и мне действительно стало лучше.       Это была чистая правда.       Вечер знакомства с Мэгги и детьми прошел более чем хорошо и оказался, по-своему, переломным моментом в его жизни. И хотя миссис Харт была приветлива и даже любезна, но в том, что Расту стало по-настоящему лучше, не было ее заслуги.       Растин сложил салфетку еще раз, провел по шершавой поверхности пальцами; мысленно он был далеко отсюда – в доме с белыми стенами и огромной книжной полкой, протертым креслом и туалетным столиком, на котором разложена косметика; виниловая пластинка шуршит под иглой, а женщина, поджав ногу, курит за столом, глядя в стену напротив; осеннее солнце врывается в комнату, бросая длинные полосы мягкого света на чисто вымытый пол. Женщина отводит волосы за спину – у нее натренированные руки и длинные пальцы с коротко подстриженными ногтями, крепкие сильные бедра и яркие веснушки на коже плеч – на ее лице играет насмешливая улыбка. Женщина слушает его, глубоко затягиваясь очередной сигаретой, и он знает, что она уже готова высказать свои аргументы в ответ на его тираду. И разговор затянется еще на час, но именно этого Растин и хочет… - Раст, о чем ты там думаешь? Решаешь, какое животное завести? – Мэгги налила себе в высокий стеклянный стакан еще немного холодного чая. - Да. Рыбку. – Он усмехнулся краем губ, не глядя на неё. - У меня много незамужних подруг, да и просто коллег, тебе стоит познакомиться с кем-нибудь. Сходишь на пару свиданий, развеешься. Может быть, найдешь кого-то интересного? – Мэгги отпила из стакана. Раст задумчиво мял салфетку, бесцельно наблюдая за высоким деревом на участке. – Медсестру, например. - Вряд ли. - Почему? - Мне не нужны новые знакомства. Я не ищу женщину.       Мэгги негромко засмеялась. Раст перевел на нее взгляд и вопросительно поднял брови. Она коротко махнула рукой, все еще улыбаясь: - Извини, просто ты сейчас это сказал, и я вспомнила, что точно такой же разговор у меня уже был пару лет назад с Кэрис. Она сидела на этом же месте и говорила то же самое.       Раст постарался сделать так, чтобы его лицо не изменило выражения. - И? - Мы с Марти не теряли надежды, - она покачала головой, и в ее голосе зазвучала недвусмысленная ирония, - но она слишком разборчива. Я ей намекнула, что стоило бы понизить стандарты и вести себя более… как бы это сказать. Ну, ты знаешь Кэрис, она не стесняется в выражениях. Ее резкость отпугивает мужчин.       Растин молчал. Салфетка замерла в его пальцах. - А мужчины не любят таких женщин. - Каких?       Мэгги едва заметно улыбнулась и пожала плечами: - Сильных, умных и не скрывающих этого. Я так и не смогла убедить ее изменить тактику. – Мэгги отставила чай и переменила позу. – Мужчинам нужно немного другое. - Я бы не стал обобщать, - отозвался Раст и приложился к стакану. Он чувствовал, что раздражен.       Одри и Мейси одновременно отвернулись от телевизора, услышав звук хлопнувшей входной двери, и кинулись в коридор. - Па-па-а-а!!!! - Здорово, малявки, - послышался приглушенный смеющийся голос Марти. Спустя пару мгновений хозяин дома вошел на кухню, затормозив в проходе. Его лицо, на котором каждая эмоция отражалась как в зеркале, помрачнело. Он недовольно сжал губы, бросив короткий взгляд на жену, не ответил на приветствие, после чего кивнул напарнику, - а ты чего тут, Раст?       Мэгги, еще не заметив перемены в настроении мужа, ответила первой: - Он газонокосилку вернул. - Ммм… газон мой подстриг?       Недовольство Марти несколько удивляло Растина: - Да, он совсем зарос. Вроде как услуга за услугу. За косилку.       Мэгги снова заговорила: - Я вот уговариваю Раста остаться на обед, раз у вас обоих выходной, то почему бы… - Ага, да. Разумеется! Оставайся на обед, Раст.       Преувеличенно радостный тон напарника не обманул Коула. Он некоторое время твердо смотрел на детектива Харта, который был уже практически на грани устроить скандал прямо здесь и сейчас. Мужчина постепенно начинал понимать причину подобного поведения, вспоминая разом и девушку с ярко-синими глазами, которая так часто заходила к ним в отдел, и ее запах, следующий за Марти как минимум раз в неделю, а теперь и его взгляды, которые он периодически бросал на жену и Растина. Когда живешь во лжи, видишь ложь повсюду. Раста покоробило при мысли, что его напарник, с которым, казалось бы, отношения немного наладились, подозревает его в… в чем? Детектив спокойно посмотрел в глаза краснеющего от бессильной ярости Марти и негромко произнес: - Нет, лучше я пойду. – Он встал со стула, бросил короткое «Спасибо за чай, Мэгги» и направился к выходу. - Что ж, досадно, - отозвался Марти, но по его голосу было ясно, что ни малейшей досады он не испытывал. Как быстро они вернулись в самое начало, в первые недели их совместной работы и того, что можно было назвать попытками наладить отношения. Расту хотелось сказать что-нибудь злобное и язвительное, но он был выше этого. Приблизившись к напарнику, мужчина сухо произнес: - Увидимся в понедельник. - После чего быстро покинул чужой дом.       Мэгги возмущенно посмотрела на мужа, но ничего не сказала. - Я провожу! – Крикнул ему вдогонку Марти, яростно взирая на жену.       Он догнал Раста на подъездной дорожке и схватил за руку, резко разворачивая к себе. Марти был в бешенстве - бесконтрольная ярость и злость захлестнули его; детектив Харт почти ненавидел это спокойное худое лицо и немного грустные серо-голубые глаза. Марти стиснул зубы до скрипа, желваки заиграли под кожей, он сердито сопел, еле сдерживая злобу. - Что? – прокуренный тихий голос, который выводил Харта из себя. - Ты какого хрена сюда припёрся? А?! Ко мне домой, когда меня нет?!..       В глазах Раста сверкнул скрытый гнев, но он отвечал по-прежнему негромким низким голосом: - Я вернул косилку. - Ты меня понял! Пришел тут, бицепсами посветить, и заодно газон мне подстриг, да? – Марти распалялся все больше, уже не скрывая этого, и раздраженно размахивал руками. Он не знал, что все это время Мэгги аккуратно наблюдала за развернувшейся сценой в окно. - А что еще, по-твоему, я тут буду делать, Марти? Что за проблема? Между тобой и мной? - Никаких вообще. Ты у нас святой, как я вижу! Сама любезность, пришел на чай с моей женой потрындеть? - Иногда разговор – это просто разговор, Марти. Думал, ты в курсе. - С моей женой тебе пиздеть не о чем, понял?! - С Кэрис ты ведь разговариваешь. Тебе устраивают подобные сцены?       Марти удивленно вскинул брови, озираясь по сторонам в поисках поддержки невидимых свидетелей, и даже засмеялся такой глупости: - Это, блин, не одно и то же! - Это одно и то же. – Тихо повторил Раст. - Знаешь что, мистер Техас, чтоб больше мой газон не трогал, ясно? Я сам люблю стричь свой газон, усёк? – мужчина резко втянул носом воздух, нервно подергивая головой.       Растин долго смотрел на разозленного не на шутку напарника. Ни одной эмоции не отразилось на его лице, пока он был невольным участником сцены беспочвенной ревности. Детектив Коул устал от этого диалога, ему были предельно чужды и неинтересны подобные излияния чувств, учитывая, что его совесть была кристально чиста. Мужчина коротко кивнул, не удостаивая Марти каким-либо иным ответом, и не спеша пошел к своей машине, невольно стиснув пальцы в кулак. Раст еще контролировал свое раздражение от этой внезапной несправедливости, пока не сел в машину и не отъехал, наконец, от злосчастного дома супругов Харт. Оставшись один, он позволил себе от души выругаться.       Его и злила, и забавляла реакция Марти. Детектив Харт мог спокойно и без зазрения совести шутить до крайности двусмысленные шутки в присутствии Кэрис, которые она, к слову, поддерживала, и никто не видел в этом проблемы, будучи уверенным в дружбе двух детективов; но обычный вежливый разговор с Мэгги, который касался исключительно Раста, был, очевидно, за пределами допустимого для примерного семьянина Мартина Харта.       Раст усмехнулся и еще раз выругался.       Мужчина выехал из презентабельного квартала, направляясь к дому, но в какой-то момент передумал и резко свернул в противоположную сторону. Этот день ещё можно было провести с куда большей пользой, тем более что Кэрис сегодня работает одна, решив не брать выходной. С этой мыслью Растин и отправился в отдел.

***

      Кэрис уже час рассматривала фотографию с места преступления, и никаких утешительных мыслей ей в голову так и не пришло – смысловая нагрузка поделок из веток, веревки и кусочков ткани оставалась загадкой, неподдающейся логическому объяснению.       Детектив ван Хаутен тяжело вздохнула, откладывая фотографию в сторону, и перечитала показания нескольких свидетелей. Вопросов все еще было больше, чем ответов.       Она немного дернулась от неожиданности, когда рядом с ней на стол опустилась кружка с горячим дымящимся напитком. Кэрис подняла взгляд на Филис; та, словно извиняясь, улыбнулась: - Я подумала, что тебе не помешает. - А... да, спасибо.       Филис коротко кивнула и отошла.       Детектив аккуратно сложила фотографии в папку и убрала дело в ящик стола, закрыв его на ключ. Полдня прошли практически впустую. Как же Раст называл это? «Дни, как бродячие псы». Кэрис усмехнулась, отпивая кофе.       При мысли о напарнике она прерывисто вздохнула.       Женщина поднялась с места, поправила юбку и не спеша направилась к выходу из отдела, но прежде чем выйти, обратилась к секретарше: - Я уеду минут через двадцать, если будут звонить – скажи, что я по свидетелям, ладно? - Хорошо, - отозвалась женщина, качнув пышными мелкими кудрями.       Кэрис шла по коридору к лестнице, и стук ее каблуков эхом отдавался в пустом помещении. Она снова думала о Растине. Женщина не смогла бы назвать с точностью тот день и минуту, когда что-то между ними безвозвратно изменилось. Кэрис ван Хаутен никогда не влюблялась с первого взгляда, этого не случилось и на этот раз. Но все было немного иначе почти с самого начала. И в какой момент Растин Коул занял ее мысли – неизвестно. Может быть, она впервые почувствовала неописуемое, давно забытое ощущение в области сердца, в тот день, когда впервые за много лет решилась говорить о своем отце, обнажив перед напарником душу, а Раст внимательно выслушал еë; или когда сам рассказывал о Милли; или в тот вечер, когда позвал ее в кино, и она бежала рядом с ним, а Растин так крепко сжимал ее руку; или в те редкие минуты, когда он отпускал ироничные комментарии или смеялся над ее шутками – негромко, низким прокуренным голосом, весь отдаваясь столь редкому чувству радости; а может быть, все случилось в тот момент, когда он взял ее руки в свои, в машине у дома, и смотрел на нее сверкающими от волнения глазами.       Кэрис поправила собранные в низкий хвост волосы и вошла в пустую раздевалку. Слышно было, как капает вода из сломанного душа, и капли, разбиваясь о кафельный пол, создают гулкое эхо, отражающееся от стен. Женщина вытащила из шкафчика сумку и принялась складывать туда спортивные вещи. Она стояла, сжимала в руках футболку, слушала мерный стук капель и понимала, что как раньше уже не будет. Детектив устало опустилась на низкую скамейку, складывая мягкую ткань футболки на коленях.       Их неудержимо влекло друг к другу – она это чувствовала. Ее будто засасывало в водоворот, из которого невозможно выбраться, все глубже и глубже, набирая силу и скорость. Вечером, у дома Марти, последний рубеж ее обороны рухнул. В последние годы она ожесточилась сердцем, заняла все свое время работой, тренировками – все, лишь бы заполнить зияющую пустоту внутри, уменьшить которую смогла бы лишь она сама, и у нее получилось. После долгих лет терапии, бесконечных разговоров с братом, Элен и Дином, она нашла силы и смысл жить дальше, в итоге закрывшись в себе, но хотя бы уверенно и твердо стоя на ногах. Она привыкла к своей жизни, ей было хорошо и спокойно. Но с Растом было лучше. Он – единственный, кто сумел найти к ней подход, знал, как перелезть через стену ее холодности и жесткости. И проделывал это изо дня в день, помогая ей обнажить душу, желая больше узнать о ее прежней жизни. И хотя говорить о некоторых вещах Кэрис было до сих пор трудно, Раст терпеливо ждал, всегда готовый поддержать и выслушать. Она вспомнила, как он утешил ее после смерти матери, их ночные разговоры по телефону, когда ни один из них не мог уснуть, сражаясь с призраками прошлого.       Кэрис сложила вещи в сумку, подхватила ее и вышла из раздевалки.       Влюбиться в него оказалось так просто, она впустила его в свою жизнь, а он занял ее сердце, подарив мягкое тепло в груди.       Кэрис сделала пару шагов, когда заметила, что кто-то перегородил ей дорогу. И, чуть не столкнувшись с этим человеком, она коротко вздохнула от неожиданности, подняв на него глаза.       Растин улыбнулся ей.       И она почувствовала, как сладко защемило сердце.       Он стоял перед ней в белой когда-то, но теперь изрядно испачканной майке, облегающей поджарое тело – она окинула взглядом широкую крепкую грудь, мускулистые плечи, татуировку, пролегающую через левое предплечье. Он крутил в длинных ловких пальцах ключи от машины, и продолжал ей улыбаться, а в его серо-голубых, всегда немного грустных глазах было нечто такое, отчего мурашки бежали по коже. Кэрис поняла, что молчит уже неприлично долго и слишком долго рассматривает его тело. Она почувствовала, как краснеет, и мысленно проклинала себя отборными ругательствами. - А… ты приехал? – самый идиотский вопрос, который можно было задать. - Подумал, поработаем вместе, - он внимательно вгляделся в ее лицо и облизнул пересохшие губы, - или я помешаю? – Раст едва заметно улыбнулся.       Кэрис быстро взяла себя в руки и усмехнулась: - Конечно, нет. Выходной не удался? - Вроде того.       Кэрис вдыхала запах свежескошенной травы, разгоряченного тела, одеколона, пены для бритья и чувствовала, что глупое сердце оглушительно бьет по ребрам, и этот звук должен быть слышен в каждом углу здания.       Растин посмотрел на нее, несколько опустив голову, и как будто смутился от ее взгляда, кивнув на дверь мужской раздевалки: - Я быстро, душ приму. - Ага.       В последние недели что-то, возникшее между ними, незримое, но слишком очевидное, набирало бешеную силу. Провидение толкало их друг к другу. Теплая нежная дружба, привязанность, взаимный интерес плавно перетекли в робкие полунамеки, слова, произнесенные между строк, неловкие попытки перевести все в шутку, аккуратные долгие взгляды, легчайшие касания – нечто фантастическое посреди хаоса жизни. Нечто, грозившее большими проблемами. Но остановить это было уже невозможно.       Кэрис стремительно вышла на парковку, надеясь успокоить трепещущие нервы, забросила сумку в свой автомобиль и оперлась бедрами на капот. Женщина медленно вдохнула прохладный октябрьский воздух, устремив взгляд в небо, на котором солнце медленно клонилось к закату. Кэрис глубоко дышала, умоляя себя прийти, наконец, в чувство, после чего поправила волосы и бледно-голубую рубашку с закатанными рукавами, кивнула сама себе и быстро вернулась в отдел.       Филис, к счастью, никак не отреагировала на ее возвращение, занятая своими делами, иначе она бы могла заметить некоторые перемены в ее состоянии. Кэрис быстро натянула пиджак и спустилась в холл.       Детектив оглядела помещение и поняла, что Растин еще не собрался. Значит, у нее было время договориться с дежурным по поводу Коула. Кэрис коротко взглянула на двух офицеров, которые оформляли у дальнего стола очередного правонарушителя в огромной клетчатой рубашке, и подошла к пожилому сотруднику в темно-синей форме полицейского штата Луизиана: - Офицер, - она вежливо улыбнулась, - надо бы записать детектива Коула.       Мужчина поднял на нее глаза и хитро взглянул из-под кустистых седых бровей. - У него ж выходной. - Мы едем работать, - Кэрис усмехнулась и немного наклонилась к мужчине, - он, вероятно, забыл предупредить. С меня пиво, офицер, - она улыбнулась.       Дежурный коротко хохотнул и махнул на нее рукой, вписывая в толстую папку имя детектива Коула, сразу же под именем Кэрис. Женщина поблагодарила офицера, они обменялись еще одним понимающе-смеющимся взглядом, и она вышла на улицу.       Осенний влажный луизианский воздух приятно холодил кожу, легонько трепал густые темно-рыжие волосы. Кэрис поправила пояс с кобурой. Из-за далеких деревьев взмыла птица – темная на фоне бледно-серого, едва алеющего неба фигура белой, как снега далекой холодной Аляски, цапли – она летела с юга, с берега залива. Женщина следила за ней взглядом, желая в эту минуту тоже обратиться в птицу. Стать хоть на день огромным орланом с темным оперением тела, белой головой, крючковатым клювом и гигантским размахом крыльев, подставить голову ветру и полететь далеко-далеко отсюда. Домой. «Не раскисай, ван Хаутен, не время», - оборвала она себя.       Сознание любезно подбрасывало самые трепетные картины и воспоминания, заставляя сердце мучительно сжиматься от сладостной боли – Аляска, океан, горы, лес… Растин. Вот бы уехать туда вместе, и в маленьком доме вдалеке от людей спрятаться в его сильных горячих руках от этого погибшего безнадежного мира. «Черт, Кэрис, ну вот какого хрена тебя так угораздило, а?»       Кэрис почувствовала, как парковка несколько помутнела, и быстро прикрыла веки – только блестящих слезами глаз не хватало. Но думать о Расте было невыносимо приятно, мысль о них двоих, вместе, вызывала особое возбуждающее волнение. Вдруг женщина ощутила, как кто-то коснулся ее спины в области лопаток; резко повернув голову, она увидела Раста. Он указал головой на автомобиль, заглядывая ей в глаза: - Поехали?       И пока Кэрис шла рядом с ним к машине, стиснув ключи в ладони, она чувствовала его руку на своей спине, как если бы он все еще держал ее там.

***

      По мягкой пыльной дороге служебный автомобиль выехал на асфальтированное покрытие, быстро набирая скорость. Мимо проплывали все прелести окраин Лафайетта: разбитые стекла в перекошенных окнах домов, груды наваленного мусора, зеленая лодка с синей полосой по борту и пробитым дном; стайки немытых растрепанных детей носились по неубранным участкам; компания взрослых, преимущественно мужчин, с суровыми лицами, подозрительными взглядами провожала машину с двумя детективами. Растин затянулся сигаретой. - Вернул ты косилку, и? - И посмотрел премьеру «Отелло». - Да ладно, из-за косилки? – Кэрис оторвала взгляд от дороги и с удивлением воззрилась на напарника. Растин повернулся к ней и со скепсисом ответил: - Никто кроме Мартина Харта не может разговаривать с женой Мартина Харта.       Кэрис рассмеялась: - За ним такое водится. Не бери на свой счет.       Раст тонко усмехнулся и ничего не ответил. Некоторое время оба молчали, пока детектив Коул не произнес: - Помнишь Уилсона? - Мм… тот, что по делу Дайаны Хилл? - Он, - кивнул Раст, отводя сигарету от лица, и посмотрел на напарницу, - пару дней назад дошли слухи, что он покончил с собой в тюрьме. Повесился. - Вот дерьмо. - Не стоит сильно переживать, пользы обществу он не принес. - Я не о нем, мальчишка же у него остался. – Кэрис почувствовала неприятный холодок в груди. Тонкая морщинка пролегла между темных бровей, пока женщина думала об очередном покинутом ребенке, - Что с ним теперь, интересно. - Вроде какая-то христианская организация определила его в сельскую школу. - Тут одна христианская организация такого рода. – Кэрис тяжело вздохнула, - Жаль.       Она краем глаза видела, что Растин смотрит на нее, но не повернулась к нему, сворачивая на парковку возле нужного здания. Некоторое время они сидели в машине, Растин не решался прервать ее размышлений, а Кэрис смотрела в окно, думая о том, как должно быть одиноко, больно и страшно маленькому мальчику, которого дорогие родители оригинально назвали Кларк Уилсон-младший, и через пару лет доброжелатели непременно расскажут ему, что отец убил его мать и повесился в тюрьме. Прекрасная история, достойная этого города. - Манихейцы считали, что все материальное в мире, в том числе и люди, есть порождение абсолютного зла. Хотя Бог и принял участие в создании человечества, но все мы не более чем инструмент в борьбе с хаосом. Поэтому они отказывались от размножения, чтобы не приносить в этот мир новую страдающую душу, вырванную из небытия. - Правильно делали, - горько усмехнулась женщина, - ни к чему преумножать скорбь. Это все прекрасно, Раст - сплав христианства, мрачного пессимизма и буддизма, квинтэссенция множества религий, верований и культов, вера в то, что человек рождается порочным. Зачем только мы говорим об этом сейчас? - Ты уже сама ответила на свой вопрос. - Он внимательно посмотрел на нее, - ты скорбишь о ребенке, которому не сможешь помочь. Тобой движет чужая беда и это заставляет тебя действовать. Но в этом городе, выстроенном на болотах, гниющем изнутри, все порочны и потеряны для своего бога, в которого так неистово верят. И этот ребенок – часть Лафайетта. Неотъемлемая его часть. - Значит, его судьба предрешена? - Его судьба больше не твоя забота. Кэрис знала, что мужчина прав. Но ее сознание невольно проводило аналогию между маленьким Кларком и её Лоуренсом, который точно также мог остаться один, никому ненужный, без любви, а сейчас, хотя и рос среди любящих его людей, оставался глубоко травмированным ребенком. Последний звонок Джека не давал ей покоя: Лоуренс стал слишком агрессивен в школе, уже несколько раз дрался с другими детьми. Джек сразу же отвел племянника к психологу и детскому психиатру. Но Кэрис боялась, они все этого боялись, хоть и не произносили вслух, что слишком поздно забрали Лоуренса из приюта. - И все-таки, Растин, дети рождаются для счастья. Если бы я могла, я бы помогла и ему. Чтобы он не стал… - она замолчала и отвернулась. - Кем? - Не знаю. Просто хочу, чтобы и для него была надежда на нормальную жизнь. Для них всех.       Растин некоторое время молчал, но все же снова поднял столь тщательно избегаемую Кэрис тему: - Всем ты не поможешь. - И не надо. Я помогу хотя бы одному.       Кэрис больше ничего не сказала и быстро вылезла из машины, резко прервав разговор. Ей казалось, что еще немного, и она расскажет о том, о чем никогда больше ей не хотелось вспоминать и тем более говорить. Кэрис была не готова к откровенной беседе. Сейчас нужно работать. Она пригладила волосы, бросив короткий взгляд на здание и отыскав окна кабинета шерифа. Кэрис не знала, что в эти несколько секунд Растин, сидя в машине, прокручивал в голове ее слова, уже не впервые сказанные в таком ключе. Мужчина вылез из машины, отряхнув пиджак. Детектив Коул проследовал за Кэрис, с тоской отметив, как сильно она стиснула челюсти, нахмурив брови, с холодным выражением на побледневшем лице.       Кабинет шерифа Тэйта был до неприличия маленьким помещением, в котором с трудом помещались два стула для посетителей, полка с парой кубков и фотографией рыбацкого судна; стол с канцелярскими принадлежностями и неизменным атрибутом – фотографиями с женой и детьми; заваленный многочисленными папками, бумагами; уставленный кофейными кружками, фигуркой солдата времен войны Севера и Юга и именной табличкой. По стенам – грамоты, благодарности, фотографии с коллегами, товарищами по работе, чучело селезня с изумрудной головой, и, что более всего удивило Кэрис в первое посещение, и вызывало лишь легкую улыбку во все дальнейшие разы – это две оленьи головы с темными испуганными глазами, любовно закрепленные на соседних стенах. Их ветвистые рога почти упирались в потолок, и заполняли собой слишком много пространства в и без того небольшой комнате. Американский флаг тоскливо висел у окна.       Шериф Тэйт был уже пожилым, невысоким, но крупным мужчиной, с круглым благообразным лицом, несколько приплюснутым носом, и зелеными глазами, придававшими его облику удивленно-растерянное выражение. Весь его вид говорил о том, что он не вполне уверен в правильности своего нахождения в этом кабинете, равно как и в занимаемой должности. Представить его на рыбалке с ящиком пива в компании друзей было куда проще. Шериф протянул Расту тонкую папку и только растерянно разводил руками на любой вопрос детективов: - Это все, что есть на девочку Фонтено, - мужчина покачался на стуле. - То есть – ничего. Здесь написано «ошибка при обработке», - Растин вопросительно взглянул на Тэйта, вдоволь насмотревшись на единственную фотографию светловолосой девочки в красной шляпке и скудно заполненный отчет, состоящий из одной жалкой страницы. - Это было пять лет тому назад, еще Тэд Чилдресс шерифом был. Сейчас вроде в Делкамбр подался… - И дело о пропаже ребенка не передали в полицию штата?       Кэрис перевела взгляд на Растина, который вел диалог, погрузив тем самым шерифа в еще более удивленно-растерянное состояние. Тейт попытался реабилитироваться перед детективами, чтобы не ударить в грязь лицом от имени всей местной полиции: - Да вы погодите, послушайте – я так понял, она тогда с папашей ушла. Вы дело ее матери-то видали? Там и хранение, и проституция, и чего только нет. Тэд, видать, их знавал достаточно, чтоб бытовало среди людей знающих мнение, что с папашкой девочке получше будет. На том и порешили – мать не против, подписала заявление и всё, с концами – ни слуху, ни духу. Свалила с хахалем и все дела.       Раст и Кэрис снова коротко переглянулись. По деланно безэмоциональному лицу напарника понять что-либо было нельзя, но женщина уже достаточно хорошо его изучила, чтобы понимать насколько сильно Растину хочется отпустить пару комментариев касательно проделанной местной полицией и прежним шерифом Чилдрессом работы. Кэрис повернулась к Тэйту: - Из отдела по сбору информации сообщили о некоем случае в декабре. Насчет девочки в лесу. - А, ну да. Это дело я тоже поднял. Вот, - он взял из рук помощника тонкую, как и предыдущая, папку и протянул Кэрис.       Детектив долго смотрела на белый лист отчета с несколькими заполненными полями. Оставить без внимания довольно специфический рисунок она, разумеется, не могла, но хотелось всё же подобрать слова поприличнее. Повисла тишина, и было слышно тиканье старых часов. Мужчины молчали. Раст поднес пальцы к губам и попытался заглянуть в папку. Кэрис провела языком по внешней стороне зубов. Она потеряла последнее терпение. Женщина посмотрела на напарника красноречивым взглядом, затем быстро взглянула на шерифа, на его помощника, снова на шерифа, вытащила двумя пальцами лист и, развернув его к мужчине, задала волновавший уже, как минимум, их с Растином вопрос: - И что это за хрень?       Помощник шерифа, Дуглас Ландо, опустил голову, пряча улыбку. Тэйт смущенно закашлялся. Раст молчал.       Шериф обреченным голосом выдавил из себя, наконец, то, что повторял уже много раз, испытывая досадное смущение: - Девочка сказала, что за ней гнался макаронный монстр. С зелеными ушами. Мы вызвали художника…       Кэрис продолжала смотреть на него уничтожающим взглядом, когда Растин вытащил из ее руки рисунок, чтобы взглянуть самому. Детектив ван Хаутен раздраженно потерла переносицу. Шериф Тейт скрипнул стулом и добавил несколько резче: - Девчонка утверждала, что монстр так и выглядел. Хотите в розыск объявить – флаг вам в руки. Потом расскажете, чем кончилось.       Когда Растин и Кэрис приехали в небольшую, но ухоженную церковь, ютящуюся среди дубов и зарослей вдалеке от жилищ, надежд на то, чтобы найти хоть какие-то зацепки оставалось мало. Темнокожий пастор был приветлив и спокойно отвечал на вопросы, явно озабоченный судьбой девочки Фонтено: - Они были с семьей пару раз на службе. Лет пять-шесть назад… Боже правый, значит это она…       Кэрис прошла вглубь помещения по проходу в приглушенном свете, пробивавшемся сквозь цветные витражи окон, ближе к напарнику, который, раскрыв тетрадь, листал страницы, периодически бросая долгие взгляды на самодельный деревянный крест на стене. Мужчина обернулся на нее, когда она встала рядом. Пастор, вдруг вспомнив что-то, внезапно нарушил благоговейную тишину: - Кстати, а это с кошками никак, случаем, не связано?       Кэрис повернулась к нему: - С какими кошками? - Одна, а потом еще, через пару недель. Их кто-то порезал, вывернул наизнанку и прибил к дверям. Дважды. Я обращался в полицию, но… – он немного помолчал, обреченно разводя руки. Кэрис понимала, что на вызов никто не приехал, и расследовать богохульство в «цветном» районе тоже никто не спешил, - у нас, сами понимаете, афроамериканская конгрегация. Я просил провести расследование…       Мужчина был заметно расстроен и ждал хоть сколько-нибудь обнадеживающего ответа, которого детектив ван Хаутен не могла ему дать. Она мельком взглянула на красно-синий витраж. Одно стеклышко имело трещину, краска слезала неровными подтеками. Женщина вздохнула: - Мы не занимаемся этими вопросами, сэр. – И быстро добавила, - извините.       Пастор покачал головой, сложив руки на груди. Растин, наконец, оторвался от разглядывания креста и, повысив голос, обратился к проповеднику: - Вопрос можно? - Конечно, сэр. – Мужчина спешно подошел к детективу, который указал ему на рисунки в своей тетради. - Вам эти символы не знакомы? - Боюсь, что нет. Похоже на каракули, которые на деревьях вырезают… А вот это похоже на штуки, которые меня тетка в детстве вязать учила, - заметно оживившись, он указал пальцем на изображенные Растином поделки. Кэрис быстро приблизилась и тоже заглянула в тетрадь. – Их называют птичьими ловушками. А тетка их звала «дьявольские сети». Знаете, вешаешь такую над кроватью, чтоб дьявола ловить, если вдруг вздумает подобраться. - Интересно, - проговорил Раст, ни к кому не обращаясь. - Она была прекрасной женщиной. Любила Иисуса… но и сантерии была не чужда. Я всегда думал, это игрушка для детей, чтоб руки занять. А сказки про дьявола – оправдать вязание веточек…

***

      Извилистый лабиринт мелких каналов и ручьев впадал в небольшое озеро, на неровных берегах которого резко обрывалась линия жухлой растительности, оставляя узкую полосу мокрого желтоватого песка; комья морской травы тянулись длинными нитями к воде, в которой отражалось багряное закатное солнце; в небесах с шумом и криками летали скворцы, а выше них плавно парили пеликаны – символ штата - они кружили над заводью, неожиданно резко складывая крылья, чтобы нырнуть в темные воды и выхватить из косяка блестящую серебристую рыбку, гордо унося ее в мешковатом клюве; на волнующейся водной глади мерно покачивались водяные лилии, закрывая пурпурные лепестки вслед за уходящим солнцем, чтобы рано утром с изящным треском раскрыться навстречу редким лучам. В самом широком месте канала местные жители когда-то давно построили узкий причал для рыбацких лодок; на широких плотно подогнанных досках которого теперь сидели двое: строгие пиджаки лежали рядом, золотые значки, повторяющие границы южного штата, сверкали на солнце. Кэрис заправила волосы за уши и подставила лицо ярким лучам. Черные туфли стояли позади, отбрасывая красноватые блики.       Растин молча сидел рядом с ней, спустив ноги с причала, и щурился от солнца, глядя на водяную лилию - самую крупную среди прочих. Ее сочные зеленые листья покачивались от малейшего движения воды. - Не хочу я знакомиться с её подругами, - негромко и устало проговорил мужчина, разминая пальцами длинную прибрежную травинку. Женщина открыла глаза и посмотрела на него. - Если Мэгги задалась мыслью перезнакомить тебя с половиной больницы – поверь, она это сделает. В любом случае не так все и плохо. Вряд ли тебя ждут совсем неприятные встречи. - С тобой также было? – Растин посмотрел на нее, улавливая любые перемены в лице. Кэрис усмехнулась. - Дуглас Ландо – помощник шерифа, один из множества знакомых четы Харт. У нас было одно свидание, если это можно так назвать.       Растин с недоверием свел брови, на что женщина не смогла сдержать улыбку: - Мы очень быстро поняли, что не подходим друг другу. Выпили по бокалу вина, обменялись парой шуток и простились на хорошей ноте. Не самый худший вечер. - А какой был худшим? - Ох, Раст, - она улыбнулась тонкими губами и повернулась к стремительно уходящему солнцу, - давай в другой раз. Закат слишком прекрасен.       Мужчина продолжал смотреть на нее долгим взглядом и чувствовал во всем теле жар. Но не закатное солнце было тому причиной.       Кэрис, не глядя на него, неуверенно вздохнула и произнесла: - Знаешь, мне, пожалуй, нужен… нужно что-то вроде совета. - Давай. - Кесада наседает на меня. - По поводу? - Повышение. Экзамены, тесты, все по новой. А я уже не знаю, хочу ли этого… Раньше я была готова прошибать потолок, рвать жилы, а теперь… как будто перегорела, остыла к этому. И нет уже того запала. – Она взглянула в его внимательные мудрые глаза и пожала плечами, - не могу решить, браться ли за это дело. - Так в чем сомнение? - Мне уже почти сорок. - И что? – мужчина усмехнулся и пожал плечом, - всего лишь цифра. Неисчислимо мало в масштабах Вселенной. Делай то, что хочешь. Тем более, такие люди как ты…       Он замолк, оторвав на мгновение взгляд от ее лица, и опустил ладонь рядом со своим бедром. Кэрис склонила голову и подсказала: - Люди как я?.. - Остаться в провинции на болоте, вместе с местными, живущими, словно на другой планете? Дотянуть до пенсии, получить благодарственное рукопожатие, а далее со всеми вытекающими – работник ночной смены в супермаркете? – В его глазах заиграли искры смеха, и Кэрис закатила глаза, коротко рассмеявшись. Раст помолчал немного, после чего будто невзначай придвинулся ближе и медленно, аккуратно накрыл ее руку своей, горячей и немного шершавой. Женщина торопливо обернулась. Их глаза встретились, когда он несильно сжал ее ладонь: - Не верю, что тебя ждет такая жизнь. Такие как ты, - его лицо оставалось спокойным, но в глазах что-то неуловимо изменилось, - рождены ярко гореть среди мрака. И Кесада дает шанс.       Кэрис старалась изо всех сил не отразить на лице своих эмоций по поводу того, что Растин мягко, ненавязчиво, давая возможность убрать руку в любой момент, водил большим пальцем по костяшкам ее кисти; и женщине казалось, что все нервные окончания сконцентрировались только в том месте, где его кожа касалась ее. - Да… ты прав. – Большего выдавить из себя она не смогла.       Мужчина поджал тонкие губы и все же убрал руку, но не отодвинулся. Кэрис чувствовала сквозь рубашку его теплое мускулистое плечо. Солнце коснулось горизонта нижним полюсом. Женщина прикусила губу.       Когда они оставались наедине, воздух словно раскалялся, напоенный новым ярким чувством. Но огромная зияющая пропасть недосказанности и невозможности сделать шаг вперед, навстречу друг другу, отделяла их, заставляя неловко переводить темы, отводить глаза или, как теперь, тяжело и болезненно сглатывать, мучая пересохшее горло. - Ты ноги мочишь, Кэр, - Растин легонько хлопнул ее по бедру тыльной стороной кисти, - ну и что это теперь?       Они вдвоем молча созерцали мокрые носки ее колготок. Затем переглянулись, и Кэрис громко засмеялась в ответ на то, как забавно Растин фыркнул от смеха, и еще больше веселясь, когда он отвернулся, делая вид, что совсем не смеялся. Женщина от души забавлялась, наклонившись вперед, сбрасывая с помощью смеха напряжение последних минут. Растин крепко взял ее за плечо и вернул в вертикальное положение: - Ты еще упади в воду, чтобы я тебя оттуда вылавливал. - Да брось ты, я умею плавать. - Лягушек тоже не боишься? А то заползет… - Иди ты к черту, Коул!..       Она рассмеялась снова, и он опять не сумел удержаться, улыбаясь и не отрывая от нее взгляда серо-голубых глаз.       Кэрис постепенно успокоилась, шумно вздохнула и шутливо толкнула друга в плечо. Он качнулся немного в сторону, продолжая глупо улыбаться. Женщина поднялась на ноги, отряхнула юбку и сунула мокрые ноги в туфли. Растин встал следом и, когда она натянула пиджак, расправив воротник, он сделал слабое движение рукой по направлению к ней. Кэрис вопросительно подняла брови. - Можно? Поправлю. - А, ну да.       Растин отвел за спину ее волосы, собранные в хвост, и быстрым ловким движением выровнял ворот рубашки. Кэрис с усмешкой смотрела на его серьезное сосредоточенное лицо, ровно до того момента пока он не закончил и не поднял на нее глаза. Все же он коснулся ее шеи. От этого что-то в животе Кэрис свернулось тугим горячим узлом. - Ты обедала, кстати? - Вроде того. - Сигареты, кофе – кофе, сигареты. И где-то между ними – сэндвич. Угадал?       Кэрис красноречиво закатила глаза и обошла Раста, задев его плечом. Мужчина не отставал и зашагал рядом с ней. Доски скрипели под их весом. - Поехали, отвезу тебя в одно место. - О, это что, детектив, свидание? Или тренировка перед знакомством с медсестричками? – она ехидно сверкнула на него серыми глазами. Профиль Растина, темный на фоне неба, исчез, когда он повернул к ней лицо: - Ты же не поешь по-человечески, пока тебя не заставишь. – Они приблизились к машине, и Растин подошел к водительскому сидению, - поехали. Я угощаю. - В прошлый раз угощал, теперь я. - В позапрошлый. Не спорь, Кэрис.       Женщина усмехнулась, и они сели, наконец, в машину. Кэрис достала сигареты, и пока Растин заводил мотор и старательно выезжал задним ходом с прибрежной полосы, она смотрела на догорающий закат и чувствовала, что оказалась права. За последние три недели после ужина у Марти все стало острее и ярче. И хотя между ними не было сказано ни слова, дороги назад уже не было.

***

      На Лафайетт опустились серо-фиолетовые сумерки, и с болот потянулся туман. Небольшое кафе с неяркой вывеской окружали высокие дубы, а с их ветвей, обвитых изумрудным плющом, свисали белоснежными комьями паутины нити испанского мха. Над длинным деревянным столом, на улице, висела яркая электрическая лампочка без абажура. Мотыльки и ночные бабочки увивались вокруг нее.       Растин переложил сигарету в левую руку и поднял глаза на Кэрис, сидящую напротив него.       Черный пиджак, накинутый на плечи, постепенно сливался с фоном жутковатых деревьев; женщина неспешно закуривала вторую сигарету. Жаркий огонек зажигалки осветил ее лицо, детектив затянулась, глубоко и с наслаждением, и удовлетворенно улыбнулась напарнику.       Раст не сводил с нее глаз. Среди сгущающихся сумерек, окутанная мраком, она была прекрасна. Тени пролегли на лице Кэрис, обозначив ее черты особенно резко – острые, словно осколки стекла. Растин оглядел ее темно-рыжие волосы, блестящие в искусственном свете. Женщина повертела на столе зажигалку, отложила ее в сторону и посмотрела на мужчину потемневшими глазами. И Растин мог поклясться, в них был почти демонический блеск. Детектив невольно вспомнил о «сетях дьявола» и подумал, что если и сидит за их столом дьявол, то это он, а не она. Это он как сумасшедший несется в расставленные перед ним капканы. Безумец!.. Он готов прыгнуть в любую ловушку вслед за ней. Лишь бы только видеть перед собой эти тонкие губы, бледное в веснушках лицо, серые дорогие глаза, видеть, как чувственно она выдыхает клубы едкого дыма, и сигарета тлеет в ее руке. Растин судорожно сжал пальцы и затянулся. Затем взял в руки ее зажигалку, чтобы как-то отвлечься. - «Лисичка», - он усмехнулся, - милое прозвище. - От друга. – Она выдохнула густой дым через нос. - А что дальше? - Это по-ирландски. «И среди пепла распустятся цветы». Не смейся, нам было по шестнадцать лет, и он любил лирические цитаты.       И среди пепла распустятся цветы.       Растин отложил зажигалку. Сигарета догорела в его руке, он не заметил этого.       Женщина подняла глаза и долго и грустно смотрела на бабочку, бьющуюся в тонкое стекло лампы: - Зачем лететь на огонь, если все равно обожжешься?.. - Она летит к свету.       Кэрис выразительно взглянула на него: - Не знала, что тебя тоже тянет на лирику.       Растин выбросил окурок и взял новую сигарету.       Кэрис еще долго следила за бабочкой, после чего отвернулась и смотрела только на красноватый огонёк в своих руках, больше не поднимая на него глаз.       Растин затянулся.       Сидеть напротив нее, изредка случайно сталкиваясь коленями под столом, видеть ее желанное, жесткое, упрямое лицо, глаза, полные внутреннего жара, губы, которых касалась сигарета, а не он – было невыносимо тяжело.       За спиной Кэрис у дальнего стола группа молодых парней негромко переговаривалась. Затем один из них начал перебирать аккорды на гитаре. Он сбился раз и другой, постепенно подбирая нужную тональность. К нему присоединился второй юноша, и гитарный дуэт заиграл негромкую тихую музыку, в которую мерно влилась губная гармошка. Они наигрывали меланхоличную тихую песню, подпевая юношескими голосами в такт своей мелодии.

…Снова приношу тебе цветы, а по моим щекам всё также текут слезы. Мы одинаково ведём себя по отношению друг к другу, но возмездие лишь ослепляет нас…

      Кэрис поправила пиджак, падающий с плеча, и коротко оглянулась на них. Когда она повернулась к Расту, он заметил, что она улыбается. Мужчина неловко кашлянул: - Послушай, Кэр…       Она подняла на него серые задумчивые глаза, и он внезапно остановился. Растин знал, что нет на свете, и, возможно, уже не будет, женщины, которую он желал бы так сильно. По ночам, когда он не мог уснуть, мужчина представлял себе ее лицо также близко, как оно было во дворе у Марти, когда она прикасалась к Растину. До ломоты в костях, до зубовного скрежета ему хотелось обнять ее.       Черный пиджак слетает с плеч и падает на землю. Сигареты растоптаны в пыли. А Кэрис ван Хаутен с бунтарским, мятежным ирландским сердцем, страстно и чувственно прижимается грудью к нему, а он, распаленный, теряя последнее самообладание, сжимает ее крепкие широкие бедра сквозь ткань черной юбки; в сигаретном дыму и болотном тумане, среди ночных теней и электрического света Кэрис обнимает его, и лихорадочный жаркий поцелуй разбивает Растину сердце на тысячу осколков; до дрожи в руках металлический раскаленный узел сворачивается в груди, плавится, медленно стекая вниз живота; ее пальцы впиваются в его плечи, скользят по спине, забираясь под рубашку, и лед ее рук неожиданно холодит горячее тело; он желал ощутить прикосновение густых осенних волос, зарыться носом в шею и вдыхать пряный запах ее кожи, мучительно-терпкий, и целовать, целовать, целовать… - Я не сплю. Знаешь, где колеса достать? Она как всегда усмехнулась: - Я создала впечатление человека, который знает о таких вещах?.. – Кэрис стряхнула пепел. – Есть одно место. Сегодня нужно? - Желательно. - Хорошо, - она коротко взглянула на ручные часы. - Если у тебя есть дела на вечер, то можно в другой раз. - Нет, все нормально. Рано еще, минут через двадцать поедем. Она не выходит раньше одиннадцати. - Куда? - Она проститутка, Раст. - Ясно. - Я могу отвезти тебя и приехать позже. - Зачем? - Ну, вдруг тебе… Надо. - Я создал впечатление человека, который спит с женщинами за деньги? – с досадой передразнил он ее.       Такие увеселения были не в его вкусе. Раст вообще перегорел к очень многим вещам и событиям, способным взволновать человека. Но Кэрис он желал со всей страстностью, на которую был ещё способен. В его глазах она была самой красивой женщиной. Другие Расту были не нужны. - Просто уточнила.       Растин почувствовал нечто волнующее еще в первую их встречу, но тогда не придал этому значения. Несколько недель детектив Коул терпеливо, но безуспешно, гнал от себя мысли о напарнице, будучи занят собственными душевными терзаниями и сожалениями. Но видеть ее каждый день, ездить с ней в одной машине, говорить по телефону, улыбаясь ее шуткам, слушать музыку у нее дома, обсуждать все на свете… Сейчас казалось, что не влюбиться в нее было невозможно.       В индиговом небе сверкали далекие звезды, насмехаясь над двумя людьми, между которыми был узкий дубовый стол и черным по белому выведенные чьей-то жестокой рукой слова запретов.       Но Растин ждал и надеялся, и где-то в глубине души был уверен – Кэрис желала того же. Мужчина видел это в ее глазах, ощущал в ненавязчивых касаниях, в столь непривычном ей волнении, когда они оказывались слишком близко. Все же с Марти она вела себя иначе. Раньше он думал, что ему нельзя вторгаться в ее привычное, точно отрегулированное существование, но все это время правда лежала на поверхности, обнажая обостренные до предела чувства: Кэрис уже впустила его в свою жизнь. Оставалось лишь сделать последний шаг – переступить через правила и рискнуть.       Рискнуть для того, чтобы снова, по-настоящему, начать жить.       Сгорающее в пламени сознание пыталось донести до Растина ошеломляющую мысль, что уже несколько минут они смотрят друг другу в глаза, нога Кэрис плотно прижата к его, и в воздухе, раскаленном от жара, наполненном бледно-желтым светом лампы и мечущимися мотыльками, повис и замер невысказанный, последний вопрос.       О, Кэрис!..

***

      В небольшом, но очень светлом зале для заседаний были почти все сотрудники; рассевшись на длинных скамьях темного дерева, они гудели, как потревоженный улей, в томительном ожидании начала внеочередного собрания.       Марти пришел раньше своих напарников, но все же недостаточно вовремя, чтобы занять более менее хорошие места – хорошими они с Кэрис считали те, на которых можно было травить байки и рассказывать анекдоты сомнительного содержания без опасности получить суровый взгляд от майора Кесады и угрозу выговора и наказания в виде ночного дежурства с молодежью – это не входило в обязанности детективов, но Кесада почему-то прибегал именно к этому виду запугиваний. Разумеется, ни детектив ван Хаутен, ни уж тем более старший детектив Харт не оказались на скамье дежурных ни разу.       В этот раз Марти занял места позади Кесады и нескольких важных шишек из административного аппарата; командер Спирс тоже сидел неподалеку; когда Кэрис пришла и спросила у Марти своим иронично-насмешливым тоном, какого хрена он уселся именно здесь, Спирс бросил на них короткий уничижительный взгляд и отвернулся. Кэрис шепотом обратилась к другу, закинув ногу на ногу и покачивая ступней в тяжелом коричневом ботинке: - Он смотрит с таким неодобрением, словно нам нельзя дышать его воздухом.       Марти негромко хохотнул, выражая согласие. Спирса они оба терпеть не могли и, скорее всего, это было взаимно. - Где Раста носит? Уже скоро начнут. – Негромко проговорил Марти, оглядываясь назад, в сторону входной двери, - засмотрелся на бабочку на цветочке? - Достаточно, Марти, - улыбнулась Кэрис. - Слышал, что док выступит, анкеты какие-то опять заполнять. Не остоебенило им эти бумажки перечитывать из года в год? - А по какому поводу весь этот балаган? - Опять инструкции зачитают, скажут что хорошо, что плохо; Перри даст свои психованные листочки «подчеркни нужное» и разойдемся. Может, как обычно, лекцию прочтет. - Патетическим тоном, - усмехнулась женщина. - Не без этого, - засмеялся Марти. И, придвинувшись к ней поближе, проговорил, - такую шутку услышал в раздевалке, тебе понравится. - Уж постарайся, Харт. А то тоскливо тут сидеть будет целый час.       Марти пересказывал ей очередной анекдот от Боба и Ларса. Кэрис сначала пыталась сдерживаться и давилась от смеха, но в итоге разразилась почти громовым раскатом хохота, отчего Марти пришел в искренний восторг и засмеялся следом, а Кесада все же обернулся на них, не так быстро как хотел бы из-за грузного тела, и так воззрился на хохочущих сотрудников, что те попытались скомкано извиниться, но получилось не очень убедительно. Майор ничего не сказал и отвернулся от них, продолжая слушать начальника другого отдела, сидящего рядом.       Марти не сразу заметил, как появился Растин. Медленной походкой он шел по широкому проходу между сиденьями, высматривая их в толпе. Марти толкнул Кэрис: - Явился наш доморощенный философ.       Кэрис пихнула его локтем в бок и помахала Расту. Она никогда не поддерживала попытки напарника пошутить над Коулом. И это все еще не очень нравилось Марти. - Привет, можно? - Естественно, для тебя и заняли, - Кэрис убрала сумку на пол, и Растин присел рядом с ней, кивнув Марти. Детектив Харт собирался продолжать поток веселых историй, но Кэрис остановила его: - Погоди, я Растину перескажу, - и отвернулась к другу.       Мартин наблюдал, как безэмоциональное лицо напарника как будто осветилось блеклым внутренним светом. Раст слушал Кэрис, изредка кивал, опустив глаза, а потом, когда она мотнула головой, вероятно, на самом эпичном моменте истории, он посмотрел на нее и улыбнулся. Возможно, он даже негромко посмеялся - Марти не мог этого расслышать. Раст вдруг перевел взгляд на детектива Харта, и, заметив, что тот смотрит на него, еще раз кивнул Кэрис и отвернулся. Лицо Растина немного побледнело и осунулось, словно ему было неприятно, что Марти заметил его улыбку. И Мартина это покоробило.       Старший детектив Мартин Харт не считал себя глупым человеком, скорее наоборот. Он был уверен, что кое-что понимает в жизни и неплохо разбирается в людях; и поэтому был особенно чуток к некоторым вскользь сказанным словам, особенно когда дело касалось прямо или косвенно его самого.       Однажды кто-то из парней в баре за бутылкой пива отпустил остроумный комментарий насчет Растина, и все бы ничего, посмеяться и забыть; но проблема состояла в том, что шутка эта касалась и Кэрис. Еще в 1992 году, когда она только приехала и они стали напарниками, ребята двусмысленно шутили, подначивая Марти; он отмахивался, иногда грозно хмурился, и постепенно колкие шутки стихли, в подобном юморе не было ничего необычного. Но теперь Марти не был также спокоен.       Он не отличался глубиной чувств, но не мог не замечать некоторых особенностей: едва уловимых и странных, смутных как болотный туман - они повисли в душном, влажном воздухе теплой луизианской осени, и никак не желали исчезать; словно внезапно на Лафайетт опустилась весна, и среди субтропического прибрежного климата неуловимо и призрачно забилось, как птица, одно только слово.       И оно испугало Марти.       Когда-то он сам прошел через это, его сердце тоже билось часто и неровно, и чувства владели им с такой силой, что ничего иного кроме женитьбы для себя и Мэгги он не видел. Но минули годы, и потухло обжигающее пламя; он прошел сквозь бурный поток долгих лет брака, затем окунулся в омут одуряющего безнадежного романа, который не принес ни радости, ни облегчения; а теперь Марти сидел на скамейке, не слушал выступавшего доктора Перри, не понимал слов о неуставных отношениях среди сотрудников и вдруг осознал, что принял от судьбы ее горький, тоскливый дар – он стал забывать, что такое любовь.       Любовь! Это слово вновь испугало его.       Нет, этого не могло быть!.. Одно лишь предположение, что Растин испытывает к Кэрис чувства более сильные, чем дружба, означало еще более жуткое слово – все это грозило огромным скандалом.       Но нет уж, слуга покорный! Поверить в такое детектив Харт не хотел.       Но он видел, как Растин смотрел на нее…       И когда Кэрис повернулась в профиль к Мартину, тот заметил легкий румянец на бледной щеке, увидел, как сжались пальцы ее рук.       Марти, как и многие люди, любил обсуждать подобные истории, слушая про ситуации из чужой жизни: кто и с кем и при каких обстоятельствах. Марти не осуждал, а только прислушивался и посмеивался или хмурился от таких рассказов.       Но теперь это коснулось его.       И когда заседание подошло к концу, и Марти вышел вместе с напарниками на парковку, направляясь к машине, он подумал с тревогой, что долгие взгляды Растина Коула все же могут иметь большее значение, чем ему, Марти, хотелось бы.       И к собственному ужасу, детектив Харт мог хорошо представить себе, на что порой способны люди ради любви.       Нет, невозможно… Это невозможно! Кэрис никогда не пойдет на этот риск. Тем более с таким как Коул. Он ведь чудак, и вечно мрачен; вспомнить хотя бы прокурора Терри – вот уж кого любили женщины, а Растин… Нет, ему только кажется. Все это не имеет значения.       Этого не может быть.

***

      Марти сидел за рулем и постоянно прокручивал в голове тревожные мысли. Напарники ехали в полной тишине: Кэрис сидела сзади, прикрыв глаза, Раст как обычно таращился в окно, чем нервировал Марти. Но детектив Харт еще не знал, что Растин захочет говорить: - Местные живут в своем мирке как в пузыре. Как будто на сраной луне.       Марти постарался сделать вид, что не удивлен неожиданной попытке напарника начать беседу. Он посмотрел в зеркало заднего вида – Кэрис сидела как прежде. Мартин отозвался нехотя: - Ну, в мире полно разных гетто. - Вся земля – одно сплошное гетто. Огромная помойка в космосе.       Детектив Харт бросил на напарника сомневающийся взгляд, но все же решил задать вопрос, который некоторое время уже беспокоил его, с того самого дня, когда он приехал к напарнику домой, чтобы, как ни странно, извиниться за свое слишком агрессивное поведение и глупую, как сам Марти понимал не без сожаления, ссору из-за косилки. Или из-за Мэгги. Или черт знает из-за чего. Жилище Коула его, мягко говоря, ошарашило. - Вопрос можно? Ты же верующий? - Нет.       Марти скорчил удивленное выражение лица. - Тогда зачем у тебя дома крест висит?       Растин коротко взглянул на напарника и снова отвернулся к окну: - Надо значит. Раз висит.       Марти усмехнулся и покачал головой. - Ну, тогда во что ты вообще веришь-то? - В то, что о таком не говорят на работе… - Нет уж, минуточку. - Марти повысил голос, уже порядком раздраженный, сам не понимая отчего. Он не мог избавиться от чувства смятения и смутных догадок и хотел, наверное, вывести Раста на хоть сколько-нибудь откровенный разговор. Что в результате этого разговора он планировал выяснить, Марти тоже не знал. – Три месяца, что мы напарники, ты молчал как истукан. Я тебя не трогал – теперь уж будь добр, скажи что-нибудь. Я ж тебя не обратить пытаюсь. - Я считаю себя реалистом, но с философской точки зрения – я пессимист. Достаточно ясно? - Ну, так… Поясни. - Я не душа компании. Что тут еще пояснять. - Раст был, как будто раздражен тем, что Марти пытался из него вытянуть адекватную беседу. - Ну да, ты у нас только в одной компании не бываешь чернее тучи, - буркнул Марти и тут же прикусил язык. Не хватало только дать понять всем присутствующим, что он что-то там себе понял или догадался. В конце концов, это лишь его домыслы.       Растин долго глядел в окно, после чего повернулся к напарнику, посмотрел на него испытующе, от чего Марти стало не по себе, вдохнул в грудь побольше воздуха, и Мартин Харт понял, что зря он затеял все это, потому что Растин менторским тоном, как профессор с высокой кафедры, наконец, произнес: - Я считаю, что человеческое сознание - это трагическая ошибка эволюции. Мы зря обрели самосознание. Природа создала этим некую структуру, отдельную от себя самой. По законам природы мы вообще не должны были существовать… - Ну, пиздец ты мрачный тип, Раст… Знаешь, ты бы лучше этими мудростями на людях не фонтанировал, с тобой тут никто не согласен, я с тобой не согласен!.. Растин словно не слышал его. - …Мы пребываем в заблуждении, что обладаем собственным Я. Что мы - скопление чувственного опыта и эмоций, запрограммированные верить в то, что являемся кем-то. Но на самом деле мы просто никто. И лучшее, что мы можем сделать как биологический вид – это перестать размножаться. Дружно взяться за руки и пойти навстречу вырождению. Все вместе, по-братски, сказать «нет» этому вселенскому обману. - Ну и на кой хрен тогда с утра вообще подниматься с постели? - Я убедил себя, что я – всего лишь свидетель. – Раст сделал паузу и философски произнес, - а для самоубийства мне не хватило смелости.       Марти закатил глаза, изо всех сил постаравшись сдержаться, но вышло у него плохо. - Нашел, называется, время с тобой пообщаться… Три месяца слова не слышал, три гребаных месяца благословенной тишины! Я так и знал, что на хрен не надо даже начинать… - Ты сам спросил. - Да, а теперь – умоляю – заткнись уже нахуй! - Блять, как вы заебали. – Кэрис тяжело вздохнула, переменяя положение. Очевидно, попытка заснуть оказалась провальной. – Ни минуты покоя, сукины вы дети!.. - Кэрис, ты слышала – я пытался быть вежливым!.. - Я тебе сейчас твою вежливость знаешь, куда засуну! Ехали бы молча еще три месяца… - она раздраженно вздохнула и отвернулась к окну.       Некоторое время все молчали. Марти постепенно успокоился и следил за дорогой. Но спокойствие его длилось недолго. - Вы не замечали, что в этом городе странный привкус во рту? Как будто алюминий. И пепел. Словно вдыхаешь психосферу… - Так, - Марти сделал рукой категорический жест и повысил голос, - у меня тут охуенная мысль родилась: давайте мы все дружно сделаем этот автомобиль – местом размышлений молча в тряпочку, как тебе, Раст?       Напарник молчал. Марти посмотрел на его профиль, на прижатые к губам пальцы, на печальное, словно опустошенное лицо, а потом перевел взгляд в зеркале на Кэрис. И он вспомнил. Вспомнил тот проклятый день, когда тащил ее, залитую кровью, по болотам к машине. И ее слова потом, в больнице. Она хотела совершить то, что Марти считал если не грехом, то уж точно самым последним делом на земле. И теперь справа от него сидел человек, который говорил безумные вещи про психосферы, запахи, бессмысленность существования, тлен и горечь жизни; и Марти так разозлился на Коула, понимая, что Кэрис слушала это не раз, сама высказывала подобные идеи и, черт возьми, у нее-то для самоубийства уже хватило смелости, и если б не Марти – ехали бы они тут теперь вдвоем!       И детектив Харт остановил машину.       Он затормозил слишком резко, так что Кэрис смачно выругалась сзади, а Раст успел остановить свой полет рукой. Марти заглушил двигатель и процедил: - Выходи. - Что? - Марти, какого хрена? - Выходи сейчас, Раст. Кэрис, останься. Нам перетереть надо. – И на этих словах Марти вылез из машины, хлопнув дверью.       Он перешел на другую сторону дороги, чтобы успокоить нервы, глядя на затопленные низины. Через пару минут Растин уже стоял рядом, вопросительно осматривая напарника. Марти скрипнул зубами, засунул руки в карманы, от греха подальше, и резко повернулся к Коулу: - Значит, слушай сюда. – Марти шумно вздохнул и вперил взгляд в Раста, - чтобы больше даже не заикался про всю эту лабуду. Никаких психосфер, нигилистической хуеты, чтоб вел себя, блять, как человек – в этой машине и рядом с этой женщиной, ты понял меня? Растин молчал, его лицо едва ли изменило выражение. - Боюсь, что нет, Марти. Что не так? - А все, блин, не так! - Он сделал шаг и услышал, как открылась дверь автомобиля. Мгновенно остановившись, он обернулся и махнул Кэрис рукой. - Мы почти закончили, погоди, лады? – И снова повернулся к напарнику. - Ей про все это не надо рассказывать, вот что ты должен понять, Раст! Тебя там не было, ты не видел, как твой лучший друг кидается под сраный автомат, чтобы весело сдохнуть!! Сам делай, что хочешь – но с ней, чтобы даже рта не раскрывал на эти темы! Пессимист ты, реалист – мне срать на это! Сиди дома, дрочи на свои книжки. А ей в голову не лезь. Теперь понял?       Растин не смотрел на Марти. Ветер шевелил его вьющуюся челку, и детектив Харт почувствовал вдруг, как устал от всего, и понял, чего боится: не того, что Растин может испытывать чувства к Кэрис, даже не того, что у них (чисто теоретически) могло что-то получиться – Марти боялся, что Раст добьет ее и сам не заметит, как оба рухнули на самое дно.       Растин поджал губы и посмотрел в сторону, негромко проговорив: - Я услышал тебя. - И все хорошо понял? - Понял, Марти.       Детектив Харт, все еще несколько раздраженный, вздохнул с видимым облегчением и кивнул в сторону автомобиля: - Поехали, раз понял.       Кэрис ни о чем не спросила, когда мужчины молча сели в машину, и следующие полчаса ни один из них не произнес ни слова.

***

- И вот на дворе вечер вторника, а мы сидим в баре. Это уже алкоголизм, не находишь?       Марти перевел взгляд на женщину: в полупустом помещении они оба сидели за стойкой; ее волосы слабо поблескивали в приглушенном свете. Детектив Харт усмехнулся и покачал стакан – лед звонко постукивал по стеклу. - Да брось, мы же не напиваемся в стельку. - Тогда зачем мы здесь, Марти? - Да просто, поговорить. Мы и так редко видимся, чтоб по душам побеседовать. - Мы видимся дни напролет. – Кэрис с сомнением оглядела его и сделала небольшой глоток темно-красного напитка. Она редко пила чистый алкоголь, предпочитая коктейли. - Давай ближе к делу, я не собираюсь торчать здесь до полуночи. - А что, планы есть? – съязвил он, подперев щеку кулаком. - Просто посидим полчаса, лады? - Тогда говори, о чем собирался, будь любезен.       И Марти задумался.       Было две темы, которые он намеревался обсудить. И как подойти к каждой из них - еще предстояло решить. Мартин прокашлялся, поправил галстук, немного повернулся на стуле, чтобы удобнее было следить за реакцией Кэрис, и, наконец, после длительных приготовлений, произнес: - Слушай, я тут на днях разговаривал с одним парнем, из отдела нравов. Про тебя спрашивал, познакомиться, видимо, хотел. - Это он зря. – Не поворачивая головы, заметила Кэрис. - Брось ты! Сходишь, развеешься – тебя ж это ни к чему не обязывает. - Нет, Марти. Не пойду. Мне это уже не нужно. - Опять ты за свое… - Не в этом дело. - В чем тогда? - Теперь нужно было невзначай и будто в шутку точно узнать ответ на волновавший его уже несколько дней вопрос. - Да колись уже, давай. Нашла кого-то? - Это допрос? – Женщина слабо улыбнулась и посмотрела в лицо друга. Марти не мог до конца понять ее эмоций. - Да что ты начинаешь-то?       Кэрис, казалось, вечность смотрела ему в глаза, не давая ответа. Позади в дальнем углу бара раздался взрыв хохота. Марти коротко оглянулся. Женщина молчала. Но в ее глазах, темных и блестящих в слабом электрическом свете, мелькнуло смущение; бледные щеки слегка покраснели (или это виски бросилось Марти в голову?), и детектив перевела взгляд на аккуратно расставленные на полках бутылки.       Марти, немного подавшись вперед, заглянул ей в лицо и с неожиданным для себя удивлением отметил в груди чувство жалости и… зависти.       Куда же она идет, какая судьба маячит неверным светом впереди?       Кто тот мужчина, который способен при мысли о себе заставить покраснеть и отвести взгляд детектива ван Хаутен и увлечь ее с той непреодолимой силой, перед которой меркнет все прочее?       И Марти, сделав большой глоток виски, упрямо продолжал смотреть на Кэрис. Он ждал ответа и не хотел его слышать. - Да… Я... встретила одного человека. – Негромко произнесла она, поджав тонкие губы. - Полицейский? – мужчина задал вопрос слишком быстро. - Нет. – Она не изменилась в лице, и это ненадолго успокоило Мартина, - с чего ты взял, что он из полиции? - Просто так. – Он облегченно засмеялся и выпил еще.       Кэрис не ответила и продолжила рассматривать стеллаж бара. Марти перевел дух, мысленно благодаря небеса за то, что его подозрения оказались беспочвенными. Хотя бы насчет Кэрис - ей хватит ума не развлекаться с Коулом известными способами. Вероятно, Марти и насчет напарника нафантазировал слишком много. Не стоило брать в голову, чушь какая-то.       Марти сделал глоток и удовлетворенно хмыкнул.       У Кэрис действительно было поразительное самообладание, и Марти, чьи эмоции всегда были написаны в каждой черточке лица, искренне полагал, что и другие люди способны на нечто подобное - например, на демонстрацию чувств. Но он не знал, что маска Кэрис, сквозь которую теперь изредка проглядывало нечто, чего он не замечал раньше, это защита, выработанная годами - и когда нужно было молча выносить издевки матери; и когда приходилось четко отвечать на вопросы отца за обеденным столом "Да, сэр. Конечно, сэр"; после череды унижений в академии, которые, вероятно, должны были воспитать в курсантах необходимый характер; и когда ей на долю выпало стойко сносить все удары судьбы на глазах коллег и подчиненных; после всех этих лет не показывать эмоций - стало неотъемлемой частью всего ее существа. Марти не думал об этом и поэтому искренне поверил в услышанное. - Ну и как у вас дела? К чему все идет? - Ни малейшего понятия. – Как всегда насмешливо улыбнулась Кэрис, и детектив Харт успокоился окончательно. - Все… очень непросто. Для меня, наверное, больше, чем для него. - В каком плане? - Есть некоторые препятствия. - Ну не торопись, никто не гонит. Что, он так хорош собой? – попытался сострить Марти. - Да. – Очень спокойно и тихо отозвалась Кэрис, - Он тот, кто был мне нужен. Но мы встретились в тяжелые времена для нас обоих. - Ты хоть и говоришь как всегда туманно, но, похоже, что он тебе крепко в голову засел, да?       Она опять не ответила.       И сквозь холодную маску на свет на мгновение пробилось то, что до сих пор тщательно скрывалось от постороннего взгляда. Нечто, от чего у Марти побежали мурашки по коже, и неприятное чувство поселилось в груди. - Да, Марти. Кажется, все совершенно серьезно.       И в это мгновение он испытал до сих пор лишь единожды пережитое им ощущение полной уверенности в неминуемой катастрофе. Как невозможно остановить состав многотонного поезда, который сходит с рельсов и летит с обрыва, так и лихорадочный волнующий огонь в её глазах говорил о том, что спастись от этого чувства уже не представляется возможным.       Минуточку. Почему он решил, что это обязательно будет фатально? Почему «катастрофа»? Мысли начинали метаться в его голове, как летние мухи, наплывая друг на друга. Марти решил, что стоит повременить с очередным стаканом, иначе он еще и наговорит какой-нибудь ахинеи.       Нужно взять себя в руки и сменить тему, пока он еще в состоянии адекватно строить предложения. - Я тут был на днях у Раста в квартире. Ты видела, как он живет?.. Знаешь, я пришел к нему, ну, обсудить надо было, кое-какие вопросы… И посмотрел на его эту комнату… И знаешь, как-то жалко его что ли стало. Вроде он и нормальный (относительно), но живет же, как отшельник! Я ему сказал потом, что стоит как-то и за ум взяться, новую жизнь начинать. Вы с ним большие друзья, намекни ему тоже как-нибудь. - Я не собираюсь давать советов кому и как жить, Марти. К тому же его аскетизм не пугает меня. И жизнь в полупустой квартире тоже. Мы все рабы собственности. Вопрос только в степени. Если ему нравится так жить, это его дело.       Марти усмехнулся и, забывшись, отпил еще виски. - Мы с Мэгги поговорили о нашем светиле фатализма, она решила познакомить его со своей подругой. Так что на выходных выведу Раста в свет и буду надеяться, что он не начнет заливать про свои психосферы на первом же свидании. - Хорошая идея, Марти. - Я тоже так думаю. Особенно после того как он мне сказал, что… Ну. Про дочку. Кэрис кивнула, не поворачивая головы, давая понять, что знает, о чем речь. - Вот я и решил, надо его как-то подбодрить что ли. Может, найдет себе пассию, так хоть, для небольшого романа. Или для чего посерьезнее, уж насколько его хватит. Или ее.       Он немного нервно и пьяно засмеялся. Кэрис смотрела на свой стакан. Детективы молчали довольно продолжительное время. Женщина, наконец, негромко спросила: - Как у матери дела? - Да ничего, держится. Сдала, конечно, после отца. На нее находит, бывает, плачет, но потом собирается и вроде как все хорошо. Она у меня вообще мировая женщина. Посмотришь на некоторых, как у этой Фонтено – так моя просто святая: с отцом душа в душу сколько лет прожили… И рубашки мне гладила, и завтраки в школу собирала. Понимаешь? - Нет. Моя не собирала. – Кэрис иронично усмехнулась и отпила из стакана.       Женщина повертела в руках коктейль и повернулась к напарнику: - Один из моих учителей в академии сказал однажды, что любимых детей всегда видно. Не знаю, насколько это соответствовало действительности, вероятнее всего он просто хотел выглядеть знатоком человеческих душ в наших глазах. И повторял, что сразу может отличить, кто из какой семьи. - И что в итоге? - Его экстрасенсорные способности канули в безвестность. Могу предположить, что он просто очень любил чесать языком.       Марти рассмеялся, глядя на Кэрис. В мягком оранжевом свете черты ее лица, словно, тоже смягчились, и глаза не казались уже такими холодными и колкими. Мужчина посерьезнел и вздохнул: - Да. С детьми сложно. Вообще, с семьей… Иногда мне кажется, что к некоторым вещам просто невозможно быть готовым. И словно… все так бессмысленно. Все проходит мимо, а ты остановить этого не можешь. Не знаю, как объяснить. Неудобно даже как-то говорить... Вот мой отец был лучше чем я, из того поколения мужчин, что не трясли перед всеми своими дрязгами... - Если хочешь, то можешь рассказать. Банально выслушать тебя я еще в состоянии. – Кэрис склонила голову набок, внимательно вглядываясь в пьянеющего напарника.       И Марти рассказал ей все. Больше, чем просто о встречах с Лайзой, больше, чем просиживание в машине, больше, чем пустые разговоры за ужином.       Крушение брака. Он знал об этом все.       Они оба несчастны, хотя и пытаются делать вид, что это не так, ради детей, своего спокойствия, друзей и соседей, черт знает кого ещё. В семье Мэгги развод считался постыдной блажью. А Марти все еще мечтал об идеальном супружестве, забывая, что в браке участвуют двое, каждый со своими интересами и привычками. Яркая влюбленность юности прошла и, как дымка, растаяла в воздухе, и оказалось, что им не о чем больше говорить, кроме детей и быта; секс еще скрашивал будни, но на этом все. Марти искал себя прежнего в коротком и бурном романе. Жизнь Мэгги за пределами их дома была ему неизвестна.       Подсознательно он осознавал, что все идет к концу. Понял в тот момент, когда злой и уставший вернулся от Лайзы домой и застал на кухне Раста со своей женой, мило беседующих, и ощутил, как взбунтовалось в нём уязвленное и незыблемое, идущее из памяти поколений чувство собственности. Марти не мог найти общий язык с женой, а с Коулом она общалась, кажется, с удовольствием, и это задело его самолюбие. - Я бы хотел все исправить. Изменить, вернуть назад, но не знаю как. Не умею. Может быть, просто уже поздно. Сам ни черта не знаю, Кэрис… - Можно к специалисту сходить. Если вы оба хотите брак сохранить. - К мозгоправу? Нет уж, не хватало только этого для комплекта. – Он отмахнулся от нее, кивнув бармену, чтобы подлил еще. - И все-таки. Это не волшебная таблетка, и после одного сеанса все не станет резко хорошо, любовь не вспыхнет и розовые пони не полетят, осыпая мир зефиром. Это долгая упорная работа. Но вам действительно смогут помочь, при условии, что вы оба заинтересованы в результате. - Перри тебя завербовал что ли?… И что, я ей так и скажу – нам бы сходить к семейному мозгоправу? - Да. Можно немного мягче, но суть ты верно уловил. - Пиздец. – Марти с усилием потер лицо руками, пытаясь избавиться от навалившейся усталости. В голову лезли всевозможные мысли, он начинал терять нить разговора и неожиданно спросил, - Кстати, а твой брат ведь в Небраске? - Ну да. Познакомиться хочешь? – Кэрис повернулась и накрыла его стакан рукой, когда бармен подошел к ним. Марти не обратил внимания, слишком поглощенный своей идеей. - Знаешь, махнуть бы сейчас куда подальше... Бросить все дела и в Небраску… - Рассекать кукурузные поля. - Как смешно. - Хочешь стать тем отцом, который вышел за хлебом для сэндвичей и исчез на месяц где-то на Среднем Западе? Возьми себя в руки, Мартин. Завязывай с этим дерьмом, - она ткнула длинным пальцем в его стакан, - поговори с женой и детям удели внимание. Они – твоя ответственность. Если с Мэгги не выйдет, то жизнь и благополучие Мэйси и Одри – твоя забота. Этим и займись на досуге. А не разъезжай по барам со мной, в надежде выпытать какую-то чушь. - Да ну тебя, Кэрис… - Поехали, тебя совсем развезло. Мэгги нас прибьет, и к психологу можно будет не ехать. - Не прибьет, чего уж… Спасибо… за разговор. Вообще за все… спасибо. - И за то, что подвезу тебя домой – не за что.       Марти рассмеялся, опершись на плечо напарницы, пока они шли к выходу; он пытался остроумно шутить, вероятно, получалось у него не очень, а после немного забылся и крепко обнял Кэрис за талию, а она, беззлобно чертыхаясь, вытолкнула его в прохладные сумерки.

***

      Растин вытаскивал купленные продукты из плотного бумажного пакета, мельком подумав, что пора сделать уборку в квартире – на этот счет он был щепетилен – а на губах его играла легкая улыбка.       Мужчина бросил взгляд на квадратный бледно-голубой листок, лежащий рядом с бутылкой молока. Растин не удержался и снова поднес его к лицу, удерживая двумя пальцами - пахло чернилами черной гелевой ручки, сигаретами, душистым мылом – едва уловимые, почти осязаемые запахи, калейдоскопом цветов проносящиеся перед глазами.

Насчет Д.Л. Позвони или приходи, как освободишься. К.

      Он убрал все необходимое в холодильник и переоделся в темно-синий тонкий свитер. Вспомнил, что оставил купленный для нее кофе в машине, прихватил с собой пару книг и вышел на улицу.       Когда Растин постучал в дверь Кэрис, он понял, что слишком взволнован, и попытался пригладить рукой вьющиеся непослушные волосы, как будто это могло унять его колотящееся в горле сердце.       Никто не открыл, и мужчина решил, что она ушла, так и не дождавшись его, но тут дверь тихо распахнулась, Растин сразу же встретился с Кэрис взглядом; и почувствовал себя идиотом: - Ты не одна? – его вопрос прозвучал слишком наивно и Раст смутился еще больше. - И тебе привет, Раст, - она усмехнулась, вопросительно смерив его взглядом, - полагаю, ты получил записку? Проходи, не стой в дверях. Никого тут нет, - со смехом добавила она, закрывая за ним дверь. – Ты какой-то растерянный, все хорошо?       Облаченная в изумрудное выходное платье длиной ниже колена, идеально сидевшее на ней, Кэрис улыбалась, вопросительно осматривая лицо мужчины. Темно-рыжие волосы были собраны в высокую прическу, и Растин залюбовался линией ее шеи и плеч. На дюйм ниже левой ключицы виднелся шрам, скрывающийся за вырезом платья. Мужчина опустил глаза, указав на книги: - Решил занести. И вот еще, это тебе. – Он протянул упаковку дорогого кофе. – Подумал, что стоит вернуть долг. Мы постоянно у тебя сидим, и я выпил весь кофе в твоем доме. - Ты неисправим, Раст. – Она коротко рассмеялась и прошла к столу, - поставь книги на полку, пока я сварю нам кофе, раз уж ты озаботился восполнить запас. По правде сказать, я уже и не думала, что ты зайдешь. - Был на стрельбище. – Отозвался он, стоя у книжной полки, и аккуратно осматривал комнату. Растин чувствовал себя несколько неловко из-за сорвавшегося с губ вопроса, но почему-то ему показалось, что она должна быть не одна – платье было не домашнее, скорее для выхода в свет, и волосы она так никогда не собирала, и сама атмосфера в квартире была немного другой. Или это он видит все в ином свете?.. Взгляд Раста наткнулся на пышный букет ярко-желтых нарциссов в вазе, стоящий на туалетном столике; Кэрис поставила на стол приборы и поманила Раста рукой: - Присаживайся. У тебя нет аллергии, надеюсь? – и она наклонилась к духовке. И только теперь Растин понял, что за аромат витал в воздухе, - ты пришел как всегда вовремя, так что тебе достанется пекановый пирог.       Мужчина подошел к столу, не зная, куда деть руки, и немного искоса посмотрел на цветы: - Выходит, я напросился?       Кэрис поставила небольшой круглый противень на подставку; от пирога поднимался волнами душистый жаркий пар; женщина одарила Раста таким скептическим взглядом, что он невольно улыбнулся: - Мы первый день знакомы, Растин Коул, я не пойму? Садись уже. - Повод все-таки есть или просто выходной отмечаешь? – сказал он, усевшись за стол, и сложил перед собой руки, пока Кэрис с сосредоточенным выражением лица отрезала ему кусок. - А, это, - она коротко кивнула в сторону букета, - это Марти. Старая шутка: он знает, что я не люблю желтый, с тех пор любезно дарит раз в году. – Она разложила пирог по тарелкам, быстро облизала палец и чуть улыбнулась Расту. Кэрис помолчала немного, глядя ему в глаза, и детективу показалось, что в душе она смеется; женщина обошла стол и села спиной к цветам, ближе к Растину, закинула ногу на ногу и не спеша налила мужчине кофе, хотя Кэрис понимала, что он все еще ждет ответа, и, очевидно, не спешила его давать. Спустя пару мгновений Кэрис пододвинула к другу тарелку с ароматным пирогом и невзначай проговорила, - хватит так смотреть. Откровенно говоря, у меня в некотором роде сегодня День рождения… Боже, не бледней ты так, никто не умер… Я не люблю праздновать, поэтому, как ты мог заметить, это вечеринка на одного. Но я, правда, рада, что ты зашел. Даже если ты хотел поговорить о Доре Лэнг.       Она, наверное, была очень довольна произведенным эффектом, потому что Растин в этот момент со стыдом и ужасом понимал, что не удосужился узнать, когда у нее День рождения и заявился к ней с пачкой кофе, отчего почувствовал себя просто колоссальным дураком. - Черт, прости, я не знал. С меня подарок… - Перестань, это ни к чему, - она громко рассмеялась, глядя на его, наверное, смущенное лицо (он чувствовал себя мальчишкой, который не может связать и двух слов. Дурацкий день!..) и коснулась пальцами его руки, - мне достаточно твоего общества. И нового кофе.       Она обнадеживающе сжала его руку, и Раст облегченно улыбнулся вслед за новым всплеском ее дребезжащего смеха.       Пирог был очень вкусным и Растин не забыл оценить ее старания. Кэрис ехидно улыбнулась, отпивая кофе: - Теперь жди, когда я заявлюсь на твой День рождения. - О нет… - О да! - Ты не знаешь когда. Я не скажу. - Я уже знаю, ты не единственный здесь детектив. - Черт. – Они оба коротко рассмеялись, и Растин аккуратно взглянул на нее, пока она пила обжигающий напиток.       Было что-то волнующее нервы в том, как выбилась из прически небрежная прядь, спадая на спину: медно-рыжая в уходящем дневном свете, немного завившаяся на конце, она касалась бледной, в россыпи веснушек, кожи шеи; Кэрис очень шла такая прическа и Растин невольно подумал, как хорошо, что он решил прийти лично, а не звонить. Женщина уловила его взгляд, и, судя по всему, уже давно. Растин сжал пальцами вилку и осознал, что сегодня достаточно подходящий день и момент, чтобы между ними состоялось объяснение. В своей голове он называл это именно так – несколько старомодно, пожалуй – но как иначе можно дать определение тому, что он хотел выразить уже давно? Не на работе ведь говорить об этом. - Тебе очень идет. – Выдавил он негромко, и голос подвел его. - Спасибо, - Кэрис улыбнулась краем губ и неосознанно коснулась волос рукой.       Они проговорили весь вечер, как и раньше, обсуждая все на свете, от прочитанных книг, до расследования; и Растин не заметил, как спустились сумерки на осенний город. Кэрис включила торшер у кресла и лампы над трюмо – это придавало комнате мягкое свечение, в котором смешались запахи кофе, орехового пирога, ее духов, его одеколона, терпкий запах ее кожи и волос, Растин воспринимал их в сине-фиолетовом свете. Он любил фиолетовый. Напарники трижды сыграли в шахматы, и все же Расту удалось выиграть последнюю партию; он был очень собой доволен и Кэрис улыбнулась, глядя на него. - Я новую пластинку купила. Хочешь послушать? - Да, конечно.       Пока женщина настраивала аппаратуру, присев на корточки, Растин переложил посуду в раковину, на что Кэрис возмутилась, не хватало, чтобы он у нее в гостях убирался, но мужчина не послушал, отшутившись, что раз уж пришел без подарка, то помоет посуду. Женщина еще раз одернула его, и пришлось отступить. Кэрис вышла ненадолго из комнаты и Растин, сидя у стола, слушал льющуюся из небольшой колонки веселую мелодию. На душе у него было светло. - Не заскучал? – Кэрис тихо вышла из небольшого коридора, едва кончилась первая композиция; изумрудно-зеленое платье отразилось в зеркале. - Давай потанцуем? Все-таки праздник, как бы ты не относилась к этому.       Кэрис поначалу удивленно вскинула брови и намеревалась сыронизировать, но быстро передумала и полушутливо изобразила реверанс, Растин в свою очередь протянул ей руку.       Он сразу задал темп, насколько это было возможно в небольшом помещении, и они кружились под ритмичные звуки барабана, а хор голосов окутывал две фигуры в неярко освещенной комнате.       Растин крепко держал женщину за талию, отчего Кэрис прижималась к нему, ее лицо было очень близко, он чувствовал запах ее волос и продолжал танец, сжимая ледяные пальцы в своих.       Мужчина будто сквозь сон слышал слова песни, в которых словно отразилось пророчество судьбы, но это было совсем неважно – женщина, которую он желал всем сердцем и так нежданно и внезапно полюбил, танцевала с ним, как он и представлял в самых тайных мечтах одиноких холодных ночей; она двигалась точно вслед за ним, сохраняя ритм, и, кажется, улыбнулась, прошептав, что он хорошо танцует, а мужчина попытался отшутиться и на этот раз; и осознавал со сладостно-жгучей, но приятной болью, что если она немного наклонит голову, то их щеки соприкоснутся. Растин и Кэрис танцевали как в старом черно-белом кино, не спеша, кружась на одном месте; ее ладонь лежала на его плече, Растин прижал другую ее руку к своей груди, и, должно быть, Кэрис чувствовала, как вместе с барабаном неистово, с напором, его сердце выталкивает кровь, наполняя все тело мужчины огненным жаром.       Двое людей в маленькой квартире бедного квартала Лафайетта замедляли свой танец, теснее прижимаясь друг к другу; прядь темно-рыжих волос шевелилась от дыхания Растина, струнные инструменты тянули повторяющуюся мелодию, изображая жестокую реку, в бурлящих водах которой оказались мужчина с горящими серо-голубыми глазами и вьющейся непослушной челкой и рыжеволосая женщина в изумрудном платье; если и в самом деле это сон, и они тонут в бушующей яростной реке, то пусть это будет Юкон, а за ней – бесконечная белая мгла, сквозь которую он бредет каждую ночь в тяжелых сновидениях. Кэрис повернула голову и их взгляды встретились. Дочь Севера, собравшая в себе пламя революции своего народа и холод снежных полей; говорили, что у нее жестокий взгляд – он никогда не видел этого – у нее были самые красивые, задумчивые глаза, осененные линиями тонких морщин, этих знаков пережитых страданий и горя, на прекрасном, дорогом, болезненно бледном лице и низкий хрипловатый смех, идущий из груди. Растин долго смотрел на ее губы и… понял.       Он вдруг понял, что она придвинулась к нему.       Что ее дыхание коснулось его губ.       Сердце Растина подлетело в горло и ухнуло обратно в грудь. - О господи…       Кэрис прошептала эти два слова и остановилась.       Их первый поцелуй замер на полпути. Растину показалось, что штормовая волна убила его.       Пластинку заело, и она соскакивала на одну и ту же фразу, но никто не обратил на это внимания. Растин и Кэрис стояли, не шевелясь, замерев в тесных объятиях неоконченного танца, и не смотрели друг другу в лицо. Растин видел перед собой темно-рыжие волосы, аккуратно заправленные за ухо без сережки, и его пульс частил за сотню. - Кэрис, послушай… - Растин. - Дай договорить. – Он не выпускал ее ладонь, хотя она и не пыталась ее высвободить. – Все шло к этому уже очень давно. Я не умею... Скажу как есть. Ты - самый дорогой человек в моей жизни. Мой близкий друг. И уже давно не только друг. – Он старался говорить сдержанно, но его шепот был сбивчивым и сорванным, слова летели одно за другим, и Растин с ужасом понимал, что в одночасье растерял свое красноречие, но остановиться было нельзя. Сейчас или никогда. – Ты все знаешь про меня. После ОБН мне предлагали отставку по состоянию психики, здорово, да? – Она не ответила, хоть он и не ждал, всецело поглощенный тем, что чувствует ее горячее дыхание на своей шее, - Я алкоголик, не самый приятный человек. И ты определенно могла бы найти кого-нибудь получше… Но ты мне нравишься. Ты мне дорога. Я бы хотел начать все сначала с тобой. Кэрис... Кэрис!.. – ему показалось, что она отпускает его руку, - я люблю…       Люблю. - Я знаю.       Она прошептала очередные два слова, и высвободила руку, но только затем чтобы положить обе ладони ему на грудь и посмотреть в лицо. Растин держал ее за талию, заглядывая в глаза – серые, решительные – и ждал. Кэрис тяжело сглотнула и облизала пересохшие губы. - Нам нельзя, Раст. - Я знаю. – Эхом отозвался он. Они продолжали говорить шепотом, словно кто-то мог их услышать, или момент был бы навеки упущен. – Ты говорила, жизнь коротка. И бессмысленна, добавлю я. Мы в страшном сне, от которого не проснуться. Но почему вместо чудовища в конце, нельзя пережить что-то хорошее… настоящее? - Ты не понимаешь, о чем просишь. – Она прижалась к нему, и лихорадочный блеск сверкал в ее глазах, - Скрываться, прятаться по углам? Сколько?.. Мой брат живет так двадцать лет – прячась от всех, не имея возможности ни обнять, ни поцеловать на улице того, кого любишь!.. И, разумеется, это другое, но все же – для Джека, для его любви мир меняется, и теперь все немного лучше, чем десять или двадцать лет назад. Но для нас… Для нас мир не изменится. - Кэрис… - Напарникам нельзя вступать в отношения и не просто так, это опасно. Для нас самих. Для работы. - Только это останавливает тебя? – В его уже отчаявшемся сердце шевельнулась надежда. Тусклая, робкая, но все же надежда. – Кэрис, прошу… Если я видел лишь то, что хотел видеть, скажи сейчас, и я оставлю тебя в покое. Но я должен знать… - Знать что? - горько улыбнулась она. – Знать, что я чувствую? Мы не в том возрасте, чтобы стесняться говорить о таких вещах. Я влюблена в тебя, Растин, это правда. Ты и сам видишь, как бы я ни старалась скрывать это. Ты не все знаешь обо мне, но лишь потому… что я не могу сейчас об этом говорить. Я сама в бесконечном кошмаре. И чудовищ там полно. Я не верю в исцеляющую любовь, которая может исправить человека. Это самообман и ошибка. Но я знаю то, что нам хорошо вместе… - Очень хорошо. – Он пытался не сойти с ума после ее признания и вовремя отвечать хоть что-нибудь. – И мы заслуживаем этого. Ты сама говорила. Мы заслуживаем… - Но я люблю свою работу, - перебила она, опуская руки, он успел только перехватить ее ладонь и легонько стискивал холодные пальцы, - и я должна знать… Ты… не можешь дать гарантий… Господи… - Она тяжело вздохнула и отвернулась. Растину было больно видеть ее страдающее лицо и понимать какая внутренняя борьба идет в ней, - Я должна знать, что мы оба рискнем всем не ради двухнедельного романа. Меня тошнит при мысли о таком исходе, я так не хочу и не могу. Поэтому… - она посмотрела на него серьезными холодными глазами, - я не дам тебе ответа сию минуту. Обдумай и реши, чего хочешь. И я … тоже. Поэтому сейчас… - Мне лучше уйти. – Закончил он.       Она стиснула челюсти и коротко кивнула, глядя на его плечо. Растин молча утвердительно кивнул в ответ, отступил на шаг и медленно отпустил ее пальцы – на долю секунды ему показалось, что она сжала их сильнее – и в пару шагов дошел до выхода. Не удержался и обернулся в дверях.       Кэрис стояла посреди квартиры, стиснув пальцы в замок, на бледном лице отражалась душевная мука: в сдвинутых к переносице бровях, сжатых губах, опущенных ресницах. И Растин прошептал: «Прости меня». И прежде, чем он закрыл за собой дверь, он увидел, как исказилось ее лицо, и она закрыла его руками.       Растин вылетел в сгущающийся мрак, схватился руками за перила и глубоко вдохнул в себя осень и запах еды, доносившийся из соседнего дома; пес залаял на кого-то хриплым надломленным голосом; переругивались двое мужчин вдалеке; а Растин чувствовал, как теснит ему грудь, и в ней мучительно колотится сердце. Он не помнил, как очутился в своей квартире, быстро стащил с себя свитер и обувь и следующие пять минут подтягивался на перекладине в проеме двери. Раз-два. Вдох-выдох. Просто прийти в себя, прийти в норму. Еще раз-второй…       Мокрый от пота он сидел на матраце и курил в затяг, когда зазвонил телефон. Сердце пропустило удар, но он почти сразу понял, что это не Кэрис. Это жизнь, а не дешевая мелодрама, она не изменит своим словам через двадцать минут. Растин мельком взглянул на часы и вдруг вспомнил, что обещал сегодня Мэгги и Мартину, что приедет познакомиться с их подругой. И должен он был там оказаться еще десять минут назад. Растин выругался и быстро потушил сигарету, стремительно приводя себя в порядок.

***

      Марти, так и не дозвонившись до Раста, понадеялся, что тот уже выехал, и не заставит себя долго ждать. Он поблагодарил бармена за то, что тот позволил позвонить с их стационарного телефона, и выпил рюмку бурбона. После чего в более приподнятом настроении вернулся к столику, где его уже ждали Мэгги и Дженнифер. Последняя - в цветастом платье с глубоким декольте (если Растин не оценит, то он точно не в ладу с собой), обратилась к Мартину: - Мэгги говорит, он робкий? - Ну-у… н-нет. Я бы не сказал. Высказываться он не робеет. – Отозвался тот, закидывая в рот горсть соленого арахиса. - Я не про это... – вступила Мэгги, выразительно глядя на подругу, - Он резковатый, это я имела в виду. - Скорее напряженный. Интроверт. – Подытожил Марти, довольно глядя на жену. Она была очень привлекательна в новом шоколадного оттенка платье и с аккуратно уложенными волосами. Марти улыбнулся ей. - Лишь бы не очередной алкаш. Последний коп, с которым вы меня познакомили… - Нет, ну у Стива тогда период был сложный… - вступился Марти. - Он так напился, что его вырвало мне на колени! – Дженнифер подняла подведенные брови, подчеркивая сказанное, чтобы сомнений в уровне того памятного свидания не оставалось. - О, тут не волнуйся. Поверь, этот к твоим коленям и близко не подойдет… - усмехнулся Марти, прекрасно представляя себе напарника, которого с уверенностью можно было назвать уж слишком сдержанным с женщинами. Детектив Харт снова вспомнил их с Кэрис, но быстро отогнал эту мысль. Он повернул голову и увидел, наконец явившегося, медленно подошедшего к ним Коула. Его вид был какой-то небрежный, от чего Марти сперва недовольно нахмурился. - Эй, здоро’во! Легок на помине! – Он поднялся навстречу напарнику и пожал ему руку. - Раст. Помятый ты какой-то. - Марти. – Раст пожал руку в ответ и отмахнулся от последнего замечания, - Привет, Мэгги. - Дженнифер – Растин. – Представил их Марти и сел на свое место. - Очень приятно. – Девушка улыбнулась, и все ее лицо будто засияло. Растин пожал ей руку и сел напротив. Он посмотрел на нее только один раз, мельком.       Темные прямые волосы, лучезарная улыбка, светлые глаза, пожалуй, голубые, легкое платье на бретельках. Дженнифер была красива. Но для него это не имело значения.       В этот момент в Марти все же взыграла мужская солидарность. Как-никак, а это он представляет здесь Растина, как своего напарника, и уже практически друга, так что в грязь лицом ударить нельзя, поэтому детектив Харт, предвкушая эффект, позволил себе разыграть небольшое представление. Он взял кувшин, наполненный наполовину пивом, и налил напиток в стакан Растина: - Ну что, ты пешком? - Нет. – Растин не посмотрел на стакан, сделав отрицательный жест рукой. - Нет? – отыграл удивление Марти, снова позволяя Расту отрицательно покачать головой. - Ну ладно.       И не без самодовольства он увидел, как Дженнифер и Мэгги переглянулись, и девушка многозначительно кивнула подруге. Марти был доволен. 1-0. Пора вести счет. Лишь бы и дальше Растин вел себя по-людски…       На протяжении получаса Растина не покидала мысль: зачем он здесь? К чему все это – трата времени и для него, и для нее… Господи, она так старательно выпячивает грудь, а он думает о другой женщине. Сплошной самообман. Марти активно поддерживал диалог: - М-да, я тогда понадеялся, что уж больше ничего он не вычудит. А оказалось, что у него «цветное обоняние»! И я подумал, что только этого нам и не хватало. - И что это за «синесезия»? – Оживилась Дженнифер, с сомнением посмотрела на Раста и склонила голову. - Синестезия. – Он облокотился на стол, перекатывая сигарету между пальцами. Что теперь делает Кэрис? Может, все-таки стоило убедиться, что она в порядке. С нее станется отправиться куда-нибудь посреди ночи. Даже с ее навыками и физической подготовкой не стоило ходить по улицам одной. - Ошибка в реакции между синаптическими рецепторами и триггером. На щелочь, цвета, определенные металлы. Разновидность гиперчувствительности, и один орган чувств срабатывает на ощущения другого. Я вижу цвет и ощущаю во рту его привкус. Прикосновения, фактура или запах, могут вызвать определенную ассоциацию, но она не только мыслительная. Я это чувствую.       «Как и теперь чувствую запах сигарет, кофе, печали, женского тела, вкус снега и вишни, касание изумрудного бархата, ситцевых рубашек и чёрного форменного пиджака…» - О да, такие побочные бывают после статинов, - отозвалась Маргарет, кивая подруге. - Это не побочный эффект, у меня это с детства. - Получается, когда тебе хорошо, это значит тебе вдвойне хорошо? Раз у наслаждения два источника? – Дженнифер приложила пальцы к губам и недвусмысленно взглянула на него, изогнув темные дуги бровей.       «Начинается»       Ему захотелось домой. - Ну да. Такое возможно. – Негромко ответил он, все же закурив.       Мэгги не выдержала первая, едва послышались звуки медленной песни, и поднялась с места: - Может, потанцуем? Не сидеть же весь вечер! И песня хорошая… - Отличная мысль, дорогая, - кивнул Марти и поднялся следом, несколько раз похлопав Растина по плечу, чтобы тот придал себе ускорение и поднялся, наконец, не заставляя женщин ждать. На его счастье, Дженнифер тоже не отступала: - Идем, тебе понравится!       И Растину пришлось сдаться. Он потушил сигарету и медленно двинулся за ней, не очень понимая, в каком месте танцплощадки развернуться. Девушка сама взяла его за руку и повлекла за собой в центр.       Народу было много, но Мартин прекрасно видел напарника, который танцевал с более чем симпатичной девушкой так, что дух захватывало. В плохом смысле. Растин едва к ней прикасался, держал пальцы напряженно-прямыми, даже на талии, касаясь кое-как лишь краем ладони, и смотрел куда-то в сторону. Более трагикомическую картину Мартину было сложно представить, и он с тяжелым вздохом повернулся к жене: - О боже. Мэг, ты глянь на этого оригинала! Надеюсь, он хоть знает с какой стороны к бабе подъехать… - Прекрати, Марти! – Она одернула его, сердито вытаращив глаза, но тоже взглянула на Коула. - И женат же как-то был… Ну, ты посмотри! Чудак – одно слово… Господь милостивый, помоги нам всем…       Мартин Харт понял, что они с женой затеяли опасную и трудную игру под названием «Найди пару Растину Коулу». Или кого-нибудь, кому такое чудо будет интересно дольше одного вечера.       Растин с трудом расслышал вопрос, слишком занятый своими мыслями, которые роились в его голове словно пчелы, не давая думать ни о чем другом кроме женщины, которую он оставил одну. - А какая Аляска? - Красивая. – Он не нашел более подходящего слова, двигаясь в медленном танце. - Не Париж, но там чисто. И свобода. - Ты был в Париже? - Месяц. - И что ты там делал? - Напивался перед Нотр-Дамом. – В сущности, так и было. Неплохой медовый месяц. Было даже весело.       Песня сменилась на луизианский тустеп – подвижный и быстрый – и пришлось подстраиваться под новый ритм. Растин плавно и размеренно двигался на автомате, инстинктивно угадывая нужное движение, и смотрел в пустоту. Дженнифер этого не замечала.       Все могло бы быть до дурноты просто – вот перед ним женщина, она заинтересована в нем, едва увидела. Рядом с ней можно говорить обычные вещи и прослыть ужасно умным, с ореолом мученика и философа. Она перезнакомит его с подругами, он подарит ей безлюбый опустошающий секс, ради шутки можно и пожениться, если она выдержит, а потом – эффектно застрелиться. Куда его понесло, черт возьми… - Ах, Раст!.. Ты так хорошо танцуешь!..       Зал проносился перед ним как в тумане – светловолосая певица, оркестр, танцующие пары, вон Марти с Мэгги, столики, гирлянды цветных фонарей, люди, люди, люди… и Дженнифер смеется ему в ухо высоким щебечущим голосом, и руки у нее горячие, и волосы темные, и гладкое молодое лицо, и смеющиеся, не знавшие страдания глаза. И пусть будет так – она проживет свою, интересную жизнь, но без него. Им не понять друг друга, им не о чем говорить. Она захочет его переделать под тот образ, который уже начинает выстраивать в голове. Она не знает, как выглядит дно жизни, на котором боль и бесконечная мука, отчаяние, гнев и путь к прощению себя. И не для этого он оттолкнулся от своего илистого мертвого дна, не для этой смеющейся счастливой женщины, а чтобы теперь плыть наверх, к свету. К свету, у которого свой особый запах и цвет. Он маячит впереди, как спасение.

Посмотришь, как тетя Кэрис научит мальчиков настоящему баскетболу?

      Раст никогда не любил афишировать отношения. Даже с Клэр они редко проявляли чувства в присутствии других людей – ее вполне устраивала его сдержанность. И сейчас это бы не составило труда. Да, будет непросто, но он готов. Он знал, что готов.

Мое сердце навсегда осталось на Аляске. Однажды брошу все и вернусь домой…

      В сущности, что Растин мог ей предложить? Она уже все знала, видела, как и чем он живет. Денег им на двоих точно хватит, с их скромными запросами вполне можно отложить на будущее и не беспокоиться об этом, даже если грянет кризис, они протянут. Взаимопонимание и уважение, поддержка, любовь, а потом – пенсия и можно уехать на Аляску, удить рыбу, охотиться, смотреть на звезды. Кэрис часто об этом говорила и не знала, каким одухотворенным становится ее лицо в этот момент – они верили в одно, мечтали об одном, объединенные общими идеалами и мировоззрением, им есть ради чего жить и надеяться, есть ради чего стараться стать лучше.

Ну, это мои братья получили ум и красоту. Мне же досталось природное обаяние…

      В любых отношениях иногда нелегко, учитывая предшествовавший этому жизненный опыт обеих сторон... Она бывает очень резкой, даже вспыльчивой, а он часто замыкается и уходит в себя. Но они справятся. Слишком многое им пришлось разделить.

Я влюблена в тебя, Растин. И это правда

      Этот долгий путь из Аляски в Луизиану… Они могли встретиться столько раз, но встретились только теперь, после всех этих лет. Растин мысленно видел, как пересекались их пути, но всегда не в то время и не в том месте. Кэрис считала, что время идет по спирали, каждый раз виток в новой плоскости, но если смотреть по вертикали – одно и то же. Новое время, прежнее место.

Я влюблена в тебя…

      Поворот – перехватить ее руку – потянуть на себя. В сторону – шаг – Дженнифер прильнула к нему и постоянно заглядывает в лицо. Марти смотрит на них, кажется, удивленный, и что-то быстро говорит Мэгги. Растин и так догадывается о чем – напарник не ожидал, что Раст умеет хорошо танцевать. Вот только на партнершу он не взглянул ни разу.       В конце вечера, уже оказавшись на улице, стало очевидно, что Растин должен подвезти Дженнифер домой; он сам предложил ей, не дожидаясь намеков. Марти на прощание вдохновенно похлопал его по спине. Раст вдруг быстро повернулся к напарнику, когда женщины отошли немного, и негромко проговорил: - Ювелирный в центре во сколько открывается? - Что, настолько понравилась? – Рассмеялся Марти, недоверчиво глядя на Коула, словно сомневаясь, а не спятил ли он при виде первой женщины за долгое время. - Так во сколько, Марти? - Боже мой, ну рано вроде… Ты только это, не кидайся на нее прям в машине… - Иди на хер.       Когда он был уже дома, в темной квартире, сидел на раскладном стуле и курил третью сигарету, прикрыв глаза, ему позвонила Мэгги. Растин удивился ее звонку – было уже очень поздно, и если не случилось ничего экстренно-важного, в чем он мог бы помочь, то ее звонок приобретал тот характер, который Расту был неинтересен. Пришлось включить свет, чтобы найти телефон. Мужчина чуть не задел стопки книг, аккуратно сложенные у стены, когда тащил за собой провод, чтобы разговаривать сидя. - Это Коул. - Раст… Это Мэгги. - Я понял. В чем дело? - Прости. Стив Гераси звонил. Просил Раста - заехать по делу. Хотела звонить в участок, но мне все равно соврут. И Марти уехал. Я думала ты с ним.       Она надолго замолчала, и Растин затянулся сигаретой. - Прости, но мне придется спросить. Ты не знаешь, это правда?       Растин устало закрыл глаза и раздраженно вздохнул. Меньше всего ему бы хотелось становиться участником внутрисемейных разборок. И на кой черт Марти впутывает его в это? - Я ничего не слышал. Гераси меня бы не вызвал, он меня ненавидит.       Повисло молчание, он слышал только шорох в трубке. Голос Мэгги стал наигранно веселым. - Проводил Джен? - Да. До двери. - Любовь с первого взгляда необязательное условие. - Знаю. Слушай, она славная, красивая. - С ней может быть хорошо. Мне кажется, у вас бы получилось, дай ты ей шанс. Но мужчины не дают шансов. Не понимаю, почему так. - Не знаю про всех мужчин, но я точно знаю, чего хочу сам. И не против побыть в одиночестве.       Она молчала, и Растин испытал очередной прилив раздражения. Мужчине не нравилось, что Маргарет звонит ему и тянет время, выводя на разговор, который (ему могло, конечно, показаться, но он чутко улавливал ноты ее голоса, и решил, что невинный флирт по телефону с женой напарника ему категорически не нужен; она расстроена ночным отсутствием мужа, хочет снова почувствовать себя желанной, но Растин принимать участие в поднятии ее самооценки не намерен) был ему не интересен, ничего важного не случилось, говорить в половину первого ночи он стал бы только с одной женщиной, и в их отношениях любезная беседа двух хороших знакомых миновала еще на стадии совместных поездок по поводу расследования, поэтому Растин сухо проговорил: - Иди спать, Мэгги. Марти скоро придет. Счастливо. – И повесил трубку.

***

- Кев, ты в плизраков велишь? - Чего? Нет никаких призраков! - А вот и есть! Я сама видела!.. - Дети, отойдите от окна и укладывайтесь в постель. - Ну па-а! я плавда видела! Вон взгляни – на улице, под фоналëм!! - Хэзер все врет! Никакой это не призрак, просто тетя!.. Мужчина отодвинул детей от окна и спустя время кивнул жене: - Я выйду, спрошу. Вдруг, что случилось. - А кто там? - Из пятнадцатого дома вроде. Подожди здесь. - Я с тобой, мало ли что…

***

      Рев десятка моторов перебудил полквартала, но мужчины в кожаных косухах и жилетах не обратили внимания на недовольство жильцов. Раздавались свист и гиканье. Они усилились, когда один из мужчин, с выбритым до блеска черепом и густой рыжей бородой на диком лице с крохотными точками зрачков крикнул женщине, идущей по тротуару: - Слышь, красавица! Поехали с нами, а? - Гля, Джинджер нашел себе подружку!.. - А ты везде такая рыжая, красотуля?.. Да ладно тебе, ха-ха-ха!! Приходи, если передумаешь, мы тут недалеко, я тебя покатаю!! - Так прокатит – между ног заболит!!!       Кэрис резко развернулась и пошла по улице домой, закутавшись в плащ. Волосы были распущены и падали на спину, путаясь и разлетаясь на ветру.       Женщина шла, желая только, чтобы ветер бил в лицо и грудь, будто это могло остудить пылающее сердце.       Он ушел. Он был вежлив до самого конца, хотя оба могли бы поддаться эмоциям. Растин остался тем, кем она его считала – последним джентльменом в Луизиане. Кэрис брела по улице, свист и бравада неадекватной компании стихли вдали, и она остановилась в кругу фонарного света. Мелкая морось оседала на волосах.       Он сказал, что любит. Она ответила тем же.       С детства ей вбивали в голову правила – правила, которым нужно подчиняться. Снова и снова. Ни шагу в сторону. Перемолотая в мясорубке жизнь. Не просто так нельзя заводить романы на работе - это может помешать расследованию в первую очередь...       Но ведь жизнь так коротка! а она уже потратила полжизни на тоску и сожаления. Так какого же черта она и теперь должна думать о расследованиях и работе? В первый и последний раз она плакала из-за любви после измены Майкла. Но в тот момент она знала, что уступает место тому, что звалось любовью. И отошла в сторону. А теперь сама переживала это чувство и ей хотелось испытать его всецело и по-настоящему, возможно, впервые за тридцать семь гребаных лет, наплевав на запреты, правила, инструкции, чужое мнение, осуждения, выговоры…       В конце концов, она имеет право на что-то хорошее! Они оба имеют на это право…       Детектив понимала, что Растин сделал свой последний шаг ей навстречу. Теперь дело за ней. Кэрис должна была или остаться стоять на месте или шагнуть. И что там ждет их впереди, им еще предстояло узнать… - Мэм! Мэм, у вас все в порядке? Вам плохо?       Она повернулась на голос – супружеская пара: креолка и темнокожий выходец из Нового Орлеана, Кэрис хорошо помнила их, те всегда с ней здоровались; у них милые дети: мальчик и девочка. Кевин и Хэзер, кажется… Почему он спрашивает? Наверное, у нее ужасный вид. Кэрис посмотрела на них и севшим от холода голосом произнесла: - Мне хорошо. Мне очень хорошо… Спасибо…