Руководство по приготовлению бич-пакета

Снег шел почти каждый день, принося с собой праздничное новогоднее настроение. Юри, правда, никакого праздника не ощущал. Он все прокручивал в голове слова Виктора, его песню и его поведение за последнее время, и на мгновение допустил мысль: «а что, если все-таки получится?» Что получится, Юри? Быть вместе с Виктором? Это ведь не Виктор только что расстался с Валей, нет. Ситуация выглядела предельно сомнительно, даже если Юри и мог на что-то надеяться, так это на то, чтобы заменить собой Валю. Эта мысль всколыхнула в груди острую волну раздражения. Юри нахмурился, из окна комнаты наблюдая за крупными снежинками, падающими с темного неба. Быть заменой: хочет ли он этого… Сердце, сжавшись, подсказывало, что лучше быть отвергнутым, чем заменять когда-то любимого человека. Тряхнув головой, Юри отмахнулся от любых надежд, что могли сделать его уязвимым. Слова Виктора, как и спетая им песня, могли нести какой угодно подтекст. Если он спел ее не просто так, это еще не значит, что посвятил ее Юри. Раздраженно зашторив окно, Юри завалился на кровать, накрываясь с головой мягким пледом. Толкового Виктор ничего не сказал, впрочем, как и всегда. – Виктор, какого черта я вечно должен додумывать?.. Вопрос был обращен одиночеству его комнаты, которой довелось услышать не одну жалобу в адрес Виктора Никифорова.

***

В школе Юри растерял всякое желание выслеживать Виктора, скорее, наоборот старался не пересекаться, чтобы лишний раз не мучить ни себя, ни его. Легкое раздражение с досадой все еще плескались где-то на поверхности души, и едва ли Юри хотел, чтобы Виктор знал об этом. Он не должен знать, насколько сильное влияние он оказывает на Юри. В последний день перед каникулами в классах проводили различные конкурсы и викторины, в которых Юри совершенно не хотел участвовать. Такие вещи созданы для праздника, чтобы делиться своей радостью и предвкушением со всеми, а Юри… Юри мог поделиться только вафлями с Яковом, которые он предусмотрительно купил в магазине возле школы. Придя к нему после классного часа, на котором подвели итоги этого полугодия, Юри был сразу же снабжен кружкой горячего сладкого черного чая и домашними котлетами Барановской. Фельцман привычно ворчал о чем-то злободневном, а Юри посмеивался с его заковыристых словечек. Да, тут ему определенно проще забыться: тут тепло и вкусно, разговоры Якова отвлекают от навязчивых мыслей. Тут нет Виктора, и это самое главное. Юри сначала сомневался в том, чтобы приходить сегодня в школу, только утомительные уговоры матери – «нельзя прогуливать, Юри, сходи, пообщайся с одноклассниками!» – вынудили его одеться, влезть в зимние ботинки и неспешным шагом выйти из дома. Будь его воля, Юри бы весь день провел за просмотром «Наруто». Ему нужно было вспомнить, каково это – никогда не сдаваться. И все же он не жалеет, что пришел. Каморка Якова была одним из немногих мест, где Юри чувствовал себя комфортно. Вернувшись из своих мыслей в реальность, Юри продолжил слушать байки о похождениях Якова и его дружбанов в Крыму, как раздался стук в дверь. Повернувшись, следующим, что Юри увидел, была светлая макушка Виктора. Сердце упало куда-то вниз, пробивая не одно дно, и возвращаться не планировало. Юри так и завис с котлетой во рту, оцепенело глядя на Виктора. – Яков, привет, а ты не видел Ю!.. – и взгляд его почти сразу споткнулся о Юри. Фельцман хохотнул. – Ну да, было дело, – и отхлебнул кофе, – чего пришел? Глупо наверное было полагать, что за весь день Виктор ни разу не заглянет к Якову. Юри с трудом проглотил кусок котлеты, едва не подавившись. Он никогда себе не признается, что в тайне надеялся, что Виктор его найдет. Виктор зашел внутрь, закрыв за собой дверь, и присел на диван, изредка бросая на Юри непонятные взгляды. Юри ничего не оставалось, кроме как продолжать невозмутимо пить чай, потому что сбегать он никуда не будет. Виктор и сам с этим справлялся. Тот сидел, вечно ерзая и вертясь: то откинется на спинку, то сядет ровнее, то нога на ногу, а потом их вытянет вперед, то соберет волосы, а потом вновь их распустит. С Виктором что-то было очень и очень не так, Юри никогда еще не видел его настолько взвинченным и… неуверенным в себе? Юри ужаснулся от этого осознания. – Яков, я, – Виктор коротко глянул на Юри и тут же отвернулся, принявшись нервно трясти ногой, – я хочу чай. Яков с не меньшим замешательством наблюдал за странным поведением Виктора. – Ты в себе вообще, Вить? – Яков хмуро оглядел его и поднялся, чтобы поставить чайник. Виктор наигранно улыбнулся и кивнул. – Конечно, я в порядке! Разве что-то не так? Фельцман скептично его рассматривал, как бы мысленно говоря: «кого ты тут пытаешься наебать?» Но вместо тысячи слов, он лишь махнул рукой и недовольно закряхтел: – Балбес. Юри все это время усиленно старался смотреть перед собой, что давалось с трудом, потому что Виктор каждое мгновение выглядел так, будто собирался что-то сказать. Кажется, они все медленно сходили с ума. Спасение пришло от Якова, когда тот загремел чайной ложкой, тем самым отвлекая внимание Виктора от Юри. Он наконец-то смог выдохнуть. Яков поставил перед Виктором кружку с крепким черным чаем, от которого все еще исходил пар. – На, пей, бери бублики, – Яков подвинул к Виктору тарелку с бубликам, но Виктор смотрел на этот чай, как баран на новые ворота. – Нет, я хочу зеленый, – с этими словами он вновь обратил свои ясны очи к Юри. Видимо, это было последней каплей. – Ну вот и выметайся тогда отсюда! – Яков всплеснул руками. – Здесь такого не водится! Виктору второе предупреждение было не нужно. – Да, пойдём Юри. Подхватив Юри с бубликом во рту под локоть, он потащил его к двери. – Ишь, пришел тут, шороха навел… Ворчание Якова было слышно до тех пор, пока они не вышли к раздевалкам. Пока Виктор тащил его за собой на буксире, Юри сумел все-таки доесть бублик, чтобы в полном замешательстве спросить: – Виктор, какого черта, что происходит? Юри был не просто сбит с толку, он был чертовски зол. Виктор снова творил все, что ему взбредет в голову, вел себя, как великовозрастный дурак… которыми они оба и являлись. – Просто очень хочется зеленого чая. Он был все таким же взволнованным, как и в каморке Якова. Юри смирился. Ладно, пусть так, если он необходим Виктору для распития зеленого чая, проще принять эту странность, чем в очередной раз разгадывать его внезапные порывы. Они широким шагом неслись по коридорам, и Юри попросту не поспевал за Виктором, который был намного выше него. – Хорошо-хорошо, Виктор, только не беги так, – слегка запыхавшись, Юри коснулся плеча Виктора, – я не успеваю. Виктор притормозил и наконец-то обернулся на Юри, растерянно разглядывая его. – А, да… – Виктор отпустил руку Юри, – прости меня. Юри мотнул головой, отводя взгляд в сторону. – Ничего.

***

Как оказалось, Виктор хотел выпить чай у себя дома. Об этом Юри узнал, когда Виктор уже набирал код своего домофона. Когда-нибудь Юри перестанет задаваться вопросом «почему», но не сегодня. Весь путь они провели в молчании, и только лай Маккачина на пороге квартиры Никифоровых смог его нарушить. Виктор принялся тут же разуваться и снимать куртку, пока Юри утопал в любви Маккачина, который радостно повалил его на пол. Юри не смог сдержать счастливого смеха, изо всех сил начесывая этого хорошего мальчика за ушами. – Привет, Маккачин! Ты скучал? Я тоже, – Юри зарылся носом в его мягкую шерсть, пока не послышался голос Виктора. – Маккачин, что это вообще такое? Где твои манеры? Ты Юри даже раздеться не даешь, – добродушно отчитав его, Виктор почесал его за ушком и протянул Юри руку, чтобы помочь подняться. – Спасибо. Неловко поджав губы, смутившись своих эмоций, Юри схватился за ладонь Виктора, что потянула его наверх. Вновь наступили неловкие секунды молчания. Виктор еще некоторое время держал руку Юри в своей, пока они оба сконфуженно не отошли друг от друга на пару шагов. Юри принялся суматошно снимать шапку и куртку, а Виктор, промямлив что-то про чай, ретировался на кухню. Когда с кухни послышался звон посуды, Юри изнуренно присел на пуфик в коридоре, пряча лицо в коленях. Ему нужно пару минут. Всего пару минут, когда он не будет каждый раз умирать внутри от взгляда Виктора. Пару минут, чтобы просто осознать происходящее, потому что Виктор был быстрее самой мысли. Пару минут, когда… – Юри! Виктор позвал его с кухни, обрывая личную психотерапию. – Мне нужна твоя помощь! Юри возвел глаза к потолку, обещая себе, что он переживет этот день. – Иду, Виктор! На кухне Юри застал Виктора в компании рассыпного зеленого чая и заварного чайничка. Юри развел руками, вопросительно посмотрев на Виктора. Тот вымученно вздохнул и засучил рукава рубашки. Юри ненадолго завис взглядом на его белоснежных тонких предплечьях с паутинкой вен. – Ты можешь заварить чай? – жалобно спросил Виктор, видимо, проиграв этот неравный бой с заваркой. Юри заторможенно кивнул, нерешительно подходя к столу. – Сейчас сделаю. Заваривать чай дома было привычным делом, Юри не понимал, почему у Виктора это вызвало проблемы. Самые простые вещи становились для Виктора самой настоящей проблемой. Юри печально улыбнулся своим мыслям – кто бы говорил. Залив сухие листья кипятком, он накрыл чайник крышкой. – Нужно подождать пока заварится, – безлико произнёс Юри. Между ними вновь воцарилась гнетущая тишина. Юри сцепил перед собой руки, опустив глаза в пол, совершенно не представляя, о чем они будут говорить за этим дурацким чаем. Виктор тоже молчал, взглядом буравя стены собственной кухни. Эти минуты тишины, казалось, длились бесконечно, и Юри просто ждал, когда случится хоть что-нибудь, чтобы эта пытка молчанием прекратилась. Но вот Виктор тяжело вздохнул и прокашлялся, переступая с ноги на ногу. – Юри, нам надо поговорить. Юри не ожидал. Он вскинул удивленный взгляд на Виктора, ушам своим не веря, что тот произнёс такую взрослую и осознанную фразу. Юри вновь заторможенно кивнул, боясь спугнуть его решительность. – Ты прав. Правильно боялся. На этом Виктор заглох, оттолкнулся от подоконника, и принялся ходить из одного угла в другой. Юри наблюдал за этими душевными метаниями, не в силах никак помочь великомученику. Подойдя к окну, Виктор отодвинул занавеску, смотря сквозь падающий снег, глубоко вздохнул и зашторил окно снова. После вновь прошелся туда-сюда, нервно поправляя рукава рубашки. Юри хотел было предложить Виктору все же начать с чая, но тот его опередил. Юри собственными глазами видел, как Виктор взял заварочный чайник и налил заварку в свою любимую кружку. Собственными глазами Юри наблюдал, как Виктор, не разбавляя, сделал большой глоток. Юри видел каждую промелькнувшую эмоцию на его лице, а после беспробудное отчаяние. Несчастный Виктор беспомощно заскулил. – Боже, блять, – прохрипел он, тут же запивая водой прямиком из пятишки. Едва ли кто-то был сейчас в силах помочь Виктору. Юри встревоженно подошел к нему, касаясь плеча: – Виктор? Ты как? Он заглянул Виктору в глаза, и, казалось, последние капли его решительности улетучились с выпитой заваркой. Мотнув головой, Виктор продолжил, немного отдышавшись. – Это сложно, знаешь… – Виктор не смотрел на Юри, отвернувшись в сторону. Юри слегка сжал его плечо, стараясь все же заглянуть ему в глаза, зная, что там наверняка будет правда. – Скажи, как есть. В разговорах один на один, когда важно было действительно сказать о том, что на душе, Виктор терялся. Он зачесал волосы назад ладонью, но они вновь рассыпались по плечам. Юри бесконечно нравилась каждая деталь в Викторе, но… Но если ему так тяжело разговаривать с Юри, если ему настолько не хочется это делать… – Если ты больше не хочешь со мной общаться, то так и скажи. …То не нужно, и правда, этого делать. Юри отступил от Виктора на несколько шагов. Тот в мгновение переменился в лице, с удивлением и толикой страха смотря на Юри. Но Юри продолжил свою мысль. – Не надо от меня бегать, я никогда не навязывал свою компанию. В голосе Юри сквозила обида и легкая паника, потому, черт возьми, сложно говорить то, что рвёт сердце на клочки. Сложно самому себе рыть могилу, но Юри отлично справляется. Дрожь в голосе – единственное, что выдавало его. – Нетнетнетнет, Юри, – Виктор вновь сократил между ними расстояние, хватая Юри за обе ладони, – ты меня совсем не так понял. Виктор испугался не на шутку, но Юри уже с трудом мог воспринимать происходящее. Виктор был так близок к нему, наклонился к нему, вылавливая взгляд Юри. Но обида сидела слишком глубоко и слишком прочно, пустив толстые корни. Юри измучен недопониманиями, двусмысленными фразами, многозначительными взглядами. Такими же, как сейчас: Виктор смотрел так, что Юри мог с легкостью подумать, будто все его желания стали явью. – Просто со мной никогда такого не случалось… Ладони Виктора чуть крепче сжали руки Юри. – Какого такого, Виктор? Юри не мог больше вкладывать никакие эмоции в голос, только усталый взгляд глаза в глаза. – Ну, знаешь, – Виктор сказал куда-то в сторону, вновь тушуясь, – с девчонками все понятно, что, как быть, а тут… Лицо Юри мгновенно вытянулось. Он вытащил ладони из рук Виктора, и те попытались удержать один лишь воздух. – Что? Что ты вообще говоришь, Виктор? – отступив на шаг, Юри не мог поверить своим ушам. – Что между нами происходит? Брови были сердито сведены, а только-только появившаяся надежда вновь разбилась о слова Виктора. Он продолжать закапывать себя еще глубже. – Ну я же спел песню… Юри нервно хохотнул. – Да, я видел, как ты страдаешь по Вале, – он фыркнул, – но я-то тут причем? Терпение Виктора с оглушительным звоном лопнуло. – Да причем тут Валя, Юри?! Кухню огласил громкий возглас Виктора. То ли от собственного бессилия объяснить все по-человечески, то ли потому что Юри не мог читать его мысли, Виктор не смог сдержать своих эмоций, теперь разговаривая на повышенных тонах. – Она вообще уже ничего для меня не значит! – Виктор медленно подходил к Юри, оттесняя его к подоконнику. – И вообще я расстался с ней из-за тебя! Последняя сказанная фраза эхом отдавалась от стен. Юри зло и отчаянно смотрел на Виктора, спиной чувствуя, как упирается в холодный подоконник. Порывисто и шумно выдохнув весь воздух из легких, Юри сокрушенно мотнул головой, смаргивая обжигающие, злые слезы. Как тут защищаться, когда он заведомо проиграл. Весь запал Виктора, как ветром сдуло. – Юри, я… – Если не знаешь, как замутить с мальчиком, то найди себе девочку на замену Вале. Юри протиснулся мимо Виктора, тут же вылетая в коридор. Он не будет ждать, пока Виктор сделает еще больнее: быстро надеть сапоги и куртку и покинуть это место сию секунду. Маккачин, спавший до сих пор на своей подстилке, встревоженно поднял свою кудрявую головку, заскулив, когда увидел, что Юри уходит. Кинув на него прощальный взгляд, Юри почувствовал, как тяжелые слезы уже катятся по щекам. – Пока, Маккачин. Судорожно прошептав перед уходом, Юри отпер дверь и спешно вышел на лестничную клетку. Сбегая вниз по лестнице, Юри все пытался осознать, каким же простачком его видел Виктор. Он не виноват в том, что Виктор не может сам себя понять; не виноват в их расставании, он, правда, в этом всем не виноват. Единственная вина Юри была в том, что он прекрасно понимал свои чувства и прекрасно знал, что для Виктора они были одной большой проблемой. Юри ведь тоже не знал, как будет правильнее, но никогда не считал, что это теплое чувство в груди может быть обузой. Но у Виктора все, конечно, обстояло иначе, и Юри своим присутствием все только усложнял. Мысли водоворотом закручивались в голове, без возможности найти в этом лабиринте начало и конец. Уже на улице ноги несли Юри куда-то сами собой, совсем не разбирая дороги. Горючие слезы обжигали кожу на морозном ветру. Очнулся Юри только когда уже разбито брел по своему двору, мимо счастливых людей с полными пакетами продуктов для новогоднего стола. В окнах мерцали гирлянды, а из чьих-то квартир уже доносилась музыка – кто-то начал праздновать заранее. Юри слишком выбивался из этого новогоднего счастья. Его обошел человек с елкой наперевес, он радостно говорил с кем-то по телефону, кажется, с возлюбленной, рассказывал ей, какой красивый подарок он ей подготовил. Юри поджал губы, беспомощно оглядываясь вокруг: неужели нет места, где он бы не чувствовал себя лишним и проблемным. Слезы уже давно высохли, только холод щипал щеки, заставляя их болезненно краснеть. Присев на лавку, Юри откинулся на ней, задирая голову к небу: на лицо падал мелкий-мелкий снежок, тая на теплой коже. Слишком горько. Так быть не должно. Не в день, когда он хотел бы сидеть в кругу близких и любимых людей, есть вкусную еду и разговаривать обо всем, что только в голову взбредет. Снегопад усиливался и воздух к вечеру становился все морознее. Юри продрог до костей, и пора было уже все-таки возвращаться домой. Поднявшись, на негнущихся ногах Юри зашел в свой подъезд. Только оказавшись дома и сказав привычное «тадаима», он вспомнил, что родители сегодня снова задерживаются на работе. В Новый год его встречала пустая темная квартира, которая вновь казалась слишком чужой. Или, скорее, Юри был в ней чужим. Скинув одежду и обувь как попало, Юри прошел в комнату, где тут же рухнул на кровать. Силы покинули его тело окончательно и бесповоротно, оно устало бороться с бесконечной тревогой, и сознание заволокло беспокойным сном. Юри снилась их первая встреча с Виктором, как Юри по ошибке сел не на тот автобус, и ему довелось увидеть Виктора. Издалека, на короткие минуты, но Юри услышал его голос, его заливистый смех и увидел его заразительную улыбку. Едва ли Юри сможет забыть, как Виктор, только с ему присущим изяществом, небрежно убирал свои длинные волосы в высокий хвост. Вряд ли Юри забудет, как Виктор угостил его сухим роллтоном и как читал ему стихи Есенина. Юри никогда не забудет, как обнял Виктора и услышал его и только его аромат. Когда мозг начал подкидывать события последних дней, Юри проснулся от звука поворачивающегося ключа в двери. Родители вернулись. – Юри, сынок! Мы дома! – крикнула из коридора мама. Квартиру наполнил шорох пакетов. Юри свернулся клубочком, жмурясь со сна, не желая просыпаться от слова совсем. Но надо было. Новый Год. Только у них дома даже елки нет, а единственной гирляндой были стикеры с грамматикой русского языка в его комнате. Потянувшись, Юри привстал на локтях и бросил взгляд на темное небо за окном – наверное уже поздний вечер. Внезапно в комнате зажегся свет, и Юри ощутил физическую боль от своего существования. – Мама-а-а-а, – Юри жалостливо захныкал, прикрывая глаза ладонью. – Юри! – мама суетливо подошла к нему. – Ты чего, спишь что ли? Давай, вставай, солнышко, будем резать салаты, мне коллега дала несколько рецептов… Мама все щебетала и щебетала: то о салатах, то о фейерверках, то о пробках… Юри с трудом осознавал этот год, он не был готов к новому. Он вяло водрузил очки на нос, а мама обеспокоенно спросила: – Юри, солнце, все хорошо? Она погладила сына по голове, видя его опухшие глаза и несчастный вид. Хироко ведь знает, насколько Юри чувствительный. Хотела бы она оградить его от всех тягот жизни, но Юри у нее был уже почти взрослый. Она могла только находиться рядом и безусловно поддерживать его во всем. Юри бы снова заплакал, если бы не выплакал все слезы по дороге домой. Он не особо убедительно улыбнулся маме: – Все хорошо, мам, не переживай, я сейчас подойду. Хироко понимающе улыбнулась и кивнула, напоследок поцеловав Юри в макушку. – Ждем тебя с папой. Она вышла из комнаты, тихо прикрыв дверь за собой, и Юри остался наедине с собой. Сонно вздохнув, он потер глаза под очками и нехотя опустил ноги на пол. Засыпать в джинсах было одной из самых худших идей – Юри чувствовал себя самым настоящим разбитым корытом. На щеке у него красовался отпечаток от подушки и Юри мог только смиренно вздохнуть. Нужно просто перетерпеть этот день. Все пройдет. Все цитаты Вконтакте так говорят, Юри склонен надеяться хотя бы на них, потому что ничто иное надежды в него не вселяло. Наконец-то переодевшись в домашнее, Юри оглядел свою комнату, в которой одни стикеры заменяли другие, но меньше их вообще не становилось. Безумие. Когда-нибудь это безумие с русским языком закончится. На кухне мама уже вовсю резала отваренные овощи, папа ставил запекаться мясо в духовку. Они о чем-то беседовали, обсуждали работу и планы на праздничные дни, вспоминали прошедшие праздники, пока по телевизору на фоне шел «Голубой Огонек». Да, у них нет елки, и дом не украшен, а родители пришли с работы поздно вечером, они не подготовили подарки друг другу, но Юри подумал, что наверное и такой Новый Год имеет место. Взяв вторую доску, он принялся помогать маме с салатами. В этой суете, Юри смог немного забыться, и не думать о том, почему на душе так мучительно тянуло. Когда тазик салата был нарезан, Юри с ужасом смотрел на этого гастрономического монстра, но мама пресекла все будущее сопротивление: – Так надо, мне Оля сказала, что непременно нужен тазик. Юри с сомнением покосился на тазик Оливье, но спорить не стал. До полуночи еще оставалось некоторое время, и Юри не нашел ничего лучше, кроме как провести его в своей комнате, перечитывая любимый томик «Стального Алхимика», чтобы не было соблазна подумать и вспомнить о том, кого нельзя называть. На моменте с химерой, Юри уже готовил носовые платочки, но из окна послышалось бренчание гитары, отвлекшее его и нарушившее всю атмосферу манги. Предприняв попытку читать дальше, не обращая внимание на посторонние звуки, Юри услышал, что к мелодии добавилась еще и песня. Брови изогнулись в удивлении, и Юри поддался любопытству, осторожно выглядывая из окна. Одного единственного взгляда хватило, чтобы Юри в ужасе застыл раскрыв рот. Виктор. Виктор, мать его. Виктор стоял на улице и рвал глотку под его окном. Юри настежь открыл окно, чтобы лучше слышать. Череда угроз и скандалов неловких И в меня летят твои боеголовки И в тебя летят такие же почти На одной из них послание прочти: Оно о том, что я не хочу войны Оно о том, что нет здесь ничьей вины О том, что для всего в жизни есть предел Как бы ты ни хотела, как бы я ни хотел Юри стоило отдать Виктору должное. Он пел как в последний раз, душу наизнанку выворачивал. Но первым делом Юри бы хотел прописать ему подзатыльник, ведь Виктор снова был без шапки и шарфа на улице в минусовой мороз. Юри со своего этажа видел краснющие щеки Виктора, и как изо рта с каждым спетым словом шел пар. – Да чтоб тебя, Виктор, – пробубнил себе под нос Юри, всем сердцем прислушиваясь к словам песни. Виктор смотрел прямо на него, не отводя взгляд ни на секунду – такой чистый и искренний, почти что щенячий, прямо как у Маккачина. Никто из них так и не научился разговаривать: один стихи наизусть читает, а другой песни поет. Мы – две Кореи, ты – Юг, я – Север В друг друга целим, а были целым Ты – Юг, я – Север, мы – две Кореи Стреляй скорее Помимо Юри Виктор привлек внимание и сторонней публики. Соседи принялись выглядывать из окон, кто-то подбадривающе свистнул, откуда-то снизу послышались аплодисменты, а кто-то издалека кричал поздравления с Новым Годом. Юри прыснул со смеху от развернувшийся картины: только Виктор так мог – устроить перформанс где бы то ни было. Юри продолжил слушать песню до конца с улыбкой на губах. А когда Виктор издал последний «трынь», Юри тут же выбежал из комнаты, забывая обо всем на свете: о том, чтобы переодеться, предупредить родителей, или хотя бы надеть кроссовки. Юри несся по лестнице в домашних тапочках, перепрыгивая через одну ступеньку, рискуя сломать себе либо нос, либо ногу, но это ведь было совсем неважно – жить со сломанной душой куда страшнее. Виктор пришел. Виктор не сдался. Виктор снова что-то ему спел. Юри хочет дать ему еще один шанс. Вылетев на улицу, Юри столкнулся с занимательной картиной: Виктор, продрогший до костей, увлеченно беседовал со старичком с первого этажа, который критиковал его Си-бемоль мажор. Со второго этажа бабка причитала, что больно рано мартовские коты проснулись, и рассказывала, как однажды ее муж тоже спел ей серенаду под окном. Юри прикрыл рот ладонью, скрывая улыбку, и спешно подошел к Виктору, хватая его за рукав куртки. Когда Виктор заметил Юри, его глаза зажглись живым, присущим только ему одному огоньком, и он хотел уже было что-то сказать: – Юри, я… Но Юри не позволит ему дольше стоять вот так на морозе, иначе еще одна картофельная плащ-палатка обеспечена. За ними захлопнулась железная дверь подъезда, и теперь Юри тащил Виктора на буксире, поднимаясь к себе домой. Только сейчас, после всеобъемлющей эйфории и неожиданности, Юри ощутил постепенно накатывающую волну смущения. Обернуться сейчас на Виктора гарантировало Юри мгновенную смерть от неловкости. Но до квартиры Виктор не дотерпел. Он резко остановился, крепко удерживая Юри за руку, не позволяя тому продолжить путь. Совсем не ожидая этого, Юри смотрел на Виктора огромными глазами, чувствуя, как щеки заливает румянец, совершенно не понимая, что сказать. Виктор же выглядел уверенно, смотрел на Юри, не скрываясь, удерживал все его внимание на себе, чтобы больше он не убежал от него, как сегодня днем. Тряхнув головой, Юри попытался отогнать слишком наивные мысли, и это было секундной передышкой, ибо сердце не выдерживало такой взгляд Виктора. Они остановились посреди лестничного пролета, друг напротив друга, теперь уже без возможности сбежать. Юри почувствовал, как начало бешено биться сердце и участилось дыхание, когда Виктор наконец-то заговорил: – Юри, я в общем это… ну этсамое… – Виктор глубоко вдохнул-выдохнул, а потом как плотину прорвало. – Ты не замена. Никогда ею не был, ты вообще отдельный случай, как боку но пико в дошике. Ещё тогда, Ахматова... я с тех пор тоже болен и тоже наткнулся случайно. Юри, ты гений русского языка, хотя, откровенно говоря, с грамматикой у тебя хреново, но с тобой даже молчать круто, только бы рядом был, и никогда не уходил от меня. Не хочу быть как две Кореи, не наше это с тобой, я не хочу с тобой ругаться, я никогда не хочу с тобой расставаться. Давай заключим перемирие, а лучше вообще дружественный пакт, но я бы хотел, конечно, более продвинутый, чем просто дружественный... Виктор перевел дыхание перед тем, как продолжить. – Если ты не против, конечно… Я вел себя, как дурак, Юри, да я и сейчас дурак, – Виктор нервно улыбнулся, – я был неправ, прости меня, пожалуйста, я не должен был тебя игнорировать, я просто… Я… Виктор как будто бы понимал, с насколько большой просьбой он пришел к Юри, а потому, уже тише добавил: – Я готов быть даже просто другом… Он немного запнулся о свои слова и отвел взгляд. Не нужно было быть провидцем, чтобы понять – такой вариант Виктора не устраивал. Юри тоже, но он едва ли сейчас мог сформулировать хоть одно предложение. Смысл слов Виктора сбил его сердце с ног, как поезд сошедший с рельс. Виктор, казалось, немного пришел в себя и вновь посмотрел на Юри с неприкрытой надеждой в глазах. – Ты морская звезда, а я черепашка по имени Наташка. Юри, не уходи, пожалуйста, больше вот так. Ладно? Мозг Юри буксовал на речевых оборотах Виктора, не потому что русский, а потому что Виктор. Несколько мгновений Юри просто молчал, глядя на Виктора в ответ, испуганный, застигнутый врасплох. Что только что Виктор ему сказал? Юри не помнит. Он знает только то, с каким трепетом сейчас Виктор держит его руку, нежно, но надежно: даже если Юри попытается уйти – Виктор не пустит. Юри больше не злится. Как он может злиться на этого Виктора с щенячьим взглядом голубых глаз, такого юного, такого творческого, такого замерзшего. Его просто нужно было согреть. Юри тяжело выдохнул в сторону, мелко качая головой, понимая, что тут их слушают даже стены. – Давай дома поговорим, – Юри попытался вновь потянуть Виктора за собой вверх по лестнице, но тот, похоже, врос в то место, где стоял. – Нет, здесь. Юри отчаянно вздохнул, нервно оглядываясь по сторонам, как бы кто не вышел из соседних квартир. – Виктор, соседи ведь могут услышать, – он беспомощно взглянул на Виктора, который точно должен понимать, чем чреваты такие разборки на людях. Каким же Юри был наивным. – Да плевать на соседей. Следующим, что почувствовал Юри, были губы Виктора на своих. Он не успел даже опомниться, когда его потянули за руку на себя, чтобы сейчас целовать так же пылко, как и речь Виктора минутами ранее. Очки перекосились на носу, но это никого из них не волновало. Руки Виктора крепко прижимали к себе за талию, пока его губы уверенно сминали губы Юри. Дыхание было поделено на двоих, но Юри его критически не хватало. Схватившись за плечи Виктора, он слегка отстранился, чтобы глотнуть немного воздуха, боясь поднять взгляда. Он чувствовал, как ладони Виктора осторожно оглаживают его спину, пока Юри пытается отдышаться. Слова были лишними. Юри не мог найти сил оторваться, а потому… Обвив руками плечи Виктора, он сам его поцеловал, как мог: неумело, смущенно, влюбленно, искренне. Просто так, как того хотелось все это время. Виктор отвечал, довольно улыбаясь в поцелуй, слегка углубляя его, чтобы Юри в его руках вздрогнул, а после мгновенно расслабился. Наконец-то Юри мог убедиться в своих догадках – волосы Виктора были действительно мягкими и шелковыми. Сплошное удовольствие было пропускать их меж пальцев, ласково касаясь затылка Виктора. Тишина подъезда нарушалась лишь их тяжелым дыханием и звуками поцелуя. Юри забыл о том, что ему нужен воздух, потому что Виктор с лихвой восполнял его недостаток. Откуда-то сверху послышался скрип открывшейся двери, и Юри испуганно отстранился от Виктора. Начали доноситься голоса людей, что вышли из квартиры, и Юри в панике посмотрел на бессовестного, довольного Виктора. Губы у того припухли от долгого поцелуя, а щеки покрылись румянцем. Юри не сомневался, что выглядел не лучше него, если не хуже. Виктор поиграл бровями и напоследок оставил целомудренный поцелуй на лбу Юри. – Виктор! – шепотом взмолился Юри, потому что их теперь точно заметят. Виктор же просто усмехнулся и крепко обнял Юри, уткнувшись ему в макушку и довольно вдыхая. – Виктор, – Юри сжал в руках его куртку, не зная, умирать ли ему от смущения или от испуга, – пойдем все-таки домой, чаю попьем… – Да ты чего, какой чай, праздник на дворе, сегодня только спирт! Юри не смог сдержать легкого смешка. Виктор такой Виктор. Но едва ли Юри мог похвастаться новогодним настроем. Он вообще про него забыл, благодаря Виктору, который чуть не заставил его забыть свое собственное имя. – Точно, я совсем о нем забыл, – растерянно промямлил Юри, опуская глаза. Они же с родителями салат резали. Виктор показательно нахмурился, поглаживая спину Юри через тонкую ткань футболки. – Сейчас пойдем к ребятам отмечать, и устроим тебе праздничное настроение. – А? – Юри удивленно взглянул на улыбающегося Виктора, – к ребятам? Виктор обхватил лицо Юри, поднимая к себе, чтобы тот смотрел прямо ему в глаза, и больше не сомневался в его словах. – Да, Юри, к ребятам, я хочу, чтобы мы с тобой встретили Новый Год вместе. На лице Юри расцвела улыбка и он уверенно кивнул. – Я тоже. Виктор уже устроил ему праздник, Юри и подумать не мог, что нечто подобное может с ним случиться. Они начали спускаться обратно на выход из подъезда. Виктор подобрал оставленную возле двери впопыхах гитару, и хотел было уже выходить на улицу, как с подозрением оглянулся на Юри. Опешив от такой резкой смены настроения, Юри слегка сжался. – Что-то не так? Виктор приблизился к нему, оглядывая с ног до головы с легкой улыбкой на губах. – Юри, я, конечно, понимаю, что Россия тебе уже как дом родной, но ты хотя бы портки потеплее надень, а то куда на мороз в пижаме. Точно. Юри хлопнул себя ладонью по лицу. – Я сейчас, подожди, я быстро. Виктор тихонько рассмеялся, смотря как Юри бегом поднимается наверх. – Одевайся теплее, Юри! Дома натягивая на себя джинсы и толстовку, Юри подумал, что он все равно сейчас бы не почувствовал холода, потому что на душе было слишком тепло. Ведь Виктор его ждет.