Руководство по приготовлению бич-пакета

Как это обычно бывает с Юри, до него все доходит спустя этак некоторое время. Благо сегодня он отличился сообразительностью, и пока они с Виктором неспешным шагом, насколько это возможно на минусовом морозе, шли к нему домой, Юри окончательно прозрел. То, что произошло, даже в собственной голове не хотелось озвучивать – почти как запрещенное заклинание. Волна эйфории прошла, и на ее месте прочно обосновались уже родные, чуть было не позабытые, паника и беспокойство. В своих лучших традициях невротика с полугодовалым стажем, Юри до посинения тщательно обдумывал события минувших тридцати минут. Виктор по пути тоже был немногословен, лишь изредка озвучивая свои мысли насчет спиртного на вечер, и пару раз повторил, что его маман приготовила отменный «Наполеон». Юри кивал в ненужных местах и отвечал молчанием. Казалось бы, о какой неловкости может быть речь, когда Виктор уже успел подъебать Юри насчет домашних портков в декабрьский, без часу январский мороз. Тем не менее все еще какая-то размытая недосказанность висела плотной удушающей завесой между ними. Когда подъезд Виктора оставался всего в нескольких шагах, Юри как всегда в самый кульминационный момент накрыло очень неприятной и досадной догадкой. Впервые за всю дорогу он смог сформулировать хотя бы одну мысль из всех, что беспорядочной какофонией кипели в его мозгу. – Виктор… – позвал Юри, когда Виктор уже собирался набрать код квартиры на домофоне. Тот не до конца обернулся и вопросительно промычал. Он весь внимание. – А если бы… – от холода деревенели руки, а оледенелый воздух обжигал легкие, но вовсе не от этого Юри пришлось сглотнуть. – Если бы ты не пришел сегодня… сейчас, то меня бы никто не позвал праздновать Новый год? Юри остановился в шаге от Виктора, что тоже продолжал стоять к нему спиной. Он старался как можно деликатней подобрать сейчас настолько необходимые слова. Старался не прозвучать жалко и отчаянно, чтобы Виктор не принял его за эмоционального и истеричного подростка, коим он и был. Возможно, Юри и послышалось – завывал ветер мама не горюй – но Виктор, казалось, очень тихо, но хлестко выругался себе под нос. Юри и сам бы сейчас не отказался прибегнуть к идиоматическим выражениям. Виктор наконец повернулся к нему и совсем растерял последние собранные крохи бодрости духа. Два унылых ведра. – Я планировал тебя еще сегодня днем позвать, – он по-щенячьи виновато улыбнулся и нервно засунул руки в карманы. Нащупал сигареты, достал и уже хотел было прикурить, но резко передумал. – Но только как-то не в тему было, – понурив голову, он горько усмехнулся и исподлобья посмотрел на Юри. По законам жанра, а между ними точно была мелодрама с элементами психоделики, взгляд его нес куда больше смысла, чем произнесенные слова. В глазах Виктора вновь промелькнула едва заметная озорная искра, которая будто безмолвно оправдывалась, мол, «согласись, вторая попытка была более подходящим моментом». Юри не нашелся что ответить, на такой коннект душ. В попытке скрыть смущение он отвернулся и принялся досконально изучать опустевший за считанные минуты двор. С долей иронии, Юри подумал, что вряд ли теперь сможет спокойно подниматься по лестнице в своем подъезде. Нарушив неловкую тишину, нарушаемую только звуком веселых голосов с улицы, Виктор тихо рассмеялся. Теперь он больше походил на привычного дурашливого себя – необремененный переживаниями и незаплутавший в своих собственных мыслях. Юри, ожидавший чего угодно, но не смеха, удивленно посмотрел на Виктора, с трудом пытаясь уловить его настроение через свои запотевшие очки. – Ты чего? – Да просто забавно это все, не бери в голову, – он как-то слишком по-взрослому улыбнулся: не как обычно, широко и беззаботно, а слишком тепло, слишком устало, слишком понимающе, и потянул Юри за руку. Юри терялся в частых сменах настроения Виктора. Он все еще оставался неопознанным русским ходячим объектом. И пройдет немало времени, прежде чем Юри, наконец, поймет, что несут под собой все эти жесты, ухмылки и бессловные диалоги. – Пойдем, тут холодно, а нам еще надо поздравления послушать и петарды запустить. В этот момент Юри внезапно для себя осознал, что готов смотреть самое кринжовое тв-шоу с Виктором хоть каждый день, круглые сутки, без перерывов на сон и еду. И это ничего, если он так и не сможет разгадать Виктора Никифорова.

***

Переступив наконец порог резиденции Никифоровых, где было шумнее, чем в школе на первое сентября, Юри принялся стягивать верхнюю одежду. Виктор копошился рядышком, больше тиская Маккачина, чем что-либо другое. В квартире пахло еловыми ветками и какой-то едой, которую Юри не смог опознать. Над входной дверью висела мишура и заснеженный венок из веток с ягодами падуба. В гостиной Юри углядел кусочек высокой елки, украшенной по высшему разряду, а на окнах разноцветными огоньками искрились гирлянды. Однако его осмотр новогодней обстановки, от которой вспыхивало чувство праздника, до этого обходившее его стороной, был прерван. Из коридора вынырнул Крис в фартуке и в новогоднем колпаке, на ходу дожевывая крабовую палочку. От него исходило ни с чем несравнимое амбре, как последствие тщательной дегустации игристого вина. Времени ребята зря не теряли. – Не раздеваемся, ребятушки, сейчас смотрим поздравления по телеку, а потом идем запускать петарды. Юри, уже успевший освободиться от пут теплой зимней куртки, со смиренным вздохом принялся натягивать ее обратно. Виктор же тем временем попытался выхватить недоеденную крабовую палочку из рук Криса. Тот, однако, удалился на кухню быстрее, чем Виктор смог исполнить свой коварный план. Юри лишь снисходительно покачал головой, принимаясь гладить встретившего их Маккачина, который, к слову, тоже был обмотан золотистой мишурой, а на голову ему был нахлобучен колпак. По сравнению с квартирой Кацуки, дом Виктора просто излучал новогодний дух. Юри был уверен, что для этого и украшения были вовсе не обязательны. Просто тут жила семья Виктора, и этого было достаточно. Виктор взглянул на него и страдальчески вздохнул. – Ну вот тебе, пожалуйста, благодарность за свободную хату, даже крабовыми палочками не делятся, – он скинул свои зимние берцы, – давай, снимай башмаки и пошли. Юри мысленно похвалил себя, что носки на нем в этот раз были одинаковые и без дырок. На кухне ребята уже вовсю праздновали, прикладываясь к явно не первой бутылочке запасенного заранее шампанского. Виктор, только войдя на небольшую кухню, сразу подозрительно прищурился и недовольно сложил руки на груди. – Это вы из серванта взяли? – он кивнул на фужеры в руках отмечающих и суровым взглядом окинул всех присутствующих. Все как будто нервно затаились, и в помещении повисла нашкодившая тишина. Гоша даже опасливо сглотнул. – Да ладно тебе, Вить, в кои-то веки как белые люди посидим, – Крис единственный не проникся домохозяйственным, строгим Виктором и отсалютовал ему полным фужером, тут же его наполовину осушив. Виктор неодобрительно выгнул бровь и принялся авторитетно отчитывать за такое самоуправство. Юри не мог не улыбнуться, глядя на Виктора, переживавшего за сохранность сервиза. – Если вы что-то разобьете, мне бабуля… Мила, в фартуке с рюшами и в обнимку с большой миской салата, вклинилась в разговор. – Не греши на свою бабулю, она святой человек, – пригрозила она, отправляя еще одну ложку салата в рот, и запила шампанским. Виктор, тяжело вздохнув, махнул на ребят рукой, еле слышно выдохнув «похуй». Обойдя Криса, он нацелился на открытую пачку крабовых палочек. Юри отметил, что в куртках были еще Отабек с Гошей, а вот Мила с Крисом явно приняли на себя роль поваров на этот вечер. Крис наполнил ещё два хрустальных бабулиных фужера для новоприбывших и протянул один Юри. Юри хотел отказаться – руки все еще немного подрагивали не столько от холода, сколько от эмоционально изнурительного дня и от его недавнего экспириенса с Виктором. Крис, однако, никаких отговорок слышать не хотел. Виктор, тем временем, вернулся к нему в компании упаковки крабовых палочек и предложил их Юри. – Попробуй, это русское боку но пико, – он был искренен в своих словах, Юри это видел, но от смешка не удержался. – Камабоко, Виктор, – исправил его Юри, но все же взял одну палочку, разворачивая ее из фольги, – это называется камабоко. – Ну не суть. Попробуй, не пожалеешь. Юри не стал его расстраивать тем, что крабовые палочки существуют практически во всех развитых странах. – Очень вкусно, Виктор, ты прав, – сказал Юри и откусил еще, улыбаясь тому, как обрадовал Виктора его профессиональный вердикт. Довольный Виктор поднес свой бокал к бокалу Юри и многозначительно поиграл бровями. – Кампай? Юри усмехнулся и чокнулся о бокал Виктора. – Кампай. Шампанское на языке приятно пузырилось. Глядя поверх фужера на Юри, Виктор обаятельно подмигнул ему и послал легкий чмок, чем вызвал яркий румянец на его щеках и не менее яркую, но смущенную улыбку. Краем глаза Юри заметил, как Крис с довольной ухмылкой наблюдал за ними. Юри немного отключился от ведущихся активных разговоров. Душа все еще была не на месте, но глупо было отрицать, что в компании ребят ему полегчало. Моральная усталость не позволяла бодрствовать и радоваться, как остальным, однако шторм в сердце постепенно остывал. Маленький кухонный телевизор на стене негромко показывал какие-то концерты или программы, Юри так до конца и не смог разобраться в российском телевидении. Пусть это была квартира Виктора, чувство дома и принадлежности Юри находил только здесь. Его меланхолию прервал вопль Гоши. – Все-все, ребят, тихо, начинается! На часах и впрямь оставалось всего ничего до наступления Нового года. Все скучковались перед небольшим экраном и предвкушающе смотрели кадры центра Москвы. Юри стоял рядом с Виктором, а сбоку его придавил Гоша. Из-за того что все были в курках, становилось откровенно жарко, и Юри пришлось расстегнуть хотя бы молнию. В поздравлениях не было ничего сверхъестественного, подумал Юри. В целом, нормальные пожелания для страны, очень общие, но не лишенные должной драматичности и торжественности. Однако один лишь факт того, что эта наивная речь заставляла людей вот так собираться всем вместе и, затаив дыхание, слушать простоватые и громкие слова, делал этот крупномасштабный водевиль ценным и неотъемлемым пластом русской души. Когда все слова были сказаны, а оды спеты, куранты начали отбивать свои положенные двенадцать. Крис спешно принялся откупоривать третью бутылку шампанского, но что-то пошло не плану, и пена фонтаном выстрельнула во все стороны, орошая всю их компанию. Расстройства это не вызвало, ребята начали еще громче смеяться и поочерёдно подставляли свои бокалы. Они все четко, но отнюдь не дружно отсчитывали секунды до Нового года. Юри радовался и смеялся вместе со всеми, считал мгновения и светился счастьем, впервые за последнее время действительно ощущая жизнь в себе. – Десять! Юри взволнованно взглянул на Виктора, который сразу же поймал его взгляд. – Девять! Юри почувствовал, как Виктор придвинулся ближе к нему. – Восемь! Сердце пропустило удар, когда Виктор приобнял его, прижимая Юри к себе. – Семь! В ужасе, что ребята заметят, Юри попытался остановить руку Виктора, но замер, стоило ощутить его теплое дыхание возле щеки. – Не бойся, они не увидят, – шепотом только для Юри, когда на фоне отсчет продолжался. – Четыре! Юри судорожно вдохнул, лишь слегка повернувшись к Виктору. – Виктор, перестань, – точно так же шепотом, только больше раздразнивая Виктора. – Три! Юри почувствовал озорной смешок Виктора. – Ох, мой Юри... – Два! Юри был действительно в двух секундах от сердечного приступа. – Один! Виктор осторожно провел носом по виску Юри, чтобы прошептать на самое ухо. – С Новым Годом, Юри. Юри резко повернулся к Виктору, на его красном лице был изображен весь спектр смущения. И только Юри открыл рот для ответа, как со всех сторон послышались радостные крики. – С Новым Годом! – С Новым Счастьем! – Мы выжили! Все позабыли о том, что фужеры хрустальные, что бабушка расстроится, что шампанское продолжает затапливать кухню от таких сильных тостов. Виктор одним глотком осушил свой фужер – им с Юри пришлось отстраниться друг от друга, когда начались взаимные поздравления. Если Юри раньше считал, что ему сложно чувствовать чувства к Виктору и никак их не проявлять, то сейчас Юри понял, что куда сложнее их контролировать, когда признания позади, но никто еще об этом не знает. Ребята осушили свои бокалы, кто-то уже разливал по второму кругу, Виктор впихнул Юри в рот ложку оливье, сам закусил крабовым, а Крис уже утащил Виктора, чтобы выпить с ним на брудершафт. Было хорошо. Было легко. Было тепло.

***

Когда первая волна новогоднего безумия схлынула, Юри решился поделиться с Виктором: – В Японии нет такой традиции, чтобы премьер-министр обращался к людям с поздравлениями. Виктор на него любопытно взглянул, по энному кругу наполняя свой бокал. Сколько бутылок они уже выпили? – Мне кажется, это очень мило сплочает народ, – немного смущенно продолжил Юри, заметив, что слушали его все ребята. Виктор пренебрежительно покачал головой, делая еще один большой глоток. – Мне кажется нам не хватает новых новогодних традиций, а то через 10 лет будем все так же перед телевизором собираться. Крис усмехнулся, но комментировать никак не стал. А Юри всерьез призадумался над словами Виктора: еще месяц назад он бы понадеялся, что через десять лет уже будет в родной Японии, в Токио, в 7 473 километрах к юго-востоку от Москвы. Но теперь, с каждой минувшей секундой, он все больше сомневался в этом желании. Народ хаотично разбрелся по небольшому пространству кухни, суетясь, закидывая в себя какие-то невероятные салаты, фиолетовые консистенции… Когда Юри был в процессе тестирования крабового салата, Виктор торжественно объявил обмен подарками. Крабовый салат встал поперек горла. – Я же совсем ничего не подготовил… – то, что Юри ощутил было истовым ужасом и чувством стыда. В этой канители разборок межличностных отношений и извечной школы, Юри и думать забыл о подарках. Виктор, однако, усердно уплетая тот самый «Наполеон», лишь пренебрежительно отмахнулся. – Не переживай, – еле выговорил он с набитым ртом, – никто ничего не подготовил, – Виктор стрельнул взглядом на стоящую рядом Милу, – кроме Милы. Та закатила глаза, но все же направилась в гостиную. – Да мы сами, как подарки, куда еще-то, – деловито прокомментировал Крис, когда Мила вернулась с охапкой подарочных пакетиков. Юри достался синий с серебряными снежинками. Мила даже каждому разный пакетик выбрала… Юри твердо про себя решил, что на каникулах обязательно присмотрит ей что-нибудь милое. Пусть остальные и не стали этим заморачиваться, ему все же было очень неловко, и свою благодарность за эти полгода хотелось выразить хоть как-то. Себя подарком Юри ну никак не мог назвать. С любопытством заглянув внутрь пакетика, Юри хотел было достать свой подарок, но уже в который раз за этот вечер, был прерван слишком уж гиперактивным Крисом. Тот взял на себя сегодня роль не только повара, но и координатора новогодней развлекательной программы. – Не задерживаемся, подарки получили, все счастливы. Теперь дружно идем на выход – петарды сами себя не запустят. В лучших традициях пастушьей собаки, все еще в фартуке с рюшами, Крис погнал всех в коридор. И не то чтобы кто-то возражал. Те пару-тройку бокалов шампанского, что Юри успел выдуть за это время, закрепляли за собой эффект новогоднего настроения. Остальные, за исключением Виктора, который пока только усиленно работал над этим, уже были полноправными снегурочками и дедами морозами. В коридоре случилась большая потасовка из объемных пуховиков, локтей и шарфов. Новогодний Маккачин порывался пойти со всеми, но Виктор с ним договаривался, что они скоро придут, и что на елку забираться не надо. В качества подкупа Виктор пообещал дать ему немного холодца. Юри даже не стал пытаться угадать, что это за представитель русской кухни. Собранные и укутанные – кроме Виктора, естественно, ведь теплая одежда для слабаков – с петардами в руках, они толпой вывалились на улицу. По пути куда бы то ни было, Крис, Виктор и Мила устроили несравненный движ-Париж, собрав еще пару групп таких же празднующих представителей молодежи. В одной из компаний затесалось энное количество девушек, к которым Крис не преминул примкнуть, ведь на этот Новый год он остался без барышни. Юри, поначалу окрыленный, с приятно пустой головой, по дороге вернулся к осмыслению сегодняшнего дня. Периодически он бросал взгляд на спину Виктора, идущего в обнимку с Милой и Отабеком, не увереннный, в каком теперь направлении будут развиваться их «отношения». В кавычках, потому что даже в мыслях, Юри не осмеливался назвать их взаимодействие между собой «отношениями». Просто потому, что отношения у Виктора были с Валенком, с чем Юри смирился, к чему привык, на что он не мог повлиять. В подъезде все, конечно, было очень красиво и здорово, но нынешняя неизвестность и неопределенность настораживала чуть ли не больше, чем когда Виктор был с Валей. Юри анализировал. У него и так проблемы с русским, ему сложно понять метафоры, довольно сложно понять пулеметную речь. Какая Наташка, Юри до сих пор не мог понять. Но Виктор сделал то, что сделал, а Юри – не идиот. Сейчас извечный вопрос «а что делать теперь?» в равных соотношениях его пугал и воодушевлял. Было иррациональное желание спросить у Виктора, правда ли все это случилось. Виктор никоим образом больше не проявлял к нему интереса, задорно общаясь с незнакомыми ребятами из другой компании, пока Юри плелся позади с Гошей. Ему просто нужно было перепроверить и убедиться еще раз, как бы по-детски это не звучало. Ему было слишком тяжело все это время. Не может все наладиться за один единственный вечер, когда череда недопониманий и недомолвок длилась несколько месяцев. Пришли они в итоге на футбольное поле. Этот знаменательный запуск петард прошел как в тумане. Юри старался насколько это было возможно отдалиться от своей руки с петардой. Виктор стоял на другом конце поля, прикопав несколько петард снегом: весь такой с красными от мороза щеками и счастливой улыбкой. Крис в своей ненавязчивой навязчивости уже закинул руку одной из девушек на плечо. Дальше Юри рассматривать не стал – все были погружены в себя. Может, вспоминали прошедший год, а, может, строили планы на будущий. Юри ни тем ни другим занимать себя не хотел, только облегченно выдохнул, когда его петарда наконец закончилась. Приятная лёгкость шампанского так же бесследно испарилась из его сознания. Юри просто надеялся, что Виктор сделал хорошие запасы на сегодня. Хотя бы сегодня он обязан задвинуть все переживания куда подальше, не будет думать и не будет строить никаких ожиданий. Завтра наступит завтра, а сегодня у него Новый год – когда есть надежда, что жизнь сделается немного счастливей, когда исполнение желаний, хотя бы ненадолго, но станет чуть более вероятным. Уже вернувшись домой с футбольного поля, Юри понял, что до этого момента ребята даже не начинали отмечать. То все были цветочки. Сейчас празднество перешло на совершенно новый уровень. Виктор из закромов холодильника выудил еще несколько тарелок с чем-то съестным, по скромному предположению Юри, с очередными салатами, и, не утруждаясь накрытием поляны в гостиной, где всяко было больше места, расставил миски по свободным плоскостям на кухне. Поначалу все было очень даже мирно. Был ознаменован всеобщий просмотр голубого огонька, правда, стульев хватило не всем. Самым нерасторопным – Виктору и Юри, которых затормозил успевший заскучать Маккачин – пришлось притулиться на подоконнике, отодвинув горшки со всевозможными растениями. «Голубым огоньком» оказалась сомнительного формата развлекательная новогодняя программа с шуточками, которые Виктору приходилось время от времени объяснять Юри. Юри почувствовал некоторое облегчение, что не только в Японие люди смотрят такую дичь на Новый год. На смену шампанскому пришла водка. Запивали все домашним компотом. Несмотря на непривычный формат праздника, Юри было весело, а под градусом на душе становилось все просторней и свободней, да и кухня больше не казалось такой тесной. На очередной песне какой-то невразумительной дамы под именем Верка Сердючка, Мила не усидела: вскочила со своего места и, в обнимку с приватизированной бутылкой водки, огласила, что время двигать телом. Юри не совсем понял, что она имела в виду. Ребята, будто только и ждали этого сигнала, как по команде направились в гостиную. Юри же немного помедлил, пытаясь отыскать свободное местечко для такой таинственной «Селедки под шубой», которую они с Виктором на пару методично уплетали в процессе просмотра телепередач. В гостиной телевизор был больше. С елкой в придачу, уже полноценное пьянствование Нового Года достигло своей контрольной отметки. С этого самого момента для Юри все было как в тумане – не сказать, что он надрался в дрова березовые, но мозг отключился, все переживания окончательно отступили, оставляя после себя только радость от компании друзей и праздничной атмосферы. Та самая пресловутая Сердючка была выкручена на полную громкость. Юри искренне удивлялся, как ещё соседи не вызвали полицию, но когда он выходил на кухню за стаканчиком добротного компота, услышал, что соседи никоим образом не отставали от них самих. Когда Мила с Крисом отплясывали уже под энную композицию неподражаемых исполнителей, время уже далеко перевалило за два часа ночи. Как они до сих пор держались на ногах Юри не имел ни малейшего понятия. Виктор, уже порядком захмелевший, от них не отставал, только подрабатывал еще диджеем и периодически подбирал плейлист. Отабек брутально развалился на диване, делая передышку после командных попыток станцевать вприсядку. Юри, конечно же, тоже принимал участие. Гоша активно заедал водку Наполеоном, стараясь поддерживать состояние стояния. Постепенно русская попса, сменилась низкими битами и рэпом. Когда Юри опрокидывал в себя очередную стопку водки, тут же запивая ее компотом и заедая эклером, к нему из ниоткуда приплыл Виктор. – Ну ты как? – несмотря на количество выпитого держался он молодцом, правда, чтобы перекричать музыку, ему пришлось довольно близко наклониться к Юри. – Отлично, – Юри кивнул и чуть повернулся лицом к Виктору. Их подернутые водкой взгляды встретились. Виктор сыто и пьяно ухмыльнулся и протянул Юри за руку в сторону своей комнаты. – Пойдем. В комнате, не включая свет, Виктор нашарил в ящике стола – да, в том самом ящике, Юри питал к нему истовую ненависть – нераспакованную пачку сигарет и тут же двинулся к балкону. Юри держался рядом, то ли в предвкушении, то ли тихонько обливаясь холодным потом от незнакомых доселе эмоций. Когда балконная дверь была открыта, Виктор вновь обхватил запястье Юри и они вместе оказались на застекленном балконе. Юри тут же осознал, что никогда еще не видел балкона Виктора. Грело душу, что Виктор взял его с собой и посвятил в свое пространство чуть больше. Чуть ближе. С балкона открывался вид на сквер. Деревья были голые, ветки присыпаны снегом, а лавочки пусты. Только уличные фонари освещали пустынные улицы, в то время, как жители праздновали в кругу родных. Пока Юри был занят осмотром местности, Виктор открыл пошире окно и облокотился на перила, как-то бессмысленно, но задумчиво вглядываясь вдаль. Сигареты так и остались лежать нераспакованными между ними. Каждый раз, когда Юри наблюдал за этим состоянием Виктора, казалось, будто он и вовсе не знал человека, существующего под именем “Виктор Никифоров”. – Виктор? – нерешительно и тихо, сомневаясь, стоит ли, но Юри все же позвал его. Виктор медленно повернулся к нему и так же, как до этого на снежную ночь, посмотрел на Юри. Осмысленно и пьяно. Потом он выпрямился и приблизился к нему. Юри мог только стоять и ждать, очарованный, зачарованный и напрочь сбитый с толку. Он не ожидал, что Виктор коротко и молча – потерянно – уткнется ему холодным носом в шею. Он больше не двинулся, только легко и облегченно выдохнул, пощекотав дыханием шею Юри. А Юри стоял и не понимал, что произошло: расстроен ли Виктор или просто пьян, а, может, он уснул. Но в какой-то момент стало неважно. Близость Виктора была теплой и уютной, такой необходимой. Руки мягко, очень осторожно легли Виктору на спину, аккуратно и бережно приобнимая его. Виктор чуть приподнял голову и зарылся носом в волосы Юри, ластясь, словно разбуженный кот. Юри был готов остаться так навечно. Нос Виктора согрелся и больше не был таким холодным. В комнате включился свет, а секундой позже к ним на балкон ввалился бухой и довольный Крис. Виктор моментально отшатнулся от Юри, отходя на несколько шагов. Юри сам дернулся от неожиданности и неловко спрятал руки в карманы джинс. – Блэд, Виктор, пати просто агонь, – Крис встал рядом с Юри и по-братски закинул ему руку на плечо, тем самым поддерживая себя в вертикальном положении, – не то, что в прошлом году. Это же надо было Жоре додуматься на дачу ебашить в минусовой холодильник. Виктор прыснул со смеху, качая головой, и, наконец, открыл сигареты и раздал всем по одной. – Да ладно тебе, – сказал он с зажатой между зубами сигаретой, прикуривая, – когда бы ты еще добровольно вызвался чинить советский телек? – Яйца себе все тогда отморозил, – Крис гневно затянулся, – ну Жора, ну змий. Виктор продолжил обмениваться с Крисом мыслями насчет дачи Гоши, будто ничего и не было сейчас, пока Юри пытался привести свой подскочивший пульс в норму и немного поубавить яркость румянца на щеках. Потихоньку остальные тоже подтянулись в комнату Виктора, и пати была уже там. Количество выпитого алкоголя постепенно сказывалось на степени танцев и песнопений, перед чем активные закусывания салатами и наполеонами были бессильны. Было негласно решено остаться на ночь у Виктора. Это решение наверняка было принято еще в прошлом году и без участия Виктора. Последние минуты этого вечного Новогоднего рейва Виктор, не отпуская, держал Юри за руку. Взял сразу, как только они вернулись в комнату. Юри был непротив, но перед ребятами было немного не по себе. Но никто, кажется, и не заметил. Они вдвоем сидели на диване вразвалочку и поочередно клевали носом. Вскоре и все остальные достигли кондиции и медленно, но верно стали расползаться по комнатам. Отабек, единственный не переместившийся вместе с ребятами, так и отрубился на диване в гостиной, пока восстанавливал силы после танцев в присядку. Крис повел Гошу на кухню заваривать чай, по пути оговаривая недочеты прошлого празднования Нового года. Гоша ему параллельно втирал про свою Аннушку, что отказалась провести этот год в его компании. – С кем Новый год встретишь – с тем его и проведешь, говорит, а я так хотел… – Гоша изливал душу, а Крис тщательно объяснял, что советский телек – это не выход. Сонную и бухую Милу Виктор отправил в комнату родителей, куда ранее свалил уставший от неугомонной пьяной молодежи Маккачин. Они с Виктором остались одни в его комнате. Но Виктор не позволил Юри долго над этим размышлять и уверенно и целенаправленно упал на кровать, утягивая Юри вместе с собой. – Все, баиньки, я финито, – промямлил он это уже с закрытыми глазами и устроился поудобней. Он перевернулся на бок, обнимая руку Юри, как мягкую игрушку и спустя считанные минуты тихонько засопел. Юри понял еще до того, как они упали на кровать, что ночь его ждет бессонная. Потому что как бы ни хотелось быть, черт возьми, ближе к Виктору, ладонь, которую он держал, начала потеть, а лечь удобнее в таком положении представлялось невыполнимым, не потревожив сладкий Викторов сон.

***

Уснуть Юри в итоге смог. Водка все же одержала верх. Проснулся он, не понимая что он и где он, даже глаза не с первого раза получилось открыть. Попытавшись приподняться на локтях, над ухом кто-то недовольно замычал и закряхтел, сковывая бренную тушу Юри еще сильнее. Когда удалось проморгаться, первым, что Юри понял это то, что уснул он в очках. Те съехали куда-то вбок, вниз, вылетели за пределы оси координат, и их пришлось срочно возвращать на место. Осмотрев что-то жаркое и душное рядом с собой, электропечь не меньше, Юри узнал в этом месиве из запутавшихся волос Виктора. Во сне Юри явно поддался искушению и перевернулся на бок лицом к нему, заодно закидывая на него ногу. Благо Виктор ночью отпустил его ладонь, но вместо этого подгреб под себя всего Юри, аки дакимакуру. Собственно, поэтому у Юри и были проблемы с доступом к кислороду – Виктор этому старательно препятствовал. Так продолжаться не могло. Юри либо помрет от раскалывающейся головы, либо от перегрева и удушья. Когда Юри попытался позвать Виктора, вместо своего голоса из горла вырвался какое-то кряканье и шипение. Вторая попытка могла бы оказаться более успешной, но ей не суждено было свершиться. – Виктор, – Крис распахнул без всякого стеснения дверь в комнату. Голос у него был ветерана наполеоновских войн, а вид нищего из дарк соулс. Вот уж кто догадался поспать с комфортом и избавился от раздражающих джинсов и рубашки. Юри дернулся, но повернуться к Крису он не смог, только краем глаза уловил его потрепанную личность. Виктор же и усом не повел. Медленно, крайне медленно он распахнул свои красны очи и воззрился на Криса. – Что? – ответил он будто бы с того света. Крис очень неэстетично почесал тыкву и неэлегантно зевнул. – Мы всё, короче, того… – он поежился, – валим домой. – Молодцы, – Виктор, казалось, все еще не осознавал, что у него под боком Юри почти достиг температуры кипения. – Пасиба, – Крис убито кивнул и дал последнюю отмашку, – спишемся. – Ага, – и на этом Виктор вновь закрыл глаза, а Крис покинул их склеп, закрывая за собой дверь. Юри, правда, очень хотелось дать Виктору поспать, но ему действительно жизненно важно было выбраться из кокона одеяла, рук и ног. – Виктор? – тихо-тихо, почти шепотом. – Ну что? – Виктор думал, что это все еще Крис не дает ему умереть спокойно, но когда вновь открыл глаза и опустил взгляд на Юри, осмысление тут же проступило на его лице. – А... Юри, – он протер рукой глаза и снова на него посмотрел, – привет. – Привет… – Не спишь уже? – у Виктора был дикий отходняк. Юри сонно и задушено хрюкнул. – Нет, – и легко улыбнулся, – Виктор, выпустишь? Мне очень жарко. Виктор вообще не понимал о чем Юри. Почему задает такой бессмысленный вопрос. Впервые Юри смог бегущей строкой на лице Виктора увидеть все эти вопросы. Чтобы понимать Виктора надо было просто нажраться в хлам, и будет ему счастье взаимопонимания. Но сонный ступор длился недолго, и Виктор сразу же зашевелился, как только до него дошло. – А, да, ща. Он убрал ногу Юри с себя – Юри казалось, что он уже сам убрал ее и старался не умереть от неловкости – выпутал их обоих из одеяла, и Юри, наконец, мог вдохнуть полной грудью. Он присел на кровати и обернулся на Виктора. Тот выглядел так, будто явно переосмысливал каждое жизненное решение, сделанное до сих пор – сидел, поддерживая голову обеими руками, в ореоле спутанных волос и досконально изучал узор на простыни. Юри не смел ему мешать. – Я сейчас. Ответом ему послужило полуосознанное невнятное мычание. Умывшись в ванной, Юри прямиком направился на кухню. Там его встретил бодро хрустящий кормом Маккачин. На приход Юри он немного тявкнул и фыркнул и продолжил свою трапезу. Юри же, не в силах наклониться, чтобы погладить Маккачина, совсем осмелел и принялся рыться по ящикам в поисках чего-нибудь болеутоляющего. Хвала антресольным камисама, аспирин был в каждом доме. Вернулся он к Виктору в комнату на перевес с двумя чашками воды и с упаковкой аспирина. Виктор, кажется, справился со своей экзистенциальной дилеммой и просто продолжил почивать. Юри, оставив чашки на столе, осторожно подошел к постели и аккуратно, еле ощутимо дотронулся до плеча Виктора. – Виктор, я принес обезболивающее. Выпьешь? Виктор был способен только мычать. – Выпьешь. Юри вернулся за чашкой и краем глаза ему показалось, что чего-то не хватает. Он внимательно осмотрел рабочее пространство Виктора. Все те же книги на полках, фигурка Си Три Пио, всякая канцелярская мелочевка, учебники… Взглядом Юри вернулся к полке над столом. Валентинки от Вали там больше не было. Все звуки исчезли из мира Юри. Он стоял, уставившись на место, где еще каких-то пару недель назад висело розовое сердечко с бессмысленной подписью “Валентинка от твоей Валентинки”. Только след от скотча остался. Помотав головой, Юри отвернулся и, наконец, принес со стоном поднявшемуся Виктору его утреннюю дозу аспирина. Тот благодарно принял чашку, с благоговением смотря на чистую, прохладную, такую безалкогольную воду. Закинув таблетку в рот, он отсалютовал Юри чашкой: – Твое здоровье. И осушил ее до дна. Юри от него не отставал. Виктору понадобилось еще около часа, чтобы окончательно оклематься и подняться с постели. Юри за это время отписался маме, что все хорошо, поздравил Юко, Такеши и Мари с наступившим и теперь аккуратно сидел на диване так, чтобы комната не кружилась вокруг него, а содержимое желудка, оставалось там, где положено. Виктор встал и направился к шкафу по пути стягивая с себя вчерашние вещи. Юри не смог не смутиться от внезапности таких действий. – Виктор, ты чего? – глаза у Юри были по пять копеек. Виктор невозмутимо продолжил стягивать с себя джинсы. – Переодеваюсь, – ему было просто все равно на окружающий мир. Юри не ответил, только деликатно отвернулся и поднял глаза к потолку. Виктор был тем, кто продолжил их такой бестолковый диалог. – А ты чего тут сидишь? – благо, Виктор был уже полностью одет, и Юри повернулся к нему, непонимающе нахмурившись. – Иди домой, отдупляйся. – А как же уборка? На кухне приличный беспорядок, – происходящее перестало иметь всякий смысл. Виктор его прогоняет? – Сам уберусь, ты же горничной не нанимался, – Виктор, пятерней расчесывая волосы, вышел в коридор. Юри последовал за ним. Поевший Маккачин присоединился. – Одному это будет тяжело убрать, я помогу, – если Виктор думал, что ему удастся прогнать Юри, то он очень сильно ошибался. – Да как будто в первый раз, – они втроем пришли в ванну, где Виктор собрав волосы в хвост, принялся умывать лицо. Юри стоял над душой и упрямо хмурил брови. Закончив с умыванием, Виктор потянулся за зубной щеткой. – Серьезно, Юри, иди домой, я прекрасно справлюсь сам, – он выдавил немного пасты, – а то ты какой-то серо-зеленый. И принялся чистить зубы. Юри не стал сильно раздумывать над комплиментом, и пока его беспокойный мозг не передумал, произнес самую честную вещь за последние полгода. – Я хотел бы побыть с тобой еще немного, – вышло тихо, но очень уверенно. Немного подумав, Юри добавил: – Если ты не против… Виктор прекратил чистить зубы. С щеткой во рту и со стекающей по подбородку пастой он посмотрел на Юри. Окинул его взглядом, наверное, оценивая, степень похмелья. Вернувшись к чистке зубов, он только коротко кивнул. Юри большего и не надо было. Он спешно ретировался на кухню и сразу же приступил к уборке, параллельно завтракая остатками прошлогодних салатов. Из коридора он услышал, как Виктор ведет серьезные беседы с Маккачином на тему того, какой он хороший мальчик. Юри, недолго думая, решил, что уборка подождет, и поставил кипятиться чайник.