Как в сказке (из цикла "Игра теней" - 9)

— Меня пригласили на праздник, — сообщает Лютик, ввалившись в комнату и на ходу стаскивая дублет. Ламберт, сидящий в бадье, лениво открывает один глаз и смотрит на него сквозь завесу пара. — Кто? — лениво интересуется он. Лютик машет рукой и начинает расшнуровывать рубаху. — Какой-то богатый новиградский хмырь. Услышал, как я пою, подошёл после концерта, сказал, что у его дочери то ли свадьба, то ли помолвка… В общем, пригласил спеть. Завтра вечером, в его доме возле Оксенфуртских ворот. — Свадьба, говоришь? — Ламберт откидывает голову на бортик бадьи и со вздохом сползает ниже. — Помнится, мы уже были на одной свадьбе… Жених там внезапно обрёл любовь с братом невесты, и всё кончилось мордобоем. — Вспомнила бабка как девкой была, — фыркает Лютик, выпутывается из штанов и залезает в бадью. — Подвинься. Нет, тут всё вроде прилично. Мужик с виду солидный, даже аванс заплатил. Короче, я пойду. Вас не приглашали, так что можете расслабиться. Кстати, где Геральт? — Ушёл узнавать по поводу заказа, — отвечает Ламберт и вытягивает ногу, касаясь ступнёй бедра Лютика. Тот щекотно ёжится, поводит плечами и раскидывает колени в стороны, открывая полный доступ, чем ведьмак беззастенчиво пользуется. Спустя несколько сладких минут, когда Лютик уже готов подползти к Ламберту и угнездиться на его члене, распахивается дверь, впуская холод, и на пороге появляется Геральт. Его куртка мокра от дождя, волосы слиплись неряшливыми сосульками. — Дверь! — стонет Лютик. — Развели тут баню, — Геральт сбрасывает куртку и амуницию прямо на Лютиков дублет, прищуривается, вглядываясь в парное облако. — Смотрю, вы времени зря не теряете. — Угм, — мычит Ламберт, затаскивая Лютика на себя, и начинает со вкусом вылизывать его шею. — Давай к нам. Спустя полчаса, когда вода остыла, все натрахались всласть и перебрались на кровать, завалившись вповалку, Геральт сонно говорит: — Я взял заказ на завтра. Странный какой-то, если честно. — В смысле? — Ламберт поднимает одну бровь. — Очень… расплывчатый. Мол, приглашаем ведьмака завтра к определённому часу в особняк реданского банкира Отто Какого-то-там, дабы помочь избавиться от нечисти. Какая нечисть, что там творится — хер знает. Но награда щедрая. — Вот и отлично, — зевает Лютик, уютно устроившись между ведьмаками. — Завтра я как раз иду на свадьбу… — Опять? — хмыкает Геральт. — Меня пригласили спеть! — Лютик кусает его за плечо. — Всё прилично… я надеюсь. Где-то возле Оксенфуртских ворот. — Странно, — говорит Геральт. — Заказ тоже там. Кто тебя пригласил? — Какой-то хорошо одетый тип, сорящий деньгами. — Банкир? Он представился? — Да, — Лютик легкомысленно пожимает плечами. — Но я забыл. Он сказал, что особняк такой красный, ворота с гербом в виде единорога. — Ну да, — хмурится Геральт. — В объявлении тоже был красный дом и ворота… Блять, Лютик, тебя, похоже, позвали на то же веселье, что и нас. — Банкир решил совместить приятное с полезным, — ухмыляется Ламберт. — Может, боится, что какой-нибудь злобный призрак захочет разлучить голубков? — Да что ж такое, — вздыхает Лютик. — Никак от вас не отвяжешься, даже в клятом Новиграде, где полно мест, куда можно пойти. — Кстати, ты можешь не ходить, — говорит Геральт. — Мало ли… Вдруг там действительно что-то серьёзное. Не хватало ещё, чтобы с тобой что-то приключилось, только после Марибора оклемался… Лютик вскидывает растрёпанную голову и возмущённо сверкает глазами. — Я сам знаю, что мне делать, — заявляет он, яростно пихая ведьмака в бок. — Забыл, чем в последний раз дело кончилось, когда вы решили за меня? Нет, — он укладывается назад и устраивается поудобнее. — Я пойду на эту сраную свадьбу, даже если там окажется весь Бестиарий. — Ну конечно пойдёшь, — говорит Ламберт с усмешкой. — Мы же там тоже будем, спасём твою шкуру, если вдруг заварушка случится. Чего бояться, правда? — Какой же ты мерзкий, — морщится Лютик. — Давишь на больное. — Радуйся, что инстинкт самосохранения у тебя не отвалился, — парирует Ламберт. — И соображалка работает, хотя иногда мне кажется, что слабовато… Лютик изворачивается и припечатывает его подушкой. Начинается возня, которая заканчивается, конечно же, сладким и жарким любовным поединком, после которого Ламберт и Геральт засыпают, как убитые, а Лютик какое-то время валяется без сна, пребывая в блаженной неге и размышляя, какого цвета костюм надеть на завтрашнее торжество. *** — Мы зайдём порознь, — предупреждает Лютик. — Я вас не знаю, вы меня не знаете, у вас работа, у меня работа — всё чики-пики. Встретимся в корчме, когда всё закончится. Ведьмаки не успевают ответить, как бард, махнув рукой, просачивается в калитку ворот, украшенных единорогом и витиеватой надписью «Отто Вильдор фон Шёрст», и, насвистывая, идёт по небольшой аллее к дверям роскошного особняка, из окон которого льётся тёплый золотистый свет. Играет музыка, слышны голоса и смех. Лютик поправляет инструмент за плечом, сбивает пылинку с отворота ярко-голубого дублета и, нацепив лучезарную улыбку, стучится в дверь. Привратник с лицом унылой жабы впускает его внутрь, даже не поинтересовавшись, кто он такой. Лютик заходит в зал и тут же замирает от восхищения — такого количества разряженной в пух и прах публики он не припомнит с самого Боклера. Тысячи свечей озаряют огромное помещение с высокими окнами, столы по периметру ломятся от изысканных яств, на небольшом возвышении наяривают музыканты, и в целом всё выглядит более чем прилично. Лютик пробирается сквозь толпу надушенных, нарядно одетых гостей, рассыпая комплименты дамам и кивая мужчинам, и подходит к столу, за которым сидит тот вчерашний толстосум, по всей видимости, банкир Отто Вильдор фон Шёрст. — А, маэстро Лютик! — говорит он радостно, откладывая куриную ножку и вытирая пальцы салфеткой. — Добро пожаловать. Рад, что вы явились — без вас тут заскучали… Можете пока выпить-закусить, а после первого танца Эдны и Карла сыграете им что-нибудь эдакое, любовное, чтобы слезу пустили все. — Буду рад, — скромно кланяется Лютик. — А где же новобрачные? — Готовятся, — отвечает Отто Вильдор. Он хочет ещё что-то сказать, но к нему подныривает типчик в униформе и что-то шепчет на ухо, глазами указывая на дверь. — Прошу прощения, — говорит банкир, тяжело вставая, — у меня тут дельце одно… Развлекайтесь, маэстро. Вас позовут. Лютик догадывается, куда пошёл Вильдор. Ведьмаки, поди, заявились, а швейцар растерялся, увидев на пороге двух вооружённых мрачных мужиков с неприятными глазами. Ему ужасно любопытно, зачем всё-таки они понадобились банкиру да ещё в такой день, но Лютик даёт себе зарок не лезть и вообще делать вид, что он их не знает. Он надеется, что успеет спеть, получить плату и свалить отсюда раньше, чем ведьмачьи услуги станут актуальны. Он прячется за колонной, подпирающей высокий свод, опрокидывает в себя кубок отличного вина, заедает терпкий вкус сладким виноградом и тянется к куску аппетитного сыра, как вдруг его пальцы сталкиваются с чужой рукой. На тот же кусок покушается девушка — очень симпатичная, тоненькая, в зелёном платье с открытыми плечами и золотистой вуалеткой на каштановых волосах. У неё серые глаза, очаровательный ротик, родинка над губой и тонкие прохладные пальчики. Лютик на мгновение задерживает их в своей руке и одаряет незнакомку самой обаятельной из арсенала своих улыбок. — Преклоняюсь перед вашей красотой, мазель, — говорит он. — И уступаю вам этот кусочек. А также своё сердце, которое трепещет от восхищения. Девушка мило улыбается. — Благодарю вас, милсдарь, но мне одной будет многовато… Разделите со мной трапезу? — Юлиан Альфред Панкрац виконт де Леттенхоф, к вашим услугам, — кланяется Лютик. — Можно просто Лютик. Невзирая на титул, я простой бард, приглашённый господином Отто Вильдором, дабы украсить вечер изысканными балладами. — Мон Сальвия, — улыбается девушка. — Можно просто Мон. — Вы подруга невесты? — Можно и так сказать… Поверх её головы Лютик видит, как в зал заходят ведьмаки в сопровождении Отто Вильдора, и быстро прячется за колонну, увлекая Мон за собой. — Что с вами? — она удивлённо хмурит тонкие бровки. — Не хочу попадаться на глаза некоторым гостям, — заговорщически шепчет Лютик. — Видите ли, я — персона широко известная в узких кругах, имею недоброжелателей, и мне не хотелось бы омрачать праздник некрасивыми разборками… — Я вас понимаю, — понизив голос, говорит Мон. — Если хотите, можем выйти на балкон, подышать воздухом и пообщаться без посторонних глаз… — Боюсь, что не смогу отлучиться надолго, — с сожалением говорит Лютик, который совсем не прочь пообжиматься. — Сейчас объявят танец молодых, а потом выступаю я. Но если вы не против, то после я украду вас… ненадолго. Туда, где не так людно. Лицо Мон неуловимо меняется, когда бард говорит про танец новобрачных, но он слишком возбуждён предстоящим действом, да и выпил уже третий кубок, поэтому ничего не замечает. Лютик тянет Мон за собой в толпу, попутно выискивая взглядом ведьмаков, но их нигде не видно. Звучат первые аккорды красивой мелодии, и в центр зала выходит пара. Лютик придирчивым взглядом оценивает жениха, но тот не сводит влюблённых глаз с невесты — значит, хотя бы тут с ориентацией всё в порядке. Новобрачная тает от счастья. Начинается танец, состоящий преимущественно из церемонных поклонов и плавных круговых па. Краем глаза Лютик замечает Отто Вильдора, который не сводит с танцующих напряжённого взгляда. Подле него толкутся богато одетые дворяне, вооружённые короткими кинжалами, которые тоже настороженно оглядывают толпу гостей. Ведьмаки как испарились. Лютик начинает нервничать, но одёргивает себя: всё хорошо, танцы, музыка, милые лица вокруг, жених и невеста — просто картинка… Но ему-то хорошо известно, насколько бывает обманчива подобная идиллия. Он поворачивается к Мон, однако девушки рядом нет. Лютик шарит глазами в толпе, но красавицы и след простыл. Между тем танец заканчивается, молодые возвращаются на свои места, и распорядитель объявляет: — Дамы и господа, время вручать дары новобрачным! Прошу в очередь! И дабы действо сие прошло под знаком обоюдного счастья, приглашаю знаменитого барда, милсдаря Лютика, сыграть в честь молодых самую прекрасную на Континенте балладу о любви! «Дочь торговца рыбой» точно не подойдёт, ухмыляется про себя Лютик, вспрыгивает на помост к музыкантам и кланяется, наслаждаясь бурными овациями. Он подкручивает колки, рассеянно наблюдая за тем, как гости церемонно вручают жениху и невесте разномастные подарки — от небольших шкатулок с драгоценностями до отрезов шёлка и скеллигских мехов. — Дамы и господа, пусть эта песня наполнит любовью не только сердца новобрачных, но и всех, кто присутствует на этом дивном празднике, — звонко говорит Лютик и берёт аккорд. И в этот момент начинает происходить что-то странное. В толпе внезапно обнаруживаются ведьмаки, которые с разных концов, расталкивая перепуганных гостей, бросаются на хрупкую фигурку в зелёном платье, которая протягивает новобрачным небольшую корзинку с красиво уложенными фруктами. Лютик с изумлением узнаёт Мон, но лишь на мгновение, потому что в следующий миг лицо и тело девушки превращаются в нечто чудовищное. Кожа обвисает, зелёная парча обращается в лохмотья, вместо каштановых кудрей из-под вуалетки выползают змеисто-чёрные пряди, а вместо нежного личика Лютик с ужасом видит вытянутую сморщенную физиономию старой ведьмы. Народ визжит и разбегается. «Мон» шипит, оскалив длинные жёлтые зубы, и выбрасывает вперёд ладонь с заострёнными чёрными ногтями. Геральта отшвыривает спиной в колонну, он на лету успевает кинуть аард, сбивая ведьму с ног, когда подбегает Ламберт, занося серебряный меч. Но тварь хохочет, с лёгкостью уворачивается от удара и испускает оглушительный визг, от которого у Лютика что-то лопается в голове, и он падает на колени, роняя лютню. Вокруг творится полное безумие, но он ни хрена не видит и не слышит, кроме цветного водоворота перед глазами и дикого звона в ушах. Лязгают мечи, орут гости, что-то вопит Отто Вильдор, топочет охрана, ведьма шипит и визжит, звенит напитанный чёрной магией воздух, а потом всё резко заканчивается, и Лютика отпускает. Он поднимает голову и видит бурую лужу, в которой плавают лохмотья грязно-зелёной ткани, Геральта с опущенным мечом, Ламберта, который держится за бок, бледного Отто Вильдора и перепуганных, но невредимых новобрачных, которые, вцепившись друг в друга, замерли за столом. Перед ними — месиво из перевёрнутых блюд, разлитого вина, рассыпавшихся драгоценностей, дарственных, рулонов шёлка и шкурок, залитых гусиным жиром. — Уходите все, — рычит Геральт. — Праздник закончен! Гости, словно очнувшись от морока, стремглав бросаются к дверям, создают неприятную давку, но в конце концов зал пустеет. Остаются только ведьмаки, Отто Вильдор, Эдна и Карл, ну и Лютик, потому что ему, разумеется, интереснее всех. Он спрыгивает с помоста, подбирает лютню, которая, к счастью, не пострадала, и говорит весело: — Что ни свадьба на моей памяти — то херня какая-то. Простите, милсдарь Вильдор. — Лютик! — рявкает Ламберт. — Тебя просили рот открывать? — Меня просили петь, — пожимает плечами Лютик. — К сожалению, я не успел даже начать. Но всё-таки рассчитываю на компенсацию морального ущерба, милсдарь Вильдор… — Вы знаете его? — Отто тупо смотрит на ведьмаков. — Да, — говорит Геральт мрачно. — Нет, — одновременно с ним говорит Ламберт. Лютик закатывает глаза и хлопает себя по лбу. Отто Вильдор переводит взгляд с одного на другого, потом смотрит на Лютика и в конце концов машет рукой. — Хер бы с вами, — вздыхает он. — Главное — успели. — Да, ведьма неплохо замаскировалась. — Сильная была, тварь. — Моя дочь в безопасности, — говорит Отто. — Спасибо вам… боги, я бесконечно благодарен… Эдна рыдает. Карл гладит её по волосам и что-то шепчет. Лютик ни хрена не понимает. — Так эта… ведьма имела зуб на вашу дочь? — уточняет он. — Почему? — Долгая история, — машет рукой Вильдор, который выглядит одновременно и счастливым и убитым. — Если вкратце, старая карга, с которой у меня свои счёты, навесила на Эдну проклятие, что, мол, умрёт она в день своей свадьбы. Я уж и так и эдак оттягивал этот день, — банкир вздыхает, — но пришлось… — Я понял, — кивает Лютик. — Вы не знали, в каком облике ведьма явится на ваше торжество, поэтому наняли ведьмаков, чтобы они раскусили её раньше, чем она выполнит своё обещание. — Именно так, милсдарь бард. Когда я видел её последний раз, она выглядела… — Вильдор внезапно запинается, отчего-то краснеет и косится на дочь. — В общем, не так, как сегодня. — Да уж, — Лютик прищёлкивает языком. — Мон показалась мне очаровательной. Жаль, что так вышло… — Мон? — хмурится Ламберт. — Ты с ней успел познакомиться?! — Лютик, блять, — рычит Геральт. — Ну какого хрена из всех здешних баб… прошу прощения, мазелей… тебя понесло именно к ведьме?! Лютик пожимает плечами: — Она была симпатичная… Ламберт закатывает глаза. Геральт показывает Лютику кулак. Лютик ухмыляется и говорит: — Ну, всё хорошо, что хорошо кончается. Можем идти? Он одаривает Отто Вильдора подбадривающей улыбкой, хлопает его по плечу, цапает со стола глянцево-красное яблоко, которое лишь чудом не пострадало от подливки, и впивается в него зубами. Сладкий сок брызжет во все стороны, Лютик жуёт, наслаждаясь вкусом, и слишком поздно понимает, что снова влип. Потому что Геральт внезапно принюхивается, меняется в лице и, бросившись к Лютику, выбивает сочный плод из его руки. Яблоко вылетает по красивой дуге, шмякается на пол, разбиваясь на куски, и начинает сморщиваться и растекаться в бурую жижу. Вильдор ахает, Эдна кричит, Ламберт матерится на весь зал, но Лютик ничего этого уже не видит. Он оседает на руки Геральта, пытается сморгнуть черноту, затекающую в глаза, но её слишком много. Лицо Геральта медленно исчезает во мраке, и Лютик погружается в глубокий сон, как две капли воды похожий на смерть.