То, чего не было

Оромис сидел возле шатра, подставляя свое лицо ветру и солнечным лучам. Эльф сидел здесь уже очень долго, он полностью погрузился в себя, пытаясь найти свою связь с окружающими миром: услышать его музыку, почувствовать его жизнь, ощутить единение с ним. Но, как выяснилось, Гальбаторикс нанес непоправимые увечья... Тиран сумел то, что не подвластно никому из ныне живущих. Он практически уничтожил магию в Оромисе. Ту самую, что текла в жилах, ту, которая была его жизненной силой. Эльф перестал чувствоваться, его сознание стало закрыто даже для того, с кем он един душой. Остахо Четово все яснее осознавал: шанса на восстановление нет и никогда не будет. И все же ему хотелось верить, что это была не последняя его битва. Он старался обезопасить себя — стал чаще запасать энергию в Нерлинге, потому что все то, что он копил последнюю сотню лет, он уже израсходовал. Воспоминания о том бое часто мучали его. Навязчиво лезли в голову при всяком удобном или не очень случае. Конечно, многое из произошедшего не вспомнилось, но было, то с чем он был не готов расстаться. Белый всадник. Оромис помнил, его мягкие касания, спасшие его от гибели, помнил черные как смоль волосы, обрамляющие лицо, которое, кажется, он так и не увидел, а может просто забыл. Те обрывки, что остались у него в голове, были единственным напоминанием о случившемся, ведь незнакомец смог убрать и шрам. И потому всадник вызывал все больше вопросов, чем хоть кто-то мог дать. Оромис невольно вернулся к разговору с Имиладрис, который состоялся спустя несколько дней после его возможного восстановления. — Я бы с радостью отказалась верить в это, но всадника видели все, и даже я,— королева села и жестом предложила сделать тоже самое и эльфу, стоящему все ещё около входа в шатер.— Неужели и третье яйцо нашло своего хозяина? Оромис помолчал на минуту-другую и ответил: — Нет, это маловероятно. Даже Муртаг был удивлен появлением ещё одного дракона в битве. — Ты считаешь, что можно доверять Муртагу? Гальбаторикс не глупец и вряд-ли посвещает этого мальчишку в свои планы!— Имиладрис задумалась и почти сразу озвучила свои мысли:—У него нет доверия ни этой, ни той стороны. Он ненадежный источник для всех, поэтому этот сумасшедший нашел ещё одного всадника. Кто-нибудь посторонний не заметил бы изменений произошедших в ней, пока она говорила, но Оромис, знающий её слишком долго, уловил, что голос ее наполнился горечью, а лицо исказилось от ощущения собственной беспомощности. Эльфийка сильно переживала из-за драконьих яиц: возможно это все , что осталось от поколения дорогого ей. — Даже если так, то стал бы этот несчастный помогать мне?— возразил Оромис.— Мы все видели мощь Гальбаторикса, которая пусть и сильна, но пока что не всемогуща, ему не хватает знаний, потому он берет силой. Он смог контролировать Муртарга и Торна, но не того всадника. Мои рассуждения на эту тему привели меня к твердой уверенности, что это были свободные дракон и человек. —Но тогда возникает следующий вопрос. Даже два. Почему этот всадник ещё не выбрал сторону? И почему скрывался все это время? Ты видел того дракона, имеющего довольно немелкие размеры. И если Гальбаторикс не растил его магией, то ему примерно лет сорок, а может и больше. Оромис промолчал, ведь они оба понимали, что сейчас вопросов больше, чем ответов. Эльфа резко вернули из воспоминаний в реальный мир. Это был подошедший у нему Глаэдр, который, немного потоптавшись около всадника, лег подле него. "Имиладрис считает, что нам следует к вечеру выдвигаться. Она считает, что ты уже готов снова приступить к обучению юного Эрагона." Мысли дракона едва отразились в сознании эльфа, из-за чего на последнего ,в очередной раз, нахлынули горечь и скорбь. Он погладил Глаэдра по его большому чешуйчатому носу, пытаясь успокоить то ли себя, то ли дракона. В ответ на этот жест, дракон придвинулся ближе, начиная слегка урчать. Ящер сильно переживал за своего всадника: он чувствовал как ослабла их связь, видел, что магия Оромиса угасает, и понимал, что эльфу становится все хуже. И даже силы Глаэдра не помогали. *** Моргана медленно потянулась в постели. Ей никуда не надо было, поэтому она отлеживалась уже второй день. Ранение, которое она получила около крепости, заживили ещё там, но Блёдхгарм настаивал, что ей необходим отдых. Девушка не стала спорить с ним, ведь она и вправду устала. Первое, что решено было сделать, —выспаться. За последние несколько недель ей не удавалось нормально поспать: то кошмары, то война, то советы, то ещё что-то. Поэтому первый день она просто проспала́. И так незаметно для нее наступил последний выходной. Ее немного беспокоила мысль, что у нее оставалось всего полдня, а затем придется снова активно участвовать в военной жизни варденов. Она лежала и не знала чем себя занять. Точнее, она хотела навестить обеспокоенную Урсулу. Та жутко волновалась, когда девушка получила ранение. И даже хотела примчаться на помощь,но Моргане удалось отговорить ее от этой глупой затеи. Девушка в очередной раз сладко потянулась и слегка расширила свое сознание, пытаясь найти дракона. Через несколько долгих для нее мгновений , поиски увенчались успехом. Дракон обнаружился, но очень далеко от места, где по договоренности должна была прятаться Урсула. Моргана удивилась и слегка напряглась. " Я тебе почти не чувствую,- обеспокоенно сказала всадница.—Что-то случилось?" Ответ не прозвучал. Моргана, сев на кровати, начала волноваться. Она ещё раз позвала Дракона, и ещё раз, пока та ей не ответила "Люди бегут от варденов." " Что это значит? Урсула, у тебя все в порядке? Тебе нужна помощь?"—начала Моргана, но ее поток мыслей был прерван. ""От вас сбежало много людей из Белладонны. Я думала, они идут в другие города, но оказалось, что тех, кто готов сражаться забирают войны в черных латах, а остальные идут в соседние города. Я следила за ними, считая, что эта информация будет полезна,"— в голосе дракона девушка почувствовала нотки гордости за саму себя. "Я благодарна тебе за это, но больше так, пожалуйста, не делай,— всаднице было страшно за свою подругу, и она, прикрыв глаза, показала ей свои пережитые эмоции.— Это было слишком опасно..." Дракон на это ничего не ответила, а Моргана не стала настаивать, понимая, что легче свергнуть Гальбаторикса, чем переубедить ее Урсулу. О чем и поспешила сообщить своей подруге. Так они и разговаривали, почти до самой ночи. Девушка наконец успокоилась. Ей сильно помог разговор ни о чем, потому что в последнее время все было слишком сложно. И просто уйти от мыслей о войне, о людских страданиях, о ее собственных страхов было единственным желанием. И она бы так и разговаривала, возможно, до рассвета, если бы не нежданный гость. Она резко открыла глаза и хотела было вскочить на ноги, но встретилась взглядом с Блёдхармом. —Ты всегда будешь так бесцеремонно вламываться ко мне?— беззлобно усмехнувшись, спросила девушка. Эльф, хмыкнув на это заявление, прошел дальше в шатер и, дойдя до постели Морганы, остановился. — Можно? Моргана подвинулась в сторону, давая эльфу возможность присесть рядом. Тот, немного повозившись, сел и повернулся к девушке. — Ты не поставила защиту, там под стенами Беллатоны,— сказал он таким тоном, будто бы не сообщал самую очевидную вещь в мире, а удивлялся.— Я сомневаюсь, что тебе не хватило сил или знаний для этого: ты сильный маг, и не раз это подтверждала. А значит дело в чем-то другом. В чем же? —А я сомневаюсь, что это твое дело,—попыталась безразлично сказать она, но к концу ее предложение приобрело нотки раздражительности. Эльф слегка обеспокоенно посмотрел на нее вероятно, удивившись ее реакции.—Извини, я не хотела тебя обидеть, но ты стал нарушать мои личные границы. Причем слишком часто. — Ты очень низкого мнения обо мне, если считаешь, что меня можно задеть подобным,— мягко , словно разговаривая с ребенком, ответил он ей,— но ты права. Однако это необходимо сейчас, ведь ты стала почти такой же важной фигурой в этой игре, как и Эрагон. Моргана на это лишь хмыкнула. Ей было так странно ощущать себя частью истории. Девушка предпочла бы оставаться в тени, как и две недели тому назад. Но видно у судьбы для нее иная дорога. Она больше ничего не сказала и сидела, молча обдумывая события последней недели, а Бледгхарм также молчал и наблюдал за ней. Он не стал напоминать ей, что завтра состоится ее встреча с всадником. *** Оромис сложил ещё одну колбу, наполненную то ли очередным лекарством, то ли маслом, то ли ещё одним эликсиром, в седельную сумку. — Кажется, это последняя,— сказал он, обращаясь к полупустому шатру, и защелкнул крепления на сумке. Он поднял сумку и, закинув ее себе на плечо, возможно навсегда покинул этот старый жёлтый шатер. Около выхода его уже ждали. Имиладрис стояла ближе всех шатру, она же первая и попрощалась с ним. Далее было ещё пару эльфов— это были его давние знакомые. И вот наконец эльф подошёл к Глаэдру и забрался по передней лапе в седло. Он закрепил сумку за седлом и ещё немного повозился с креплениями. И после он обвел взглядом всех пришедших: тех, кто пришел попрощаться с другом, и тех, кто возлагали на него важную задачу— подготовку юного Эрагона к войне. Дракон почувствовал, что его всадник уже готов, и поэтому он встал на три лапы, взмахнул хвостом, чтобы освободить себе место для маневра, и ,оттолкнувшись задними лапами, взмыл в поднебесье. Уже скоро они будут у варденов.