То, чего не было

Оромис проверял записи Эрагона на древнем языке. Последний делал успехи— ещё немного и будет говорить, писать и думать, как эльф, как и все всадники до него. Это радовало преподавателя: если все пойдет дальше в таком темпе, то возможно он сможет сравниться знаниями с Гальбаториксом. Но не это одно не давало покоя мыслям эльфа — Белый Всадник. Ему стоило рассказать юноше про то событие. И отсутствие посторонний делало этот момент подходящим. Эльф отложил заметки и окликнул медитирующего Эрагона. Тот слушал внимательно, но по нему было видно, что это событие тоже будоражит его сознание. Оромис дал напутствие о безопасности и они продолжили урок. Вечерело. Глаэдр сказал, что он и Сапфира задержатся ещё ненадолго в окружающих лесах. И как раз стали появляться первые обозы с людьми. Вардены двигались большой толпой, выходя на поляну, которая станет их лагерем на ближайшее время. Среди толпы Оромис заметил Моргану, ведущую под уздцы нагруженную лошадь. А рядом с ней девочка, которая ехала на то самой лошади и громко рассуждала о полевых цветах, заставляя улыбаться окружающих. И саму Моргану. Раздалась труба, оглашая остановку. И Оромис потерял девушку из вида. Лагерь разбили прямо на возделанных полях к юго-востоку от Драс-Леоны. Здесь местность слегка возвышалась, образуя некое подобие ровного плато, и это должно было обеспечить им минимальную защиту в том случае, если враг вздумает напасть. Люди страшно устали от долгого пребывания на пути, но Насуада заставила их не только создать вокруг лагеря временные укрепления, но и собрать все тяжелые орудия, которые они тащили с собой в течение всего долгого пути от Сурды.В общем работы было много: выровнять поле для палаток, поставить урепления и сами палатки, создать подобие башни для наблюдений окружающей территории — и много мелких заданий: поставить загоны для животных , распределиться на часовых и их посменщиков и тд. Оромис поднялся, чтобы размять затёкшие ноги. Он стоял и наблюдал за окончанием работ по всему периметру, когда к нему подошла Моргана и протянула кувшин полный жидкости и чашу. Это была вода, он выпил пару чаш и протянул обратно. Девушка смотрела на звёздное небо. — Звёздное небо дарит больше спокойствия душе, нежели свет солнца,— улыбнулся он, отдавая кувшин ей в руки. — Свет звезд всегда казался мне слишком далёким и холодным,— ответила она улыбнувшись,— но, когда я смотрю на них, у меня всегда появляется один вопрос, ответ на который навряд ли найдется и спустя тысячу лет: о чем же они говорят? Оромис на это не ответил. Они продолжали смотреть на звёзды, и оба думали о своем. Эльфа удивил факт, что с Морганой было комфортно молчать. Она не попыталась завести бессмысленный разговор , как это сделали бы другие... Эрагон пересел к Оромису, на место левее от костра. Многие уже давно ушли спать, другие остались охранять спящих и лишь небольшая часть варденов осталась сидеть так же как и они. Справа от него сидели Бледхгарм и Моргана и о чем-то спорили. Но о чем, Оромис не слушал. Остальные эльфы тоже были тут. Кто-то неторопливо обговаривал происходившее накануне, некоторые из них просто молча слушали. Первым ушел Эрагон, после него пара эльфов из компании, а последним ушел Бледхгарм. Моргана осталась, потому что была сегодня одной из часовых этой части лагеря, а всадник... Его мотивы вряд-ли были понятны даже ему самому. — Я кожей чувствую, что ты хочешь, что-то обсудить,— два разноцветных глаза смотрели на него с прищуром. — Ты вызываешь слишком много вопросов,— незаинтересованно ответил эльф. — Поверьте, если только смотреть на меня, то ответов точно не найти. Эльф на это ничего не ответил. — Почему ты предала его? — вопрос был слишком резок. Он заставил Моргану напрячься. — А почему нет?— попытка изобразить безразличие провалилась. — Ты знаешь о чем... — Знаю,— зло перебила его девушка,— но не понимаю, почему таким как я нужна какая-нибудь веская причина, чтобы бежать от таких как он. Почему Вардены могут ненавидеть его потому что он больной на голову убийца,а я нет? — Потому что ты тоже убийца?— Моргана дернулась как от пощечины, а ее глаза потеряли ту ярость, с которой она возмущалась, а на ее место пришла скорбь, до боли знакомая Оромису. Но за свои слова он не собирался извиняться. — Ты жесток, Оромис-Элда,— она опустила взгляд на догорающий костер и продолжила:— Но ты прав. Однако выбора у меня не было. С самого детства я росла, чтобы служить ему, и не знала другой жизни. А как поняла, что мир не зациклен на Урубаене и его врагах, тогда и сбежала,— она посмотрела ему прямо в глаза.—Это не оправдывает меня за то, что я делала. А мне и не нужно. Детство научило меня— прощение нужно просить действиями, а не пустыми словами. Вот я и прошу. — Мудрые слова,— Оромис вряд ли мог сказать больше. Но теперь стали ясны слова Насуады о только что открытой жизни. Моргана немного ещё посидела, но, не выдержав, встала, повесила меч на пояс и, пожелав ему спокойной ночи, ушла на обход. Ее меч привлек внимание Оромиса. Было в нем что-то знакомое. Но это что-то постоянно ускользало. И ,недолго думая. Эльф отправился к себе в шатер. Эрагон сидел верхом на Сапфире, Оромис— на Глаэдре, а прямо за ним сидела Моргана на своем жеребце, хотя Оромис и предлагал ей место на своем драконе. По правде говоря,она предпочла бы стоять среди стражей - эльфов или среди обычных воинов. Невольно вспомнился разговор с эльфом, когда тот просто поставил ее перед фактом, что она должна быть максимально близко к нему. Насуада и Оррин пришпорили коней и рысью погнали их вперед, к городу, несколько оторвавшись от основного войска. Эрагон крепко и Сапфира последовали за ними. Этот своеобразный отряд остановился, только добравшись до первых рядов городских развалюх. По их сигналу двое герольдов – один со знаменем варденов, второй со знаменем Сурды – выехали вперед по узкой улочке, извивавшейся в лабиринте домов, и направились к южным воротам Драс-Леоны. Моргана нахмурилась: город казался слишком пустым и тихим. На улицах не было ни души. Даже на сторожевых башнях, даже на толстой крепостной стене из желтой глины, где сейчас должны были бы стоять сотни воинов Гальбаторикса, никого видно не было. — Привет вам, жители Драс-Леоны! Именем госпожи Насуады, предводительницы варденов, и Оррина, короля Сурды, а также всех свободных жителей Алагейзии мы требуем открыть ворота города, дабы мы могли вручить некое важное послание вашему господину и повелителю Маркусу Табору, так как оно, возможно, сулит ему весьма важную выгоду, как, впрочем, и каждому мужчине, каждой женщине и каждому ребенку, живущим в Драс-Леоне! Откуда-то из-за стены герольду ответил мужской голос: — Ворота перед вами не будут открыты. Оставьте свое послание там, где стоите. — А ты говоришь от имени лорда Табора? — Именно так. — В таком случае ты обязан напомнить лорду: обсуждение вопросов, связанных с управлением города, лучше и удобней обсуждать в тиши покоев, нежели на открытом пространстве, где любой может вас подслушать. — Я от вас никаких приказов не приму, жалкие лакеи! Оставьте свое послание – да побыстрее! – иначе я окончательно потеряю терпение и начиню вас стрелами, как дикобразов! — Как вам будет угодно. Наши лорды предлагают мир и дружбу и лорду Табору, и всем жителям Драс-Леоны. Мы не собираемся воевать с вашим городом, потому как у нас с вами нет разногласий. Мы воюем только с Гальбаториксом и не стали бы осаждать Драс-Леону, если бы у нас был иной выход. А ведь у нас цели общие! Многие из нас жили в Империи, и лишь жестокое правление Гальбаторикса вынудило нас покинуть родные края. Мы ваши братья и по крови, и по духу. Присоединяйтесь к нам! И вместе мы сможем освободить себя от власти узурпатора, захватившего трон в Урубаене. Если вы примете наше предложение, предводители варденов гарантируют безопасность лорду Табору и его семье, а также любому, кто и сейчас еще, возможно, находится на службе у Гальбаторикса. Однако же мы не можем обещать этого тем, кто дал ему такую клятву, которую нарушить нельзя. Но даже если данная вами клятва и не позволит вам оказывать помощь варденам, то, по крайней мере, не мешайте нам. Поднимите решетку ворот, сложите оружие, и мы обещаем, что ничего плохого с вами не случится. Но если вы попытаетесь нам воспрепятствовать, мы сметем вас с дороги, как мусор, ибо никто не может противостоять могуществу нашей народной армии, могуществу Эрагона Губителя Шейдов, могуществу дракона Сапфиры! Услышав собственное имя, Сапфира подняла голову и издала ужасающий рев. Морганна слегка придержала испуганного коня. Ей было интересно почему Оромис и Глаэдр были не упомянуты в этой речи, но спросить было не у кого. Оромис же внимательно наблюдал за Эрагоном и замком. Он заметил высокого человека в плаще. Он взобрался на стену и встал между двумя зубцами, глядя поверх герольдов на Сапфиру. Вскоре к нему присоединились еще четыре человека в черных одеждах. — Значит, никто не может противостоять вашему могуществу? – переспросил человек в плаще, и странно громкий голос его разнесся, казалось, по всему городу и окрестностям. – У вас, я бы сказал, весьма завышенное мнение о себе. И в этот момент с чудовищным ревом сверкающая красная туша Торна взвилась в воздух с дальней окраины города. Сделав круг, дракон примостился на крыше башни, вонзив в деревянную дранку огромные когти и раскинув в стороны широченные, тоже заканчивающиеся когтями, алые крылья, затем он разинул красную пасть и выдохнул в небо язык пламени. Насмешливый голос Муртага – ибо это действительно был он! – снова послышался со стены: — Можете хоть головой биться о стены Драс-Леоны, но вам ее никогда не взять! Вокруг повисла тяжёлая тишина. Ни Насуада , ни Оррин не дали команды на наступление. Многие стояли и испуганно опирались по сторонам. В тот день осада не началась.