Тёплый сенсей

— Но Ирука… Койбито… Ирука постарался не хлопнуть дверцей шкафа, когда закрывал его, и достал, что ему было нужно, — три красные ручки, лежащие на чистой коробке с мелом, которую он держал в свободной руке. Дело было не в том, что он хотел идти на работу утром, черт возьми, даже не в том, чтобы вставать с постели — особенно когда его постель была занята теплом, прижимающимся джонином. Теплый, прилипчивый, ласковый, творческий джонин, поцелуи и слова Какаши совершенно определенно подразумевали, что после их вчерашнего долгого обсуждения фантазий Какаши был более чем готов воплотить в жизнь некоторые из идей Ируки, и, черт возьми, он жалел, что взял на себя ответственности сегодня. Ирука застонал, потирая лоб тыльной стороной запястья. Он мог бы прийти завтра пораньше и сделать всю работу, чтобы убедиться, что его класс готов к возвращению учеников, и провести все выходные со своеим возлюбленным. — Я всю ночь думал… Ждал, когда ты проснешься, коибито… — Черт, — пробормотал Ирука, открывая дверь в свой класс. Может быть, ему удастся быстро закончить, и, если повезет, Какаши все еще будет в постели… или встанет только для того, чтобы, сутулясь, приготовить завтрак. У Какаши в квартире Ируки хранился замечательный комплект одежды для отдыха с открытыми плечами, такой мягкой и тонкой, что, когда Ирука подходил ближе, казалось, что он касался его кожи и с любовью прижимался к каждому… Ирука издал сдавленный звук и захлопнул за собой дверь. Коробка с мелом издала слабый скрежещущий звук, когда он внезапно сжал ее крепче. — Я не мог перестать думать о твоей фантазии, коибито… — сказал Какаши, лениво потягиваясь, демонстрируя бледную, покрытую шрамами кожу. Он лежал на столе Ируки, и на нем не было ни следа его форму джонина, ни даже удобной одежды для отдыха, ни… Ирука сглотнул. — Что? Какаши улыбнулся, игриво и похотливо, поворачиваясь лицом к Ируке, и сделал несколько бездумных шагов от двери. - Я лежал в постели, ожидая тебя, и не мог перестать думать о твоей фантазии, коибито... - сказал Какаши, и Ирука сглотнул, вспомнив свою последнюю идею, которой он поделился прошлой ночью, когда был уставшим, разгоряченным и расслабленным от удовольствия, и он действительно признался, что мог бы... воплотить её, если бы был более бодрым. А может, и нет; он очень мало скрывал от Какаши. - Итак, я здесь, жду тебя... - сказал Какаши низким рокочущим голосом, и, черт возьми, он откинулся назад, опираясь одной рукой на стол Ируки, и его член уже был твердым, он действительно был в восторге от этого, и… Ирука с приглушенным стуком уронил мел и ручки на пол.